Часть 40 (1/2)
Туман уже почти рассеялся, оставив после себя влажную прохладу и липкий запах сырости. Утро тянулось лениво, но напряжение в груди нарастало, как накануне грозы.
Элизабет и Майк шли по следам. Следы были чёткими: маленькие отпечатки ботиночек Тео, рядом — крупные, глубокие следы Рафа. Местами пёс оставлял следы когтей — значит, мчался вперёд, тянул малого за собой, или, наоборот, возвращался проверить, идет ли он за ним.
Они шли уже почти двадцать минут. Или больше? Сбились со счёта. Сердце било тревогу в висках, ноги болели от камней и веток под ногами, но никто не жаловался. Они молчали, будто каждое слово сейчас могло разбудить что-то неподходящее. Слишком неподходящее.
Элизабет сжимала в руке пистолет. Она смотрела перед собой, шаг за шагом, не оборачиваясь. Упрямая, сжатая в себе, как пружина. Её трясло — от злости, от тревоги, от безысходности. Она не знала, чего именно больше — страха или ярости. Но была готова. Если понадобится — стрелять без предупреждения.
— Джонс... — осторожно пробормотал Майк, идя сбоку. — Только не делай глупостей, ладно?
Она не ответила.
— Если что — сначала думаем, потом жмём на курок, — продолжил он, не дождавшись ответа. — Мало ли кто тут. Мы не знаем, что внутри. Вдруг ещё живые есть.
Элизабет наконец повернулась к нему. Взгляд у неё был тяжёлый, мрачный, с каким-то огнём, который редко пробивался раньше сквозь её усталость.
— Я подумаю, — холодно ответила она, — ровно секунду. А потом, если увижу хоть кого-то рядом с Тео — мозги на стенку, клянусь.
Майк ничего не сказал. Он знал эту Элизабет. Знал, как она стала такой. Он сам переживал её срывы, молчаливые слёзы, бессонные ночи, в которых только шорох Рафа не давал им сойти с ума. За эти пять лет она превратилась из упрямой матери в машину выживания. В женщину, которая могла стрелять из любого оружия и сварить суп из крысы, если надо. Но даже она ломалась — когда дело касалось Тео.
Они подошли к забору. Высокий, проржавевший металлический каркас, обвитый сухими ветками винограда. Местами — подгнившие доски. Майк первым заметил пролом — кто-то, возможно Раф, пробил или расцарапал его внизу. Следы вели внутрь.
— Вот тут, — сказал Майк и присел на корточки. — Вон, шерсть. Раф проскочил. Тео — за ним.
— Идем? — Элизабет уже протискивалась сквозь лазейку, не дожидаясь команды. — Там мой Тео. Я не собираюсь стоять тут и рассуждать, как правильно ползти.
Майк усмехнулся про себя. Даже сейчас, после всего, она всё та же. Только резче. Грубее. Опаснее.
— Ладно, агент 007, — проворчал он, просачиваясь следом, — пойдём по-тихому. Без шума. И, если можно, без твоего фирменного “вломимся и всем пиздец”.
— Не обещаю.
Они оказались внутри.
Посёлок был странно пуст. Тишина стояла гнетущая, почти неестественная. Старые коттеджи, выцветшие от солнца, стояли покосившиеся, с пустыми глазницами окон. На многих крышах валялись куски шифера, где-то хлопала незакреплённая дверь. Трава по колено. Кусты дикой ежевики вросли в дороги.
— Блядь, как в дешёвом фильме ужасов, — пробормотал Майк, держась ближе к стенам.
— Только в нашем фильме ужасов нет каскадёров и дублёров, — процедила Элизабет, — если тебя сожрут — сожрут навсегда.
Они шли мимо заброшенных домов, прислушиваясь к каждому звуку. Скрип пола? Шорох за углом? Майк поднимал винтовку. Элизабет — пистолет. Но всё было тихо.
На секунду Элизабет задержалась у одного из окон. Она увидела отражение — и не сразу поняла, кто на неё смотрит.
Женщина. Худая, с впалыми щеками, волосы — короткое каре, спутанные, цвет — выцветший, будто зола. Глаза — зелёные, но без того яркого света, который когда-то сводил с ума. Тусклые, будто стеклянные. Под глазами — синие полукруги усталости. Маска на лице — чёрная, плотная. Всё на ней — чёрное: куртка, штаны, перчатки. Только глаза — чужие, выгоревшие.
— Я похожа на… херового спецназовца на минималках, — хрипло усмехнулась она, отворачиваясь. — Агент, мать твою, Джонс. Вивший дебилизм. Осталось только лазер из глаз, и можно на обложку постапокалиптического журнала.
