Глава 41. Склеп для демона (2/2)

— Ты точно не Солас, — усмехнулась Хардинг, качнув головой. — И никто из нас тебя не боится. Просто… когда ты так вспыхиваешь, знаешь… иногда это напоминает, что ты немного… одержима.

— Немного одержима, — протянула я, криво усмехаясь. — Ты сказала это так, словно это небольшая повседневная сложность. Типа: «ой, у меня опять магический приступ ярости по утрам, выпью настойку, которую приготовил Дориан, и всё как рукой снимет».

— Рук, я не…

— Всё в порядке. — я подняла ладонь, прерывая её. — Я поняла, что ты хотела сказать. Возможно, ты и правда не боишься меня, но вот насчёт остальных… — мой взгляд прошёлся по залу, по отблескам зелёного пламени, которое отбрасывало наши искажённые силуэты на мрамор. — Я не уверена. И, если честно, говорить об этом больше не хочу.

И вновь обернувшись к Эммрику, ловя его внимательный взгляд, я вернулась ко второй проблеме, что не отпускала меня.

— Что мне делать с этой способностью… вытягивать скверну? Или хотя бы заглушать Зов? С накоплением энергии я, кажется, поняла. Буду тренировать сознание.

Лина, оторвавшись от созерцания Эммрика, перевела взгляд на меня. Она не перебивала нас, а просто встала рядом, как всегда — прямо и близко, словно предлагая плечо, на которое можно опереться, но не настаивая.

— Расскажи, что именно произошло в тот раз, когда у тебя получилось, — сказал Эммрик задумчиво. — Подробно.

Мой взгляд помутнел, и я медленно кивнула. Слова давались тяжело не потому, что я забыла, а потому что всё ещё не понимала, что тогда произошло.

— Тогда… меня туда вёл Зов. Я слышала песнь — она была резкой, затуманивающей, не давала думать. И ноги сами вели к источнику, как к последнему глотку воздуха. Первым мне встретился один из местных — он сразу начал расспрашивать, кто меня прислал и понял, что я не просто так забрела в деревню. Но если бы он даже не сказал о скверне, я бы всё равно оказалась у порога того дома. Внутри был юноша... Его отец или дедушка уже готовился… ну, к последнему решению. Лис… Так его звали. И зовут. Надеюсь. Он был слишком молодым для того, чтобы умереть от скверны. И всё внутри меня хотело только облегчить его участь. Но он… он посмотрел на меня, и в этом взгляде было что-то, что отозвалось глубоко внутри меня.

Я провела рукой по лбу, будто стряхивая тень той самой мысли, которая хотела убить Лиса.

— Дух проснулся, словно именно этот взгляд заставил его проявить сострадание. С губ сорвались слова, которые я не знала. Это был не мой голос и не моя магия. Хотя… — я запнулась, — мне сложно было отличить, где я, потому что только-только очнулась в роще. Вокруг рук появилось свечение, глаза накрыла бездна, волосы потемнели и взвились вокруг меня. Я выжгла из Лиса скверну. Но тогда я думала, что просто приглушила Зов… не дала скверне дотянуться до разума. А теперь понимаю, что она ушла полностью.

— А с Ашером было иначе? — мягко спросил Эммрик.

— С Ашером… — я сжала пальцы, вспоминая. — Я пыталась повторить, но тогда голос Духа был заглушён. И я не знаю, связано ли это как-то... С ним я смогла лишь оттянуть скверну и дать время. Но исцелить, как Лиса, не получилось.

Эммрик задумался, а потом мягко сказал:

— Попробуй сейчас. Скажи те же слова, но не отпускай магию наружу, а удержи её внутри. И когда почувствуешь пульс скверны в Лине — оттяни. Как нить. Наматывай, как ты только что делала с потоком.

Я сделала шаг к Лине, взглядом спрашивая разрешения и она молча кивнула, подставив запястье, позволяя моей магии пройти сквозь неё. Всматриваясь в её глаза — зелёные, спокойные, упрямые, те, что уже видели и боль, и гниль, и смерть, но не отворачивались, я сосредоточилась и вдохнула поглубже.

