Глава 7 (1/2)

***

— Ты не посмеешь, Карамелька. — Тео предупреждающе поднял вверх указательный палец, Гермиона лишь игриво приподняла тонкую бровь. — Только попробуй броси… — огромный снежок, посланный Гермионой, угодил Тео прямо в грудь. — Ну всё, детка, я за себя не отвечаю. — Гермиона, смешно взвизгнув, бросилась бежать, по пути чуть не сбив с ног Гарри, а Тео немедля бросился догонять свою потерявшую страх Карамельку.

Драко, как истинный слизеринец, воспользовавшись тем, что Гарри отвлекся на Гермиону, сделал ему ловкую подсечку, но в последний момент Гарри, падая, ухватился за рукав его шерстяного пальто и дернул вслед за собой, поэтому теперь оба, переплетаясь руками и ногами, перекатывались в сугробе, заливисто смеясь и пытаясь взять главенство друг над другом.

Сидя на припорошенной снегом скамейке, Рон наблюдал за тем, как его друзья дурачатся в снегу и испытывал довольно странные чувства.

Удивление, поскольку он только что поймал себя на мысли, что теперь почему-то считает и Малфоя с Ноттом своими друзьями. Радость за Гарри и Гермиону, которые определенно были очень счастливы со своими вторыми половинками. И, пожалуй, лёгкую зависть, ведь Рон был уверен, что сам он никогда не встретит человека, с которым был бы так же счастлив, как Гарри с Драко или Гермиона с Теодором, человека, с которым смог бы засыпать и просыпаться каждый день, готовить вместе завтраки и так же дурачиться в снегу. Человека, которого мог бы считать своей родственной душой и которому смог бы полностью доверять во всём. Неизвестно откуда взявшийся Забини плюхнулся рядом на скамейку, и Рон вздрогнул от неожиданности.

— Годрика ради! Зачем так пугать, Забини!

— Не думал, что ты из пугливых, Уизли, — с лукавой усмешкой ответил Блейз и протянул ему открытую пачку разноцветных шипучек. — Угощайся.

— Надеюсь, это не блевотные шипучки из магазина моих братьев? — Вопросительно вскинул бровь Рональд.

— Не исключено, — улыбаясь, пожал плечами Блейз.

Рон усмехнулся, взял несколько конфет и закинул одну в рот, на языке тут же стали взрываться крохотные салюты.

— Вкусно. Люблю шипучки.

— Забирай всю пачку. — Блейз, не церемонясь, всучил Рону свои конфеты, и не успел Рональд и рта открыть, чтобы возразить, как Блейз уже достал из кармана новую упаковку.

— Я их тоже обожаю, поэтому мне мать целую коробку прислала, — улыбаясь, пояснил он и показательно закинул в рот две красные конфетки.

Рон насмешливо фыркнул и взял теперь уже из своего пакетика новую конфетку.

— В детстве, я однажды съел за день десять пачек, — продолжил говорить Блейз. Рон заметил, как он ищет среди конфет фиолетовые, а затем просто выбрасывает их. — И потом где-то полгода смотреть на них не мог, но затем снова полюбил.

— Так это из-за конфет тебя так обсыпало? — непринужденно поинтересовался Рон.

— В смысле?

— Ну, у тебя прыщ на щеке выскочил. Вот тут, — Рон коснулся пальцем своей щеки, отображая место, где якобы у Блейза вылез прыщик. — Огромный такой, гнойный.

Блейз смешно округлил глаза и стал хвататься за своё лицо, водя пальцами по щеке.

— Где?

— На щеке, — повторил Рон, едва удерживая серьёзное лицо, пока Блейз уже лихорадочно рыскал в карманах пальто в поиске волшебной палочки. — Он еще и нарывает, ужас.

— Черт, я свою палочку в спальне забыл. Одолжи свою, — попросил Блейз, протягивая раскрытую ладонь.

