Глава 22 часть || (1/2)
Блейз на мгновенье зажмурился, а затем распахнул глаза. Воспоминание сменилось. Теперь он оказался в коридоре ресторана, в том самом, в котором несколько дней назад оставил Рона с этим белобрысым, о чём, кстати, уже успел сто раз пожалеть. Сердце встрепенулось в груди от осознания, что Рон всё же решил показать, что именно тогда произошло и почему он сбежал из ресторана, даже не предупредив. Ну, по крайней мере, Блейз очень надеялся именно это и увидеть. Ведь в данный момент он смотрел на себя самого и Рона со стороны. Ах, да, тут еще был этот блядский Глеб, глазеющий на Рона как побитая собака. Блейз и в первый раз заметил этот взгляд, но тогда подумал, что ему просто показалось, теперь же, посмотрев прошлое воспоминание, Блейз понял причину такого взгляда.
— Пожалуйста, — с нажимом произносит Рон, обращаясь к нему из воспоминания. — Иди за столик.
Наблюдающий за всем со стороны Блейз смотрит, как он из воспоминания резко разворачивается и уходит, чеканя шаг. Рон слегка поджимает губы, смотря ему вслед.
— Кто это был? — спрашивает этот белобрысый.
— Однокурсник, — отвечает Рон, снова переведя на Глеба взгляд.
Блейз слегка хмурится, услышав этот ответ. В груди снова поднимается волна злости, поскольку он, само собой, предпочел бы, чтобы Рон сразу же представил его как своего парня. Блейзу приходится мысленно напомнить себе, что ещё пару дней назад Рон в принципе не хотел афишировать их отношения кому-либо.
— Правда? Просто однокурсник? — с явным недоверием уточняет Глеб.
«Конечно, не правда!» — хочется закричать Блейзу прямо в лицо этому болвану. — «Рон мой парень! Мой!» — Хотя, возможно, этот русский и не такой уж и болван, раз сразу что-то заподозрил.
— Что тебе нужно? — грубо спрашивает Рон, слегка нахмуря брови и игнорируя вопрос.
— Ничего такого, — попытался неловко улыбнуться Глеб. — Просто увидел тебя и хотел узнать, как ты поживаешь. Я приехал позавчера и…
Блейз, сложа руки на груди, буравил лебезящего перед Роном придурка далеко не дружелюбным взглядом.
«Хотел узнать он, как Рон поживает», — мысленно перекривлял Забини. — «Надо же, какое участие, лучше бы ты, гнида, так участлив был, когда твой ублюдский братец Рона избивал до полусмерти».
— Ты это сейчас серьёзно? — скривившись, переспросил Рон. — Как я поживаю? — Блейз перевел на Рона взгляд, считывая его реакцию. — Насколько я помню, в последний раз, когда мы виделись, ты стоял и просто смотрел, пока твой брат меня фактически убивал. — Глеб на мгновенье прикрыл глаза и вздрогнул от этих слов, будто от пощечины.
«Молодец, Солнышко! Так его!» — с восторгом думал Блейз, видя гнев Рона и внутренне ликуя. — «Теперь ещё врежь по этой смазливой кающейся роже, не стесняйся, отведи душу».
— Твоя семейка превратила мою жизнь в ад, а теперь ты стоишь тут и, спустя четыре гребаных года, спрашиваешь, как я поживаю? Ты вообще в себе? Ты..
— Три года и шесть месяцев, — перебив, произнёс Глеб.
— Что? — скривившись ещё больше, переспросил Рон.
— Прошло три года и шесть месяцев с того дня, как я видел тебя в последний раз, — спокойно пояснил Глеб, засовывая руки в карманы джинс и слегка покачиваясь. — А точнее три года, пять месяцев и девятнадцать дней… И за эти годы ты стал ещё прекраснее.
Блейз скривился так, будто у него под носом что-то воняло. Эта дешевая игра одного актера выводила его из себя. Белобрысый дегенерат глазел на Рона как на некое божество, полным вселенского раскаяния, трепета и, мать его, любви взглядом, а за эти фуфлыжные речи, в которых этот убогий якобы чуть ли не считал минуты до их с Роном встречи, Блейзу вообще захотелось сломать ублюдку нос, ах, да, он же уже ломал. Ну тогда сломать ещё раз.
В небольшом коридоре повисла тишина, которую нарушала лишь негромкая музыка и еле слышный гомон посетителей из ресторанного зала. Рон молча смотрел на Глеба, хотя Блейз предпочел бы, чтобы он отхерачил этого кретина прямо в коридоре, а затем развернулся и ушел, ну или хотя бы просто ушел, но ни в коем случаем не велся на эти полные раскаяния слащавые речи.
