Глава 23 (1/2)

Слушая тиканье висящих на стене часов, Рон лежал на кровати и смотрел в высокий потолок Выручай-комнаты, которая, к слову, сейчас выглядела точь-в-точь как спальня Блейза в Забини мэноре – по крайней мере, она была такой, какой спальню запомнил именно Рон. После сегодняшнего бурного и крайне сложного во всех смыслах дня, Рону очень хотелось оказаться именно в спальне Блейза, в которой пусть и не долго, но он был очень счастлив со своим медвежонком.

Прошло уже около двух часов с тех пор, как Рон передал Блейзу свои воспоминания, а любимый так до сих пор и не пришел. И каждый раз, когда Рон переводил взгляд на стрелки часов, он нервничал всё сильнее. Сердце то и дело сжималось в груди от страха, что Блейз после увиденного не захочет больше иметь с ним дела, что, увидев, каким наивным, слабым и местами даже жалким он был когда-то, как он годами позволял держать себя в страхе и вытирать об себя ноги, Блейза просто отвернет от него. Схватив лежащую рядом подушку, Рон обнял её, стараясь побороть внутренний мандраж.

“Возможно, показывать ему всё было не такой уж хорошей идеей”, — возникла мысль в голове. — “Вдруг я теперь стану для него отвратительным?”

— Нет, Блейз меня любит, — произнёс Рон вслух, пытаясь успокоиться. — Он любит меня и не перестанет любить из-за моего прошлого. Решив открыться, я поступил правильно.

“А вдруг Блейз не сможет простить то, что я из-за своего страха хотел порвать с ним…” — возникла новая пугающая мысль в голове. Сердце снова сжалось в груди от испуга, ведь потерять Блейза – значит потерять самое важное и светлое, что есть у Рона в жизни.

Рон сел, сделал глубокий вдох и выдох, запустил пальцы в огненные волосы и зажмурился.

“Нужно успокоиться и перестать строить догадки”, — мысленно приказал себе он. — “Иначе к моменту появления Блейза я просто окончательно себя изведу”.

“Он целовал Смита…” — напомнило уязвленное самолюбие.

Тошнотворная картина мерзкого поцелуя снова возникла перед глазами, Рон нахмурился и крепко сцепил челюсти.

“Он не хотел его целовать. Не хотел. Блейз сделал это специально, потому что думал, что я ему изменил, он был обижен и злился”, — мысленно убеждал себя Рон, но это не особо помогало. Идиотская сцена словно заезженная пластинка прокручивалась в голове снова и снова, заставляя жгучую ревность разъедать грудную клетку изнутри, словно кислота.

Схватив лежащую рядом подушку, Рон замахнулся и, стараясь выместить свою злость, со всей силы ударил по ней кулаком, а затем снова и снова, представляя на её месте рожу Смита. Бой с подушкой разгорелся не на жизнь, а насмерть, дыхание сбилось и стало жарко, но зато бурлящая в груди злость отступала.

Откуда-то со стороны послышался скрип открываемой двери. Рон повернул голову и так и замер с занесенным для очередного удара кулаком, тут же встречаясь взглядом с возникшим на пороге Блейзом. Весь взлохмаченный, с красными и слегка припухшими от пролитых слез глазами, он, прикрыв за собой дверь, стоял у входа и так же, как и Рон, тяжело дыша, смотрел на него каким-то странным болезненным взглядом.

Сердце от волнения пропустило удар и на мгновенье замерло в груди, и Рон, опустив кулак, замер вместе с ним ожидая дальнейших действий Блейза, словно приговора к казни или помилованию.

Блейз тоже не шевелился, он замер у дверей, скованный страхом, смотря в синие любимые глаза и внутренне повторяя, словно мантру: “Только не прогоняй. Только не говори, что не хочешь меня видеть”.

Слезы душили его, и почему-то Блейз был уверен, что на месте той несчастной подушки, которую Рон с рыком дубасил, когда он вошел в комнату, любимый представлял именно его. Рон злился и ему было за что злиться. Блейз гулко сглотнул, самым большим страхом сейчас было то, что Солнышко не простит его за тот мерзкий поцелуй со Смитом.

— Привет… — тихо произнес сидящий на кровати Рональд, стремясь хоть как-то разрядить повисшую между ними звенящую тишину.

Услышав тихий голос с хрипотцой, Блейз тут же сорвался с места и бросился навстречу любимому, горячие слезы снова застелили пеленой глаза.

Подбежав к кровати, он опустился на постель и, не давая опомниться взволнованно ожидающему его Рону, схватил лицо любимого в ладони, а затем принялся лихорадочно его зацеловывать, даже не замечая, что по его щекам уже снова бегут слезы.

— Любимый мой, родной… — сбивчиво приговаривал он, покрывая рваными поцелуями лоб, нос, веки и точеные скулы. — Хороший мой, мне так жаль… Ты столько пережил…

Притянув Рона к себе, стоящий на коленях Блейз стал зацеловывать не только лицо, но и голову, запуская пальцы в огненные волосы и глубоко вдыхая аромат своей амортенции, чувствуя, как напряженный Рон, уткнувшись лицом ему в грудь, выдохнул будто с облегчением и, обвив руками его талию, постепенно начал расслабляться.

