Глава 25. Боль и откровения (1/2)
Таддеус выстрелил первым, а Родригез отскочил в сторону. Пуля вонзилась в стену, а Родригез посмотрел на соперника.
- На заметку: перед тем, как стрелять, нужно прицелиться.
У Таддеуса от злобы заходили желваки.
- Я заставлю тебя заткнуться!
Родригез юркнул к кушетке, перевернув ее ногой, он спрятался за нее. Следующая пуля пролетела над его головой.
- Ты не спрячешься, Змей! – Таддеус зашагал вперед, а Родригез быстро поднялся и выстрелил в Таддеуса.
Тот застонал, чуть согнувшись от боли. Он с силой поднял пистолет и начал выпускать пули одной за другой. Его рука дрожала, взгляд не успевал фокусироваться, потому большинство патронов попадали куда угодно, но не в Родригеза. Однако одна шальная все же ранила мужчину в ключицу, Родригез лишь поморщился на это и поднял взгляд на Таддеуса. Тот, тем временем, в панике рассматривал свой револьвер, судорожно нажимая на курок. Родригез усмехнулся.
- Кажется, кто-то не рассчитал количество патронов.
- Заткнись уже, – прорычал Таддеус, выкинув пистолет. - Я и без пистолета с тобой разберусь.
- Голые руки против пистолета? Как самоуверенно...И глупо. – Родригез выстрелил в колено Таддеуса, и тот упал на пол.
Таддеус тяжело дышал, истекая кровью, ведь получил три пулевых ранения. Он не мог подняться, как бы не старался. Нога тут же давала о себе знать резкой и невыносимой болью. Родригез медленно направился к нему, будто бы специально растягивая момент.
- Как ты не понимаешь… - Родригез поставил ногу на подстреленное плечо Таддеус, и тот взвыл от боли. – Что ты мне не ровня, – Змей направил дуло пистолета на лоб Таддеуса.
- Да как ты смеешь? – прошипел тот.
- Ты проиграл, Таддеус.
Таддеус был готов взорваться от злости и ненависти. Он чувствовал себя униженныем, так еще и кем…Родригезом, которого он терпеть не может, а от одного имени кровь бурлит в жилах.
- Убьешь меня? – с вызовом спросил Таддеус, смотря на дуло пистолета, который в данной ситуации являлся его палачом.
- Гнилая душа отравляет всё вокруг, и общество не должно терпеть её присутствие, – сказал Родригез и выстрелил Таддеусу в голову.
Родригез опустил пистолет, пытаясь восстановить дыхание. Он осмотрел комнату, которая была полностью разгромлена. В эту минуту пространство наполнилось тяжёлой паузой, где каждый вдох и шорох становился оглушительно заметными. Эта тишина не просто отсутствие звуков - это гнетущее ожидание, предчувствие последствий и холодный отзвук хаоса, который только что бушевал вокруг. Родригез медленно направился к разбитому окну и перелез через него, пока мафиози не пришли сюда.
Время тянулось в бесконечную череду томительных минут. Каждый звук, каждое движение вокруг кажутся слишком громкими, слишком резкими, будто весь мир дразнил своей обыденностью, пока внутри все сжимается. Рэдклиф сидел, стоял, расхаживал туда-сюда, не находя себе места. Мысли, как беспокойные птицы, кружили в голове: ”Когда? Скоро ли? Все ли в порядке?”.
Реми закончил перевязывать себя. Он сидел, прислонившись к стене, подняв голову вверх и устремив глаза в небо.
- Как думаешь, у него там все хорошо? – спросил Рэд.
- Это ведь Змей, он справится, – сказал Реми, хоть в голосе его проскочило волнение.
Рэдклиф притих. Внезапно он понял, что остался наедине с Вороном. С разыскиваемым преступником, за которым он бегал много лет и никак не мог поймать, ведь тот каждый раз ускальзывал сквозь пальцы полиции. Может, именно сейчас шериф мог получить свои ответы.
- Так вы с Родригезом работаете вместе, так?
Реми недоверчиво выгнул бровь.
- Тебя колышет?
- Да. Я хочу знать ответ.
Ремингтон вздохнул.
- Да. Мы очень близки. Я знаю этого человека около двадцати лет.
- Так долго… - удивился Рэдклиф. – Я подозревал, что ты не один.
- Почему же?
- Слишком уж хорошо ты скрывался.
Реми невесело усмехнулся.
- Сукин ты сын…
Рэд задумчиво замолчал.
- Почему ты убиваешь? Я не понимаю. Ты унёс столько жизней. Для чего?
- Потому что я могу.
- И…Всё? Это вся причина?
Рэдклиф был удивлён и в некоторой степени разочарован такой простой и даже очевидной правдой.
- Да, легавый. Мы приходим в этот мир лишь однажды, и однажды все подохнем. Ещё, мать его, вопросы? – Ремингтон начал раздражаться, потому Рэдклиф прекратил этот допрос.
Вдруг послышались шаги, и Ремингтон обернулся так резко, что чуть не свернул шею.
- Родригез! – он вскочил на ноги и обнял мужчину.
