Глава 2. Отщепенец (2/2)
Квиддич был одной из немногих вещей, которые совершенно не интересовали Гермиону, за ходом матча она не следила, но всё же из любопытства время от времени поглядывала на то, какие чудеса способна творить игра в команде, — а за окном, в небе над садом Уизли, сейчас разворачивалась именно такая картина. Малфой, временно позабывший надменность, и Джинни, что вовсю веселилась и фамильярничала с напарником, слаженно работали вместе, то и дело переругиваясь, но не по-злому — скорее по-спортивному.
А Гермиона невольно вспоминала их с Джинни диалог, глядя на проносившихся мимо тех самых брюнета, рыжего и блондинчика, сцепившихся в борьбе за дурацкий квоффл — да что в этом занятии может быть интересного? Вопрос Джинни застал её врасплох — Гермиона мыслила о своих сожителях в Норе не настолько широко… А об их половых органах не задумывалась подавно, упаси Мерлин.
Взять Гарри, что прямо сейчас пытался перехватить квоффл у Джинни — пока тщетно. Разве о нём можно задумываться в подобном ключе? Он всегда воспринимался Гермионой исключительно как брат. Обнимешь, чмокнешь его — и в этом не промелькнёт ни малейшей тени неоднозначности. Подшутишь — и это ни за что не сойдёт за флирт.
Жаль, с Роном всё было не настолько просто… Гермиона замечала: он видит в ней не только подругу или сестру. Рона не выходило обнять без ощущения неловкости. И без мысли — а не даёт ли она ему ненароком надежду? Порой Гермионе казалось, что и коротких шортиков вроде тех, что сейчас были на ней надеты, она избегает по той же причине — и это ощущалось как нездоровая тенденция. А ведь шорты ей понравились. Наблюдая за пересекающим сад на метле Роном, вполне симпатичным и обаятельным, Гермиона не чувствовала ничего похожего на то, о чём, как правило, идёт речь в книжках о любви. Бабочки в животе — что это такое? Желание засунуть свой язык в чей-то рот — с какой целью?..
И напоследок оставался… блондинчик. Который сейчас был занят тем, что громогласно бранил напарницу за упущенный квоффл, хотя та не менее громко уверяла, что виноватым в неудаче был как раз Малфой, не подстраховавший её должным образом. Странно, что Джинни упомянула его среди прочих… Вот уж абсурд так абсурд. Нет, на самом деле…
«Нет, на самом деле?!»
Ну вот, даже подобная безобидная мысль казалась сущим абсурдом. И может, поэтому…
«И может, поэтому?! Что ещё поэтому?!»
Да ничего такого. Просто Малфой в Норе, казалось, стал подавать лёгкие, незначительные признаки адекватности, и всего-то. Вероятно, дело во взрослении или отсутствии общения с папашей. А может, то была не адекватность, а банальная подавленность… В любом случае Гермионе стало самую малость любопытно: возможно ли вывести Малфоя на нормальную беседу? И этот исключительно научный интерес всё же казался ей чем-то неприличным…
Решив, что в тени дома на скамье сейчас сиделось бы приятнее — уже вовсю вечерело, а оговоренный ребятами час игры должен был скоро окончиться, Гермиона отправилась в сад, не забыв прихватить и учебник по трансфигурации. Выйдя на порог заднего двора, она ощутила непривычное касание ветерка на голой коже живота и ног. Практически в ту же секунду услышала яростный возглас Джинни:
— Пиздец, Дракоша! Это пиздец! Это сейчас было совсем по-идиотски!
— Следите за языком, юная леди! — донёсся из дома возглас миссис Уизли, полностью её дочерью проигнорированный.
— Время вышло. Ничья, — объявил Рон.
— Ничья! Долбаная ничья! — возмущалась Джинни, спускаясь вместе с остальными. — Победа была в кармане!
— Ты пас кривой дала! — закатил глаза Малфой.