— Я люблю тебя, родной… Люблю… Прости меня… Солнышко моё… — продолжал сквозь слезы приговаривать Блейз, покрывая летучими поцелуями макушку. — Умоляю, прости…

— Подожди. — Рон, положив ладони на бока Блейза, слегка отодвинулся, так, чтобы видеть лицо любимого, ведь это он сейчас должен был объясниться и извиниться перед Блейзом за то, что хотел порвать с ним. Блейз тут же напрягся и снова замер, больше всего на свете боясь, что Рон сейчас его прогонит. — Я хочу кое-что прояснить… — смотря в карие, влажные от слез глаза, начал Рон, нервно облизав губы. Блейз забыл, как дышать. Ну вот сейчас Рон порвет с ним из-за этого идиотского поцелуя и будет абсолютно прав. Длинные смуглые пальцы испуганно вцепились в сильные плечи и попытались притянуть Рона обратно в объятия.

— Нет! Пожалуйста, ничего не говори, Солнышко… — умоляюще выпалил Блейз и снова подался вперед, а затем, взяв Рона за подбородок, накрыл любимые губы поцелуем полным отчаяния.

Буквально вцепившись в Рона, он целовал жадно и самозабвенно, стремясь передать через поцелуй все свои чувства, ту огромную любовь, страх и отчаяние, в которых, казалось, он сейчас может захлебнуться.

Сердце Рона радостно щемило в груди, а губы будто пылали от настойчивости и страсти Блейза, как же он нестерпимо соскучился по своему любимому медвежонку. Ощущая солоноватый привкус слез в поцелуе, Рон чувственно застонал и, запустив пальцы в темные пряди на затылке любимого, потянул его на себя, заставляя сесть. На мгновение забыв обо всём на свете, Рон стал отвечать на поцелуй, так же самозабвенно и трепетно, просто наслаждаясь процессом. С губ почувствовавшего это Блейза сорвался не то стон, не то всхлип, а смуглые пальцы так сильно впились в его рубашку, что ткань жалобно затрещала. Рон целовал не так жестко и отчаянно, скорее сладострастно и чувственно, стремясь успокоить любимого. Когда дыхание совсем сбилось, Рон мягко отстранился, но Блейз тут же подался следом.

— Нет. Пожалуйста, Солнышко, прости меня, — затараторил он, умоляюще смотря в любимые синие глаза. — Я так виноват перед тобой, я….

— Чшшш… — Рон накрыл подушечкой пальца пухлые губы, призывая Блейза к молчанию, а затем, взяв любимое лицо в ладони, стал нежно вытирать дорожки слез на щеках Блейза. — Это я должен извиняться…

— Что? Нет… Это я должен… Я думал, ты мне изменил… Я был так зол, ревновал… И я напился… Я клянусь, что не хотел целовать Смита, просто я… — Рон, очень некстати вспомнив тот поцелуй, невольно нахмурился, опустил руки и слегка поджал губы. Блейз, заметив это, схватил любимого за руку, будто боялся, что тот может уйти, и затараторил ещё быстрее. — Умоляю, прости меня, родной! Я такой кретин. Идиот, последний придурок! Мне так жаль…. Пожалуйста, прости меня, Солнышко. — Отчаянные слезы снова побежали по щекам Блейза, потому что в синих омутах напротив легко читалась боль и обида, и это было просто невыносимо, ведь Рону и так пришлось столько всего пережить, а теперь ещё и он сам причинил любимому такую боль. — Клянусь, я люблю тебя и только тебя, родной. Мне больше никто кроме тебя не нужен… Я так сожалею, что сделал тебе больно, если бы я только знал обо всем раньше… Умоляю, любимый, прости меня…

На несколько секунд в комнате воцарилась звенящая тишина, которая показалась Блейзу целой вечностью. Салазар, если Рон не простит ему его идиотскую пьяную выходку, то Блейз точно наложит на себя руки.

— Если я ещё раз увижу этого пуффендуйского урода, стоящим к тебе ближе, чем на пять метров, — хмуря брови и вызывающе глядя на Блейза, наконец заговорил Рон. — То зааважу вас обоих, понял?

— Понял, — как болванчик закивал Блейз, шмыгая носом. — Понял, родной! Хочешь, я могу дать непреложный обет…

Блейз слегка дрожащими руками полез в карман за волшебной палочкой. Рон закатил глаза и перехватил его запястье.

— Эта была фигура речи, — насмешливо фыркнул он, снова становясь самим собой, добрым, улыбчивым и слегка язвительным. Таким родным, таким чертовски нужным. Блейз заторможено моргнул, слегка подзависнув на красивой полуулыбке. — Я не хочу, чтобы ты случайно умер, когда этот придурок будет проходить мимо тебя по коридору, — пояснил Рон, а затем серьёзно добавил: — Но чтобы впредь ты даже в одну сторону не смотрел с этим ебаным Смитом. Иначе, клянусь, я за себя не отвечаю.

— Не буду, любимый, обещаю! — Блейз, не выдержав, снова порывисто притянул Рона к себе, зарываясь пальцами в огненные волосы. — Мне никто кроме тебя не нужен, слышишь. Никто. Только ты, родной, я люблю только тебя, — отчаянно зашептал он любимому в самое ухо, прижимаясь крепко-крепко, стремясь снова почувствовать любимое тепло и всё ещё боясь, что Солнышко может его оттолкнуть. — Пожалуйста, прости меня….