— Я понимаю, что чертовски виноват перед тобой, — снова заговорил Глеб. — И ты имеешь полное право злиться. Но клянусь, Ронни, я…
— Не называй меня так, — резко перебил Рон. — У тебя больше нет ни малейшего гребаного права так ко мне обращаться! — почти прорычал он, сжимая руки в кулаки.
Смотрящий воспоминание Блейз с трудом сдержал довольную ухмылку. Синие глаза Рона мерцали от праведного гнева, он явно был очень зол, и именно таким Блейз и хотел его сейчас видеть, ведь Солнышку станет легче, если он выплеснет хоть часть той обиды и боли, что явно мучила его все эти годы, тем более, что этот иностранный мудак этого полностью заслуживает.
— Хорошо, — примирительно вскинул руки Глеб. — Ты прав, прости. Просто я хочу, чтобы ты знал. Я очень сожалею. Все эти годы… Чувство вины терзало меня. И я хочу, чтобы ты знал, что у меня не было никакой невесты в России, к тому моменту мы с Машей уже расстались, просто моя семья не знала об этом и…
Блейз крепко сцепил челюсти. Не было у него невесты, как же. Кто-нибудь из вас верит в этот дешевый спектакль? Потому что лично Блейз уверен, что этот мудак просто пиздит как дышит, чтобы снова подкатить к Рону свои вонючие яйца.
— Кому нужны твои гребаные лживые оправдания, тупой ты мудила! — сквозь зубы выплюнул Блейз, искренне сожалея, что этот русский его не услышит.
— О, твоя семейка много чего о тебе не знает, — ехидно произнёс Рон.
«Правильно, Солнышко, не ведись на эти россказни».
— Ты прав, — покорно согласился этот выродок, выглядя при этом как безгрешный приговоренный к несправедливой публичной казни.— Но я прошу тебя только об одном: позволь мне всё объяснить.
«Не позволяй, Солнышко, просто уходи», — внутренне умоляет Блейз, снова переводя взгляд на Рона — «Аппарируй прямо сейчас!»
У этого русского всё на его смазливой роже написано, сейчас ему только дай рот открыть, и он таких сказок Рону понарассказывает, чтобы оправдать свой трусливый гнилой поступок.
«Блядь! Нельзя было тогда Рона оставлять наедине с этим ублюдком!» — мысленно корит себя Блейз, однако ответ Рона его приятно удивляет.
— Объяснить что? Как ты меня предал? — прикрикнув, поинтересовался Рон. — Я там был, если ты не забыл, валялся в крови на грязном полу и сам всё видел. — Глеб поморщился от слов Рона, будто от боли. — Поэтому я не нуждаюсь в твоих объяснениях.
Рон разворачивается, чтобы уйти, и Блейз на мгновенье чувствует облегчение, которое тут же улетучивается, когда эта белобрысая сволочь хватает Рона за запястье, останавливая.
Забини снова хмурится, в груди поднимается волна ярости, Салазар свидетель, он этой мрази его грабли с корнем повыдергивает, чтобы знал, как хватать Рона за руки.
— Ронни… — Рон резко выдернул руку и наградил Глеба яростным взглядом. — Рон, — тут же исправился белобрысый, а затем, обойдя Рона, встал перед ним, преграждая дорогу. — Прошу, пожалуйста...
— Не смей меня касаться и свали с дороги, — крепко сцепив челюсти, потребовал Рон.
— Ты просто не понимаешь, если бы ты только позволил мне объяснить.
Рон тяжело вздохнул, а затем, сложив руки на груди, произнёс:
— Ну вперед. Объясняй, у тебя полминуты.
Блейз, услышав это, на мгновение прикрыл глаза и слегка вздрогнул, будто от оплеухи.
«Рон, ну зачем?!» — мысленно застонал он. — «Быть может, он хочет услышать оправдания, потому что глубоко в душе у Рона всё ещё остались чувства к этому уроду? Всё-таки он его первая любовь…»
Сердце заныло в груди от собственных догадок, снова причиняя боль.
— Это не разговор пары минут. Может, мы могли бы увидеться сегодня вечером? — переминаясь с ноги на ногу, взволнованно предложил Глеб. — В каком-нибудь ресторане и в спокойной атмосфере всё обсудить.
«Блядь! Вот же хитрая сука!» — Блейз зло зарычал, не в силах сдерживать эмоции. Вы даже себе не представляете, с каким желанием он бы сейчас припечатал смазливую рожу этого кретина в стену. Но так как это было воспоминанием, оставалось только стоять и мысленно ругать себя за то, что тогда ушёл.