— Бред! Ты мне про пасы не рассказывай!
— Охотником себя возомнила? Отборочные пройди! — хмыкнул Драко. — Хотя… У вас же там всякий сброд принимают.
Ребята, распалённые, с блестящими от пота и недовольными лицами (ничья никого из четверых не устроила) ступили на землю. Гермиона с большим удивлением разглядела, как Джинни и картинно откинувший влажные волосы со лба Драко с ухмылками пожимают друг другу руки. Должно быть, часть квиддичного этикета, как и бранная ругань.
— Это Грейнджер принесла неудачу, — негромко пробормотал Малфой, проходя мимо сидящей на скамье Гермионы.
— Ой, иди к чёрту, — небрежно отмахнулась она в ответ, пока глаза Драко пробежались по её телу с головы до ног — так мимолётно, что уже через пару секунд, когда он скрылся в доме, Гермиона решила, что ей просто померещилось.
***
— Бум. Ну вот ты и умерла, Грейнджер, пала от собственного оружия. Какая ирония.
В гостиную из сада попадали яркие лучи солнца, подсвечивая танцующие в воздухе пылинки и листья растений в глиняных горшочках, что стояли на подоконнике. Но дальше не заходили — стоял полдень. С очаровательной, тёплой и такой привычной картиной контрастировала лишь малфоевская физиономия, хотя бурных негативных эмоций не вызывала уже который день подряд. Что удивительно, даже сейчас, когда Гермионе, ступившей в гостиную из сада, где тень от яблони стала слишком короткой и от жары в это время не спасала, в лицо уставилось дуло ружья.
— Оно не заряжено, Малфой. Да и держишь ты его неправильно.
То была гордость, сокровище коллекции магловских изобретений мистера Уизли — знаменитый Ремингтон 870, классическая американская модель, которую привёз Билл из командировки в Штатах и презентовал отцу на день рождения. Малфой держал дробовик небрежно, в одной руке на манер палочки, что выглядело залихватски и как-то по-гангстерски — такая ассоциация возникла в голове у Гермионы, которая на деле в гангстерских повадках не разбиралась.
— А есть разница? Да плевать, — отмахнулся Малфой. — С трудом верится, что этой штуковиной можно кого-нибудь прикончить. Разве что… — Он перевернул ружьё и сделал вид, будто собирается хорошенько огреть кого-то прикладом.
— Скорость пули больше скорости звука. Застанет врасплох — не успеешь применить щитовые чары даже невербально, — надменно отчеканила Гермиона. Нет, она вовсе не гордилась магловскими успехами в оружейном деле, но и не приструнить хамовитого блюстителя чистоты крови не могла. — Да, кстати, не факт, что они помогут в такой ситуации — это толком не исследовалось.
Ответная ухмылочка Малфоя выглядела такой снисходительной, что Гермионе, убеждённой пацифистке, так и хотелось ляпнуть: «А что ты скажешь на межконтинентальные баллистические ракеты, а? Достану тебя с другого материка! Твоя смехотворная Бомбарда нервно курит в сторонке, не так ли?» И это было отвратительно. Гермиона сдержалась.
— Знаешь, Грейнджер, такая дилемма… Не могу решить, как я к этой штуке отношусь. — Малфой задумчиво пробежался пальцами по гладкой поверхности ствола ружья. Наблюдая столь тесное соприкосновение чистокровной аристократии с чем-то откровенно магловским, Гермиона чувствовала новый прилив стыдного исследовательского интереса: любопытно, удалось бы ей хотя бы немного приобщить человека столь зашоренного к магловской культуре? Глупости… Малфой тем временем продолжал: — С одной стороны, это штука для убийства. Что не может не радовать. С другой — её придумали маглы. — Он принялся вешать ружьё обратно на его законное место над камином. — Это минус. Но! Это штука для убийства маглов, а не людей, так что…
— Да-да, очень забавно, — Гермиона закатила глаза, — только ты состоишь из такой же плоти и крови, что и маглы.
