Ранение (2/2)

— Не волнуйся, Лира, — выдохнула Алия, стараясь говорить ровно, чтобы успокоить девушку, но голос ее дрожал от боли. — Это всего лишь рана.

Но Лира видела, как лекари снимали с королевы пропитанную кровью одежду, как обнажалось место ранения. Темное, пугающее пятно на боку Алии ужаснуло ее до глубины души. Она сжала руку королевы еще крепче.

— Какая ужасная рана! — Прошептала Лира, и слезы хлынули с новой силой. — Почему вы… почему вы не позволили кому-то другому поехать вместо вас?

Алия хотела улыбнуться, ответить на этот наивный вопрос, но от боли лишь слегка поморщилась.

— Потому что я — королева, — тихо сказала она, и в этих словах была вся ее суть, вся ее жизнь. — И это мой долг.

Лекарь Мириам, высокая женщина с острым, проницательным взглядом и твердым, уверенным голосом, выступила вперед, готовая приступить к работе.

— Всем нужно выйти, — решительно сказала она, обводя взглядом присутствующих. — Я должна провести операцию.

Лира замерла, ее лицо в одно мгновение стало мертвенно-бледным. Уйти? Оставить Алию?

— Нет… Я не уйду! — воскликнула она, вцепившись в руку Алии с удвоенной силой, не желая отпускать.

— Лира, — прошептала Алия, стараясь успокоить девушку, ее свободная рука слабо коснулась щеки Лиры. — Послушай Мириам. Иди. Со мной все будет хорошо. Ты должна мне верить.

Но в этот момент Мириам, не дожидаясь полного согласия, подала Алии чашу с густым, темным напитком — сильным сонным зельем, которое должно было погрузить королеву в глубокий сон, лишив боли на время операции. Алия медленно выпила его, ее глаза постепенно закрылись, ресницы дрогнули.

— Почему она… она не отвечает? — Воскликнула Лира, с ужасом наблюдая, как Алия проваливается в беспамятство. — Она… она больше не слышит меня!

— Это сонное зелье, дитя, — попыталась объяснить Софи, осторожно касаясь плеча Лиры, пытаясь отвлечь ее внимание от происходящего. — Это нужно, чтобы она не чувствовала боли.

Но Лира, охваченная паническим страхом, не слушала. Она плакала, прильнув к руке Алии, которая теперь безвольно лежала в ее ладонях. Ее тело сотрясалось от безудержных рыданий.

— Пожалуйста… пожалуйста, не уходи… — шептала она сквозь слезы, обращаясь то ли к спящей Алии, то ли к самой смерти.

Софи, видя, что девушка совершенно обессилена и не успокоится сама, махнула двум служанкам, чтобы они помогли увести Лиру из комнаты.

— Нет! — закричала Лира, когда ее попытались осторожно поднять. — Я должна быть с ней! Она не может остаться одна! Нельзя ее оставлять!

Служанки с трудом, но бережно увели девушку, которая отчаянно сопротивлялась, не желая покидать покои королевы. Софи обняла ее, когда Лира, наконец, вымоталась и бессильно опустилась на пол в коридоре.

— Тише, тише, девочка моя, — шептала Софи, гладя ее по голове, прижимая к себе. — Она будет жить. Мириам — лучший лекарь в королевстве. Ты должна верить ей. Ты должна верить в Королеву.

Лира не отвечала, лишь продолжала беззвучно плакать, уткнувшись лицом в плечо Софи. Софи крепко держала ее, чувствуя, как дрожит ее тело, как сильно ее горе. В какой-то момент старшая служанка осторожно приподняла лицо Лиры, всмотрелась в ее заплаканные глаза, и ее сердце сжалось от внезапного, острого понимания.

Это не просто страх за жизнь госпожи, подумала Софи. Это... любовь. Настоящая, глубокая, недетская.

С этими мыслями Софи вздохнула, словно сбрасывая с себя тяжкий груз, и осторожно помогла Лире подняться на ноги.

