Глава 6. Огонь трёх стай. (1/2)
На шестой день после прибытия One PACT, с востока пришёл ветер, несущий знакомый запах: жасмин, дым и древняя волчья сила.
— Это они, — прошептал Чонин, стоя на сторожевой башне. — BTS идут.
Через час по склону холма спустилась стая.
Не скрытно.
Не осторожно.
С гордостью.
Во главе — Ким Сокджин, вожак BTS.
Высокий, как горная гряда.
Тёмные волосы заплетены в косу, перевитую серебряной нитью.
Глаза — тёплые, но в них — сталь.
На плече — знамя: две переплетённые стрелы, символ старого мира, где стаи не воевали, а *договаривались*.
За ним — восемь альф и омег, каждый — как клинок, выкованный в бою.
***
Члены стаи BTS:
1. Ким Сокджин — Альфа. Оборотень (серый волк). Вожак. Его запах — жасмин и пепел. Сила — в командовании, инстинктах и древней связи с Луной.
2. Ким Намджун — Альфа. Оборотень (волк-тень). Его шкура — чёрная, как дым. Запах — кофе и гроза. Мыслит как стратег, действует как охотник.
3. Чон Хоcок — Альфа. Оборотень (степной волк). Быстрый, энергичный, лидер разведки. Запах — имбирь и солнечный песок. Его вой поднимает дух стаи.
4. Ким Тэхён — Альфа. Оборотень (волк-призрак). Шкура — серебристо-серая, как туман. Запах — дым и корица. Чувствует смерть.
5. Пак Чимин — Омега. Гибрид чёрной пантеры. Запах — копчёная ваниль и дым.
Его природа — тьма, тишина, скрытность.
6. Чон Чонгук — Омега. Гибрид ягуара. Запах — мёд и мокрая земля после дождя.
Сильный, но не агрессивный.
7. Мин Юнги — Омега. Гибрид снежного барса. Запах — хвоя и мокрый камень.
Лучший следопыт и лучник.
8. Чон Сонми — Омега. Гибрид снежной совы. Запах — лаванда и мороз.
Прорицательница. Голос стаи.
***
Они шли как единое целое. Не просто стая. Семья.
Чан вышел навстречу. Рядом — Чону. За спиной — вся его стая.
И Феликс, стоящий между Джисоном и Сынмином.
Но как только Сонми увидела его — она остановилась. Закрыла глаза. И прошептала:
— Он здесь. Тот, кого Луна выбрала. Тот, кто соединит нас.
Сокджин кивнул.
— Тогда мы пришли не зря.
***
В главном доме.
Пока альфы готовились к совету, омеги и бета-члены собрались у камина.
Феликс сидел на лавке, всё ещё слаб, но глаза — ясные.
Рядом — Джисон, прижимающийся к нему, как брат.
Сынмин — проверял повязку на его плече.
Вошла Сонми. Она села напротив.
— Ты чувствуешь её, — сказала она. — Луну. Она не просто светит. Она зовёт.
Феликс кивнул.
— Я вижу будущее. Иногда — без сна. Я вижу трёх стай. Я вижу битву. И… Я вижу Хёнджина, стоящего рядом со мной. Не позади. Не впереди. Рядом.
Сонми улыбнулась.
— Тогда это и есть правда. Потому что Луна не лжёт.
***
В Здании Совета.
Альфы собрались.
Чан, Сокджин, Чону — в центре.
Рядом — их ближайшие:
- Чанбин, стоящий чуть за спиной Чана, рука на его плече — молчаливое обещание: я с тобой.
- Минхо, рядом с Чонином, перебрасывающийся короткими фразами — как старые друзья, знающие друга без слов.
- Хёнджин, стоящий у окна, но глаза — только на дверь. Ждёт.
— Первое, — начал Чан, — распределим территории.
Сокджин кивнул.
— Мы возьмём восточный фланг. У нас лучшие лучники. Хосок и Тэхён — на холмах. Юнги — в резерве. Он будет прикрывать разведку. Чонгук — пробивная сила. Если враг прорвётся — он его остановит.
— Мы — запад и север, — сказал Чону. —
Наши следопыты — лучшие. Кай поведёт разведку. Мы перехватим любую тень.
— Мы — центр и юг, — сказал Чан. — Здесь будет Феликс. Здесь — сердце.
— Тогда я остаюсь с ним, — сказал Хёнджин, не оборачиваясь.
Все замерли.
— Ты нужен на передовой, — сказал Сокджин.
— Я и есть передовая, — резко ответил Хёнджин, поворачиваясь. — Я не буду далеко от него. Не на этот раз. Не после того, как его чуть не убили, пока я охранял границу.
Чан посмотрел на него. Потом — на Феликса, которого только что ввели в зал. Он стоял, опираясь на Сынмина, бледный, но с гордой спиной.
— Пусть будет так, — сказал Чан. — Хёнджин — его тень. Где Феликс — там и он.
Хёнджин кивнул. И впервые за долгое время — его губы дрогнули в улыбке.
***
Поздно ночью.
Все собрались в главном доме. Не для совета. Для ночи.
Ночи, когда нельзя быть одному. Когда каждое дыхание рядом — как щит.
Феликс сидел у камина.
Рядом — Хёнджин, сидящий на корточках перед ним, как страж. Но когда Феликс потянулся, чтобы укрыться пледом — Хёнджин мягко взял его руку.
— Дай я.
Он укрыл его. Потом сел рядом. Не далеко. Не формально.
Прижался.
— Ты дрожишь, — прошептал Феликс.
— От тебя, — ответил Хёнджин. — Ты горячий. Как огонь. Как жизнь.
Феликс улыбнулся.
— А ты — холодный. Как тень. Как защита.
— Я не просто тень, — тихо сказал Хёнджин. — Я — твой. Если ты меня возьмёшь.
Феликс посмотрел на него. На его острые скулы, на шрам у виска, на глаза, в которых горел огонь, давно сдерживаемый.
— Я уже взял, — прошептал он. — С того момента, как ты поднял меня у дуба.
Хёнджин прижал его к себе. Не крепко.
Нежно.
Рядом — Чан и Чанбин лежали, прижавшись друг к другу, Чанбин — на груди у Чана, как всегда, когда тот не спит.
Минхо и Джисон — у окна, Минхо обнимает Джисона, тот читает вслух из книги рун.
Сынмин и Чонин— на полу, голова Чонина на коленях у Сынмина, тот проводит пальцами по его волосам.
Сонми сидит рядом с Чимином и Юнги, их руки переплетены.
Сокджин стоит у двери, но его взгляд — на Сонми.
А Хосок, как старший альфа-оборотень после вожака, сидит у костра, охраняя сон стаи — его уши дёргаются при малейшем шорохе.
В доме было тепло. Но где-то внутри — боль. Скрытая. Глубокая.
У Феликса — рана в плече, не до конца зажившая. У Чонина — старая травма спины. У Джисона — ожоги на ушах. И даже у Хёнджина — шрам на сердце, невидимый, но настоящий.
Никто не жаловался.