— Да что ты.
— Относишься к тому же виду Хомо Сапиенс, — добавила Гермиона, присаживаясь в одно из мягких кресел так основательно, как могла, рассчитывая сподвигнуть тем самым Малфоя убраться из гостиной. Не вышло — он ещё более вольготно растянулся на диване напротив камина, не уместившись там полностью, — его обутые в кеды ступни свесились с края подлокотника. Гермионе осталось лишь иронично добавить: — Сапиенс с большой натяжкой в твоём случае, и тем не менее — будь это не так, от связи волшебников и маглов не рождались бы дети. Да и как ты объяснишь появление таких, как я?
— Трагическая случайность.
— Да пошёл ты.
— О, так вот ты где, — послышался будничный голос Джинни со стороны лестницы. — Так быстро исчез, Драко, что я…
— Уизли… — пробормотал он с тихим раздражением, — ты долбаных десять минут рассуждала, вылез ли огромный прыщ на твоём лбу из-за месячных или потому, что тебе не подошёл новый гель для умывания. И ты понятия не имеешь… — Малфой устало выдохнул, — как меня удручает сам факт того, что я это запомнил.
— Думаю, это из-за месячных. Я его уже выдавила, кстати. — Джинни, сходя со ступеней, указала на лоб, где красовалось небольшое красное пятнышко. — Знаю, нельзя так делать, но…
— Мне максимально неинтересно, — одними губами произнёс Малфой. Его лицо оставалось совершенно каменным. — Как и то, насколько член твоего бывшего меньше члена твоего нынешнего. Как и то, насколько сильно у тебя трясутся ляжки при ходьбе.
— У него нет выбора, — обратилась Джинни весёлым шёпотом к Гермионе, подобравшись к креслу. — Будет слушать, что я ему лью в уши, потому что альтернативы у него нет…
Квиддич в саду успел стать практически каждодневной традицией, что интересным образом сказалось на отношених Драко и Джинни — эти двое превращались в подобие комичного дуэта, в котором младшая Уизли разыгрывала миниатюру «Малфой — мой закадычный друг», а тот, хоть и отмахивался от неё, как от назойливой мухи, с виду проникся к ней подобием расположения. Пребывать вне своей комнаты он стал чаще, объясняя это тем, что занимается профилактикой агорафобии, но Джинни всё равно была склонна приписывать достижение себе. Свидетелем их странного общения Гермиона становилась нередко.
Вот и сейчас — заглянув под диван, Джинни достала оттуда один из старых выпусков «Ведьминого досуга», который выписывала миссис Уизли, затем села у дивана по-турецки на красном, украшенном витиеватыми узорами ковре и принялась донимать Малфоя «Тридцатью вопросами, которые помогут вам лучше узнать человека». Гермиона, обожавшая лёгкое чтение с фоном в виде житейской суеты вокруг (должно быть, в силу привычки, взращенной гриффиндорской гостиной), погрузилась в «Историю Хогвартса».
— Любимый цвет?
— Чёрный.
Малфой продолжал лежать на диване, траурно сложив руки на груди и всем видом показывая, что проводит время подобным образом лишь от безысходности. Глубокая скорбь по былым временам со свободными и, наверное, весёлыми по каким-то его собственным меркам каникулами виднелась в его глазах очень явственно.
— Чем вы увлекались в детстве?
— Таксидермией.
— Какие качества вы больше всего цените в людях?
— Раболепие.
— А в вашем потенциальном избраннике/избраннице?
— Упругую попку.
— Есть ли у вас талант к чему-нибудь?
— Нагибайся, покажу.
— Это правда, что у вас крошечный пенис?
— Нагибайся, покажу.