— Пойдем, милая. Тебе нельзя здесь сидеть на полу. Ты нужна ей. Но сейчас ты должна собраться с силами. Чтобы быть рядом, чтобы помочь ей, когда она очнется. Она будет искать тебя.

И Лира, всхлипывая, позволяя Софи вести себя, дала себе тихое, нерушимое обещание — не отступать. Быть рядом. Ждать. И быть готовой помочь, как только ей позволят вновь войти в покои королевы.

Коридор перед покоями королевы был наполнен гнетущей тишиной. Каждый звук, каждый шорох казался здесь неуместным. Лира сидела на полу, прижавшись к Софи, ее тело все еще содрогалось от отголосков недавних рыданий. Софи обнимала девушку, тихо гладила ее по волосам, шептала слова утешения, но Лира, уставившись немигающим взглядом на двери покоев, словно не слышала ничего вокруг. Все ее внимание, вся ее душа были там, за этими закрытыми дверями.

— Она сильная, дитя. Очень сильная. Королева обязательно поправится, — говорила Софи, но голос ее дрожал, выдавая собственные, глубоко скрытые страхи.

Служанки, собравшиеся в коридоре, переглядывались, их лица выражали тревогу и ожидание. Они старались не мешать, не создавать шума, но напряжение в воздухе можно было резать ножом. Никто не знал, что именно происходит сейчас за закрытыми дверями, что делают лекари, и это неведение тяготило всех, заставляя сердца биться тревожнее.

Прошло, казалось, несколько мучительных часов, каждая минута которых растянулась в бесконечность, прежде чем дверь покоев, наконец, распахнулась. На пороге появилась Мириам. Лицо лекаря было утомленным, но в глазах читалось облегчение. Она сняла с рук окровавленные перчатки и вытерла потное лицо полотенцем.

Лира вскочила на ноги, словно пружина, словно ее резко подняла невидимая сила.

— Как она?! — выдохнула девушка, бросаясь к Мириам и хватая ее за руку. Голос ее был хриплым от слез и напряжения.

Мириам устало, но с пониманием посмотрела на Лиру, а потом на Софи, которая в ожидании замерла рядом, сжимая руки.

— Операция прошла успешно, — наконец сказала Мириам, и эти слова, словно глоток свежего воздуха, наполнили коридор. Напряжение спало, и будто стало легче дышать. — Рану зашили, кровотечение остановили. Главная опасность миновала.

Она посмотрела на Лиру, ее взгляд стал серьезным.

— Но ей нужен абсолютный покой. Никакого шума. Никаких лишних разговоров. Ей нужно восстановиться.

Лира обняла себя за плечи, дрожа всем телом, будто пытаясь удержать собственное сердце, готовое вырваться из груди от облегчения.

— Я… могу… могу я увидеть ее? — прошептала она, ее голос был слабым, но полным мольбы. — Пожалуйста… Я буду сидеть очень тихо… Я не скажу ни слова… Я просто… хочу быть рядом.

Мириам внимательно посмотрела на Лиру. Девушка выглядела совершенно измотанной от переживаний, ее лицо было бледным, а глаза опухли и покраснели от долгих рыданий. Софи, молчавшая до этого момента, мягко коснулась плеча лекаря.

— Позвольте ей, Мириам, — тихо сказала она, ее голос был полон понимания и сочувствия. — Королеве это нужно… не меньше, чем этому дитя.

Лекарь тяжело вздохнула, взвешивая все «за» и «против». Затем, к огромному облегчению Лиры, кивнула.

— Только тишина, — строго сказала она, указывая пальцем на Лиру, словно беря с нее обещание. — Абсолютная тишина. Королеве нельзя волноваться. Ты должна сидеть тихо и не двигаться.

Лира тут же закивала, не в силах произнести ни слова, по ее щекам вновь потекли слезы, но на этот раз это были слезы благодарности и хрупкой надежды. Она готова была обещать все, что угодно, лишь бы позволили быть рядом.