— Adahlen’dir enasalin…

Слова легли на язык так легко, словно кто-то шептал их мне изнутри. Магия пошла по рукам, как прилив. Волосы дрогнули и поднялись ореолом вокруг лица. Мир стал глухим и пульсирующим. Лина тихо выдохнула, как от прикосновения чего-то древнего.

Я чувствовала, как в ней откликнулось нечто. Чёрная и вьющаяся скверна дрогнула, будто замерла в нерешительности. Она не уходила. Но и не сопротивлялась.

Тяжёлые шаги зазвучали в зале, разбивая мою сосредоточенность на мелкие куски. Мирна и Воргот двигались почти бесшумно, но их присутствие ощущалось, как всплеск по зеркальной глади — резкий, неуместный, разрушительный.

— Простите, — произнесла Мирна, остановившись на границе круга. — Мы не прерывали бы… Но нам нужна ваша помощь. Один из запертых залов оказался… не так уж и пуст. Мы слышали голоса венатори.

Я медленно оторвала взгляд от Лины, отпустила её запястье и сбросила остатки магии. Она неохотно ускользнула из ладоней, оставив после себя лёгкую дрожь.

— Разве мы не все залы зачистили? — хрипло отозвалась Хардинг.

— Новый зал? — Эммрик метнул взгляд на сферу. — Откуда?

— А у вас тут часто появляются новые залы? — пробормотала я, повторив его взгляд.

— Некрополь любит меняться, — сказал Воргот и его голос прозвучал глухо, как эхо в черепе. — Но этот зал никогда раньше не открывался нам.

— Воодушевляет, — усмехнулась я и, вытянув посох из-за спины, направилась в ту сторону, откуда они пришли.

*******

Воздух казался слишком плотным — даже по меркам Некрополя. Под сводами, раскачиваясь на цепи, висело тело венатори. Он был подвешен за ногу, и его мантия стекала к плечам, как саван. Свечи на люстре мерцали неуверенно, подрагивая от слабого движения, и на миг казалось, что мертвец всё ещё дышит, хотя кровь давно сошла с его лица.

На каменном полу вокруг нас, тут и там, лежали другие тела. Маги крови, ассасины, кто-то ещё, не из их числа, видимо рабы. Их позы были искажёнными, как будто они погибли не от меча, а от того, что магия выжгла их изнутри. Кожа потрескалась, пальцы согнулись в судорогах, губы были распахнуты в беззвучном крике. Рядом валялись перевёрнутые стеллажи, разбитые флаконы, треснувшие артефакты, и казалось, от них всё ещё исходил глухой пульс силы.

— Кто-то успел до нас. — хмуро пробормотал Эммрик, медленно оглядывая зал.

Мирна молча подошла к ближайшему телу, присела на корточки и аккуратно вытащила из его обожжённых пальцев потрёпанную книжицу. Когда она раскрыла её, несколько страниц с шорохом выпали на пол.

— Вот. Тут написано, как открыть проход в этот зал. Он был замаскирован под старый магический архив, — произнесла Мирна. — Только магия крови могла его вскрыть… Похоже, кто-то из венатори узнал об этом. И зря.

В центре зала располагался круг. Руны, вырезанные прямо в камне, были залиты кровью — не написанной, а будто выдавленной изнутри живого тела. В самом центре — коленопреклонённый раб. Его руки раскинуты по сторонам, голова запрокинута, как у того, кто молился слишком долго. Грудь пронзал кинжал из красного лириума, и кровь… всё ещё стекала в круг.

Но я смотрела не на него.

В дальнем конце зала была дверь. Закрытая, массивная, словно выросшая из камня. И всё же… дымка, почти невидимая, зеленоватая, как болотный туман, покрывала её, ползала по обводам, затекала в щели и исчезала, но не рассеивалась. Я чувствовала, как что-то звало меня — не громко, не рвущим криком, а скорее… напевом. Как будто кто-то водил пальцем по Завесе, зовя к себе тех, кто ещё слышит.

— Думаю, с этими… уже разобрались, — тихо сказала Мирна, пряча книжицу за пояс. — Надо бы проверить остальные залы. Кто знает, откуда они появляются…

— Согласен, — кивнул Эммрик. — Лучше удостовериться.

