Глава 16: Родственные связи (1/2)

Ария взлетела на кровать Сэма и по ролям начала исполнять «Конфронтацию» из мюзикла Джекил и Хайд. Зрелище было захватывающим. На словах Джекила она немного пригибалась, а на части Хайда — возвышалась. Сэму нравилось общаться с такой Арией — не душной тихоней, а музыкальной и способной на спонтанности. Она уже привыкла к Сэму и не чувствовала с ним неловкости. Мало кого Ария впускала в свой ближний круг, а вот Сэма почему-то приняла.

И вот, когда в очередной раз она запела за Хайда, Сэму на долю секунды показалось, что перед ним стоит Ил. Впервые он осознал, что близнецы — одинаковые люди. Сэму стало не по себе. Будто бы Ил может застать его за чем-то постыдным. Он быстро отогнал подобные мысли, но неприятные раздумья назойливой мушкой поселились где-то на подкорках.

Ария закончила петь и, будто бы обессилев, повалилась на кровать. Она явно не вкладывала в досуг с Сэмом нечто большее, чем просто работу над проектом. И Сэму отчего-то не нравилось, что их отношения складываются таким вот безобидным образом.

— Кстати, ты помирился с Алексом? — спросила Ария, приподнимая голову. Её рыжие кудри красиво обрамляли лицо, будто бы лава, вырвавшаяся из жерла вулкана, они струились по плечам.

— Как сказать… — Сэм отвернулся, чтобы не смотреть на неё.

— Скажи как-нибудь. Если, конечно, хочешь.

И внезапно Сэму захотелось рассказать то, что никому прежде он не поверял. Ему казалось, что только Ария может понять. Странное чувство — неизвестной природы.

— Александр мне не брат.

— Твой опекун, ты говорил, — кивнула Ария, снова развалившись на кровати. Она стукнула ладонью рядом с собой: — Ложись, чтобы создать доверительную атмосферу.

Сэм уже решился рассказать. Вероятно, оттого, что Ария умела хранить секреты.

— Он не просто мой опекун… Он… мой отец.

И проговорить это было так невыносимо тяжело. Сэм и сам не понимал, зачем это так упорно скрывалось, но тайна хранилась так давно, что он привык видеть в этом нечто ужасное. Логичной частью разума он осознавал, что звучит всё это как страшный бред. Но Ария осторожно взяла его за руку и, глядя в потолок, завешанный рисунками, попросила:

— Если ты можешь рассказать, почему тебе от этого так невыносимо — расскажи, пожалуйста.

Сэм понимал, что ему нравится в Арии: из всех его знакомых только она была способна замечать других, только её фокус был направлен не на себя, а на мир вокруг.

— Он был слишком молод. А моей матери только исполнилось шестнадцать, когда появился я. Алекс чудом избежал какого-либо наказания за ту связь с малолеткой… Хельга умерла при родах, и, кажется, Алекс меня выкрал из страны. Перевёз сюда и спрятал. Не знаю точно всех подробностей… Он и мне не хотел рассказывать…

Сэму не хватало воздуха, и он держался за ладонь Арии, как за последнюю стабильную вещь, оставшуюся в этом мире. Почему именно она?

— Мне очень жаль.

Ария сказала самые простые слова, но Сэм знал, что в них нет ни намёка на фальшь. Ария его не осудит.

— Мне вот жаль, что я узнал правду. У нас с Александром после этого отношения испортились… Меня жутко бесит, что он скрывает, кто он мне. Неужели в этом есть что-то постыдное? Что плохого в том, что он мой отец?

Сэм повернул голову в сторону Арии. В глазах стояли слёзы. И Арии стало больно так невыносимо, будто бы это её родители не признавали в ней своего ребёнка.

— А вот на днях я впервые решил с ним поговорить. Впервые поговорил без претензии, а с просьбой о помощи… и он меня не послал, хотя мог бы… Я тогда внезапно понял, что сам наши отношения испортил…

— Но ведь ты не просто так на него злился…

— Конечно нет… Но, думаю, ему тоже было страшно рассказать мне правду. И вот мы столько месяцев ненавидели друг друга просто потому, что боялись… Боялись не пойми чего. Я так глубоко зарылся в своей ненависти и страхе быть отвергнутым, что отстранился от человека, который ради меня уехал в другую страну, который, собственно, столько всего для меня сделал.

Ария поддалась минутной слабости и легла на грудь Сэма. Она обнимала его, не зная, что нужно сказать. Ей просто хотелось сделать так, чтобы его боли стало немного меньше. Потому что Сэм Нильсен был удивительно хорошим парнем.

***Таня внимательно посмотрела на мистера Холла, который вновь оставил её после уроков. На этот раз она не стала ничего говорить.

— У меня для тебя хорошие новости! — довольно заявил он.

— Неужели?

Тане казалось, что все хорошие новости давно закончились. Мама сильно пила. Ей стоило бы лечь в больницу, но тогда бы все узнали, что Ольга Картер — ненормальная, что у неё зависимость, что она страдает от скрытой депрессии. Нет, такая невеста никому не нужна. А Ольга просто обязана выйти замуж.

— Твоё эссе про Фантин — я отправил его на конкурс штата. Ты вошла в число финалистов. Нас приглашают на награждение в Университет Джонса Хопкинса.

— И они не сочли эту работу происками искусственного интеллекта? — Таня приподняла бровь.

— Не сочли, — вздохнул Дэвид. — Я был не прав. И очень надеюсь, что ты сможешь меня простить. Я повёл себя не педагогично…

— Перестаньте, мистер Холл, — внезапно улыбнулась Таня. — Вам ли не знать, что задеть мои чувства — задача не из лёгких. Так когда мы поедем?

— Хочешь поехать?

— Я, кажется, впервые получаю школьную награду. Почему нет? К тому же — с вами, мистер Холл…

Дэвид почувствовал, что от этих её интонаций краснеет, как мальчишка. Он не должен чувствовать тот ураган эмоций, который чувствует к своей ученице.

— Вы же меня отвезёте? В моей победе, если подумать, вашей заслуги больше, чем моей.

— Ты отлично поработала. Я не вносил правки…

— Вы отправили мою работу на конкурс. Не хочу выглядеть занудой, но написанный роман не становится бестселлером, лежа в ящике писательского стола.

Дэвид был убеждён: Таня Картер флиртует. Но главное — он отчётливо осознавал, что не хочет пресекать этот ужас.

Он заехал за ней ранним субботним утром. Мистеру Холлу было страшно неловко. Впереди их ждала двухчасовая дорога, а он совершенно не знал, о чём им говорить. Впрочем, к своему удивлению, быстро обнаружил, что с Таней ему комфортно даже молчать.

— Вы теперь магистр по литературе? — внезапно спросила она. В тишине они проехали около сорока минут, поэтому её вопрос показался каким-то чуждым.

— С чего ты взяла?

— Вы весь год занимались исследованием, — равнодушно откликнулась Таня. — Я видела вас в библиотеке. Да и книги на вашем столе — всё на одну тему.

— Ты никогда не хотела построить карьеру следователя? — нервно усмехнулся Дэвид.

— Я вообще никогда не думала о карьерных перспективах, — серьёзно ответила Таня. Ответила так, будто бы он задал ей серьёзный вопрос.

— Никогда не фантазировала о том, кем станешь, когда вырастешь? — удивился Дэвид.

— У меня очень плохо с воображением. Хотя, если рассуждать логически, из меня бы вышла неплохая медсестра. Я спокойная, и у меня отличная память.