Рон, закатив глаза, дал ему свою волшебную палочку, рассчитывая, что тот сейчас наколдует зеркальце, но Блейз тут же наложил на себя чары гламура, маскируя несуществующий прыщ. Рон не удержался и прыснул от смеха.

— А губную помаду не одолжить?

— А у тебя с собой есть? — отшутился Блейз, возвращая волшебную палочку.

— Еще чего, — закидывая в рот очередную конфетку, ответил Рональд, а затем добавил: — Кстати, я пошутил, нет у тебя никакого прыща.

На лице Забини за секунду проскочили самые разные эмоции, начиная от возмущения и заканчивая облегчением.

— В любом случае, я рад был узнать, что ты практикуешь чары гламура.

— Спасибо, — едко произнес Блейз, снова взяв со скамьи свою пачку конфет. — А что, когда у меня выскакивает прыщ, я должен ходить и любоваться им?

— Так у тебя всё-таки иногда выскакивают прыщи? — наигранно прикрыв рот ладошкой, изобразил шок Рон. Блейз закатил глаза и легонько толкнул его плечом. — Приятно для разнообразия узнать, что ты тоже можешь выглядеть как обычный человек, — усмехнувшись, продолжил Рон, — у которого может выскочить на лице прыщ или торчать в разные стороны волосы.

Блейз цокнул языком на эту реплику.

— У меня никогда не торчат волосы, и прыщи бывают очень редко, — роясь пальцем среди конфет, заявил он, а затем выбросил очередную фиолетовую конфетку и, взяв из пакетика лимонную, закинул её себе в рот.

— Почему ты их выбрасываешь?

— Что? — Блейз бросил на него непонимающий взгляд.

— Шипучки фиолетового цвета, — пояснил Рон, указав кивком головы на пакетик в руке Блейза. — Ты их выбрасываешь. Причем всегда именно фиолетовые. Почему?

Примерно с минуту Блейз молчал, а затем, когда Рон уже подумал, что он не ответит, негромко произнес:

— Из-за моего второго отчима. Он был помешан на фиолетовом цвете, и у нас с ним, мягко сказать, были сложные отношения. — Рон поджал губы, не зная, что на это ответить. А Блейз, немного помолчав, продолжил: — После того, как они с матерью поженились, мы переехали в его особняк, который напоминал сплошной фиолетовый кошмар.

— В каком смысле? — негромко спросил Рон, бросив на Забини косой взгляд.

— В прямом. Там было буквально всё фиолетового цвета, от потолка до пола, стены, ковры, мебель и даже посуда, все оттенки фиолетового, — ответил Блейз, смотря на то, как Поттер, заливисто смеясь, пытается закопать Драко в снегу.

— Звучит как отрывок из книги ужасов о психопате с фетишем на фиолетовый, — произнес Рон. — Он случайно не родственник Амбридж?

— Возможно, — как-то печально усмехнулся Блейз. — Но то, что он был психопатом – это точно. Главным развлечением этого мудака была порка.

— Он бил тебя?! — воскликнул Рон.

— Бил? Нет, я бы это так не назвал. — Блейз начал постукивать костяшками пальцев по лавке. — Скорее порол до полусмерти. А точнее до его любимых темно фиолетовых гематом. — Рон нахмурился и накрыл пальцы Блейза своими, слегка сжимая, прерывая нервный стук и стараясь успокоить. — Только после этого он считал порку удовлетворительной.

— Вот же ублюдок, — выругался Рон. — Сколько тебе было?

— Восемь.

— А твоя мать? Она что, не заступалась за тебя?