Они начали уходить — сначала Мирна, за ней Воргот, потом Лина. Её голос раздавался глухо, отступая по лестнице:

— …и тогда мы с Морриган пошли в обход, через подвал. Зевран настоял, чтобы я шла первой — «если там ловушка, ты умрёшь достойно», — процитировала она с усмешкой. — А мертвецы… не сразу среагировали…

Я резко обернулась в сторону Лины, услышав то, что для других прозвучало бы как обыденная история из прошлого.

Зевран?

Их шаги стихли, и тишина расправила плечи. Я осталась стоять на месте — со своими мыслями, с кровью… и с дверью, что продолжала смотреть на меня.

— Рук? — тихий и осторожный голос Эммрика оторвал мой взгляд от двери.

— Ты опять что-то слышишь? — добавила Хардинг, всматриваясь в моё лицо.

Я не обернулась к ним и вернула взгляд обратно — туда, где ждала дверь.

— Это… — прошептала я и сделала шаг вперёд.  — Я не могу объяснить… Но я должна…

— Рук, может… не стоит? — голос Эммрика звучал глухо, словно что-то в зале гасило не только звук, но и мою волю.

Но я уже не слышала его. Мои пальцы скользнули по обрамлению двери, по холодному камню, затянутому дымкой, словно им дышала сама Тень.

— Что это? Откуда она появилась? — подозрительно пробормотал Эммрик, вглядываясь в резьбу. — Её ведь… только что не было.

— Не все двери стоит открывать, Рук! — бросила Хардинг, схватив меня за руку. — Особенно в таких местах.

Я освободила свою Руку из её хватки и отмахнулась от них так легко, словно от навязчивой мухи, не стоящей внимания.

Могла ли я отмахнуться от Зова? Нет. И… не хотела. Он всегда вёл меня к тому, что нужно было разрушить. Или исцелить. А вдруг и там кто-то живой? Кто-то, кому нужна помощь? Или покой? Я хотела помочь.

Слишком много поражений было за последние недели. Тревизо, где я не убила дракона Гиланнайн и её саму. Минратос, где Эльгарнан и его дракон ввергли город в хаос и скверну. Ашер, который гаснет, и я не могу ему помочь. Вейсхаупт, где я отдала контроль духу, а он всё равно не смог спасти всех. Вернее я… И Солас, который решил за меня, вырвав голос у того, кто был во мне, кто стал моей опорой. А теперь даже на тренировках моя магия не хотела меня слушаться.

И я должна бояться какой-то двери? Когда внутри головы гудит Зов, будто песня стала слишком громкой, слишком знакомой, слишком моей? Нет. Я должна войти.

Прикоснувшись к центру двери — туда, где сгущалась дымка, я резко отпрянула. Что-то странное и вязкое потянуло из руки магию, и попыталось захватить мои пальца, затянув их внутрь. И словно не я, а моё намерение, сжавшееся в волю, дало разрешение двери открыться. Камень дрогнул, дымка сползла вниз, глухо скрежетнул древний механизм, и массивная створка, откинувшись внутрь, раскрылась.

Позади меня Эммрик тихо выдохнул, но не от ужаса, а скорее от необходимости идти дальше. Он не отставал. За ним бесшумно и настороженно шагнула Хардинг.

Коридор уходил вниз, с лёгким уклоном, воздух становился сухим и выжженным, словно магия, некогда бушевавшая здесь, давно сгорела, а теперь только пепел держал стены. Но вышли мы не в комнату, не в переход, и даже не в зал, а на… арену. Под ногами простирался тёмный, слежавшийся песок, над головой — тени от разрушенных сводов, свисающих рваным кружевом, а вокруг — высокие стены, отсекающие это место от посторонних глаз. Хотя посторонних не было. Только пустота. Только ожидание. Словно кто-то выстроил всё это для зрителей, но зрители не пришли. Или пришли, но ушли, оставив арену доживать.

— Мне не нравится это место, — глухо произнёс Эммрик, медленно осматриваясь. — Даже по меркам Некрополя оно… чужое.

— Согласна, — прошептала я.

Но неожиданно для меня Зов… затих. И я уже почти хотела вздохнуть с облегчением, как вдруг его место занял голос. Хриплый. Насмешливый. Слишком близкий, чтобы быть просто шёпотом в голове.

Как глупо. Тела венатори не сказали тебе, что сюда лучше не входить?

