Часть 22 (2/2)
– Я, конечно, за бравые поступки, но брат, – качает он головой, – ты поцеловал хомяка в образе ведьмы. Уважение, но… фу.
Коул бросает на них убийственный взгляд, сплёвывает на пол, вытирает рот запястьем.
– Откройте рот ещё раз — я вас сам обратно к ней в обнимку привяжу.
Зейн молчит. Он обычно мало говорит, но сейчас даже он кажется поражённым. Его брови подняты, взгляд — долгий, оценочный. Он не смеётся, но в глазах – уважение, смешанное с недоверием. Как будто он только что увидел, как кто-то с голыми руками приручил бешеного кабана.
– Так, – внезапно обрывает разговор Ллойд, его голос твёрдый и резкий. – Хватит. Шутки потом. Сейчас — живы или мертвы.
Он обводит всех взглядом, быстрым, чётким. Командир включился.
– Нужно вернуть оружие, – голос Ллойда был тихим, но в нём звучала сталь. – Вспомните, где мы всё прятали. ”Калаш” — за свинарником, под чёрной плёнкой. Винтовка — под навесом, где сено. Пистолеты — в бочке с кормом, у стойла. Всё по плану. Не ошибитесь. Времени — ноль.
Коул быстро кивнул, стараясь выровнять дыхание. Его губы сжались в тонкую линию. Всё внутри снова собралось в единый вектор — цель. Он вернулся в режим выживания.
– Разойдёмся. Быстро, бесшумно, – добавил он, уже встав в дверном проёме. – Если кто-то из этих реднеков появится… стреляем без разговоров.
Эти слова прозвучали как удар молота по железу. Без эмоций. Без сомнений. Никто не стал спорить.
Адреналин начал работать лучше любого кофе. Он гнал кровь по венам, резал остатки усталости на куски. У Элизабет пальцы покалывало, как будто её тело заранее готовилось к стрельбе. Зрение обострилось — каждое движение в тени, каждый перелом ветки казались усиленными в сто раз. Ошибка стоила жизни — и каждый это понимал.
Они двигаются слаженно. Как один организм. Как тени.
Ллойд первым выходит из сарая. Его глаза — это сканеры, вылавливающие даже движение воздуха. Он подаёт короткий знак рукой, и Коул тихо выныривает следом. Он делает три быстрых шага в сторону и опускается на колено — прикрывает. Когда Элизабет скользит наружу, они уже контролируют двор.
Ни одного звука, кроме редкого шороха ветра. В небе над фермой — ползучие облака, затягивающие луну. Хорошо. Темнее — значит безопаснее.
Они разбиваются на пары. Коул и Элизабет — на главной задаче. Остальные, во главе с Ллойдом, занимают периметр. Джей и Кай — на запад, Зейн уходит на юг, где холм и старый забор.
Первый тайник — у стойла, где стоит старая, проржавевшая бочка. Пахнет комбикормом и чем-то неприятно сырым. Элизабет нагибается и нащупывает внутри плотный свёрток, обмотанный в чёрную тряпку.
– Есть, – шепчет она, и Коул кивает, не отвлекаясь от наблюдения.
Она разворачивает ткань. Четыре пистолета. Один из них — её ”Глок”, с царапиной на спусковом крючке. Её оружие. Её продолжение.
– Привет, родной, – тихо произносит она, проверяя магазин. – Скучал?
Она берёт ещё три пистолета, пачку патронов, и находит три мачете — старые, но острые. Коул берёт одну, взвешивает в руке.
– Не как винтовка, но если подкрадётся кто-то близко — сгодится.
Второй тайник — под навесом, где горой свалено сухое сено. Половина уже истлела, а вокруг заросли крапивы и колючек, словно сама ферма хочет их удержать.
– Прикрой, – кивает Коул.
Элизабет занимает позицию у входа, прижавшись к стене. Она держит пистолет двумя руками, глаза сканируют тьму. С каждым шорохом её пальцы крепче сжимают рукоять.
Коул лезет вглубь сена, матерясь вполголоса.
– Чёрт… где же ты, красавица…
Через минуту он нащупывает. Его пальцы скользят по знакомому металлу.
– Ага, вот ты где, – он вытаскивает винтовку. Проверяет затвор. Всё в порядке. Готова к бою.
Он встаёт, на лице — новая решимость.
– Ещё один.
Самый сложный — ”калаш”. Он был закопан за свинарником, между бетонной плитой и кучей компоста. Место — жуткое. Пахнет тухлым навозом, гнилью, болотной водой. И всё это под слоем мокрой крапивы.
Коул ползёт туда, проклиная всё на свете. Элизабет — рядом, прикрывает. Её рука дрожит на спусковом крючке. Её лицо — маска напряжения.
Шорох.
Её тело моментально замирает. Она разворачивается, поднимая пистолет, готовая стрелять. Шаг. Лёгкий. Ещё один. Из-за угла выходит кошка — тощая, как голод, глаза — жёлтые, светятся в темноте.
– Чёртова тварь… – шепчет Элизабет и опускает оружие. Сердце бешено колотится.
– Тут! – раздаётся сдавленный голос Коула.
Он появляется из-за плиты, весь в грязи, держа над головой свой автомат.
– О, детка… как же ты хорошо выглядишь, – выдыхает он, и впервые за весь вечер улыбается по-настоящему.
Теперь — они вооружены. Теперь — они опасны. Теперь — можно играть по своим правилам.
Но прежде чем начать бежать, нужно знать, куда. Нельзя рваться вперёд, если дорога ведёт к смерти.
Коул смотрит на Элизабет.
– Мы не можем бежать вслепую. Нам нужен план. Нужно понять, как обойти зомби и не нарваться на других выживальщиков.