— Обрати внимание, Гермиона, — Джинни оторвала глаза от журнала, хотя последний вопрос явно взяла не оттуда, и кивком указала на Малфоя, — спокоен, как слон. Будь там и правда крошечный, Драко бы уже с пеной у рта доказывал, что это вовсе не так. Уж поверь, я…
— Да мне не интересно! Правда! Зачем мне эта информация? — выпалила Гермиона после недолгого замешательства. — Мы это не обсуждали, — нервно ляпнула она вдогонку, обращаясь к Малфою, о чём мигом пожалела — его ответный прищуреннный взгляд был полон подозрения.
— Ну ладно… — Джинни пожала плечами, пробегаясь по строкам в журнале. — Ты так нормально и не ответил про талант, Драко… Слушай! А я знаю, ты ведь у нас творчески одарён! Одна песенка «Уизли — наш король» чего стоит!
— Джинни! — укоризненно воскликнула Гермиона.
— Нравится она нам или нет, надо признать — это хит, ставший легендой… Тем более своего творца он давно перерос, — последовал серьёзный ответ. — Так ты, Драко, музыкально грамотен?
— Разумеется, — ответил он по-аристократически чинно.
— Фортепьяно?
— В том числе.
— А я на гитаре немного могу… Кстати! Знаю одну песню, она тебе точно понравится…
— О, не утруждайся.
— Гарантирую, песня тронет за душу, — заверила его Джинни, вскакивая с пола, — и растопит твоё ледяное слизеринское сердце!
Малфой безучастно пожал плечами в духе «не буду мешать человеку выставлять себя на посмешище».
Вытащив из-за угла возле буфета старенькую акустическую гитару, сплошь заклеенную потёртыми стикерами, Джинни вновь села у дивана.
— Я, правда, играю плоховато.
Она устроилась поудобнее и, звучно похрустев пальцами, ударила по струнам. Вступление песни в её исполнении в самом деле звучало неважно — неровно и сбивчиво, хотя Джинни играла с уверенностью, которой можно было только позавидовать, и экспрессией, уместной скорее на стадионном рок-концерте.
— Так, Уизли, это никуда не годится. — Когда одна из струн издала режущее слух дребезжание, Малфой с лицом, искажённым мучительной гримасой, потянулся и накрыл ладонью гриф гитары. — Этот, с позволения сказать, инструмент безбожно расстроен. Про твою технику и говорить нечего.
С этими словами он выхватил гитару из рук недовольно сверкнувшей глазами Джинни и, не отлепляясь от дивана, пробежался пальцами по гитарным струнам, параллельно подкручивая колышки. Оставшись довольным настройкой, он сказал:
— Теперь — куда ни шло.
— Вот сам и играй, раз такой умелый, — с вызовом ответила Джинни. — Запомнил аккорды?
— Что там запоминать? — с пренебрежением ответил Малфой. — Это примитив.
— Так давай, покажи класс.
— А ты поёшь настолько же ужасно?
— Отнюдь.
Вновь дёрнув плечами, мол, «всё равно больше нечем заняться», Драко приподнял голову, укладывая её на подлокотник дивана. Пальцы его левой руки прижались к ладам. Правой — принялись ритмично ударять по струнам, небрежно, даже лениво, но звучание преобразилось и стало образцовым, благопристойно чистым. Джинни, одобрительно кивнув, стала отбивать ритм хлопками по коленям, а затем, подгадав момент, завела песню:
Маме с папой теперь я чужд,
Меня пнули к бабуле в глушь.
Я брыкался, кричал: «Что за чушь?!»<span class="footnote" id="fn_36080538_0"></span>
Драко коротко усмехнулся, а Джинни перешла к незатейливому, но эмоциональному припеву:
Я ХОЧУ ДОМОЙ!
Я ХОЧУ ДОМОЙ!
Я ХОЧУ ДОМОЙ!
Я ХОЧУ ДОМОЙ!