Он не был похож на голос демона в Тени, на голос Духа и на голос Соласа. Это было что-то иное.

Но… должен сказать тебе спасибо. Надо всего лишь убить тебя — и я, наконец, свободен.

Что-то разорвалось в сводах, и чёрные, иссечённые крылья распахнулись над нами, как плащ. С хриплым рёвом из руин арки вырвалось нечто: не живое, не мёртвое, не дух и не порождение тьмы. Труп дракона, но только он… дышал.

Он приземлился резко, с грохотом — так, что песок взвился стеной и с хрустом ударил в лицо, будто сам воздух пытался сбежать от его присутствия. Магия во вспышке вспухла вокруг него, как пепел, как шрамы прошлого, и погасла, оставив воздух выжженным. Я едва не пошатнулась от напора — не от ветра, а от силы, которая не принадлежала жизни.

Чешуя была покрыта прожилками яростного света, словно сама тьма вгрызалась в плоть. Извилистые трещины пульсировали изумрудным свечением, как кровь по венам, отравляя воздух вокруг. В его глазах не было жизни, но было сознание. Тьма осознанная. Не безумие — разум, искавший выхода.

— Откуда она вообще появилась? — выкрикнул Эммрик, пятясь назад, будто инстинкт всё ещё надеялся, что можно уйти. — Почему в Некрополе никто не знал о существовании одержимой драконицы?!

— Драконицы?! — выкрикнула я в ответ, и в голосе вспыхнул не страх, а ярость.

Она медленно повернула голову, глядя прямо на меня. Треснувшие рога отбрасывали зловещие тени, в глазах горел тёмный свет, и я почувствовала, как в груди что-то сжалось.

— Демон… вселился в тело высшей драконицы, — прошептал Эммрик и в его голосе задрожала неуверенность, словно он сам не верил в то, что говорил.

— И с живыми проблем не оберёшься, — хрипло бросила Хардинг, перебежав к ближайшей колонне, чтобы занять лучшую позицию.

Шагнув вперёд, я выхватила посох из-за спины и магия внутри него напряглась, откликаясь на чужую энергию.

— Венатори знали. — произнесла я, глядя прямо в глаза этой твари. — И, похоже, они рассчитывали её контролировать. А значит её нельзя оставить тут… в живых? Иначе Гиланнайн дотянется до неё.

Драконица развернулась всем телом, и полоснула молниями воздух, как кнутом. Разряд с треском прожёг камень в стороне, у самой арки, откуда мы вышли, и земля содрогнулась. А песок, въевшийся в камень вековой пылью, сорвался и осел на плечи, как пепел сожжённой памяти.

Каждый успел отпрыгнуть в сторону, но молния ещё искрилась в воздухе, будто выбирая, кому достаться напоследок. Я прокатилась по песку, осела на колени и с трудом вернула дыхание. Магия взвилась, едва я подняла посох, и огонь рванулся вперёд, ударив в переднюю лапу твари, но это лишь сбило её шаг в нашу сторону. Её глаза вспыхнули, и в следующее мгновение в меня полетел обломок арки, сорванный с дальнего конца арены. Я отпрыгнула вбок, вновь прокатилась по песку, вспарывая курткой грубые зёрна, и тут же поднялась, уже бросая следующее заклинание. Молния ударила ей в грудь, свет взвился, но драконица не отшатнулась, а лишь взревела от ярости.

Из-за моей спины пронеслась вспышка и надо мной вспыхнул барьер. Мрачный, неровный, словно сотканный из костей. Он выдержал первый удар, но треснул от второго, и боль, словно отломок магии, прокатилась по земле. Почти сразу следом хлынула вторая волна, и скелеты поднялись из песка, двинулись, как безмолвные слуги, вгрызаясь костями в тело драконицы.

Она глухо взревела, словно звук прорвался сквозь толщу склепов, и дёрнулась, с яростью ударив лапой. Кости скелетов треснули, разлетелись в пыль, и осколки брызнули мне в лицо. Я зажмурилась, инстинктивно отшатываясь, и в тот же миг, сбоку, из-за колонны хлестнула стрела. Одна. Вторая. Обе впились в морду драконицы и та зарычала, но не от боли, от досады. Тварь резко повернулась, зацепив хвостом ту самую колонну у стены.

