Глава 2. Отщепенец (1/2)
Август, 1996 г.
Он мог фантазировать и врать им в чём угодно, но сейчас искренне верил в то, что несёт. Потому что даже нелепая выдумка про тройничок не взбесила Рона так, как выражение, появившееся на лице Малфоя, когда он говорил о Гермионе… Вперемешку с напускной бравадой там просочилось что-то ещё. Что-то настоящее, заставившее костяшки пальцев Рона побелеть — настолько крепко он сжал палочку, хотя тогда и не осознавал в полной мере почему.
— Думаете, я сочиняю? — Малфой обернулся, подбираясь к двери своей спальни. — А вы спросите у Грейнджер, какие на ней вчера были трусики. Правильный ответ — белые с тоненькой кружевной оторочкой. Ну что за невинный ангелок… Рассказать вам, ребятки, какова цена этого вашего хвалёного гриффиндорского благородства?
Не дожидаясь ответа, Малфой хмыкнул и, с наслаждением растягивая слова, произнёс:
— Один слизеринский член.
На этой пафосной ноте он отворил дверь и скрылся в комнате, еле слышно напевая себе под нос ту дурацкую песенку:
«Друг в беде поможет,
Когда накурен — тоже».
***
Июль, 1996 г.
— И снова привет, уродец, — вздохнул Драко, падая на успевшую набить оскомину скамейку. Лишь потому, что прочие локации Норы достали его ещё больше. Живоглот, хрипло мяукнув в ответ, унёсся вглубь сада, дабы продолжить терроризировать местных гномов, а Драко вздохнул во второй раз.
Его дни в Норе состояли по большей части из перемещений между кроватью, обеденным столом и этой самой скамьёй в запущенном, кишащем гномами саду, где вокруг ног вместе с беспросветной скукой вился мерзкий грейнджеровский котяра. Коротая унылые будни, Драко порой не раскрывал рта днями напролёт, прерывая обет молчания лишь хмурым «доброе утро» для Нарциссы, а то и не прерывая вовсе. Хотя иногда для разнообразия всё же влезал в мини-конфронтации с Поттером или Уизли — занятие дурацкое, бесполезное и ничего, кроме перспективы попасть под прицел кучи палочек одновременно, не сулящее. Потому в основном Драко пребывал в режиме игнорирования.
Рейд на сарайчик принёс ему добычу в виде запылившихся, никому не нужных гантелей. Физические упражнения и книги — вот и всё, что помогало скоротать время. Драко старался не жаловаться даже мысленно, понимая, что, хотя вся эта ситуация и напоминает отбывание срока, настоящим заключённым является отец. И ему гораздо, гораздо хуже. Поэтому, сцепив зубы, Драко продолжал вариться в потоке незатейливой рутины.
Проснулся.
Подрочил.
Поел.
Почитал.
Из «библиотеки» Уизли, представлявшей собой пару хлипких полок в гостиной, можно было почерпнуть всё о готовке, рукоделии, борьбе с садовыми вредителями, а ещё — устройстве реактивного двигателя, что бы это ни значило. И конечно же, насладиться полным собранием сочинений Златопуста Локонса… А ведь книги, которые Драко взял с собой, очень скоро кончатся, и что тогда он будет делать? Не жаловаться.
Поразминался.
Поотжимался.
Покачал пресс.
Поел.
Кормили в Норе как на убой, а готовила мамаша Уизли недурно. Правда, с аппетитом у Драко не всё было гладко — частенько проблемы возникали из-за манер младшей доченьки. Когда он впервые увидел, как эта рыжая милашка ест курицу, едва сумел сдержать рвотный позыв: она обгладывала всё до основания, не гнушаясь омерзительными хрящами и разгрызая их со звуками, от которых Драко хотелось выколоть себе барабанные перепонки. Мало того, заметив, как он чинно снимает с куриных ножек шкурки, Уизли взяла привычку беззастенчиво забирать их прямо из его тарелки. Долгожданный, самый младший, явно самый любимый ребёнок, обласканный многочисленным семейством, она не привыкла себе в чём-либо отказывать.