Майк обернулся. Он видел это отражение тоже. И знал — он выглядел не лучше. Щетина на лице уже переросла в полноценную бороду. Глаза красные от недосыпа, одна рука полностью в шрамах, вторая сделана из метала, спина сгорблена от постоянного напряжения. Пахло потом, железом, порохом.
— Мы выжили, Лиз, — тихо сказал он. — Это уже кое-что.
— Выжить мало. Надо жить. А пока Тео один — мы просто два зомби с оружием.
Он хотел что-то сказать, но в этот момент — где-то слева, с другой стороны пляжа — послышался громкий лай.
Они оба замерли.
— Раф, — прошептала Элизабет. — Это он.
— Чёрт, побери... — Майк метнулся вперёд, за угол. — Пошли! Они рядом!
Они побежали. Без слов. По гнилой доске, по песку, по битому стеклу. Сердца колотились, как у загнанных зверей.
Где-то там — Тео. Живой. Или...
***Дом был тихим, слишком тихим, как для территории, пережившей ад. Лучи утреннего солнца лениво пробирались сквозь зашторенные окна, играя на пыльных подоконниках и пробегая золотыми полосами по полу, по игрушкам, по стопке старых книг. Мир будто затаил дыхание на короткое мгновение, в этой хрупкой, почти ненастоящей тишине.
Джей спускался с второго этажа босиком, по деревянной лестнице, которая предательски скрипнула под его весом. Он зевнул, протирая глаза, волосы — взъерошенные, в одной футболке, небритый, с лицом человека, которому снились не сны, а обрывки воспоминаний. Сны здесь вообще были редкостью. И если снились — лучше бы не снились.
— Пахнет вкусно… — пробормотал он, заходя на кухню.
У плиты стояла Ния. В руках — деревянная ложка, в кастрюле — овсянка. На губах — еле уловимая мелодия, будто из старого мира. Она напевала себе под нос, раскачиваясь слегка в такт.
За столом уже сидели Рэй и Майя — шестилетки, хотя в этом мире они казались взрослее. Девочка ковырялась ложкой в каше, мальчик что-то рассказывал вполголоса — видимо, новый «военный план», как отразить нападение зомби на их «штаб» под кроватью.
— Рэй, не крутись, — строго, но мягко сказала Ния, не оборачиваясь. — Майя, ешь нормально, не дуй на брата.
— Он первый начал! — огрызнулась Майя.
— Я просто сказал, что если зомби нападут, то ты будешь кричать и всех выдашь! — обиделся Рэй.
— Зато я крикну так, что к них уши отвалятся! — фыркнула девочка.
Джей, наблюдая эту словесную дуэль, хмыкнул, подошёл к Ние и, обняв сзади, легко поцеловал её в висок.
— Утро, красавица.
— Утро, ворчун, — улыбнулась она, не отрываясь от каши. — Садись, через пару минут всё будет готово.
— А что за кипиш с завтраком? Чего так много всего? — спросил Джей, глядя на почти полные тарелки и заметно более богатую сервировку, чем обычно.
— Все собираются у нас. Сегодня. Завтрак у нас — по графику.
— Все? — Джей наигранно закатил глаза. — Ну круто. Опять сожрут всю еду. Будто в магазин можно сбегать за добавкой. Может, скажем, что холодильник замкнул? Или псевдозомби напал?
Ния рассмеялась.
— Не ной. Это же семья. И знаешь, тебе полезно будет поболтать с кем-то кроме микросхем и детей, которые строят ловушки для живых мертвецов из прищепок и кастрюль.
— Ха-ха, — фыркнул Джей, — у микросхем хотя бы не болит голова. В отличие от меня, после «болтовни» с Каем.
Рэй с Майей тем временем скинули ножки со стульев и выскочили на крыльцо, чтобы встретить гостей. Джей наблюдал за ними в окно. Он всё ещё не привык к тому, как быстро растут дети. Казалось, ещё вчера они спали в люльках, завернутые в одеяла и издавали только мычание. Теперь — бегают, спорят, смеются. Живут.
Через несколько минут во двор вошли знакомые фигуры.
Скайлор с Адой на руках. Кай — следом, в правой руке рюкзак, в левой — старая подушка, которую явно пытался выкинуть по дороге, но дочь не дала. У Скайлор под глазами были синяки, волосы заплетены кое-как, на лице — выражение женщины, которая спала не больше часа за ночь.
— Кто-нибудь, убейте меня... — простонала она, едва переступив порог. — Эта чертова мелочь не спит уже третий день. Кричит. Плачет. Соску не берет. Игрушки швыряет. Я превратилась в зомби раньше, чем они снова прорвутся через забор.
— Доброе утро! — весело воскликнула Ния. — Не паникуй, это только начало. Подожди, когда она начнет задавать по сто вопросов в минуту.
— Я не доживу, — мрачно отозвалась Скайлор и, не дожидаясь приглашения, плюхнулась за стол. — Надеюсь, ты налила кофе.