— Он действовал хитро, наказывал меня только тогда, когда она уходила. И перед её возвращением залечивал все следы своего веселья, — скривился Блейз, ковыряя носком ботинка снег. — У детей до десяти лет не берут на проверку воспоминания, поскольку считается, что у детей бурная фантазия и они желаемое могут настолько принимать за действительное, что это будет выглядеть как воспоминание. А на слово мама мне не верила, так как он искусно убеждал её, что я просто ревную и специально всё выдумываю, чтобы их поссорить… — голос Блейза стал глухим, и он всё яростней пинал ногой снег. А Рон опять негромко выругался сквозь зубы, в груди всё жгло от ярости и жалости одновременно, стоило ему представить восьмилетнего мальчика, который подвергался столь жестоким побоям и который был абсолютно беззащитен и одинок в своём горе. — Мама считала, что у нас очень счастливая семья, а Николас идеальный муж и хороший отчим. Пока она была дома, он показательно вел себя очень дружелюбно, но при этом держал меня в постоянном страхе, мне кажется, это его особо забавляло. — Блейз тяжело вздохнул, будто сам не понимал, зачем он всё это рассказывает, но при этом не мог остановиться, слова просто лились из него потоком. — Стоило матери отвернуться, он щипал меня, или когда она выходила в другую комнату, этот урод с самодовольной улыбкой нашептывал мне, что он сделает со мной, когда она уйдет на шоппинг или в салон красоты.

Рон крепко сцепил челюсть, чтобы снова не выругаться. Попадись ему сейчас этот ублюдок Николас, и Рон бы определенно попал в Азкабан за хладнокровное убийство.

— И сколько это продолжалось?

— Около года.

Блейз почувствовал, как холодные пальцы сильнее сжали его собственные. Он поднес замерзшую руку к лицу и стал заботливо дуть, грея пальцы Рональда. Блейз заметил, как Рон напрягся и замер, а затем бросил быстрый взгляд в сторону друзей, которые также дурачились в снегу, ничего не замечая, но не отнял руки.

— И когда это прекратилось? — осторожно задал новый вопрос Рон, он не хотел бередить старые раны, но понимал, что просто должен знать всё, чтобы потом найти и засадить ублюдка, так зверски издевающегося над ребенком.

— Однажды мама вернулась домой раньше, у нее отменили маникюр или что-то в этом роде, — Блейз снова переплел с Роном пальцы, но так же не смотрел ему в глаза, будто ему было стыдно за то, что он когда-то был беспомощным, за то, что позволял с собой такое делать. — И застала меня полуголым, избитым, висящим вверх ногами, посреди нашей огромной кухни, в ненормально фиолетовых оттенках. Он как раз порол меня за то, что я накануне случайно разбил его любимую чашку и так увлекся, что даже не заметил её возвращения.

Сердце Рона замерло в груди от ужаса, стоило ему представить эту картину.

— Как фамилия этого урода? — требовательно спросил он.

— Зачем тебе? — Блейз наконец встретился с Роном взглядом.

— Этот ублюдок должен поплатится за всё, что делал! Этого нельзя так оставлять. Я поговорю с Кингсли, ты уже взрослый и твои воспоминания будут учтены…

— В этом нет необходимости, он мертв, — перебил Блейз.

— Надеюсь, он сдох самой отвратительной смертью? — поинтересовался Рон, хмуря брови. Честное слово, он никогда даже в глаза не видел этого Николоса, но сейчас ненавидел его лютой ненавистью.