Я шагнула вперёд, вытянув руку с посохом. Пальцы дрожали, ладонь вся в песке и крови, но я вытянула из себя силу, а затем впустила её обратно, готовясь создать заклинание помощнее. Я впускала ещё и ещё, пока в голове не зашумело, а пальцы не начали дрожать, как струны. Сила пульсировала в запястье, в локте, в плече, и казалось, что вот-вот разорвёт меня изнутри, но я не отпускала. Не сейчас. Ещё немного. Ещё одно дыхание. Ещё одно усилие.

Думаешь, что ты победишь? Они думали так же. И сгнили в этом месте.

Дыхание, и тварь ударила электричеством в песок, сбив меня с ног, отчего часть энергии выплеснулась наружу, пройдя сквозь пальцы в землю. Песок вскипел и зашипел, в воздухе запахло озоном и пеплом. И вдруг в глаза врезался другой свет, который прошёл мимо меня и ударил прямо в бок драконицы. Но этой был не мой удар.

Я обернулась, и увидела, как Лина вбежала в зал, с уже поднятым посохом. Вторая молния с треском пронзила воздух и ударила в шею твари. Та дёрнулась, скидывая энергию с крыльев. Третья молния — и тот же эффект. Драконица зашаталась, но не пала.

Думаете, я снова умру? Меня не изгнать из этого тела!

Она качнулась, как башня на ветру и рванулась к Хардинг. Тварь будто узнала в ней угрозу или её бесило, что она стояла слишком близко. Стрела только сошла с тетивы, а драконица уже взвила хвост.

— Хардинг! — крик сорвался сам.

Я рванулась вперёд, не думая, заслонила её собой и выставила руку. Барьер, иссечённый, хрупкий, вырвался из пальцев и сомкнулся над нами трескучим и неуверенным куполом. Удар пришёл мгновением спустя. Щит треснул. Сначала по краю, потом по всей поверхности. Он выдержал лишь миг, и рассыпался. Хвост обрушился, и что-то вонзилось мне в руку.

Всё стало глуше, словно я провалилась под воду, и теперь слышала только то, что звучало внутри — сердце, кровь, магию. Мир остался снаружи, а я — внутри. Осев на одно колено, я посмотрела на руку и заметила в ней короткий и кривой шип. Пальцы дрожали, но я выдернула его и откинула в сторону. Рана была не глубокой, но по коже прошёл зелёный отсвет. Он быстро промелькнул и исчез, словно драконица хотела сказать: ты моя.

— Только новая экипировка… — прошептала я сквозь зубы, заметив дыру на том месте, где был шип, и попыталась встать. — Изабелла меня прибьёт.

С моих губ сорвался глухой и дрожащий смех. Пальцы свело, но я подняла руку снова, втягивая остатки силы. Зелёный свет вспыхнул в ладони, стекал по предплечью, словно кровь, словно тень, и касался земли, окутывая драконицу лёгкой дымкой. Казалось, сама смерть выдохнула сквозь меня.

Я чувствовала, как вытягиваю её силу. Не плоть, не кровь, не жизнь, а то, что было глубже. То, что гнило в сердце. То, что шептало. Демон. Я вытягивала его, слой за слоем, пока тьма внутри не захрипела. Драконица взревела срываясь на предсмертный рык. Её туша упала глухо, тяжело, с дрожью по земле. Лапы раскинулись, крылья затрепетали, но не поднялись. Из пасти клубилось дыхание — мёртвое, как воздух в склепе, густое, как скверна, застилающая глаза.

— НЕТ! Я смогу вернуться лишь через тысячу лет! НЕТ!

Но голос её уже гас. Звук растекался по камню, становясь сперва криком, потом эхом, потом — ничем. И воздух в зале стал тяжёлым, недвижимым, как после чьей-то молитвы.

Меня вдруг пронзило ощущение, будто я вытянула слишком много и слишком быстро. Магия, которой я не умела пользоваться, била изнутри, распирала, как переизбыток вдоха, с которым нечего сделать. Я едва не задохнулась, но не от боли, а от самой силы. Колени подогнулись, и я оперлась на посох, цепляясь за него, как за остаток себя.