Отложив книгу, Гермиона с любопытством наблюдала за необычным тандемом. Длинные малфоевские пальцы бегали по грифу, цепко хватаясь за лады, и это зрелище отдавало чем-то запретным, подсмотренным через замочную скважину. Наверное, во время игры на музыкальных инструментах в людях, хотят они того или нет, человечность сквозит больше обычного. В этом всегда будет крыться что-то личное, как и в любом творчестве или… тесном общении. Да, Гермионе определённо стало неловко. Так, будто она подобралась к Малфою слишком близко.
Мой обед был чертовски плох —
Плесневелый гарнир засох,
Мясом я подавился и сдох!
— Святые угодники! — Миссис Уизли в соломенной шляпке, возвращаясь с заднего двора, едва не уронила поднос с рассадой. Джинни повышала накал страстей, её мелодичный голосок почти срывался на крик:
Я ХОЧУ ДОМОЙ!!!
Я ХОЧУ ДОМОЙ!!!
Драко, хотя и вернул выражение лица к исконному равнодушному, лупил по струнам всё более яростно. Вторя ему, Джинни с силой шлёпала ладонями по собственным коленям.
Я ХОЧУ ДОМОЙ!!!
Я ХОЧУ ДОМО-О-ОЙ!!!
Она проорала последнюю строчку и рассмеялась, глядя на Драко, который резко закончил играть, сел и, ссутулившись, устало облокотился на гитару.
— Песня, конечно, дурацкая…
— Но тебе понравилось, я знаю, — с улыбкой заключила Джинни.
Отрицать Драко не стал. И вместо этого покосился на Гермиону с насмешкой в глазах, частично скрытых за белыми прядями.
— А Грейнджер, кстати, не хочет домой. Ей на своих родных плевать.
Отложив гитару, он встал с дивана. На секунду застыв с возмущённо приоткрывшимся ртом, Гермиона выпалила:
— Какие глупости!
— Пле-вать.
Пока она раздумывала над ёмким ответом, Малфой добавил, неторопливой походкой приближаясь к лестнице:
— В этом нет ничего зазорного, Грейнджер. Окажись я на твоём месте, тоже пытался бы откреститься от такого… родства всеми возможными способами.
— Да я не…
— В идеале, конечно, стоило бы самоликвидироваться — зачем засорять магическое сообщество?.. Ты подумай об этом, Грейнджер, — Малфой скривил губы в ухмылке, — подумай, ладно?
— Кошмар! Какое хамло! — с негодованием воскликнула миссис Уизли, возясь с рассадой на кухонном островке. — Чтобы больше я такого в своём доме не слышала, юноша!
Её фраза, вероятно, до Малфоя не донеслась — он уже скрылся наверху.
— Придурок, — закатила глаза Гермиона, жалея, что ничего остроумного не успело прийти ей в голову.
— Что с него взять? — Джинни пожала плечами.
— Весь в папашу… Там и Чёрную метку ставить не надо, — пробормотала миссис Уизли. — Вот неужели нельзя было отправить его к Андромеде?..
— Почему не отправили? — поинтересовалась Гермиона. — Боялись его соседства с маглом?
— Альбус настоял на Норе, — развела запачканными в земле ладонями Молли. — Говорил, тут ему будет проще почувствовать себя частью светлой стороны. Рассчитывал, наверное, что вы все подружитесь… Бред.
— Не знаю… Мне кажется, не так уж он и безнадёжен, — протянула Джинни, листая «Ведьмин досуг».
— Ой, девочки, держитесь от него подальше, ради Мерлина, — отмахнулась миссис Уизли, пока Гермиона раздумывала, согласна ли она с Джинни. В любом случае враждебность как стратегия казалась нерациональной, потому что от неё расположением к светлой стороне точно никто не проникнется. Кто-то вроде Малфоя — подавно.
— «Топ-5 заговоров от рвотного рефлекса: подари своему чародею незабываемые ощущения», — выразительно зачитала Джинни заголовок интимной рубрики «Ведьминого досуга» и негромко добавила, обращаясь к Гермионе: — Даже не хочу знать, пользуется ли мама этими советами…
— Не говори глупостей, конечно не пользуюсь! — воскликнула миссис Уизли, хотя её щёки покрылись лёгким румянцем. Для чего именно нужны те заговоры, Гермиона не поняла, но и спросить не отважилась.
