Часть 21 (2/2)

— Это ловушка… — шептала она, почти бессознательно. — Это не может быть просто так…

— Пошли, — рявкнул Коул и потащил её наружу.

Они захлопнули двери, насколько это возможно было сделать тихо, и бегом рванули обратно к Ллойду. Тот уже заметил их и, напрягшись, вышел из тени, подхватив дубинку.

— Ну и? — прошептал он. — Что вы там…

— Там яма, — выдохнула Элизабет, лицо её было белым как мел. — Огромная. С зомби. С десятками зомби! Они… они там, как скот. Живые мертвецы, Ллойд…

— Что? — лицо Ллойда вытянулось. — Это какая-то… тюрьма? Зачем? Зачем их держать?

Коул озирался, дыхание всё ещё не пришло в норму. Он нервно проводил рукой по волосам.

— Я не знаю, — процедил он. — Но это объясняет, почему на ферме так тихо. Почему никто из мертвяков не шляется по округе. Они всех собирают сюда… держат… как?

— Как оружие, — прошептала Элизабет. — Или как… запас. Пищу?

— Или хуже, — добавил Ллойд, нахмурившись. — Может, они кормят ими кого-то… или что-то.

Раздался резкий звук. Хруст. Ветка?

Все трое замерли. Коул резко обернулся, щурясь в темноту.

— Кто-то здесь…

Но было уже поздно.

С тыла раздался свист рассекающего воздух предмета — и резкая боль вспыхнула в затылке Элизабет, как взрыв. Всё закружилось, будто земля пошла волнами. Она пыталась обернуться, но тело не слушалось. Последнее, что она увидела — это как лицо Коула перекосилось от гнева и боли, а затем он рухнул рядом с ней. Затем — тьма.

Где-то в стороне послышался глухой голос:

— Говорил же вам: не стоит им доверять.

— Ага. Любопытные, как крысы. Лезут, куда не просят.

— Что делаем, па?

— Связать. А утром решим.

Затем снова тьма. Густая, липкая и тяжёлая, как нефть.

***Элизабет очнулась резко, словно кто-то дёрнул её из вязкой темноты за волосы. В голове – звон, тупая боль стучала в затылке пульсирующим молотом, отдаваясь в висках. На мгновение она не понимала, где находится, кто она и почему не может пошевелить руками. Только холод, пронизывающий до костей, да шероховатая поверхность позади неё возвращали её в реальность.

Когда зрение прояснилось, в животе всё сжалось. Она сидела на полу, привязанная к грубому деревянному столбу посреди знакомого, но искажённого места – их сарая. Только теперь он больше напоминал не укрытие, а мрачную камеру пыток: стены казались ближе, воздух — спертым, вонючим, наполненным смесью гнили, навоза и чего-то металлического. Запах крови.

Верёвки, впившиеся в запястья, были натянуты до боли, кожа уже натёрта до красных ссадин. Пальцы едва слушались. Веки тяжело опускались, но Элизабет заставила себя смотреть — и увидела остальных.

Коул, Ллойд, Зейн, Кай, Джей и Ния — все были здесь. Разбросаны по углам, как сломанные куклы. Кто-то прислонён к стене, кто-то просто свалился на колени. Все связаны так же, как и она. На их лицах — следы ударов, грязь, потёки крови, а выражения — будто застыли между болью и бессилием. Только Раф, видимо, был заперт где-то отдельно.

Элизабет с трудом сглотнула. Горло было сухим, словно выжженным. Она тихо, почти беззвучно начала шептать:

— Коул… Ллойд… Ния… эй… пожалуйста…

Её голос дрожал. Не от страха — от ярости, бессилия и тревоги. Никто не отзывался. Только слабое движение головы у Нии, едва заметное шевеление пальцев у Джея — они были живы. Но будто придавлены чем-то тяжёлым, невидимым.

Внезапно снаружи раздался грохот. Как если бы кто-то пнул корыто или повалил что-то металлическое. Через секунду дверь сарая с треском распахнулась, ударившись о стену.

На пороге возник Билл.

Он вошёл, шумно тяжело ступая, как пьяный медведь. Рубашка расстёгнута, брюки запачканы в засохшей крови и навозе, на лице — мерзкая ухмылка. Изо рта пахло перегаром и гнилым мясом. В руке — охотничий нож, которым он лениво ковырял ногти.

— Ну что, пташки, выспались? — завопил он, щёлкнув по лезвию ножа ногтем. — Вставать, шоу начинается!

Его голос разнёсся по сараю, словно треск хлыста. Коул зашевелился первым, морщась от боли. Затем Ллойд. Один за другим, медленно, будто через вату, ребята начали приходить в себя. Кто-то застонал, кто-то кашлянул. Зейн, несмотря на ссадину на виске, приподнял голову и тут же встретился взглядом с Биллом.

— Вы… суки… — выдохнул Кай, глядя на него с ненавистью.

— О, да ты у нас герой, – захохотал Билл, похлопывая ножом по ладони. — Ща посмотрим, как долго ты будешь героем, когда твою подружку станут на фарш крутить.

Элизабет изо всех сил сдерживалась, чтобы не закричать. Она посмотрела на Билла, прямо в глаза. В этих глазах не было ни капли человеческого. Только злорадство, тупость и безумие.

— Зачем вы это делаете? — спросила она, голос хрипел, но звучал твёрдо. — Зачем держать этих тварей в том сарае?

Билл на мгновение замолчал. А потом рассмеялся. Так, как смеются деревенские дураки, услышав слово скабрезного характера: гортанно, плевками, с хрипами.

— АХАХ! Да это ж не твари, дура, — кричит он, согнувшись от смеха. — Это ж семья наша! Родненькие! Тётька, дядька, прадед, внучатый брат третьей жены двоюродного отца по матери!

Из-за его спины появляются Гарри и Джонни. Всё такие же — вонючие, ржущие, с бутылками в руках. Гарри плюёт в сторону, попадая себе на ботинок, а Джонни сразу пускается в свой дебильный монолог:

— Мы, значит, подумали: ну не выкидывать же родню! А то и так людей мало, все разбежались. А зомби чё — они свои, родные. Им бы только куснуть кого — и счастливы. А мы чё? Мы добрые!

— Вот и подкармливаем! – добавил Гарри, гогоча. – То курочку бросим, то прохожего, то городских… как вы! А вы, между прочим, очень даже ничего. Мясцо свежее!

Он бьёт кулаком по двери, отчего та с грохотом закрывается. Сарай наполняется темнотой, нарушаемой только фонариком в руках Билла. Свет полосами скользит по лицам пленников.

— А вы, — шепчет он, приближаясь к Элизабет, — уже на подходе. Им же есть надо. А нам надо… чтоб они не скучали.