Вдох. Ещё. Выдох. Намотай. Намотай, как учил Эммрик.

Я медленно втягивала силу внутрь, не насильно — мягко, словно укладывала её на место, просила не разрушать меня. Она сопротивлялась, но, в конце концов, поддалась. Я ощутила, как пульс в висках стихает, пальцы перестают дрожать, магия больше не рвалась наружу и не горела на коже.

Я справилась. Хоть с этим — справилась.

— Изгнание в Тень на тысячу лет… — прошептал Эммрик, тяжело дыша, оказавшись рядом со мной. — Дозорные запомнят эту дату.

Моя голова была опущена, волосы свисали занавесом, пальцы сжимали посох, как будто без него я могла рассыпаться, а в груди всё ещё звенело — глухо, ровно, будто колокол внутри молчал, но отголоски не исчезли. И эти отголоски сменились голосом:

Потрясающе. Неожиданно.

Я вздрогнула и вцепилась в посох ещё крепче.

— Кто ты?

Нельзя выдать. Нельзя тревожить.

И голос исчез так же, как и пришёл, оставив лишь ощущение, что за тобой всё это время смотрели. И смотрят до сих пор.

Подняв взгляд, я увидела как Хардинг уже помогала Лине подняться, та морщилась, но стояла на ногах. Эммрик молча подал мне руку и кивнул в сторону выхода. Я тяжело выдохнула, сжав посох, и позволила себе принять его ладонь.

Мы прошли сквозь арку, ту самую, что впустила нас в сердце Зова, в чрево драконицы и демона. Шаг — и всё стихло. Как будто сама магия выдохлась. И в этот момент за спиной с глухим щелчком захлопнулась дверь. Никто её не тронул. Она просто закрылась. Сама. Насовсем.

На лестнице нас уже ждали Мирна и Воргот. Усталость и настороженность легли на их лица тем же невидимым слоем, что и на наши.

— Что случилось? — Мирна подалась вперёд, вглядываясь в наши лица, словно ища в них ответ. — Мы почувствовали выброс. Магия дрожала, будто кто-то выл в недрах склепа.

Эммрик провёл рукой по лбу, и голос его прозвучал ниже, чем обычно — уставший, выжатый:

— Венатори… пытались освободить высшую драконицу. Внутри неё был древний демон. Мы… успели добраться до неё первее Гиланнайн.

— Вы не просто успели, — прошептала Мирна. — Если бы она прорвалась… не только Некрополь, весь Тедас бы выгорел. Благодарю.

Я молча кивнула. Слова не приходили. И только, уже на самом выходе, едва слышно — не им, не себе, а воздуху, что держал зал и камень, и свет, и кровь, — прошептала:

— Я бы очень хотела попасть домой.

*******

Казалось, что шла не я.

Тело двигалось само, словно кости наполнила чья-то чужая воля, и каждый шаг отзывался в черепе гулко, как эхо по пустому залу. В глазах темнело, веки наливались тяжестью, точно после заклинания, в которое я вложила слишком много себя. Лоб покрылся испариной, пальцы дрожали, а кровь… я не чувствовала её, но знала — она всё ещё там. Под кожей. Под магией. Застыла, но не ушла.

Рана, после моего прикосновения, затянулась поверхностно и даже кровь остановилась, но не боль. И не то глухое, тянущее сопротивление, с которым тело встречало каждый новый импульс магии.

Лина подошла сбоку, и её пальцы засветились мягким, зелёным светом.

— Дай я помогу…

Я отмахнулась — не резко, просто упрямо. Но даже это движение вызвало на моём лице гримасу боли.

— На Маяке промою… попрошу Дориана. Он умеет… залечивать меня.

Голос сорвался почти в шёпот, но не от смущения, а от усталости, впаянной в кости.

Я не помнила, как мы прошли сквозь элувиан. Не помнила, как оказалась у лодки Смотрителя. Не знала, чья рука помогла мне переступить борт. Кто усадил. Когда мы оттолкнулись от причала.

Мне казалось — это не лодка плывёт. Это я. Сквозь бездну, что простиралась под нами.

В ушах, словно сквозь толщу воды, прозвучал голос Хардинг:

— Эммрик… мне кажется, она сейчас…

…и наступила темнота.