— Проблемка, Грейнджер.
Все дружно посмотрели на лестницу, где опять показался Малфой. К скуке на его лице подмешалось раздражение.
— Что ещё за проблемка? — переспросила Гермиона.
— Я обнаружил у себя в шкафу твоего разносчика блох. И это было самое омерзительное, что я видел за последние… — Взгляд Малфоя задержался на одной из настенных фотографий, изображавшей семейство Уизли в именных рождественских свитерах. — А впрочем, забудь. Вылезать он оттуда не хочет, Левиоса на него не действует. Ничего, если я его… убью?
Гермиона, хотя и понимала, что то был не более чем идиотский блеф, торопливо направилась к лестнице, а Драко вновь юркнул наверх.
— Только попробуй! — сказала она запыхавшимся голосом, когда наконец нагнала его и, не получив ответа, спросила: — А что произошло-то? Ты забыл запереть дверь?
— Нет, — пожал плечами Малфой, ступая в коридор этажа, который Гермиона про себя окрестила как третий с половиной. Помещения Норы были нанизаны на лестничный остов стихийно, вразнобой — рассуждать об этажности в доме с подобной планировкой было трудно.
— Как именно запер?
— Коллопортус, — коротко ответил Драко, толкая дверь своей спальни.
— Примитив вроде Коллопортуса не поможет. Живоглот у меня очень способный кот.
Комната успела обрасти каким-то особым, малфоевским шиком. Дело было скорее не в наличии деталей, а в их отсутствии — там не было ни привычных резных салфеточек, ни вышивок, и даже типичное для Уизли лоскутное узорчатое одеяло спряталось в простой серый пододеяльник. Это был настоящий рай аскета. В распахнутом шкафу на большом дорожном чемодане тем временем и правда разлёгся Живоглот, будучи единственным ярким пятном во всей комнате. Гермиона потянулась и заботливо взяла кота на руки, мельком взглянув на летний гардероб Малфоя — на вешалках разместились одинаковые футболки оттенков от серого до чёрного, несколько джинсов и одни то ли джоггеры, то ли спортивные штаны — Гермиона не знала точно, как называть ту вещь. А ещё она уловила витающий в шкафу аромат, приятный, тонкий, будто бы древесный и, как это часто бывает с запахами, навеявший воспоминание: несколько лет назад, гуляя по центру Лондона, Гермиона с мамой наугад заглянули в один из бутиков и некоторое время бродили там под бдительными взорами натянуто улыбающихся сотрудников, однако пулей выскочили, взглянув на первый попавшийся ярлычок с ценой. Дороговизна, по всей видимости, для магов и маглов пахнет похожим образом.
И опять — оказаться в пространстве, где обитает Драко Малфой, да ещё и с ним наедине… Неуместно интимно. Временами, обычно в не самых комфортных ситуациях вроде занятий Снейпа, у Гермионы в голове мелькали фантазии о том, как она делает что-то абсурдное, бредовое, антисоциальное. Забирается на парту с ногами. Начинает кричать во всё горло, а то и вовсе петь британский гимн в звенящей тишине. Она знала: это явление нередкое, особенно для склонных к тревожности людей. Сартр поэтично прозвал его зовом пустоты, правда, в контексте более жутких навязчивостей. Такие тоже порой вторгались в сознание Гермионы, но, к счастью, покидали его быстро. Например… Что, если она сейчас просто возьмёт и бросится на шею к Малфою? Поцелует его? Он стоит не так далеко. Пара шагов — и готово. Какая степень изумления отразится на этом высокомерно-безразличном лице? Мысленно содрогнувшись, Гермиона покрепче обняла Живоглота, так, словно он был её единственной помехой на двухшаговом пути к сартровской бездне, и поспешила вернуться в текущий момент.