— Ты головой тронулся? Какой ещё ресторан? — грубо поинтересовался Рон. Глеб поджал губы. — Мне нечего с тобой обсуждать. Ты можешь сказать сейчас, если тебе очень хочется или просто свалить и больше никогда не попадаться мне на глаза.
«Стоп. Получается, Рон отказал, этому придурку? Что, само собой, не могло не радовать, но тогда как он очутился в ресторане с этим уродом?» — Блейз хмурился, понимая, что совсем запутался.
— Хорошо. Тогда в…
— Глеб? Куда ты запропастился? — послышался писклявый голос со стороны зала, Блейз обернулся, а затем красочно чертыхнулся себе под нос.
Недалеко от входа в ресторанный зал стояла та самая карга, которая раньше угрожала Рону. Черт, точно! Она же тоже тогда была в ресторане, а Блейз уже успел и забыть о ней.
Он перевел взгляд на Рона, который тоже смотрел на эту ведьму и выглядел так, словно воскресшего Волан-де-Морта увидел.
— Ты? — нахмурившись, крикнула женщина, заметив Рона, а затем быстро засеменила в их сторону. — Опять ты?! Что тебе нужно?!
Рон ничего не ответил, он просто продолжал стоять, словно громом пораженный, с каждой секундой бледнея всё сильнее.
— Как смеешь ты приближаться к Глебу после того, что сделал?!
«А этой старой суке всё неймется!» — зло думал Блейз, буквально испепеляя профиль женщины взглядом.
— Тетя, перестань, — раздраженно одернул Глеб. — Мы просто разговаривали.
Услышав эту реплику, Блейз удивленно вскинул брови и перевел на Глеба взгляд.
«Надо же, неужели у этого трусливого придурка хоть немного зубки прорезались?»
Он тут же вспомнил ту сцену, что наблюдал в ресторане пару дней назад, когда этот Глеб орал на свою тетку при всех, и если Блейз правильно всё понимает, то, учитывая все воспоминания, получается, что именно после этого случая он стер своей тетке и дядьке память.
Женщина перевела хмурый взгляд на племянника.
— О чем тебе разговаривать с этим совратителем?
Блейз заметил, как Рон вздрогнул от этих слов, будто от пощечины. Солнышко по цвету коже уже мог соревноваться со снегом или с бывшей совой Поттера, выбирайте сами, но выглядел он так, будто ещё немного и упадет в обморок.
«Эта блядская семейка что, не успокоится, пока Рона до больничной койки не доведет?» — мысленно негодовал Блейз. — «Хотя они его уже довели. Не удивительно, что Рона расщепило при аппарации…»
— Перестань, — снова попытался одернуть тетку Глеб. Но старая карга, абсолютно не обращая внимание на просьбы племянника, снова накинулась на Рона, явно получая какое-то извращенное удовольствие от своих угроз и запугиваний.
— Хочешь, чтобы все узнали о том, какой ты извращенец? — грубо спросила она. — Узнали, что сделал ты и твой папаша? Таким выродкам, как ты, должно быть вообще запрещено посещать приличные заведения вроде этого…
Блейз до хруста сжал кулаки, Мерлин свидетель, он ещё никогда в жизни настолько не хотел ударить женщину. Рон был уже похож на живого мертвеца и выглядел таким перепуганным, что Блейзу невольно захотелось закрыть любимого собой от этой мымры, защитить его. Её злые слова явно снова разбередили старые раны Солнышка, теперь стало понятно, почему Рон сбежал из ресторана. Он аппарировал, тикая без оглядки от этой бессердечной старой суки. Блейз, смотря на всё со стороны, был уже настолько зол, что просто не описать словами.
Ну ничего, эта карга ему за всё ответит, пусть она уже и сама не помнит, за что ей придется отвечать.
— Думаешь, можешь снова взяться за старое? Да я тебя в Азкабан…
Рон лишь поджимает губы, а в следующий момент воспоминание обрывается, начиная сменяться другим, и Блейз понимает: любимый, больше не выдержав угроз и оскорблений, аппарировал.
Картинка меняется и теперь Блейз оказывается стоящим посреди переполненного людьми ресторана. Ох, вот этого воспоминания он определенно ждал больше всего. Примерно помня, в какой части зала он видел Рона воркующим со своим бывшим, Блейз оборачивается и тут же замечает разодетого белобрысого придурка, стоящего среди шаров у накрытого для двоих столика.