Рон обвил сильную шею руками, чуть повернул голову и прижался губами к точеной смуглой скуле, тут же слыша полный облегчения выдох Блейза, а затем почувствовал, как ладони любимого, огладив спину, опустились ниже и, схватив его за бедра, жадно потянули на себя. Рон с радостью поддался, седлая крепкие бедра, стремясь быть ещё ближе к своему медвежонку.

— Я люблю тебя… — тихонько прошептал Рон, прижимаясь теснее, уткнувшись носом в изгиб между шеей и плечом и жадно вдыхая до боли знакомый аромат парфюма с древесными нотками. Но для Блейза эти слова прозвучали так громко, будто кто-то их выкрикнул в рупор. Сердце сделало кульбит в груди, разгоняя по венам коктейль из облегчения, радости и ликования. Блейз, повернув голову, принялся оставлять дорожку поцелуев от виска к мочке аккуратного ушка и дальше вниз по бледной шее, задыхаясь от той огромной любви, что сейчас переполняла сердце, и сбивчиво шепча:

— И я люблю тебя, родной…. Очень, очень люблю… Ты у меня самый лучший… Самый красивый… Мой потрясающий… Нежный… Ласковый…

Рон, прикрыв глаза, ещё сильнее склонил голову в сторону, открывая лучший доступ к шее, трогательно подставляясь под поцелуи и открыто наслаждаясь лаской Блейза.

Сердце тепло щемило в груди, и Рон наконец ощутил столь долгожданный покой, ведь Блейз здесь, он рядом, снова нежный, заботливый, любящий и ласковый. Его любимый снова с ним и впредь Рон никому и ничему не позволит их разлучить.

“Осталось только прояснить ещё один момент”, — напомнил внутренний голос. Рон слегка отстранился, так, чтобы видеть лицо Блейза, но не разжал объятий.

— Я тоже должен перед тобой извиниться, — негромко произнёс он, смотря в карие глаза напротив.

— Тебе абсолютно не за что извиняться, Солнышко…

— Нет, есть за что, — перебил Рон, слегка ерзая на бедрах любимого. — Я хочу извиниться за то, что сбежал тогда из ресторана и хотел порвать с тобой. — Блейз открыл рот, чтобы сказать, что Рон не должен за это извиняться, ведь это была вполне понятная реакция его психики на появление той злобной мегеры, но Рон мягко накрыл его губы указательным пальцем, останавливая, а затем продолжил: — Если ты посмотрел все воспоминания, которые я дал тебе, то теперь всё знаешь о том случае четыре года назад… — флешбеки пережитого в том ужасном сарае снова замелькали в голове, Рон слегка прочистил горло, стараясь избавиться от наваждения.

— Знаю, родной… — кивнул Блейз, а затем нежно поцеловал подушечку пальца Рона, прижимающуюся к его губам. — И мне так жаль, что тебе пришлось пережить подобное.

В карих глазах было столько боли, сожаления и сочувствия, что Рон невольно поежился. Он не хотел, чтобы Блейз считал его жалким, травмированным, или сломленным, или, упаси Мерлин, встречался с ним из жалости. Рон хотел чувствовать себя равным и достойным, и именно поэтому он и должен был проговорить всё полностью.

— Понимаешь, мне было всего пятнадцать, когда это произошло, я понятия не имел, насколько негативно некоторые могут относиться к однополой любви и чем всё это может закончиться. Тогда в сарае я… — дыхание сперло, а язык будто стал весить тонну, и Рон внезапно осознал, что несмотря на то, что он закрыл эту историю с Гибсонами, вкратце рассказал всё друзьям и показал Блейзу свои воспоминания, он всё ещё испытывал какой-то дикий, абсолютно неуместный страх и жуткую нервозность, когда начинал хотя бы просто детально вспоминать всё происшедшее.

“Мерлин, кажется, мне всё же стоит обратиться к колдопсихологу”, — мелькнула мысль в голове, пока дышать становилось всё сложнее и ни с того ни с сего захотелось куда-то убежать, куда-то, где он сможет нормально дышать.

— Солнышко, — мягко позвал Блейз, заметив, что Рон вдруг стал белее мела, нежно беря лицо любимого в ладони и с тревогой всматриваясь в синие потерянные глаза. — Ты в порядке? Дыши, родной.

Рон моргнул, а затем сделал глубокий вдох и выдох, только сейчас понимая, что всё это время действительно практически не дышал, однако легкие будто отказывались принимать кислород

— Молодец, — ласково подбодрил Блейз, поглаживая его скулу большим пальцем. — Теперь ещё раз. — Рон, смотря в глубокие карие омуты напротив, сделал ещё один глубокий вдох, стараясь побороть чувство душащего его страха. — Умница, ещё раз. — Блейз не очень много знал о панических атаках, но откуда-то помнил о том, что чтобы выйти из этого состояния, нужно глубоко дышать, а ещё сосредоточиться на реальности, чтобы паника не затягивала тебя еще глубже… — Смотри на меня, родной, сосредоточься на мне и дыши.

Рон вцепился в сильные плечи и сделал новый глубокий вдох, но это не особо помогло, грудная клетка всё ещё была сжата будто в тиски и плюсом ко всему ещё и голова начала кружиться от хлынувшего в кровь кислорода.

Надо же, так странно, вокруг вроде тишина и покой, а у Рона было такое чувство, будто он сейчас ни с того ни с сего просто умрет от охватившего его ужаса и асфиксии.

