Ожидание (1/1)
В покои Серафины внесли множество свечей, и их мягкий свет оттеснил ночные тени, наполнив комнату теплом и тревогой. Запах целебных трав, горьковатых настоек и сладковатых благовоний сплёлся в густой, волнующей атмосфере. Ариане было невыносимо плохо. Её тело била дрожь, несмотря на жар, опалявший лицо. Она не могла самостоятельно удерживать вертикальное положение. Когда Серафина и Мирта попытались осторожно приподнять её и усадить на высокую, задрапированную бархатом кровать королевы, Ариана застонала от пронзившей её бок острой боли. Слабость тут же сдавила её, и она безвольно завалилась набок. Дыхание стало ещё более поверхностным и мучительным, в каждом вздохе слышались хрипы, словно в её лёгких скопилась вода.
Лицо Арианы горело, покрытое липкой испариной, волосы на висках слиплись от пота. Губы её побелели и дрожали, выдавая внутренний озноб, контрастирующий с пылающими щеками. Маленькие капельки пота блестели на её лбу. Она пыталась что-то сказать, но из горла вырывались лишь слабые, прерывистые стоны, полные страдания. Казалось, каждый вдох давался ей с огромным усилием, словно невидимый груз давил на её грудь. Она хватала ртом воздух, но облегчения это не приносило.
— У нее нет сил сидеть самой — Сказала Риана. Серафина нахмурилась, наблюдая за мучениями девушки.
Серафина осторожно наклонила Ариану вперёд и заметила, как мука на её лице немного утихла, дыхание стало чуть глубже. Без колебаний королева подхватила хрупкое, горячее тело на руки и опустилась в большое кресло у камина, усаживая Ариану к себе на колени. Девушка полулежала на её плече, слегка наклонённая вперёд, ноги безвольно свисали по обе стороны от сильного тела королевы. Голова Арианы покоилась на плече Серафины, и та чувствовала на своей шее слабое, обжигающее дыхание своей невольницы.
— Тише, тише, — тихо проговорила Серафина, её голос звучал непривычно мягко. — Я не позволю тебе умереть. Помни это, маленький воробушек. В этом замке живут и умирают только по моей воле. И сейчас я не хочу, чтобы ты умирала. Просто дыши. Вдох… выдох… как я тебе показываю. Не трать силы на слова. Я всё вижу. Я всё понимаю. Скоро придёт лучший лекарь, и он тебе поможет. Ты будешь жить. Ты должна жить.
Королева осторожно провела рукой по спутанным, влажным волосам Арианы, стараясь не причинить боли. Она гладила её по спине, её пальцы осторожно касались ещё свежих следов от кнута. Жестокость, недавно проявленная, казалось, отступила перед внезапным приступом заботы.
— Мирта! Принеси ещё прохладной воды и чистую тряпку. Оботри ей лоб.
Мирта, всё ещё бледная от пережитого, быстро выполнила приказание. Она осторожно смочила тряпку и прикоснулась к горячему лбу Арианы. Девушка слабо поморщилась, но не открыла глаз.
— Ей очень плохо, Ваше Величество, — тихо произнесла Мирта, её голос дрожал от беспокойства.
— Я вижу, — отрезала Серафина, её голос был резким, но в нём чувствовалась тревога. — Но она не умрёт. Я не позволю. Она ещё не закончила платить за свою дерзость. Потерпи немного, мой упрямый огонёк. Скоро всё будет хорошо. Я здесь. Я рядом.
Серафина не отпускала Ариану, крепко, но бережно удерживая её на своих коленях, чувствуя её слабое дыхание на своей шее, и в её обычно холодных глазах появилось что-то похожее на беспокойство.
Пока тянулись мучительно долгие часы ожидания лекаря из города, Серафина не находила себе места. Она то тревожно всматривалась в бледное лицо Арианы, которая лежала, полусидя, в её объятиях, едва дыша, то отдавала тихие распоряжения служанкам, чтобы те подкладывали дрова в камин, поддерживая ровное тепло, и приносили свежей воды.
Временами, словно отчаявшись облегчить её страдания одним лишь положением тела, Серафина очень медленно и плавно поднималась с кресла, бережно удерживая Ариану на руках. Она тихонько ходила по комнате, стараясь не делать резких движений, её шаги были мягкими и бесшумными, словно она боялась нарушить хрупкое равновесие дыхания своей невольницы.
Ариана, находясь в её объятиях, иногда слабо стонала, но в целом оставалась неподвижной, цепляясь за это вынужденное вертикальное положение, которое хоть немного облегчало давление в её груди. Голова её по-прежнему покоилась на плече Серафины, и королева чувствовала её слабое, горячее дыхание, то замедляющееся, то учащающееся. В эти моменты Серафина шептала ей тихие слова утешения, хотя сама была напряжена и встревожена. Она чувствовала себя бессильной перед лицом неведомой болезни, отнимающей жизнь её пленницы.
Эти медленные, бесшумные круги по комнате, с хрупким телом Арианы на руках, казались странным танцем между жизнью и смертью, между жестокостью и неожиданной заботой. Серафина, обычно властная и безжалостная, в этот миг казалась лишь женщиной, пытающейся удержать ускользающую искру жизни в своих сильных руках.