— О, можешь не сомневаться. Тем же вечером. Его случайно укусил один редкий паук, непонятно каким образом оказавшийся у него в постели. И этого мудака парализовало. — Блейз говорил это как бы между прочим, но Рона не покидало чувство, что к внезапному укусу паука приложила руку мама Блейза. Не зря о ней ходила репутация черной вдовы. — Яд этого паука обладал одной особенностью: ты не можешь пошевелиться, не можешь говорить, лишь мычать и моргать, но при этом ты всё чувствуешь… Я был настолько избит, что то и дело терял сознание, я плохо помню, как мама сняла меня, лишь отрывки криков и того, как она меня исцеляла. Я пришёл в себя, когда мы были уже в нашем мэноре. Помню, как мама стояла на коленях у моей постели и плакала. ”Прости, что не поверила тебе, сынок”, сказала она тогда, ”обещаю, что больше никогда не дам тебя в обиду, никому”. Я не мог поверить, что этот кошмар закончился и просто продолжал плакать вместе с ней, от шока или облегчения, сам не знаю, — пожал плечами Блейз, с упорством рассматривая свои ботинки. — Через время я уснул, а утром я узнал, что этот ублюдок мертв. В ”Пророке” писали, что домовые эльфы дали показания, ночью в дом пробралось несколько грабителей и как раз застали хозяина дома парализованным, вот они и поиздевались над ним вдоволь, буквально замучив его до смерти… и так как делали они это маггловским способом, использовав садовый секатор, канцелярские кнопки, которые были вставлены ему в глаза, и всё такое, по следам магии убийц так и не нашли. — В воображении Рона почему-то четко всплыла картина того, как миссис Забини издевается над своим парализованным мужем, мстя за своего сына. И Мерлин свидетель, Рон никогда не считал себя кровожадным, но будь он в ту ночь там, с радостью подавал бы ей молоток для приготовления отбивных, секатор и прочие прелести домашней утвари, которые в руках озверевшей матери стали холодным оружием.

— Мне очень жаль, что тебе пришлось такое пережить, — произнес Рон и, не дав Блейзу и рта раскрыть, продолжил: — И я прошу у тебя прощения за то, что в начале года жестко высказывался о твоей ориентации и за все те оскорбления. — Блейз поднял на него удивленный взгляд, карие глаза встретились с решительными синими. — Я не должен был говорить того, что сказал тогда в гостиной и после… твоя ориентация меня вообще не касается. Просто я… В общем, извини меня.

— Извинения приняты, — улыбнулся Блейз, слегка закусив нижнюю губу, отчего взгляд Рона тут же переместился на его рот, сердце екнуло, и Рон вместе с уже привычным трепетом в груди почувствовал вдруг нереальное облегчение от того, что получил прощение, а Блейз продолжил говорить: — А по поводу Николаса… Это давно в прошлом, зато сейчас у меня супер заботливая мама, которая, как мне кажется, всё ещё чувствует свою вину за то, что когда-то мне не верила, хотя я уже сто раз говорил ей, что она не виновата. И ещё у меня теперь действительно классный отчим. Это, кстати, он так хорошо научил меня играть в шахматы.

— Ну тогда я определенно хочу с ним познакомиться, — улыбнулся в ответ Рон.

— Конечно, познакомлю, должен же я представить родителям человека, который подарил мне такой отпадный набор шахмат и признал меня лучшим шахматистом школы, — усмехнулся Забини.

Рон почувствовал, как от этих слов к щекам прилил смущенный румянец. В голове сама собой возникла картина того, как Блейз знакомит его со своими родителями.

— Мини-модель Молнии тоже очень крутая, я за ней так долго гонялся, спасибо.

Блейз улыбнулся еще ярче, кивнул, а затем отпустил руку Рона, отчего последнему вдруг стало как-то не по себе.

— Я тут подумал и понял, что тебе нужно признать еще одну вещь, — заговорил Блейз, склоняясь куда-то в сторону.

— И какую же?

— Признать, что я лучший игрок в снежки, Уизли, — усмехнулся он, а затем запустил в Рона снежок, который успел незаметно слепить. Рон возмущенно хапнул воздуха, а Блейз, уже подскочив с лавки, принялся лепить новый снежок, улыбаясь при этом как ребенок.

Рональд демонстративно медленно положил на скамью свои недоеденные конфеты, а затем, не обращая внимание на то, что он без перчаток, ринулся в бой.