— Какого цвета мои волосы? — четко спросил Блейз.

— Ч-что? — невнятно переспросил Рон, через раз рвано хватая воздух, будто рыба выброшенная на берег.

— Мои волосы. Какого они цвета?

— Черные…

Блейз взял слегка дрожащую руку Рона и поднес к своим волосам.

— Потрогай, какие они на ощупь?

Рон, стараясь глубоко дышать, коснулся темных прядей.

— Мягкие.

— Отлично.

— К-как шелк…

— Здорово, — Блейз слегка улыбнулся краешком губ. — Опиши моё лицо, — попросил он, снова беря руку Рона и перемещая с волос на свою щеку. — Что ты видишь и чувствуешь? Какой я?

— У тебя карие глаза… Они меняют оттенок в зависимости… от настроения, — заговорил Рон, продолжая глубоко дышать носом и сосредоточенно всматриваясь красивое лицо напротив. — Густые черные ресницы, они мне очень нравятся… И-иногда я думаю, насколько бы… они были огромными, если бы ты их красил. — Блейз удивленно вскинул брови, а затем ярко улыбнулся. — У тебя потрясающая у-улыбка… идеальные брови… — слегка удивленно произнёс Рон, продолжая глубоко дышать. — Ты что, выщипываешь их?

— Регулярно, — подтвердил Блейз, обнимая любимого за талию, а затем подтолкнул: — Продолжай.

— У тебя красивые выразительные скулы... — Рон, слегка поерзав на бедрах Блейза, придвинулся почти вплотную и, взяв его лицо в обе ладони, погладил точеные скулы, сосредотачиваясь на ощущениях. По телам обоих побежали приятные мурашки. — Кожа бронзовая и мягкая…

— А губы у меня имеются? — искрящимся теплом голосом поинтересовался Блейз, когда тишина подзатянулась. Он с облегчением отметил, что дыхание Рона выровнялось и он перестал задыхаться.

— Губы… — произнёс Рон переводя задумчивый взгляд на рот Блейза. — Они пухлые и чувственные. Мне хочется их целовать и целовать без остановки. — Поддавшись соблазну, он качнулся вперед и оставил на любимых губах нежный, чувственный поцелуй. Блейз так же расслабленно ответил, тоже явно наслаждаясь процессом и почти урча от удовольствия. Рон улыбнулся сквозь поцелуй и, игриво прихватив губами нижнюю губу Блейза, потянул её на себя, вдруг подмечая, что накрывшая его паническая атака наконец прошла, а он так увлекался описанием лица Блейза, что даже и не заметил этого.

Рон отстранился и снова взглянул в любимые карие омуты. Сердце остро кольнуло в груди от огромной любви и благодарности к сидящему под ним мужчине.

— Ты просил описать, что я чувствую, — сглотнув ком в горле, хрипло произнес Рон. Блейз кивнул. — Я чувствую любовь к тебе, такую всеобъемлющую и сильную, что просто не передать словами. Она такая огромная, что я не знаю, как она во мне помещается. Ты буквально мой кислород.

Блейз ярко улыбнулся, а затем качнулся вперед и снова втянул своё Солнышко в новый чувственный поцелуй, одной рукой обнимая любимого за талию, а вторую запуская в копну рыжих волос. Продолжая целовать, он откинулся вместе с Роном на постель.

— Ты будешь считать меня сумасшедшим, если я скажу, что хочу пойти к колдопсихологу? — через время разорвав поцелуй, негромко спросил Рон.

— Конечно, нет, — ответил Блейз, нежно перебирая огненные пряди на затылке. — Я буду гордиться тобой, любимый. Я даже могу сходить с тобой в качестве поддержки, если хочешь, — предложил он.

Сердце Рона сделало кульбит в груди.

— Правда? Ты пойдешь со мной? — полным надежды голосом спросил он, во все глаза смотря на лежащего под ним Блейза.

— Конечно, — слегка улыбнулся Блейз. — Я тоже ходил к психологу несколько лет.

— Правда?

— Да, мама оплачивала мне сессии после того случая с этой мразью Николосом, — пояснил Блейз. — И ходить к психологу – это очень даже круто и вовсе не постыдно, ты прорабатываешь себя, исцеляешь внутренние травмы, меняешь взгляды на мир и растешь как личность.

Рон улыбнулся, смотря на Блейза с нескрываемым обожанием и думая о том, как же ему повезло с таким внимательным, любящим и поддерживающим парнем, как Блейз. Чмокнув любимого в губы, он сдвинулся в сторону, сел и, взяв валяющуюся в стороне подушку, подсунул её Блейзу под голову, чтобы любимому было удобнее, а затем, схватив ещё одну, положил её рядом и лег, поворачиваясь на бок. Блейз, быстро сбросив ботинки, тоже перевернулся на бок, чтобы быть с Роном лицом к лицу.

— Я люблю тебя, Блейз Забини, — полушепотом произнес Рон, с нежностью смотря в любимое лицо. — Люблю всем сердцем. И мне так стыдно, что в какой-то момент я из-за своих страхов хотел порвать с тобой…

— Я тоже очень тебя люблю, родной.

— Я чуть не совершил самую большую ошибку своей жизни, потому что был запуган, — продолжил Рон, переплетая с Блейзом пальцы и стараясь не думать о том чертовом случае в сарае, чтобы опять не сорваться в паническую атаку.