— Самая вкусная часть, — пожимала плечами Уизли. Девочка была отбита на всю голову. Драко не жаловался. Просто старался садиться от неё подальше.
Почитал
Побродил.
Помылся.
Подрочил.
Не всегда именно в такой последовательности, конечно. Ситуации бывали разные, и привычки приходилось менять на лету. Опыт жизни в хогвартском общежитии помогал, и всё же… Одно дело пройтись в трусах от слизеринской спальни до мужской душевой, и совсем другое — столкнуться в таком же виде у ванной с мамашей Уизли, которая, пусть и сконфуженно охнула, Драко был готов поклясться: за долю секунды окинула его обнажённый торс оценивающим взглядом. В душе, стоя на ржавеющем поддоне, он потом отмывался очень долго и пытался не представлять, как Молли, задрав необъятную ночную сорочку, скачет на обрюзгшем доходяге-муженьке, воображая крепкое юношеское тело. Впредь без футболки и штанов Драко из своей комнаты не высовывался. И очень старался не жаловаться.
Нарциссе акклиматизация в Норе давалась проще. Это не удивляло — маман умела находить общий язык с самыми разными людьми и ухитрялась иметь сносные отношения как с полусумасшедшей и повёрнутой на чистоте крови Беллатрисой, так и с другой своей сестрой, Андромедой, что наплевала на честь семьи ради потрахушек с маглом. И пусть Нарцисса выглядела чужеродно в изящных шёлковых мантиях на фоне местных интерьеров, её ум открывался для всего нового без особого скрипа, а на сетования Драко о том, что Орден Феникса напрямую замешан в аресте отца, она аккуратно напоминала, что отец, в свою очередь, покушался на жизни их детей — замечание с натяжкой можно было назвать справедливым. Таким образом, её редкие светские рауты со снобами из высшего общества сменились на разговоры за ужином с мамашей Уизли, поначалу сдержанные, но становившиеся с каждым разом немного душевнее, а остальное время Нарцисса коротала за рисованием — своей главной страстью. На её набросках захламлённая гостиная Норы, сад и даже насквозь проржавевший сарайчик ухитрялись выглядеть по-деревенски очаровательно, и с каждым случайно подсмотренным рисунком старшие Уизли всё больше смягчались.
И вот она — Нарцисса Малфой, пишет акварелью портрет Джиневры, которая восседает в кресле и наигранно-задумчиво смотрит вдаль. Драко, пока шёл мимо в сад, успел заметить, как девчонка бросает короткий взгляд на развалившегося в соседнем кресле Поттера, а затем слегка разворачивается, будто пытаясь представить свои изгибы в более выгодном ракурсе. Теперь со скуки Драко замечал многое и коллекционировал повадки обитателей сего места в лучших традициях Ньюта Скамандера.
Взять эту самую Джинни. Драко знал, что она состоит в отношениях с его гриффиндорским однокурсником Дином Томасом, но всё больше укреплялся в догадке: несчастный выполняет роль запасного сарая для мётел. Нет, в открытую Уизли к Поттеру вовсе не клеилась. Её сигналы мог считать только отчаявшийся человек вроде Драко. По крайней мере, сам золотой мальчик не видел их в упор. В связи с этим, открыв воображаемый блокнот, магозоолог Драко Малфой пробежался по записям и сделал ещё пару мысленных заметок.
Объект: Джиневра «Джинни» Уизли.
Вид: уточнить (предположительно, вертихвостка гриффиндорская обыкновенная).
Наблюдения:
— Объект болтлив. Регулярно отпускает сальные, при этом банальные и несмешные шутки.
— Объект намеревается стать охотником гриффиндорской команды по квиддичу.
— Объект ест сладости в непомерных количествах (предположительно, объект уповает на юный возраст и быстрый обмен веществ).
— Объект поглядывает на Поттера.
— Объект опять забирает у меня куриные шкурки.
— Объект пытается вытащить из-под дивана какие-то журналы. Задница у объекта ничего такая (примечание: снять напряжение мастурбацией).