Вскоре к ним присоединились и остальные.
Коул с подросшей Норой, уже почти подростком. Она шла тихо, с видом той, кто слушает, но молчит. Стив — с ироничной ухмылкой, вечно с бутылкой воды и ножом на поясе, даже в мирной зоне. Ллойд — спокойный, собранный, с лёгкой хромотой после недавного ранения. Зейн, как всегда, был идеально чист, несмотря на пыль и дорогу.
Обеденный стол, казавшийся большим, внезапно стал тесным. Все ели, говорили, шутили. Кто-то вспоминал старые дни, кто-то рассказывал байки, кто-то просто молча смотрел на улыбающихся детей, как будто за стенами не было серой, вонючей, ходячей смерти.
В этот момент…
Завибрировали браслеты.
Каждый взрослый замер.
На левом запястье каждого — металлический браслет с мини-индикатором. Он никогда не мигал просто так.
Красный свет.
Пик. Пик. Пик.
Тишина сорвалась как будто по команде. Даже дети это почувствовали.
— Даже поесть нормально не дадут — Джей заговорил первым.
— Классно — выдохнула Ния, и оглянула всех сидящих за столом. — Красный. Человек. Или зомби. Или что похуже.
— Где именно? — спросил Кай, уже нажимая на экран браслета.
— Северная сторона. Забор. Прямо у той тропы, что ведёт к пляжу, — проговорил Зейн, смотря в данные.
Стив уже направлялся к двери.
— Смотрите за детьми, — бросил он. — Если это живое — допрошу. Если мёртвое — прикончу.
— Я с тобой, — сказал Коул.
— И я, — Ллойд встал со стула, уже поднимая арбалет с пола.
Жара давила. Воздух был свежий, вязкий, с запахом солёной воды, кошеной травы и сырости. Ветки хрустели под ногами, вдалеке тихо щёлкала сорока, и казалось, будто весь мир замер, наблюдая, дыша в затылок. Но трое мужчин шли уверенно, будто чувствовали себя здесь не просто спокойно — они были частью этой территории, как деревья, как песок у воды, как пули в обойме.
— И всё-таки я ставлю на дохлого кабана, — лениво сказал Стив, выдыхая дым. Он щурился на солнце, сигарета зажата в углу рта, как будто это был просто очередной день на службе, а не зомби-реальность.
— Если бы это был кабан, у нас бы уже была еда на ужин, — отозвался Коул, поправляя рюкзак на плече. В голосе — стальная сосредоточенность, но выражение лица спокойное, почти скучающее.
— Или заражённый кабан, — буркнул Ллойд. — Мы в лесу, не на пикнике.
— Да ладно тебе, Ллойд, — хмыкнул Стив. — Успокойся, браслет моргнул один раз и всё. Джей бы уже орал по рации, если б там реально кто-то шёл стену ломать.
— Всё равно... что-то не так. — Ллойд проверил заряд арбалета и ещё раз просканировал местность глазами. — Я не параноик, но слишком уж тихо.
Они свернули с основной тропы, направляясь к пляжной дороге. Гравий под ногами стал мягче, поддавался, песок прилипал к ботинкам. Вдоль дороги росли кусты, сухие, колючие. Из-за прибрежного утёса вынырнули две фигуры.
— Подожди... — Коул замер, прищурился. — Ты это видишь?
— Мать твою... это что, ребёнок?
— И... волк? — удивился Стив. — Ни хрена себе. Это что, пёс?
— Большой, — кратко прокомментировал Ллойд, — но не волк. Овчарка. Или алабай. Не суть.
Трое мужчин замерли. Ребёнок. Один. В этом аду. Это был не просто сюрприз, это был тревожный сигнал. Такого просто не должно быть. Ни один нормальный родитель не оставил бы своё дитя на открытой территории. Значит, либо он потерялся... либо его привели.
— Что скажете? — спросил Стив, оглядываясь, глаза прищурены, рука на кобуре.
— Никаких движений. Пока. Сначала — наблюдаем. — Коул вытянул бинокль, осматривая окрестности.
— Чисто... — процедил он через секунду. — Ни одного зомби. Ни одной души. Но пацан одет чисто, как будто его только что из прачечной достали.
— И не испуган, — добавил Ллойд. — Стоит, как статуя.
Они двинулись ближе, но осторожно. Пес — или скорее, огромная собака — встал между ними и мальчиком. Мощное тело напряглось, шерсть на загривке поднялась дыбом. Глубокое рычание прокатилось по воздуху, низкое, вибрирующее, как раскат грома перед бурей.
— Он на взводе, — тихо сказал Коул. — Не делайте резких движений.
Ллойд вышел чуть вперёд, подняв руки в жесте «я без оружия».