— Солнышко. — Блейз придвинулся ближе, бегая по лицу Рона взволнованным взглядом. Теперь они лежали практически нос к носу. — Если тебе сложно говорить о том, что случилось, ты не обязан.

— Все эти годы, после того… — Рон слегка сбился и почувствовал, как Блейз крепче сжал его пальцы. — После того случая… Я жил будто в кошмаре наяву, словно под прицелом, я отвергал самого себя. До тех пор, пока в моей жизни не появился ты. С тобой я постепенно начал становиться собой, сам того не осознавая. Но когда я встретил Гибсонов в ресторане, я снова сорвался в эту яму отчаяния и полной безысходности. — Блейз, слушая, слегка нахмурился. — Мне было очень страшно, что они навредят моей семье и тебе тоже, и…

— А как они могли навредить мне? — вскинув брови, удивленно спросил Блейз.

— Легко. Я понимал, что если ты обо всем узнаешь, то вмешаешься…

— Конечно, я вмешаюсь, эти сволочи мне за каждую твою слезинку ответят, — перебив, в сердцах произнес Блейз.

Рон, услышав это, тут же замер и сильнее сжал его руку.

— Пожалуйста, не нужно, — мягко попросил он, хотя голос слегка вздрогнул от на мгновение охватившей его волны страха. Последнее, чего Рону хотелось, это снова вытаскивать всё на поверхность, когда он наконец закопал своё прошлое в землю, оборвав все нити. — С Гибсонами всё кончено, Глеб никому ничего не расскажет… — Блейз, услышав имя этого придурка, так мягко звучащее с уст Рона, нахмурился лишь сильнее. — Потому что он также хотел покончить с этой историей…

Забини еле удержался от показательного фырканья.

— Этот урод хотел покончить с этой историей, чтобы вернуть тебя, — резче, чем хотел бы, произнес он.

— Мне плевать, чего он там хочет, — уверил Рон. — Его семья уже ничего не помнит, а значит тема закрыта, и я хотел бы, чтобы так оно и было.

— Солнышко, но эти люди должны понести наказание! Они же…

Рон, качнувшись вперед, оставил на губах Блейза легкий поцелуй, призывая к молчанию, а затем отстранился и попросил:

— Пожалуйста, пусть всё останется как есть. Я просто хочу забыть о всей этой истории, как о страшном сне и жить дальше. — Блейз недовольно поджал губы. Стоит ли говорить, что он был категорически не согласен с Роном, более того, он просто жаждал отомстить за любимого. — Именно поэтому я не хотел впутывать тебя во всё это, — смотря в карие глаза, пояснил Рон. — Я не хотел, чтобы разразился скандал, они узнали о тебе, и потом, если бы они подали на меня в суд, обвинив в домогательствах, — он снова сделал глубокий вдох, чувствуя, как в грудной клетке опять начинает нарастать узел неуместной паники, — прицепом бы зацепили и тебя, имя твоей семьи было бы втянуто во всю эту грязь, в скандал…

Блейз насмешливо и даже как-то иронично фыркнул.

— Моё наивное Солнышко, — тяжело вздохнув, произнес он и, подавшись слегка вперед, потерся носом о кончик носа Рона. — Фамилия Забини и слово “скандал” – это фактически одно и то же. Мою мать в обществе открыто называют черной вдовой, поверь, моя семья пережила столько скандалов, что тебе и не снилось, с преследованиями папарацци, угрозами, публичным обсуждением и осуждением. На мою маму даже пару раз заводили уголовные дела, пытаясь доказать, что она убила своего второго и третьего мужа, а Кевин не раз довольно громко судился из-за своего бизнеса, так что поверь, я и вся моя семья достаточно закалены в этом плане. — Блейз слегка поджал губы. — И если бы ты решился рассказать мне обо всем раньше, я бы легко решил твою проблему. А если бы эти мрази только попробовали подать на тебя суд, с такими адвокатами, как у нашей семьи, их бы самих в итоге засадили лет на десять минимум.

— Прости… — виновато произнес Рон.

— Я просто хочу, чтобы впредь ты доверял мне во всём, — попросил Блейз, нежно гладя костяшками пальцев скулу любимого. — Чтобы у тебя ни произошло, просто поделись со мной и мы всё решим, договорились?

Рон счастливо улыбнулся, в сердце разлилось тепло. Всё-таки так приятно иногда осознавать, что, в случае чего, у тебя за спиной есть не слабая защита.

— Договорились.

— Обещаешь?

— Обещаю, — показательно закатил глаза Рон, при этом продолжая улыбаться как ребенок.

Блейз тоже улыбнулся, повернулся на спину и тут же притянул Рона к себе под бок.

— Я горжусь тем, какой ты у меня, оказывается, сильный и храбрый, — продолжил он, обнимая любимого за плечи. — Ты смог в одиночку преодолеть свои все свои страхи и поставить эту ёбнутую семейку на место…

— Я был не один, — негромко произнес Рон. Положив голову Блейзу на грудь, он запрокинул её слегка назад, так, чтобы видеть лицо любимого.

— В смысле не один? — непонятливо нахмурился Блейз, смотря на Рона сверху вниз.

