Глава 25. Боль и откровения (2/2)
- Спасибо, что подлатал, – поблагодарил тот, а Варфоломей убрал иголку.
- К вашим услугам, – холодно бросил он.
Варфоломей ушёл, оставив эту парочку в комнате. Реми сидел на столе, Родригез лежал, прикрыв глаза. В этот момент дверь скрипнула, и в комнату вошёл человек - в его чертах сразу угадывалось родство с Реми. Это был его брат: взгляд встревоженный, но уверенный, будто он уже знал, что найдёт здесь, его улыбка не сходила с лица. Его глаза встретились с Реми, а тот выгнул бровь.
- Брат? Что ты тут делаешь?
- Ну, конечно же, хотел убедиться, что ты в порядке. Тебя ведь недавно похитили.
Реми шикнул, а затем встал со стола.
- Пойдём, поговорим.
Ремингтон вывел Найджела из комнаты, а его взгляд тут же зацепился на перебинтованную руку брата. Найджел закрыл дверь, и они оказались в пустом коридоре.
- Кто тебя так? – со слегка обеспокоенной улыбкой спросил Найджел.
- Неудачно через окно выпал.
Найджел аккуратно взял руку Реми, пробежал глазами по слегка окровавленному бинту.
- Тебя не пытали?
Ремингтон хмыкнул.
- Меня? Да пусть только посмеют! Я избил парочку мафиози, а еще разгромил им комнату.
Найджел поглачил по плечу брата, а затем обнял его.
- Я очень волновался, Реми… - тихо проговорил Найджел, а Ремингтон погладил брата по спине.
- Все хорошо, я тут. Я всегда буду рядом.
Найджел слегка отстранился, чтобы посмотреть в глаза Реми. Тот улыбнулся, а Фаррел прикрыл глаза и хихинул.
Тем временем...
Рэдклиф решил зайти к Родригезу, пока близнецы стояли в коридоре. Рэдклиф смотрел на то, как Родригез лежал с закрытыми глазами. Было непонятно, то ли спал он, то ли просто лежал.
- Родригез, - окликнул того шериф, чтобы убедиться, жив ли Родригез вообще.
- Чего тебе? - не открывая глаз, среагировал тот.
Рэдклиф замолчал, не отрывая взгляда от Родригеза. Он подошёл ближе к Родригезу.
- Почему ты вообще решил стать преступником?
Этот вопрос от шерифа прозвучал настолько внезапно, что Родригез даже приоткрыл глаза.
- На откровения потянуло?
Рэдклиф пожал плечами.
- Мне просто интересно, что творится у тебя в голове.
Родригез выдержал паузу, а шериф не торопил. На самом деле Родригез прекрасно знал ответ на этот вопрос, просто его сбил с толку неожиданный интерес Рэдклифа к этой теме.
- Это такая же работа, как и любая другая.
Рэдклиф задумался над его словами.
- Как ты думаешь, приносит ли твоя работа пользу людям?
- В первую очередь работа - это деньги. Всем плевать на пользу. Людям нужны оружия - пожалуйста, убить кого-то - на здоровье, наркота - получите, распишитесь. Людям всегда нужно запрещённое, а я тот, кто даёт им это. Вот вроде и навредил, а вроде дал то, что люди хотели. Не я злодей, а человеческие желания. Нужен пример? Продавцы видят алкоголика, который просит продать ему очередную бутылку пива. Отказать права не имеют, деньги есть, совершеннолетия достиг. А потом он садится пьяный за руль и улетает с обрыва.
- И тебе не жалко людей, которых ты травишь наркотой?
- Нет. Потому что их даже за людей нельзя считать.
Рэдклиф кивнул. Позиция Родригеза показалась ему интересно и более сложной, нежели у Реми. Он ещё не встречал людей, которые считали преступлением своей работой, а в случае с Родригезом, целым бизнесом. Обычно преступники называли это как угодно: вынужден, чтобы отомстить и так далее, но точно не работой.
- Ты с детства хотел этим заниматься? - задал вопрос Рэдклиф даже быстрее, чем успел подумать, ведь он мог задеть неприятные воспоминания Родригеза.
Однако тот спокойно и уверенно ответил:
- Да.
Шерифа немного поразило спокойствие в голосе Родригеза. Чёрт, этот мужчина таил в себе столько загадок, что даже изумительная интуиция Рэдклифа давала сбой.
- Я ответил на все твои интересующие вопросы? - с иронией спросил Родригез.
- Лишь на часть, - хмыкнул Рэдклиф.
Вновь воцарилась тишина, мужчины ничего не говорили, думая о своём. Рэдклифу было, на удивление, спокойно в присутствии преступника. Интересно, Родригез тоже так чувствует? Судя по его расслабленному виду, тот выглядел так, словно просто устал, а не будто его чуть не убила пуля.