— В общем… гхм… Надо надёжнее запирать дверь. Живоглот обожает шкафы.
— Я задумывался о том, чтобы запирать дверь более надёжно… — отозвался Малфой, с виду тоже выныривая из раздумий. — Правда, меня беспокоил скорее не кот, а Рональд. Согласись, легко представить его обчищающим мои вещи. Мало ли на что людей толкает нищета.
— Тебе не стыдно? — покачала головой Гермиона. — Эти люди дали тебе кров. Кормят тебя. Мог бы и проявить…
— Джиневра забирает у меня куриные шкурки.
— …хотя бы капельку уважения!
Ожидаемо пропустив реплику мимо ушей, Драко вытянул палочку и стал проходиться чарами Тергео по своему чемодану, уничтожая оставшиеся на нём рыжие шерстинки.
— Да о чём это я… — хмуро добавила Гермиона, припоминая их недавнюю, если так можно было выразиться, беседу. — Ты ведь маглов за людей не считаешь и…
— Не считаю, — подтвердил Малфой.
— И показываешь этим только свою недалёкость! Маглы во многих аспектах превосходят волшебников.
— Это в чём ещё?
— Как это в чём? Наука, технологии — это ерунда, по-твоему? — ответила Гермиона, поглаживая Живоглота. Малфой, закончив с чемоданом, сел на кровать, по-мужлански расставив ноги. — Маглам, чтобы выжить, приходилось постоянно проявлять смекалку. А волшебников так развратили их способности, что они буквально погрязли в средневековье.
— И что плохого в том, чтобы быть развращёнными своими способностями? — поддразнил Малфой.
— С чего бы тут начать… — вздохнула Гермиона. С одной стороны, раздражённая непробиваемостью собеседника. С другой… а ведь он зачем-то продолжал поддерживать этот диалог. — Разве не интересно как минимум познать себя, а заодно и природу магии? Но я особого рвения среди волшебного сообщества до сих пор не заметила. Да мы пишем перьями с чернилами, это же смехотворно… Что говорить, взять нашу школьную программу — там чудовищные пробелы! Нас учат лженаучному прорицанию и при этом едва ли дают представление о биологии, химии, физике…
— Физика? — Малфой прервал пылкую тираду. — Грейнджер, у тебя кот открывает двери силой мысли, о какой физике может идти речь?
Тогда Гермиона застыла и провела в ступоре ещё пару секунд. Моргнула. И наконец подала голос, ощущая, как губы сами по себе, вопреки её стараниям взять их под контроль, растягиваются в улыбке:
— Тут ты точно подметил.
Что ещё она могла сказать? Малфой обезоружил её безо всякого Экспеллиармуса. Момент был неловкий. Усугубляя его, возводя в ранг совершенно нелепых, вдруг замурчал Живоглот — Гермиона, резковато отдёрнув руку, перестала его поглаживать. А Малфой, кажется, уже успел многократно пожалеть о сказанном — это читалось по его глазам, распахнувшимся чуть шире, чем обычно.
— Откуда ты знаешь про физику? — осторожно поинтересовалась Гермиона, и он, подтверждая её догадку, ответил в нетипичной для себя торопливой манере:
— Я не знаю про физику.
— Что-то да знаешь. Ты употребил слово в верном контексте.
Медля с ответом, Драко прилёг на кровать, заложив руки за голову, вздохнул и серьёзно сказал:
— Видишь ли, Грейнджер… Иногда в жизни человека наступает момент, когда нужно сделать выбор… — Он ещё немного помедлил. В его глядящих на потолок глазах, то ли серых, то ли голубых, блестела глубокая печаль. — «Домоводство. Настольная книга хозяйки» или… «Основы электротехники».