— Именно ты спас меня из этого кошмара, мой герой, — Рон игриво чмокнул удивленного Блейза в линию подбородка. — До встречи с тобой я жил в собственном страхе и неприятии себя, я был сломлен и не мог и мечтать о таком подарке как ты, любимый. Но ты починил меня. Ты помог мне понять и принять себя настоящего. Показал, что в любви к человеку своего пола нет ничего зазорного. И как бы я ни старался бежать от возникающих к тебе чувств, я всё равно влюбился в тебя без оглядки, потому что в такого как ты просто невозможно не влюбиться. — Блейз с трепещущим от восторга сердцем слушал любимого, буквально тая на глазах от столь долгожданных и желанных признаний. — Страх потерять тебя перевесил все остальные мои страхи. Благодаря тебе я понял, что больше не хочу бояться, прятаться, отрекаться от себя и откладывать свою жизнь на потом. Я хочу бороться, защищая свою любовь, как те храбрые воины, о которых ты мне рассказывал. Потому что только с тобой я чувствую себя целостным и живым…

— Ты и есть мой храбрый воин, — улыбаясь как ребенок, произнес Блейз, покрепче прижимая к себе своё Солнышко, пока сердце готово было лопнуть от переполняющей его любви. — Самый красивый, любимый и потрясающий.

Рон любовно потерся носом о шею своего медвежонка, глубоко вдыхая пленительный аромат, который дарил успокоение, а затем снова прижался к сильной груди, чувствуя, что его клонит в сон.

В Выручай-комнате воцарилась тишина, которую нарушало только тиканье настенных часов, но эта тишина больше не была угнетающей, неловкой или тягостной, она была умиротворенной.

“Надо же, потолок такой же, как и у меня дома”, — отстраненно подметил Блейз, а затем, повернув голову, понял, что и стены такие же, ковер на полу и даже изголовье кровати, на которой они с Солнышком сейчас лежали. Яркая улыбка снова озарила пухлые губы от осознания того, что Рон очень хотел бы оказаться у него дома, раз даже комнату попросил принять такой образ.

“Так хорошо… Спокойно”, — думал Блейз, смотря на высокий потолок, и ему действительно впервые за последние несколько дней было по настоящему очень спокойно, потому что Рон наконец был рядом, потому что он доверился, открылся и признался в любви, да ещё и публично. Вспомнив этот момент, Блейз тихонько засмеялся от счастья, а затем нежно чмокнул в макушку своё любимое Солнышко, которое уже тихонько сопело ему в грудь, всё глубже проваливаясь в сон.

“Салазар, мы теперь настоящая пара!” — пришла на ум восторженная мысль. — “Я встречаюсь с Роном Уизли, и он любит меня!” — если бы не спящий на груди Блейза Рон, Забини бы точно подскочил с кровати и пустился в пляс на радостях.

Продолжая ярко улыбаться, он осторожно, чтобы не разбудить любимого, достал из кармана волшебную палочку и наложил на них обоих согревающие чары, а затем, уткнувшись носом в огненные пряди, блаженно глубоко вздохнул и прикрыл глаза, практически сразу проваливаясь в сон.

***

— Я голодный как волк, — уведомил Блейз, идя вместе с Роном через холл в Большой зал. Он с гордостью держал любимого за руку, то и дело замечая на их паре заинтересованные взгляды студентов.

— Хорошо, что Драко с Тео домового эльфа послали, иначе бы мы точно завтрак проспали, — произнес Рональд.

— Да, хотя разбудил он только меня в несусветную рань. — Блейз слегка раздраженно поправил воротник рубашки, а Рон улыбнулся и покрепче сжал ладонь любимого. Лично его полчаса назад разбудили нежные поцелуи Блейза, которые, к сожалению, не успели перерасти в нечто большее, иначе они бы точно опоздали на урок. Ну ничего, у них ведь ещё весь день впереди, верно? Рон планировал заглянуть на одной из перемен в их любимую каморку со швабрами или в укромный заброшенный класс в северном коридоре третьего этажа и там наверстать упущенное.

Кстати, сегодня утром Блейз подарил ему потрясающий парфюм, который купил в качестве подарка ко дню Валентина и которым Рон уже успел попользоваться.

Стоило Рону и Блейзу войти через дубовые двери в Большой зал, как гул студентов тут же стал в разы тише, а затем перерос в шепотки и шушуканье. Рон буквально кожей чувствовал, как взгляды, кажется, всех студентов, коих было довольно много, учитывая, что завтрак был в самом разгаре, были сейчас устремлены на них с Блейзом. Да что там студенты, даже завтракающие преподаватели с интересом поглядывали в их сторону. А директор Макгонагалл вообще довольно улыбалась, что было совсем уж странно, учитывая, что она практически никогда не улыбается.

Слава Годрику, что Снейп остался верен себе, он даже не взглянул в сторону входа, так же, как и обычно, завтракал с каменным лицом, на котором легко читалось что-то вроде “Как же вы все меня задолбали”, хоть что-то в этом мире не меняется.

— Тебе не кажется, что все на нас пялятся? — слегка склонившись к Блейзу, негромко спросил Рон, двинувшись вместе с ним по проходу к своим привычным местам. От столь сильного внимания краска смущения стала стремительно приливать к щекам и ушам, он буквально чувствовал, как становится похож на огромный помидор. Признаться честно, Рон слегка нервничал под столь пристальными взглядами, ладно, не немного, а очень даже, хотя в конце концов, чего ещё можно было ожидать, делая публичный каминг-аут на вечеринке, на которой собралось чуть ли не половина школы? За что боролся, на то и напоролся, как говорится.