Рэдклиф вздохнул, он не был уверен, нужно ли обсуждать личное с Родригезом. С другой стороны, разве ему сможет ответить на вопросы кто-то другой?
- Я жил с матерью, - начал Рэдклиф. - Отца я никогда не видел. Жили мы бедно и единственным заработком матери было воровство. Она воровала деньги, еду, одежду, всё, что только можно было. В детстве я был озлоблен на неё, потому что хотел жить как порядочный человек. Меня избивали, много избивали возле моего же дома из-за того, что мама очередной раз своровала не у того человека А мать лишь говорила, что не может найти работу. Я считал это отговоркой. Я хотел стать полицейским, чтобы ловить таких преступников, как она, но мне было тяжело из-за нехватки денег и плохой репутации района, из которого я был родом. Но в итоге я стал полицейским и...Решил выдвинуть обвинение против своей матери, - шериф замолчал, оборвав историю.
- Ты посадил собственную мать? - Родригез уточнил это без тени осуждения или упрёка, скорее, чтобы просто прояснить ситуацию.
- Да. Я лично занимался её делом и хотел сделать все, чтобы её наказали. И я добился своего, её посадили на три года.
- Где она сейчас?
- Её выпустили. Но не знаю, где она...Как думаешь, я тогда поступил правильно? - Рэдклиф посмотрел на Родригеза, а тот взглянул на него в ответ.
Родригез задумчиво нахмурил брови и несколько секунд просто переваривал в голове услышанное.
- Каждый бы человек на твоём месте поступил бы по-разному, но это никак не определяет правильность действий.
- А как бы поступил ты?
- Я бы её не стал сажать. Но стало ли тебе легче от этого ответа? Последствия твоих действий это уже не изменит.
Рэдклиф кивнул, заканчивая на этом диалог, а Родригез вновь прикры глаза.
Поговорив с братом, Реми вернулся в комнату. Шериф смерил его взглядом, а затем посмотрел на Родригеза с перевязанным плечом. В воздухе повисла напряжённая тишина, словно каждый миг мог взорваться новым конфликтом.
- Стой на месте, сукин сын, – Реми достал пистолет из рукава, а Рэдклиф замер, смотря на дуло пистолета, направленного на него. – Не подходи к нему.
Рэдклиф перевёл взгляд с пистолета на Ремингтона.
- Я же ваш друг и не собираюсь никому вредить.
- Кому ты лапшу тут на уши вешаешь, фраер? С каких пор ты к нам в друзья записался? Мы ещё тебе не доверяем!
Рэдклиф недовольно прищурился, но с места не двигался. Его оскорбляло, что в этом помещении был главным не он, а преступники, окажет сопротивление – и точно будет награждён пулей в голову. Рэдклиф направился к выходу, а Реми убрал пистолет только когда он и Родригез остались наедине.
- Мой защитник, – хмыкнул Родригез, а Ремингтон улыбнулся.
- Он тебя не донимал?
- Только вопросами.
- Чёрт бы его побрал… - буркнул Реми.
Вдруг в комнату ворвался Люк. Парень замер, осматривая комнату, а затем ахнул, увидев отца.
Лукас сел на колени рядом с диваном, где лежал Родригез.
- Что случилось? Кто тебя подстрелил? - Люк перевёл взгляд на раны. – А с тобой что? – вопросил он, заметив перевязанную руку Реми.
- Всё хорошо, сынок. Просто царапина, - отмахнулся Родригез.
- И у меня плёвое дело, не переживай.
- Царапина? Плёвое дело? - воскликнул Люк. - Да у тебя плечо подстрелено, а у тебя вся рука в крови! - он указал на бинт, который в некоторых местах пропитался кровью.
- Пару дней, и все заживёт.
- Чёрт, пап, не пугай так!
Тот аккуратно потрепал сына по волосам.
- Я в порядке. Правда.
- Что случилось? Кто вас ранил? Вам больно?
- Все хорошо, я просто встретился со старым врагом.
Лукас покачал головой.
- Пожалуйста, обещай, что ты...Блин, даже думать не хочу!
Люк посмотрел в глаза отца, и в этих взглядах, таких глубоких и таких полных боли, словно отразился весь мир, в котором они живут — шаткий и хрупкий, как стекло. Опустившись на пол, он медленно положил голову на край дивана, ощущая, как сердце сжимается от неизбывной тревоги и безысходности.
- Я не хочу тебя потерять… - вырвалось из губ Люка тихо, но с такой искренней, невыносимой болью.
Родригез тихо хмыкнул на это.
- Тебе правда не о чем переживать.
Люк поджал губы и кивнул. Он хотел в это верить. Хотел верить в то, что его отец будет жить всегда, что его не убьют бандиты, которые грезят и облизываются, размышляя о том, как принесут голову Змея.