— Объект одолжил у Нарциссы порнушный романчик — «Мой неистовый кентавр» авторства Корсетты Вульвинг (примечание: маман всё клянётся, что покупает то чтиво исключительно смеху ради, а я у неё об этом ни разу не спрашивал).
— У объекта есть около пяти пёстрых вязаных топов на ниточках. Тот, что радужный, вероятно, способен провоцировать эпилептические припадки.
— Объекту шестнадцать лет. В августе объекту исполняется семнадцать (примечание: рассказать Блейзу. На последней попойке он интересовался, достиг ли объект возраста согласия).
— Объект опять поглядывает на Поттера (примечание: по этому поводу у меня две теории. Первая: объект запал на Поттера. Вторая: объект имеет свойство заигрывать со всеми подряд. В пользу второй теории свидетельствует детство объекта. Ввиду большого количества родственников, в частности отца и бесчисленных братьев, у объекта могла сформироваться зависимость от мужского внимания).
Объект: Гарри Поттер.
Вид: гриффиндорский самый необыкновенный из самых необыкновенных.
Наблюдения:
— Объект способен поддерживать беседы на две темы — спасение мира и квиддич.
— Объект беспросветно туп. Эрудиция объекта сводится к знанию некоторого количества боевых чар и способности отличить «Пушки Педдл» от «Татсхилл Торнадос».
— Объект неустанно зыркает на меня со злобой.
— Объект как бы невзначай тянется к палочке каждый раз, когда я прохожу мимо (предположительно, имеет место посттравматическое стрессовое расстройство).
— Объект по-прежнему смотрит сквозь Джиневру (предположительно, все мысли объекта заняты спасением мира. И квиддичем).
Стоило Драко это отметить, как на его плечи легла миссия по спасению пусть и не мира, но как минимум собственного желудка.
— Джинни, милая, поможешь с рагу? — в гостиной послышался елейный голосок мамаши Уизли из раскрытой стеклянной двери. А она, похоже, большая оптимистка.
Объект: Молли Уизли.
Вид: наседка деревенская обыкновенная.
Наблюдения:
— Пирог с патокой — супер.
— Корнуэльские пирожки — шикарные.
— Бисквит — тает во рту.
— Куриное филе — суховато (примечание: заткнись и жуй, норму белка потреблять как-то надо).
— Воля муженька объектом полностью подавлена.
— Предположительно, объект любит Поттера больше родного сына.
— Объект разбаловал свою ненаглядную доченьку до безобразия.
— Рон, помоги маме с рагу, — ожидаемо окликнула Уизли брата, который увлеченно играл с Грейнджер в шахматы на диване неподалёку. Драко и не сомневался, что эта лентяйка не удосужится сдвинуть с кресла зад ни на дюйм.
— Я хочу помочь! — вдруг торжественно объявила Нарцисса, к ужасу её сына, который поспешил подорваться со скамьи и войти в гостиную.
— Ты не умеешь готовить, — отчеканил Драко, строго глядя на мать. Слишком хорошо он помнил, как однажды в мимолётном порыве вдохновения Нарцисса приготовила нечто, обозначенное ею как творожная запеканка. Мерзость выглядела так, будто её переварил, а затем выблевал флоббер-червь. Люциус, который всегда относился к жене излишне снисходительно, отважился проглотить кусочек — то был первый и единственный раз, когда Драко увидел слёзы в глазах отца.
Нарцисса, оставив реплику без внимания, подплыла ближе и смачно чмокнула насупившегося сына в щёку.
— Мерлин… Побрейся. Выглядишь отвратительно, — бросила она, критически осмотрев его челюсть, а затем направилась в сторону кухонного островка. Тогда Драко повернулся к Молли и хладнокровно протянул:
— Миссис Уизли, она не умеет готовить.
— Ничего-ничего, — добродушно отозвалась та с кухни. — Я всё покажу!
— Не доверяйте ей важных задач. Она не знает ни одного кулинарного заклинания.