Наивный Блейз даже и понятия не имел, с кем связался. Рон, как человек, выросший под одной крышей с пятью братьями, двое из которых неугомонные близнецы, и одной взбалмошной сестрой, обладал потрясающей маневренностью в уклонении от летящих в него предметов, быстрой реакцией, когда нужно было спасаться бегством от очередного эксперимента близнецов, а еще умел метко целиться, ведь с Фредом и Джорджем не раз приходилось отстаивать свои границы, впрочем, как и с Джинни тоже. Поэтому в чём-в чём, а в игре в снежки Рону точно не было равных, спустя всего пять минут, он, оседлав бедра подскользнувшегося на льду Блейза и держа в руке слепленный из снега снаряд, требовательно заявил:

— Скажи: ”Рон, ты лучший игрок в снежки”.

— Ни за что! — заливисто смеялся Блейз, снизу вверх смотря на сидящего на нем Рона. Если честно, эта поза сбивала весь решительный настрой Блейза на сражение, уводя мысли абсолютно в другое, сейчас совершенно неуместное русло. Краснощекий, большеглазый, со съехавшей чуть на бок белой шапкой, из-под которой торчала ярко-рыжая чёлка, Уизли умудрялся быть по-детски обворожительным, игривым и в тоже время чертовски сексуальным.

— Скажи, или, клянусь, я брошу его, — ярко улыбаясь, продолжал требовать Рон. Победа над Блейзом чертовски сильно подняла ему настроение.

— Ты не посмеешь…

— Говори.

— Нет! — сквозь смех произнес Блейз.

Рон демонстративно занёс руку для броска.

— Один… Два… — медленно начал отсчет он. — Два на иголочке, два на ниточ… — Блейз резко дернул его за ногу, и остаток слова утонул у Рона в горле. Он растерянно моргнул, стараясь понять, как так получилось, что теперь Блейз вжимал его собой в снег.

— Двойная подсечка, — самодовольно пояснил Блейз, прочитав в синих глазах немой вопрос. — Фирменный приём всех слизеринцев, Солнышко.

Рон сглотнул, от слетевшего с уст Блейза обращения ему вдруг стало нечем дышать, а сердце в груди затрепетало как ненормальное. Взгляд сам собой упал на пухлые губы Блейза, которые сейчас были так близко, так невероятно близко…

Блейз, заметив, куда смотрит Рон, перестал улыбаться, он гулко сглотнул и замер, мысленно просто молясь, чтобы Солнышко решился на поцелуй, ведь поцеловать его хотелось так, что зубы сводило, но и спугнуть своим напором, перечеркнув весь достигнутый прогресс, было довольно страшно.

Рон, продолжая смотреть на его губы, едва уловимо приподнял голову, и Блейз так же осторожно качнулся навстречу.

— Да замутите вы уже наконец, — послышался веселый голос со стороны. Блейз и Рон синхронно дернулись от неожиданности, а затем вскинули на стоящего неподалеку Нотта взгляды. Взгляд Рона сначала был растерянным, будто он вообще не мог понять, откуда Теодор тут взялся, и как только до него дошло, в какой позе они с Блейзом находятся, пока за ними наблюдают все друзья, в глазах Рона появилась настоящая паника, он покраснел до кончиков ушей и стал пытаться оттолкнуть Блейза, чтобы подняться. Блейз же вперил в Нотта такой убийственный взгляд, что Тео резко перестал улыбаться и начал пятиться назад.

— Беги, Тео, беги-и… — почти нараспев протянул наблюдавший за всем со стороны Драко, обнимая Гарри со спины за талию, когда Блейз, чертыхаясь сквозь зубы, начал подниматься на ноги.

***

— Давай так, ты выписывай вот этот перечень, — Блейз постучал пальцем по книжной странице, на которой красовался длинный список различных трав, используемых для приготовления зелья сна. — А я пока поищу что-нибудь в разделе зельеварения, думаю, там по-любому должно быть много всего о сон-траве, добавим еще оттуда пару предложений.

Каникулы незаметно подошли к концу, сегодня вечером Хогвартс-Экспресс должен был привести всех учеников обратно в школу, и Рон, сидя с Блейзом в библиотеке, наслаждался последними часами покоя и тишины, дописывая заключение заданной профессором Стебель темы.