Найдя взглядом уже завтракающих Гарри и Гермиону, которые сейчас смотрели прямо на них с Блейзом и ярко улыбались, Рон постарался сосредоточить всё внимание на них.

Блейз раздраженно зыркнул на шайку каких-то пятикурсников с Когтеврана, толпящихся у своего стола и довольно громко обсуждающих их с Роном персоны. Они шушукались и то и дело оборачивались, глазея в их сторону.

— Да, точно пялятся, — слегка хмурясь, подтвердил он, внутренне опасаясь, что Рону должно быть сейчас очень некомфортно под всеми этими взглядами. — Если тебе некомфортно, мы можем держать на людях дистанцию, — предложил он.

Блейз уже хотел было отпустить ладонь Рона, дабы не вызывать ещё больше пересудов и не смущать и так уже покрасневшее Солнышко, но Рон не позволил отпустить свою руку, он лишь сильнее вцепился в ладонь Блейза, а затем произнёс:

— Нет уж, мы встречаемся и имеем право держаться за руки где хотим и когда хотим, так же как и другие парочки. Пусть себе смотрят, нам-то какое дело. — Блейз, услышав это, не сдержал радостной улыбки и, поднеся к губам их с Роном переплетенные пальцы, оставил на тыльной стороне ладони своего Солнышка поцелуй.

Рон улыбнулся и тут же невольно подметил, что, кажется, краснеет ещё больше.

“Ну что за идиотская реакция организма?!” — с досадой подумал он.

Однако чей-то особенно пристальный взгляд внезапно отвлек его от внутреннего негодования. Повернув голову чуть влево, Рон тут же наткнулся взглядом на сидящего за пуффендуйским столом Смита. Тот, практически зеленый от злости, буравил Уизли полным ненависти взглядом.

Что-то темное шелохнулось в груди Рона, что-то, что хотело сделать Смиту очень больно, а стоило всего на мгновение вспомнить, как этот урод вчера, повиснув на Блейзе, засовывал свой мерзкий язык ему в рот, как вспышка ярости охватила Рона и ему захотелось снова поджечь этого кретина. Или лучше прямо сейчас поцеловать Блейза на виду у всех, устроить такое же представление, как вчера устроил этот пуффендуйский придурок. Но как бы ему не хотелось показать Смиту, кому принадлежит Блейз, Рон всё же не мог позволить себе столь вульгарную выходку на глазах у всей школы, особенно преподавателей.

Ведя внутреннюю борьбу с самим собой, Рон и не заметил, что стал довольно сильно сжимать руку Блейза, зато Блейз обратил на это внимание, повернув голову и увидев, куда, а точнее на кого смотрит Рон, он напрягся всем телом и нежно погладил большим пальцем руку любимого, стараясь привлечь к себе внимание и хоть немного успокоить своё Солнышко, потому что сейчас у Рона был такой вид, будто он готов совершить убийство.

— Солнышко, я люблю тебя, — склонившись к Рону, полушепотом произнёс Блейз. Услышав ласковый голос над правым ухом, от которого стало немного легче, будто внутренний ревнивый зверь сжимающий в лапе сердце, удовлетворившись этими словами, слегка разжал хватку.

Рон резко повернул голову, чтобы взглянуть на Блейза и случайно наткнулся прямо на его губы, буквально столкнулся с его ртом своим, поскольку Блейз в этом момент как раз тянулся, чтобы чмокнуть его в щеку.

Поцелуй получился скорее неловким, смазанным и длился не больше секунды, но и этого хватило, чтобы волна громкого шепота прошлась по Большому залу,а ревнивый зверь в груди Рона, получив своё, полностью испарился, ведь Смит явно глазел на них и всё видел.

— Эй, сладкая парочка, садитесь уже, хватить будоражить общественность, — послышался насмешливый выкрик Панси.

Блейз перевел взгляд на подругу и не удержался от яркой улыбки, а затем потянул Рона за собой к их месту.

— Сядем рядом или напротив?

— Давай рядом, — пожал плечами Рон. Если честно, он тоже был очень голодным, учитывая, что ел он в последний раз вчера в обед, ему уже просто не терпелось наконец приступить к завтраку, который, к слову, пах просто замечательно. Но его планы были нарушены, поскольку как только они с Блейзом подошли к завтракающим Гарри, Джинни, Гермионе и остальным, Нотт и Малфой синхронно поднялись на ноги.

— Вы чего? — удивленно спросил Блейз, опускаясь на лавку и не понимая, почему друзья повскакивали с мест.

— Рон, — обратился к Рональду Теодор.

Рон, перекинув ногу через лавку, чтобы сесть, замер и перевел на стоящего по ту сторону стола Нотта вопросительный взгляд.

— Извини меня, вчера я был не прав, — произнес Тео, смотря в синие глаза, а затем протянул через стол руку для рукопожатия. — Я прошу прощения. Мир?

— Не прав в чём? — тут же насторожился Блейз, он слишком хорошо знал характер своего друга, чтобы с уверенностью заявить, что раз Теодор Нотт извиняется и признает, что был не прав, значит накануне он сделал действительно что-то плохое. — За что ты просишь прощения, Тео?

Но ответа не последовало. Теодор, будто не слыша, продолжал смотреть на Рона.

— Да, извини нас, — произнес стоящий рядом с Ноттом Малфой, тоже протягивая вперед руку.