Но никто не собирался внимать его предупреждениям. Нарцисса уже с любопытством вертела в руках разделочную доску, слушая инструкции Молли. Отметив, что сегодня от рагу стоит держаться подальше, Драко уже собирался возвращаться в сад, но Джиневра, округлив глаза, шёпотом полюбопытствовала:
— Всё настолько плохо?
— Да ей незачем уметь готовить. Для этого есть… прислуга, — небрежно пожал плечами Драко, мысленно начиная обратный отсчёт.
До взрыва три… две… одна.
— Рабы, хотел сказать? — Грейнджер подняла на него воинственный взгляд, мгновенно забыв про шахматы. Ожидаемо: удержаться и всласть не поотстаивать права угнетённых групп она никак не могла.
— Где твоё позитивное мышление, Грейнджер? — скривил губы Драко, прислоняясь к дверному откосу. — Ты видишь рабство, я — взаимовыгодное сотрудничество.
— Взаимовыгодное сотрудничество, значит? — повысила она голос на октаву, продолжая глядеть на него исподлобья.
— А что? Эльфы счастливы прислуживать, ещё и получают бесплатный кров. Притом весьма роскошный, надо отметить.
— Они необразованны и не знают, что есть другая жизнь, нормальная. Свободная! — Вскинув руку, Грейнджер задела собственного слона. Он упал и недовольно покачал головой, глядя на неуклюжую хозяйку, а затем поднялся и устало поплёлся на место.
— И с чего ты взяла, что можешь им навязывать свои понятия о нормальной жизни?
— Шах! — объявил Уизли, сделав ход после долгих раздумий. И тут же удивился, только сейчас заметив, что его подружка не следит за игрой.
— Я не… Речь не идёт о навязывании! — отмахнулась Грейнджер. — Эльфам важно показать, какие есть варианты, вот и всё!
— А если они откажутся просвещаться? Что весьма вероятно, кстати. Заставишь? — насмешливо спросил Драко. — Будешь освобождать их насильно?
Щёки Грейнджер отчего-то порозовели, а её близорукий и рыжий дружки коротко переглянулись.
— Вовсе нет! — выпалила она после недолгого замешательства. А потом вздохнула и добавила уже спокойнее: — Слушай… я понимаю, к чему ты. И думаю, что в первую очередь надо доносить информацию не до самих эльфов, а до волшебников, которые считают их эксплуатацию чем-то само собой разумеющимся!
— Хорошо. Предположим, пошёл я, такой весь сердобольный, и предложил своим эльфам свободу, а они в ответ: «Нет, не хотим, мистер Малфой, сэр!» Что дальше?
— Не всё так просто, — начала Грейнджер с проповедническим энтузиазмом, который совершенно Драко не понравился. — Тут надо подходить основательно и разносторонне. А именно…
Устраиваясь поудобнее, она отсела от шахматной доски, разворачиваясь к Драко; фигуры чуть посдвигались с мест от её движения, и тогда Рональд, которому явно не терпелось вернуть внимание подружки, встрял:
— Гермиона, ты кому пытаешься что-то доказывать?
— Ээ… И правда. — Помедлив, Грейнджер повернулась к доске и стала лихорадочно поправлять фигуры. На её лице мелькнула досада вперемешку со смущением.
Скрываясь в саду, Драко напоследок увидел, как она раздумывает над ходом, а Рональд внимательно провожает взглядом её руку, убирающую за ухо непослушную прядь. Ещё одно наблюдение магозоолога Драко Малфоя: Рональд запал на грязнокровку, но, похоже, не видит способов пробиться к ней через толщу многолетней френдзоны.
Объект: Рональд «Рон» Уизли.
Вид: олух гриффиндорский обыкновенный.
Примечания: ничем не примечателен.
Скучно. Драко даже не стал делать запись. Он затем открыл воображаемую страничку с наблюдениями за Грейнджер, тоже не шибко интересную, но в этом случае заметка была необходима.
Объект: Гермиона Грейнджер.
Вид: зануда гриффиндорская грязнокровная.
Наблюдения:
— Объект имеет свойство тараторить и строить излишне витиеватые речевые конструкции.