Родригез зашипел, и Реми непонимающе отстранился, а затем увидел, что его рубашка пропиталась кровью.
- Нам нужно в штаб, пока шум не подняли, – Родригез накрыл рукой рану и вдруг заметил, что рука Реми была перемотана. – Ты в порядке?
- Всё хорошо, а ты как? Мать их за ногу, они тебя подстрелили?
- Это ерунда, – Родригез слабо улыбнулся, а Реми помог опереться на себя рукой. – Пойдём.
Ремингтон и Родригез направились к лестнице на крыше, а Рэдклиф пошёл за ним. Они подошли к машине, на которой изначально приехали шериф и Родригез.
Рэдклиф вел машину, а Родригез сидел и закрывал рану рукой. Ехали они в тишине, но затем Рэдклиф включил радио, заполняя пространство тихой музыкой.
- Так что там с этим мужиком? – поинтересовался шериф, включив по радио песню в стиле «кантри».
- Ничего, – ответил Родригез.
- Ты его убил? – спросил Реми.
- Да.
- Этот ублюдок заслужил. А Арес? Его там не было?
- Я его не видел, – проговорил Родригез. - Видимо, решил сначала прикрыться своей правой рукой.
Рэдклиф припарковался около пекарни. Родригез вышел и машины, кажется, из-за потери крови у него началась кружиться голова. Реми придерживал Родригеза, а позади них шел Рэдклиф.
Оказавшись в штабе, к ним тут же подбежал Кайро и облегченно выдохнул.
- Вы здесь! Я так волновался!
- Приведи Лиса, - без церемоний приказал Родригез.
Кайро кивнул и направился за помощью, Рэдклиф посмотрел на Родригеза и обнаружил, что тот побледнел.
- Только сознание не теряй, – сказал Рэдклиф.
- Уж постараюсь, - фыркнул Родригез, хотя в глазах уже начинало темнеть.
К Реми и Родригезу подошёл Варфоломей в не самом чистом больничном халате.
- Что произошло? – Лис взглянул на Родригеза и сразу понял, в чем дело.
Он молча открыл аптечку, а шериф недоверчиво выгнул бровь.
- А ему точно можно доверять? - шёпотом поинтересовался тот у Кайро, который пожал плечами.
- Не знаю, но он единственный тут, кто разбирается в медицине.
- Я всё слышу! - Лис обернулся, недовольно нахмурившись. – Да будет вам известно, я не просто «разбираюсь в медицине», я профессиональный и опытный врач.
- Варфоломей, сосредоточься, – прохрипел Родригез.
От того, что Лиса назвали правильным именем, он успокоился и вновь вернулся к ране Родриеза.
Реми сидел возде Родригеза и держал его за руку. Варфоломей снял рубашку главаря, обнажая его торс, он выглядел очень крепким и покрыт многочисленными шрамами, полученные на протяжении всей опасной жизни, чуть выше груди виднелась татуировка змеи с открытой пастью.
Лис молча достал из аптечки пинцет, обезараживающе средство и бинты. Он начал доставать пулю так, будто для него это обычное повседневное дело. Рэдклиф и Кайро решили выйти из комнаты, подумав, что это не их дело, и они тут лишние.
- С ним всё нормально? - поинтересовался Реми, увидев, что Родригез закрыл глаза, а Лис ответил не сразу.
- Потерял сознание, – ответил тот и посмотрел на лицо Родригеза. – Эй, хозяин, вы с нами? – Варфоломей поднёс к носу Родригеза вату с нашатырём.
Родрилез вдохнул пару раз, а затем недовольно сморщился и хлопнул Варфоломея по руке.
- Да очнулся я, убери эту дрянь.
- Это не дрянь, а нашатырь! – поправил Варфоломей и отложил вату. – Я бы относился поуважительнее к веществу, благодаря которому ты ещё держишь глаза открытыми.
- Ты закончил? – раздраженно спросил Родригез.
- Почти всё.
Родригез лежал, смотря в потолок. Лис продолжал вытаскивать пинцетом пулю, а Родригез словно не чувствовал боли, ведь это наверняка стало уже привычным чувством для опытного преступника. Когда Лис отстранился и посмотрел на свою работу, бинт окрасился в красный из-за крови.
- Я закончил. Жить будешь, рана не сквозная, тебе повезло, что пуля удачно вошла.
- Как же я счастлив это слышать, – процедил Родригез. – Иди помоги Реми, у него что-то с рукой.
- Боже, у всех что-то не так, – заворчал Варфоломей и посмотрел на Реми
Варфоломей начал обрабатывать раны Ремингтона и зашивать их. Тот, стиснув зубы, иногда морщился, когда игла Варфоломея вновь прокалывала его кожу, стягивая края раны. Воздух в кабинете был пропитан запахом антисептика и чем-то неуловимо металлическим. Варфоломей работал молча и сосредоточенно, его пальцы ловко скользили по бинту, аккуратно перевязывая свежие швы. Только когда последняя рана была затянута и рука надёжно укутана белым полотном, напряжение Ремингтона немного спало.