Она кивает.
– У Джули в сарае был старый туристический планшет. Видела на нём карту местности. Возможно, там есть что-то. Вытащим его — будет шанс выбраться живыми.
– Тогда к сараю, – тихо говорит Коул. – Остальные уже на позициях. Если всё пойдёт по плану… через час нас тут уже не будет.
Элизабет сжимает ”Глок”.
– Только если кто-то не решит нам помешать.
Адреналин, вызванный нахлынувшей мощью оружия в руках, начинает отступать. Его место занимает ледяная, выверенная ярость, будто бы впитавшая в себя всё, что они пережили за последние дни: голод, страх, унижения. Элизабет стоит на краю двора и на секунду замирает. Её взгляд медленно скользит по мокрой земле, покосившимся хлевам, мутной луже у загона. Всё вокруг кажется чужим, опасным, но уже не пугающим. Она готова. Что бы ни случилось — она больше не будет жертвой.
— Осталось чуть-чуть, — шепчет Коул у неё за спиной. — Спокойно, Лиз. Мы почти вышли.
Они двигаются дальше, словно призраки в ночи. Ллойд идёт первым — его походка почти не слышна, он скользит, как хищник. За ним — Коул, на полшага позади Элизабет, оружие наготове. Остальные растянулись по двору, двигаясь в напряжённой тишине, не нарушая её даже дыханием. Каждый звук — может стать последним.
Слева ветер качает дверь на петле, скрипя протяжно, будто предупреждая: ”Не спешите...”
Они уже почти достигли забора, отделяющего ферму от дикого леса, когда вдруг…
— СТОЯТЬ!
Голос — грубый, словно ржавый нож по стеклу. Раздаётся с крыльца главного дома. Все оборачиваются. Билл.
Он стоит, шатаясь, с ружьём в руках. Лицо перекошено гневом, глаза налиты кровью.
— Куда это вы собрались, мрази?! – орёт он, вскидывая ствол.
Мир сжимается в точку. Мгновение тянется, как вечность. И тут — выстрел.
Зейн не ждёт приказа. Он срывает пистолет с кобуры и стреляет первым. Грохот взрывает ночную тишину. Билл пошатнулся, отпустил ружьё, которое грохнулось на деревянные ступени, и осел на колени. Его рука тянется к груди, лицо теряет краску. Жив ли он — никто не знает, да и не важно.
Но выстрел поднял весь дом.
— Твою мать... — шепчет Ллойд. — Пригнулись!
Из окон вспыхивают ружейные выстрелы. Звук — как взрывы, гулкие и беспощадные. Пули прошивают доски сарая, сбивают куски штукатурки с дома. Земля под ногами вздрагивает от ударов. Кто-то из сыновей Билла кричит что-то непонятное, задыхаясь от злобы.
— БЕЖИМ! — кричит Коул, сгребая Элизабет за руку. — ВСЕ В ЛЕС!
Они рвутся с места, словно спущенные с цепи. Позади — хаос. Дым. Крики. Пули. Стук сердца в ушах. Земля вязнет под ногами, сапоги скользят по мокрой глине. Элизабет бежит, едва различая направление, держась за руку Коула, как за спасательный трос.
Позади раздаётся глухой вскрик.
— Джей! — оборачивается Кай. — Он ранен!
Джей лежит на земле, схватившись за ногу. Кровь уже проступает сквозь штанину. Он пытается встать, но падает обратно, губы искривлены в болезненном оскале.
— Дерьмо, дерьмо, дерьмо! — Кай бросается к нему, хватает под руку.
Коул не раздумывает. Он разворачивается, подбегает, хватается с другой стороны.
— На три... Один, два... поднимаем! — сдавленно командует он.
Они волокут его вперёд, под пулями. Элизабет прикрывает, стреляя короткими очередями назад, в сторону дома, где мелькают тени. Рядом Ллойд и Зейн — поливают огнём каждый, кто осмелится выглянуть.
Лес приближается. Темнота между деревьями манит, как спасение.
И вот — деревья накрывают их, поглощая, словно сама природа решила их спрятать. Они бегут по лесу, ломая ветки, цепляясь за кусты, пока не падают — буквально — в глубокий овраг.
Тишина. Только дыхание. И боль.
Ния тут же бросается к Джейю. Её движения точные, автоматические.
— Пуля вошла сбоку, вышла... хорошо, что не задела кость, — бормочет она. — Держись, Джей. Сейчас будет больно.
Джей не отвечает. Он просто кивает, стискивая зубы до скрипа.
Ллойд встаёт, осматривается, прикрывая остальных. Его глаза бегают по тени деревьев. Он замирает, прислушивается.
— Тихо... пока чисто. Но это ненадолго.
Зейн, тяжело дыша, разворачивает карту, подгоняя её под свет фонаря.
— Мы вот здесь, у старого русла, — показывает он пальцем. — Если пройдём ещё километр через лес, выйдем к шоссе. Там может быть заброшенная заправка.
Коул садится рядом с Элизабет. Его плечи дрожат от напряжения, но он старается держать себя в руках. Он обнимает её, притягивая ближе.
— Всё хорошо, — шепчет он, прикасаясь губами к её виску. — Мы живы. Это главное. Остальное — справимся.
Элизабет кивает. Она прижимается к нему, чувствуя, как внутри всё дрожит — не от страха, а от невероятного напряжения, от осознания, что всё только начинается.
Кай и Ллойд остаются на краю оврага, вглядываясь в ночной лес.
— Думаешь, они пойдут следом? — тихо спрашивает Кай.
— Обязательно, — отвечает Ллойд. — Но они не знают, с кем связались.
И в этот момент тишина леса кажется фальшивой. Слишком тихой. Словно сама ночь затаила дыхание.