— Объект читает «Расширенный курс трансфигурации».
— Объект потребляет пищу в количествах, которые кажутся скудными даже для его веса.
— Объект читает магловскую книжку.
— Объект пытается разжевать дружкам значение слова «коннотация», которое по неосторожности при них употребил.
— В качестве книжных закладок объект использует фантики от жвачки «Друбблс».
— Объект смущён сальной (банальной и ни капли не смешной) шуткой Джиневры.
— Объект с позором проиграл Рональду в шахматы. Объект огорчился.
— Объект выписывает научно-популярный журнал «Читай сквозь числа», посвящённый нумерологии. Степень занудства объекта зашкаливает.
— Объект опять воткнул в уши те странные капли с проводами (предположительно, магловское устройство для воспроизведения музыки).
— Объект читает какую-то другую магловскую книжку.
— Объект опять играет в шахматы с Рональдом.
— Побеседовал с объектом о домовых эльфах (примечание: слишком вежливо).
С Грейнджер Драко имел несчастье пересекаться чаще, чем с другими обитателями Норы, и всё из-за того, что она точно так же любила почитать в саду. Они оба, будучи слишком упрямыми, чтобы уступать уютное место, просто просиживали время на скамье, разместившись на максимально далёком расстоянии друг от друга, — время, что убивалось некачественным образом, потому что такое сомнительное соседство вызывало напряжение, из-за которого сосредоточиться на чтении Драко становилось непросто. И Грейнджер, казалось, ощущала нечто подобное — иногда он невольно подмечал, как надолго она застревает на одной и той же странице. А потом, мысленно чертыхаясь, Драко пытался переключить внимание на собственную книгу, пока то напряжение продолжало настойчиво искать выход, так и норовя вылиться… А во что, собственно? Судя по всему, в светскую беседу.
Рассеянно опустившись на скамью и наблюдая, как Живоглот пытается выудить лапой садового гнома из норки, Драко с тревогой думал, что изоляция его до добра не доведёт. Потому что… надо признать, он ощутил пусть и крошечный, но всё же элемент огорчения, когда Уизли отвлёк Грейнджер. Абсурд… Драко не думал, что способен испытать такую штуку, как дефицит общения. И теперь чувствовал, будто его сознание дробится на две личности, которые конфликтуют между собой, словно восседающие на плечах вероломный бес и ангел, стоящий на страже чистокровных ценностей. Бес успокаивал Драко, мол, ну побеседовал, и что такого? Ничего страшного не случится, если для разнообразия поболтать с Грейнджер. Существо она собой являет неглупое, отрицать это было бы верхом дешёвого жеманства, а когда на другой чаше весов лежит медленное повреждение рассудка от жизни в крошечном замкнутом пространстве, которое, кажется, уже началось, выбирать особенно не приходится.
А может, и правда ничего не случится?..
— Чего ты вообще здесь торчишь?!
Возглас Драко вышел более громким, чем планировался. Грейнджер, которая подошла с книжкой к скамье, вероятно, успев проиграть Уизли в шахматы, вздрогнула. Но не растерялась и с вызовом ответила:
— Потому что не собираюсь менять свои привычки из-за тебя.
— Нет. Я в целом, — пояснил Драко, спешно беря голос под контроль. — Не хочется ли тебе, случаем, навестить своих ненаглядных магловских родителей? — Он понимал, что является последним человеком, к кому Грейнджер прислушается, но тем не менее решил — чем чёрт не шутит. — С которыми ты не видишься, на минуточку, весь долбаный учебный год?
— Ээ… Хочется, — замялась Грейнджер, обескураженная его вопросом, и присела на край скамьи. — Я навещала. И ещё как-нибудь смотаюсь.
— Видать, не особо ты по ним и скучаешь, — хмыкнул Драко, озвучивая давнюю догадку. Его это не удивляло — что можно ловить в магловском обществе, он понятия не имел.
— Скучаю! Просто… — выдохнула Грейнджер, задумавшись на несколько секунд. — Малфой, тебе по душам поговорить захотелось?