— Присоединяюсь к общему раскаянию, Уизли, — вскинув вверх указательный и средний палец, будто подзывала к себе официанта, задорно произнесла Панси. Блейз, прищурив глаза, по очереди буравил каждого из друзей пристальным взглядом. — Были не правы, каемся и всё такое.

— Что вы, блядь, сделали?! — снова поднимаясь на ноги, уже довольно резко повторил вопрос Блейз, привлекая своим возгласом внимание сидящих неподалеку студентов, но ему опять никто не ответил. Кажется, все друзья, решили дружно прикинуться глухими или, скорее, они, включая нервно стучащего пальцами по столу Поттера и взволнованно покусывающую губу Грейнджер, которая переводила умоляющий взгляд с Рона на Теодора и обратно, дружно ожидали от Рона ответа.

Блейзу не нужно было быть Трелони, чтобы понять: вчера вечером он пропустил что-то важное и, зная характеры своих друзей, явно не очень приятное для Рона. А извинялись сейчас Драко, Теодор и Панси скорее всего потому, что утром, когда Блейз отправился в слизеринскую спальню, чтобы по-быстрому переодеться, взять учебники и подарок, купленный для Рона, он наткнулся там на Тео и Драко и вкратце рассказал им, что Рон вчера поделился с ним своими воспоминаниями, что Солнышко ни в чём не виноват, что он не изменял ему, а наоборот приходил в тот ресторан, чтобы поставить на место придурка, семейка которого запугивала и угрожала Рону все эти годы и чтобы иметь возможность впредь открыто встречаться с Блейзом. После этого Блейз ещё минут десять попричитал молчаливым друзьям, как раскаивается в том, что натворил вчера по пьяни и как уповает на то, что Рон действительно простил ему тот идиотский поцелуй, а затем, прихватив из спальни грифов сумку Рона с учебниками и сменную одежду, отправился обратно в Выручай-комнату будить своё Солнышко.

Рон перевел взгляд с виноватых лиц Нотта и Малфоя на их протянутые вперед ладони. Если честно, он был крайне удивлен, что они извиняются, ведь сам он уже и думать забыл о той вчерашней потасовке. Во-первых потому что и сам вчера проехался по лицу Нотта, вымещая свою злость, так что можно считать один-один, так сказать, а во-вторых, Рон прекрасно понимал, как вся эта крайне дебильная вчерашняя ситуация выглядела со стороны и, учитывая это, он был даже рад, что у Блейза такие верные друзья, которые готовы постоять за него, если его кто-то обидит. Ведь если бы Рон, к примеру, увидел или услышал, что Нотт сидит на “свидании” непонятно с кем, в то время как встречается с Гермионой, он бы тоже не раздумывая пересчитал Теодору все зубы за Герми.

— Извинения приняты. Проехали. — Рон слегка улыбнулся и, протянув вперед руку, пожал ладонь сначала Теодора, а затем и Драко, краем глаза подмечая, как Гарри и Гермиона выдохнули с явным облегчением, зато Блейз, кажется, напрягся ещё сильнее.

— Рон, за что они извинились? — повернувшись к стоящему рядом Рону в пол-оборота, требовательно спросил Блейз, всматриваясь в синие глаза.

— Не важно, — отмахнулся Рон, почему-то он был уверен, что драки не избежать, если Блейз узнает, что Нотт вчера в порыве ярости распустил руки, а ссорить любимого с друзьями Рону не хотелось.

— Нет, важно, — нахмурился Блейз.

— Успокойся, мы с Роном вчера немного не так друг друга поняли, — туманно ответил Тео, присаживаясь обратно за стол и снова беря в руки вилку. — Вот и всё.

Но Блейз ни на грамм не повелся на этот будничный тон и ответ, не имеющий в себе никакой конкретики, так как он тоже был слизеринцем и, прекрасно зная все эти речевые манипуляции, сам не раз подобным образом уходил от ответа.

— А поконкретнее, Нотт? — холодно уточнил он, буравя Теодора убийственным взглядом.

Теодор едва уловимо поджал губы, от чего Блейз крепко сцепил челюсти. Ему совсем не нравилась эта виноватая физиономия друга. Да за столько лет дружбы он вообще ни разу не видел, чтобы Нотт хоть когда-то чувствовал себя виноватым, а тут здрасьте пожалуйста!

— Я потом тебе объясню, — спокойно произнес Тео, наконец взглянув Блейзу в глаза.

— Нет, я, блядь, хочу, чтобы вы двое объяснили, в чём дело, прямо сейчас, — почти прорычал Блейз, переводя взгляд с Нотта на Малфоя.

— Расслабься, Блейзи, — примирительно произнес Драко, падая на лавку рядом с Поттером, — у нас с Роном вчера вышло небольшое недопонимание, точно так же, как и у него с тобой, — слегка надменно приподняв светлую бровь, добавил Малфой, как бы между строк напоминая Блейзу, что у того тоже перед Роном рыльце в пушку, как говорится, поэтому так уж сильно наезжать не стоит. — Но теперь конфликт исчерпан.

— Наверное, не зря мы лучшие друзья, мальчики, — елейно улыбнувшись, добавила Панси. — Мыслим одинаково.

Блейз бросил на подругу злой взгляд. Ей только бокала шампанского в руке не хватало для полноты картины, ей Богу. Салазар, его друзья изворотливы как змеи!