Глеб смотрит куда-то в сторону входа, ярко улыбаясь, и, проследив за его взглядом, замечает хмурого Рона, идущего к столику. Забини направляется в ту сторону, не особо заморачиваясь над тем, чтобы обходить официантов или столики, и проходя прямо сквозь них.
— Какого хуя? — слышит Блейз недовольный вопрос Рона, едва подойдя к столику.
Рон раздраженно отталкивает от себя парящие шары, окидывая сервированный на двоих столик, усыпанный лепестками роз, негодующим взглядом.
— Присаживайся, — спокойно отвечает русский, садясь за стол.
— Ты что, неадекватный? — хмуря брови, поинтересовался Рон. — К чему весь этот спектакль?
— Может всё-таки присядешь? А то на нас уже люди оборачиваются. Или предпочитаешь говорить стоя?
Рон крепко сцепил челюсти, а затем отодвинул стул и всё же присел напротив.
— Что это за хрень? — окинув взглядом огромный букет цветов, стоящий у его ног, раздраженно повторил он.
Блейз не сводил с Рона пристального взгляда, считывая его реакции, каждый жест, фразу и тембр голоса.
«Рон явно не ожидал увидеть здесь все эти шары, розы и прочее дерьмо», – мысленно подмечает Блейз. — «Он раздражен и даже зол, и точно не выглядит как человек, пришедший на свидание», — эта догадка ложится Блейзу бальзамом на израненную душу, а с плеч будто разом спадает груз весом в целую тонну, и сразу становится легче дышать. Однако остается вопрос, зачем Рон вообще сюда пришел, какого хуя принимал подарки и позволял целовать себе руки?
На ум приходит предположение, от которого Блейзу буквально перехватывает дыхание.
«Салазар, если эта мразь наложила на Рона какое-то заклинание подавления воли, а затем что-то с ним сделала…» — Блейз даже мысль закончить не может от охватившего его ужаса. Он знает лишь одно, если его опасения, не дай Мерлин, окажутся верны, и эта мразь околдовала Рона Империусом или чем-то подобным, чтобы попытаться удержать рядом, никто не спасет эту гниду от Блейза.
«Я порву его голыми руками, а затем сам выкопаю ему могилу и закопаю тушу этого вонючего, дохлого….» — Блейз сделал глубокий вдох, стараясь совладать с эмоциями.
— Сегодня день Святого Валентина, — спокойно произнёс белобрысый, отвечая на вопрос Рона. — Во всех кафе и ресторанах, подобного рода украшения, я тут не причём. А цветы это для тебя. В качестве извинений за вчерашнее.
— Да засунь себе их знаешь…
К их столику подошел официант, и Рон оборвал себя на полуслове,
открыл бутылку игристого, но Рон прикрыл свой бокал рукой, отказываясь от шампанского. Официант, наполнив второй бокал, пожелал приятного вечера и удалился.
— Как ты себя чувствуешь после расщепления? — спросил Глеб, беря в руку бокал шампанского и делая глоток. Рон лишь сильнее нахмурился, и Блейз нахмурился вместе с ним. — Вчера я был в Хогвартсе и ваша директор сказала, что тебя случайно расщепило, когда ты аппарировал.
— Какого черта ты делал в Хогвартсе?! — слегка склонившись через стол, зло прошипел Рон.
— Я приходил в школу, чтобы поговорить с тобой и извиниться, — спокойно ответил Глеб на заданный ранее вопрос. — За поведение тети и… Вообще за всё, что было. — Рон откинулся на спинку стула и показательно фыркнул, складывая руки на груди. — В школе тебя не было и я отправился к тебе домой, но барьер меня не пропустил. Поэтому…
— Чтобы я больше тебя и близко возле своего дома не видел, ясно?! — наградив сидящего напротив белобрысого убийственным взглядом, отчеканил Рон. — Иначе клянусь, я не моргнув глазом вызову на тебя авроров.
Блейз вздохнул с облегчением.
«Рон терпеть не может этого придурка», — билась полная ликования мысль в голове. Забини улыбнулся краешком губ, однако улыбка быстро исчезла с его лица, когда Глеб начал обольстительно улыбаться и предаваться воспоминаниям о временах их с Роном романа. Жгучая ревность и злость сдавливали грудную клетку в тиски и даже едкий и злой ответ Рональда, которым он пресек эти романтическо-ностальгические бредни, припомнив всё то дерьмо, что произошло в сарае, не особо помог Блейзу успокоиться. Хотелось буквально придушить этого подкатывающего к Рону яйца придурка.