— Упаси Салазар, — ответил Драко и попытался уткнуться в книгу. Но символы никак не хотели складываться в осмысленные предложения. А Грейнджер, как он заметил, даже не опустила глаза в свою. И вскоре выдала:
— Если что, я это без подкола сказала. Думаю, на твоём месте мне бы тоже стало одиноко, поэтому…
— Грейнджер, — зажмурившись, прервал её Драко. — Серьёзно?
— Ладно, ладно, — пожала плечами она и наконец приступила к чтению. Правда, за те оставшиеся пару минут, что Драко сумел выдержать на скамье — унести ноги сразу было бы странновато, — Грейнджер не перевернула ни одной чёртовой страницы.
***
В какой именно момент всё пошло по наклонной, Драко не знал. Но тот злополучный день, когда у Флёр Делакур закончилось место в шкафу, определённо внёс свою лепту. Нет, он не стал переломным, и всё же… До поры до времени Грейнджер оставалась, может, и неглупым, но, к счастью, бесполым существом. Однако потом нагло поселившийся на плече бес, искусный и изощрённый, как этим тварям и полагается, взялся за Драко очень плотно и вызвал подмогу. Чудищ из самых глубин ада, хитроумно скрытых под личиной милых атласных юбочек. Коротеньких топиков в рубчик. Шортиков в голубоватый цветочек. Утончённых шёлковых чудищ.
— Меня терзают противоречивые чувства.
В тот день, самый обычный ленивый денёк в Норе, которые так любила Гермиона (и привычную идиллию уже почти не нарушал факт присутствия в доме Малфоя), противоречивые чувства Джинни были связаны с огромными пакетами — их около получаса назад в её комнату притащил Билл, и теперь они были раскиданы на полу между кроватями.
На второй этаж к Джинни Гермиона переехала с появлением Малфоев, а до этого обитала в бывшей комнате Фреда с Джорджем, в которую затем заселилась Нарцисса. Пришлось потесниться, и Гермиона несколько раз порывалась уехать домой, чтобы не доставлять неудобств, но Уизли даже слышать об этом не хотели — семьёй они были гостеприимной. Джинни такому соседству очень даже обрадовалась: она обожала болтать перед сном, да и на протяжении дня — тоже.
— Нет, какая всё-таки наглость. С чего это Флегма взяла, что мне можно вот так молча сплавить обноски? Мне, понимаешь? Не Габриэль. Габриэль, видимо, выше этого… А мне — можно. Я же нищая оборванка! — саркастично всплеснула ладонями Джинни. Гермиона в ответ пробормотала что-то несогласно-утешительное. — Ладно… Признаю. Мне не терпится нырнуть в эти пакеты.
— Тебя можно понять, у Флёр ведь очень хороший вкус, — улыбнулась Гермиона.
— Француженка, — пожала плечами Джинни и, поколебавшись ещё пару секунд, бросилась вытягивать вещи.
Одежда, которая вскоре образовала приличную гору на кровати Гермионы, действительно радовала глаз. Флёр предпочитала пастельные оттенки, натуральные ткани и лаконичный, традиционно женственный крой без намёка на вычурность.
— Да тут половина с этикетками! Какого чёрта? — удивлялась Джинни. Она успела несколько раз сменить наряд и теперь, завернувшись в льняное и очень элегантное платье-кимоно, с любопытством перебирала внутренние ярлычки на вещах. — Ты посмотри, а тут в составе ткани волосы единорога! Это вообще законно? Больная живодёрка…
— Можешь носить без угрызений совести, — серьёзно ответила Гермиона. — Ты ведь не спонсируешь индустрию.
Джинни, продолжая рассматривать короткое светло-голубое платье, которое и имело столь необычный состав, заключила:
— Забирай. Мне, боюсь, оно даже задницу не прикроет.
Достав из кучи следующий наряд, она пробормотала:
— Это тоже не налезет… Эх, мне бы твою маленькую попку. — Джинни хихикнула, ущипнув взвизгнувшую Гермиону за упомянутое место. — Но шоколадные лягушки… Они меня совращают. А я вовсе не против, на самом деле.
