Часть 29 (1/2)

Музыка била по ушам приятным ритмом, смех коллег заглушал тихие шорохи усталости, накопившейся за последние недели. Огай стоял у барной стойки, держа в руке стакан с каким-то слабоалкогольным коктейлем — красным, с долькой апельсина. Наконец-то. Наконец-то можно выдохнуть. Он чувствовал себя расслабленным, улыбался, шутил с коллегами из травматологии, наслаждаясь этим редким моментом свободы от вечного напряжения.

— Огай-кун! Тебя Фуко-сан ищет, у входа вроде, — окликнул его кто-то.

— Ох, сейчас! — Мори поставил стакан на стойку, извинился перед собеседниками и быстро отошел на несколько шагов, оглядываясь в поисках заведующего агастезиологинй. Не нашел. Видимо, неправильно поняли.

Он повернулся обратно к барной стойке. Разговор с коллегами уже возобновился, кто-то рассказывал анекдот. Роко, педиатрша, которую он не раз замечал в коридорах, мелькнула где-то на периферии зрения, кажется, проходила мимо. Она казалась немного… напряженной.

Не его профиль, он старался держать дистанцию со всеми, кто начинал проявлять чуть больше внимания, чем требовалось по работе. Особенно сейчас. У него был свой мир, свой человек, который ждал дома. Мысль о Мори Канэко вызвала теплую волну внутри. Хоть прошло уже больше года с их свадьбы, его сердце все ещё сладко сжималось, стоило связать его фамилию с её именем. Скорее бы домой.

Вернувшись к бару, Мори машинально взял свой стакан. Даже не взглянул на него. Его внимание уже снова поглотил анекдот Акиямы, который дошел до самого смешного места. Улыбаясь, Огай поднес стакан к губам и сделал большой глоток. Сладковатый, с легкой кислинкой. Приятно. Сделал еще один. Допил почти до конца, поставил пустой стакан на стойку.

— …Вот так вот, мужики! — закончил травматолог, и все дружно рассмеялись.

Огай чувствовал приятное тепло в теле — не только от коктейля, но и от атмосферы, от ощущения принадлежности к этой группе. Ничего особенного не заметил. Вкус нормальный. Легкое головокружение? Нет, просто немного расслабился. Бьяко-сан? Она уже куда-то отошла, снова растворилась в толпе.

Он повернулся обратно к коллегам, готовый продолжить вечер, чувствуя себя непривычно легко и свободно. Не догадываясь, что именно в этот момент равновесие, которое он так старательно восстанавливал, только что пошатнулось. И последствия этого крохотного, незамеченного жеста в его стакане скоро дадут о себе знать.

***

Коктейль приятно обжег горло сладкой прохладой. Он поставил пустой стакан на стойку и повернулся обратно к Акияме и Ясутаро. Они что-то оживленно обсуждали, жестикулируя. Музыка, до этого казавшаяся просто фоном, вдруг стала какой-то… слишком громкой. Бьющей по нервам. Огай поморщился.

— …Так я ему и говорю! — Акияма рассмеялся, и его смех показался мне неестественно резким.

Мори хотел что-то ответить, поддержать разговор, но слова застряли в горле. Язык стал немного ватным. Странное ощущение. Усталость? Слишком много воздуха в помещении?

Свет от гирлянд начал расплываться, превращаясь в разноцветные пятна, плавающие перед глазами. Голоса коллег, еще секунду назад четкие, теперь доносились как будто издалека, сквозь толщу воды. Мир вокруг стал… зыбким. Как будто декорации на сцене, которые вот-вот рухнут.

Внутри разлилось необычное тепло, быстро сменяющееся холодным потом, выступившим на лбу. Сердце заколотилось быстрее, не от волнения, а от какой-то внутренней тревоги. Что происходит? Он медик, он знает, когда тело ведет себя неестественно. Это было неестественно. Слишком быстро. Слишком сильно.

Паника, холодная и липкая, начала подступать. Он должен уйти. Прямо сейчас. Ему нужно на свежий воздух. Ему нужно… домой. К Нэко. Мысль о ней была единственным четким ориентиром в этом стремительно искажающемся мире.

Огай оттолкнулся от стойки, намереваясь двинуться к выходу.

— Мори-сан? Вам плохо?

Голос Роко. Она стояла слишком близко. Ее лицо казалось размытым, но ее зелёные глаза… в них было что-то. Что-то, чего он не понимал, но что инстинктивно отталкивало. Ее рука коснулась локтя.

— Не надо… — пробормотал Огай, пытаясь отстраниться. Слова давались с трудом. Голова гудела, в висках стучало. Его тошнило. — Я… я пойду…

Он сделал шаг к выходу. Мир качнулся, завертелся. Парень споткнулся, но устоял. Надо идти. Идти.

— Мори-сан, может, вам помочь? Вы очень бледный… — ее голос следовал за ним. Настойчивый.

Вся эта ситуация, ее присутствие, ее голос, когда он едва стоял на ногах — это вызвало вспышку иррационального раздражения, подстегнутую тем, что происходило с его телом. Огай не понимал, почему она так себя ведет, но чувствовал опасность.

— Отвали, — вырвалось у него, грубо и резко, совсем не так, как мужчина обычно разговаривал с коллегами. Он даже не понял, что сказал это вслух. Слова вылетели сами, как защитная реакция.

Огай прошел мимо нее, не глядя. Вышел в коридор ресторана, который показался мне бесконечным и тоже плывущим. Холоднее. Свежее. Но легче не стало.

— Огай-сан?

Из-за спины раздался робкий оклик. Это была Кохару — последний человек, которого он хотел сейчас видеть. Сидеть в зале девушка более не могла. Она видела, как Мори отшвырнул руку женщины, как сверкнули его глаза. От одного лишь воспоминания холод бежит по спине. В них было что-то такое темное, что не описать словами.

Совесть мучала. Ведь у него семья. В чем та девушка виновата? В том, что сказала ему когда-то да? А вина самого парня где? Что выпил бокал? Что недосмотрел? Перед глазами стояло множество новостей о случаях, где девушек также спаивали, а потом насиловали. И чем же они лучше тех ублюдков?

Таэ глубоко вздохнула, приводя мысли в порядок. Сейчас в её глазах не было ничего, кроме искренней обеспокоенности. Перед ней стоял не заведующий, не хирург, не коллега, не трофей, а человек, человек попавший в беду.

— Ты… — выдавил парень, хватаясь за стену.

— Простите меня, — прошептала она, подхватывая его под локоть. Сильный, уверенный хват. — Никаких поползновений с моей стороны. Я помогу добраться вам до дома. Косвенно в вашем состоянии виновата и я, — последнее она произнесла тише.

Мори мотнул головой. Нет. Только не она…