Однако Глебу всё было нипочем, этот русский после того, как Рон его грубо пресек, ничуть не расстроился, он просто сменил тактику и начал давить на жалость. Единственное, что помогало Блейзу окончательно не терять голову от злости и хоть как-то держать себя в руках, чтобы эмоциональным всплеском случайно не оборвать воспоминание, это то, что Рон довольно хорошо держал оборону и на каждую полную приторного мнимого, по мнению Блейза, раскаяния фразу давал жесткий ответ.
— Из-за твоей трусости я годами жил в страхе, потому что твои родственнички угрожали, что раструбят о том, что мой отец якобы вор, а я извращенец и совратитель, что нас обоих посадят в Азкабан, и все дорогие мне люди будут навсегда опозорены. Хотя всё, чем мы с тобой занимались, происходило по твоей доброй воле и, более того, по твоей инициативе. — Глеб виновато поджал губы, а Блейз сильно закусил губу, чтобы переключиться на физическую боль и не думать о том, как и чем Рон когда-то занимался с этим смазливым дегенератом. — До тебя я даже ни с кем не целовался, но в итоге оказался якобы совратителем бедного и несчастного тебя, — изобразив пальцами кавычки, с презрением выплюнул Рон. — Из-за твоего вранья и лживых обвинений. Я пытался поломать себя, не принимал свою ориентацию, стыдился себя и чуть не совершил самую большую ошибку в жизни. И сегодня пришел сюда не для того, чтобы услышать твои жалкие извинения, мне на них плевать. Я пришел сюда, чтобы кое-что прояснить. Я больше не буду вестись на поводу у твоей пришибленной тетки. — Блейз, стараясь не пропустить ни слова запальной речи своего Солнышка, даже дышал через раз.
Рон качнулся слегка вперед и продолжил:
— Мне плевать на неё и на её гомофобные взгляды. Впредь я буду жить так, как считаю нужным, и если она посмеет открыть рот в сторону моей семьи, попытается оклеветать меня или уволит моего отца с работы. Я сам подам на нее в суд, ясно? Предоставив в качестве доказательств свои воспоминания, те, в которых твой брат избивал меня, и, чтобы их приняли к рассмотрению, добавлю воспоминания нашего сегодняшнего разговора, в котором ты только что признал, что твой брат жестоко избил меня, что меня оболгали, а твои тетка с дядькой мне угрожали и запугивали. — Синие глаза Рона полыхали угрозой и яростью. Наблюдающий за всем со стороны Блейз гордо вздернул подбородок, Салазар, как же он сейчас гордился своим Солнышком, который несмотря на всё, что с ним сделала эта ебучая семейка смог переступить через все свои психологические травмы и дать им отпор. — Я герой магической войны и лично знаком с Министром магии. Поэтому будь уверен, все мои показания примут к сведению. Разразится скандал, твои родственники сами вылетят из Министерства за две секунды за использование служебных полномочий в своих корыстных целях. О твоей ориентации, которую ты так тщательно скрываешь, узнают все, поверь, я даже лично позабочусь о том, чтобы это дошло до твоего брата и родителей.
Блейз с восхищением смотрел на любимого. Он уже говорил, что его Солнышко лучший мужчина на свете? И да, именно мужчина. Потому что поверьте, далеко не каждый сможет так отстаивать себя и свою семью, искусно уверенно угрожая тем, кто когда-то сломал ему жизнь.
— Поэтому лучше поговори со своей теткой и сам признайся, что тогда в сарае оболгал меня, что я ничем не опоил тебя, что мы действительно встречались, — продолжал требовательно, но спокойно говорить Рон. — И я, мать твою, не сделал ничего плохого, кроме того, что по наивности своей влюбился в такого козла, как ты!
Глеб усмехнулся краешком губ.
— Мне нет необходимости ни в чем ей признаваться.
— Нет, есть необходимость, — почти прорычал Рон. — Ты заварил всё это дерьмо – тебе его и расхлебывать. Научись, наконец, брать ответственность и думать о ком-нибудь еще, кроме себя любимого.
— Мне нет необходимости ни в чём ей признаваться, потому что я уже решил этот вопрос, — произнёс Глеб, крутя между пальцами ножку своего бокала. — Вчера я стер ей и дяде память. Именно для этого я и приходил вчера в Хогвартс, чтобы сказать тебе, что они тебя больше не побеспокоят. Я стер все воспоминания о том инциденте, они не помнят ничего. Они снова думают, что мы друзья. Тетя даже просила передать тебе привет, когда я сказал, что иду с тобой на ужин, — явно гордясь собой, с улыбкой пояснил белобрысый.