— Да у тебя же прекрасная фигура, — сдавленно прокомментировала Гермиона, потирая ягодицу.
— Знаю, знаю, — улыбнулась Джинни. Вскочив с кровати, она подплыла к большому зеркалу, что крепилось на двери, и стала любоваться отражением, принимая различные игривые позы. — Просто напрашивалась на комплимент.
Уверенность Джинни в своей неотразимости имела под собой все основания — она была очень хорошенькой. Её миловидная внешность — большие глаза, вздёрнутый веснушчатый носик и маленький ротик — напоминала о героинях японской манги. Джинни была выше и несколько плотнее Флёр, а потому всё самое облегающее, коротенькое и миниатюрное из наследия тонконогой мисс Делакур досталось Гермионе, которая, по правде говоря, не была уверена, что наденет эти вещички хотя бы раз.
— Ну и зря… Тебе бы почаще так одеваться, — деловито заключила Джинни, когда после долгих уговоров Гермиона согласилась примерить один из пополнивших её гардероб нарядов. — Надо ловить момент, пока мы снова не стали заложниками школьной формы.
— Не вижу смысла наряжаться дома.
— Так это и есть домашняя одежда!
К подобной домашней одежде Гермиона не привыкла: белый топ с голубым цветочным узором облепил её тело и оставил приличную полоску голой кожи над пупком. Низ же этого комплекта балансировал на опасной грани между короткими шортами и свободными трусами и слишком уж радикально отличался от клетчатых штанов, которые Гермиона обычно таскала по Норе. С другой стороны, ткань наряда была настолько мягкой и тактильно приятной, что его попросту не хотелось снимать.
— К тому же… у тебя тут вообще-то красавцы расхаживают на любой вкус — брюнет, рыжий и блондинчик! — добавила Джинни и засмеялась, радуясь произведенному эффекту. — Давай, признавайся, кого предпочла бы? Вот смотри. Есть три члена. — На этих словах Гермиона цокнула языком, но Джинни, кружа вокруг неё подобно акуле, невозмутимо продолжала: — Для окончания второй магической войны тебе всего-то надо прокатиться на одном из них… Какой выберешь? — Она понизила голос до полушёпота и загадочно протянула: — Избранный — особый?.. Суровый деревенский?.. Или же… Аристократический, утончённый?
— Джинни… — присаживаясь на свою кровать, устало выдохнула Гермиона.
— А может, и не утончённый, не знаю. Оливия, ну, моя однокурсница с Когтеврана, говорит, у него крошечный. Да вот только не верю я ей… — Джинни помолчала, задумавшись. — Она же его ненавидит. Малфой полез на неё бухой и своё дело даже не закончил — уснул прямо в ней, а наутро не извинился. Не уверена, что он хоть что-нибудь запомнил… Бедняжке пришлось применить Релассио, чтобы из-под него выбраться… В общем, я так скажу: если судить по пальцам и самоуверенности… — Джинни плюхнулась на кровать и, выдержав драматическую паузу так, словно Гермиона и впрямь жаждала услышать её теорию насчёт малфоевских габаритов, с важным видом заключила: — Агрегат там должен быть порядочный.
— Ээ… Неужели у двух умных девушек не найдётся тем получше, — попыталась отшутиться Гермиона, — чем о мальчиках и их… размерах?
— И ты туда же! — сокрушённо воскликнула Джинни. — Мало мне Луны.
— А соседки по комнате?
— Долбанутые пуританки! Две вообще себя до свадьбы хранят… Да что это ещё значит — «хранить себя»? Они потом себя утратят или как? Придают членам такой сакральный смысл и ещё считают меня озабоченной… — Джинни покачала головой, а затем, вздохнув, осторожно спросила: — А… можно самый последний аргумент?
Гермиона, которую тронули её сетования, мужественно кивнула. И Джинни с энтузиазмом продолжила:
— Если слухи верны…
— Слухи часто совершенно не верны, ты и сама понимаешь, — не удержалась и возразила Гермиона, припоминая, сколько небылиц за годы обучения было сочинено про Гарри.