«Основы электротехники», — повторила одними губами Гермиона, ощутив странный порыв попробовать эти два слова на вкус. Так непривычно они прозвучали из уст снобствующего чистокровного аристократа. А вслух, но тоже довольно тихо, она сказала — и тот свой вопрос впоследствии вспоминала как первый, совсем крошечный, половинчатый шажочек в бездну:
— Так, может… тебе дать что-нибудь почитать?
Драко опять вздохнул. Некоторое время досада в его глазах перемешивалась с мысленными торгами. Наконец он нехотя ответил:
— Давай.
***
Выдержки из мысленных записей магозоолога Драко Малфоя за вторую половину июля, 1996 г.
Объект: Гермиона Грейнджер.
Вид: зануда гриффиндорская грязнокровная.
Наблюдения:
— Объект попытался подсунуть мне магловскую книжку (авторства некого Достоевского). Я отказался.
— Объект попытался подсунуть мне другую магловскую книжку (авторства некого Джойса). Я отказался.
— Объект попытался подсунуть мне магловскую книжку в третий раз (авторства некого Кафки). Я отказался.
— Объект располагает немыслимыми запасами магловских книг, что наводит на подозрение о наличии в Норе портала в библиотеку или вроде того.
— Объект одолжил мне собрание сочинений Кастанеды. Я упомянул, что уже читал его (по наводке Тео). Факт того, что я уже читал его, удивил объекта. Я решил перечитать «Путешествие в Икстлан» Кастанеды за неимением лучшего.
— У объекта царапина на правом предплечье (предположительно, из-за котяры объекта).
— Переглянулись с объектом (предположительно, объект понял, что я заметил царапину).
— Объект ненавидит жареную рыбу, но всё равно ест её (предположительно, из вежливости).
— Объект выразил неоднозначное отношение к Кастанеде и негативное — к галлюциногенам.
— Вернул книжку объекту. Объект уверяет, что Кастанеда — магл (примечание: перепроверить. Боюсь, это может оказаться правдой. Вспомнил, ту книжку Тео подарила Астория, а она увлекается магловской ерундой в угоду своим нонконформистским порывам).
— Объект, оговорившись, что тоже пытается выйти из зоны комфорта, начал читать «Юг без признаков севера» авторства некого Буковски.
— Объекта хватило на десять минут, после чего объект притащил магловскую книжку авторства некого Драйзера (примечание: почему я всё это запоминаю?).
— Объект задел моё плечо, когда мы пересеклись в дверном проёме.
— Объект спихнул мне книжку Буковски. Я решил ознакомиться (тот факт, что книжка не понравилась объекту, меня заинтересовал).
— Я понял, почему книжка не понравилась объекту, даже не добравшись до строки «На этих оргиях — меня такое отчаяние охватывало — хуи эти скользят внутрь и наружу — простите…» (примечание: а строка эта из самого начала).
— Объект заявил, что дарит мне книжку Буковски. Объекту, цитата: «Эта макулатура не нужна» (примечание: отдать Тео).
— Объект интересуется у Рональда, прочитал ли он что-то из сборника рассказов некого Тургенева, который объект ему одолжил. Судя по уклончивой реакции, Рональд ничего не прочитал.
— Царапина объекта на правом предплечье прошла.
— Переглянулись с объектом. Объект посмотрел на своё правое предплечье.
— Объект носит в Норе мешковатые спортивные штаны. Коротких шорт на объекте я не видел с первой игры в квиддич [примечание: это к лучшему (примечание (2): что?)].
— Видел, как объект выходит из ванной в халате. Предположительно, объект собирался меня поприветствовать, но передумал. От объекта повеяло ароматом (примечание: что-то из области полевых цветов).
— В ванной определил по аромату, какой из гелей для душа принадлежит объекту [примечание: я не знаю, зачем это сделал (примечание (2): да мне просто было скучно)].
— У объекта есть родинка на левом запястье.
— Сегодня объект читает магловскую книжку авторства некой Остин. Объект захлопнул книжку сразу же, когда я появился. Объект ушёл.