— Да, но если верны… Малфой трахнул едва ли не половину Слизерина и примерно четверть Когтеврана…
— Едва ли он…
— Но! — Приподняв указательный палец, Джинни перешла на мистический шёпот: — Почему же хогвартским дефлоратором называют Нотта? Не Малфоя? Что же такое мешает Малфою срывать цветочек за цветочком?.. Как думаешь, Гермиона?.. А я скажу тебе… — Джинни выдержала новую паузу, многозначительно приподнимая брови. — Большой. Член.
К счастью, отвечать Гермионе не пришлось: в дверь постучали и девушки поспешили отворить.
— Да-да, квиддич, помню, — пробормотала Джинни вошедшим Рону и Гарри, а затем скрылась за дверцей шкафа, чтобы сменить платье-кимоно на практичные шорты и футболку.
— Ты же с нами? — со строгим видом Гарри обратился к Гермионе.
— Квиддич? Нет, конечно, нет, — уверенно отрезала она. — Больше вы меня проходить через этот позор не заставите.
— Но как мы будем играть втроём? Пожалуйста!
— Отлично выглядишь, кстати, — вдруг ввернул Рон, смерив Гермиону быстрым взглядом, и тут же принялся поправлять свои шнурки, которые, казалось, и до этого были завязаны вполне нормально.
— Ээ… Спасибо. Послушай, Гарри, если учесть, что я скорее принесу команде отрицательную пользу… — начала Гермиона, но её перебила Джинни:
— Не играй, если не хочешь. Есть одна идейка… — Она лукаво улыбнулась, выглянув из-за дверцы шкафа.
— Джинни, идейка так себе. — Рон мигом раскусил план сестры и, заметив вопросительный взгляд остальных, пояснил: — Она хочет позвать Малфоя.
— Что тут такого? — недоумевала Джинни. Успев переодеться, она вышла из укрытия. — Ладно вам, не будьте такими зашоренными! Не пора ли вырасти из этой дурацкой вражды? Насколько помню, ваш с ним «конфликт» сводится к школьным неурядицам.
— Не всё так просто, Джинни, — сказал Гарри. — Мы не можем взять и сделаться с ним закадычными друзьями.
— И не надо! Сыграйте в квиддич, и всего-то! Будет поинтереснее, чем с Гермионой. Прости, — добавила Джинни и в ответ получила равнодушный взмах ладони.
Рон призадумался.
— А что? Я бы ему навалял.
— Это мы ещё посмотрим. Ведь его напарницей буду я!
— Не спеши радоваться, — усмехнулся Рон. — Для начала тебе надо убедить Малфоя играть. Ха, удачи!
— Это будет нетрудно, — уверенно заявила Джинни. — Наверняка он со скуки умирает.
— Пять сиклей, что не выйдет.
— По рукам! — сказала Джинни и, уже выходя из комнаты, негромко добавила: — Малфой согласится только потому, что это разорит тебя, глупый братец.
— Чёрт, а ведь она права, — вздохнул Рон, плетясь за сестрой вместе с Гарри.
Идти за ними следом Гермиона не стала, но из любопытства подошла к лестнице и прислушалась. Сверху донеслись удаляющиеся шаги друзей, затем стук в дверь, а за ним — приглушённый голос Рона:
— Что ты сделал с комнатой, Малфой?
— В жилом помещении, Уизли, — последовал надменный ответ, — должно оставаться лишь то, что приносит пользу и радует глаз. Так что тебе, бесполезному уродцу, лучше поскорее отсюда…
Ответную ругань Рона Гермиона услышала лишь мельком. Вернувшись в комнату, она удобно разместилась на кровати, прихватив «Расширенный курс трансфигурации», и вдохнула аромат цветов, который в комнату приносил из сада ветерок. Вскоре оттуда послышались голоса. Джинни и впрямь удалось уломать Малфоя — он вышагивал рядом с ней, угрюмый на вид, но сжимающий в руке метлу, как и остальные.