Глава 27. Зов, что не затихает (1/2)

«Я знал девочку, что спасала раненых животных и дралась с мальчишками за справедливость. Сейчас передо мной стоит кто-то другой, но в её глазах… всё ещё жив тот лес, что знал нас обоих.» — Даврин в письме Алистеру.

Песок скрипел под моими сапогами, хрустел в зубах и забивался в складки плаща. Мы шли по выжженной тропе, петляющей вдоль пересохшего русла, где некогда текла река. Теперь же здесь были только гладкие камни, редкие кусты и сухая трава, издающая тонкий шорох при каждом порыве ветра. Раскалённое, безоблачное небо раскинулось над нами, как раскалённая кожа мира, выжигая всё лишнее своим молчаливым, равнодушным светом.

На солнце поблёскивали латные плечи Луканиса, а Хардинг, шагавшая чуть впереди, то и дело поправляла волосы, ловимые сухим порывистым ветром, щурилась в сторону горизонта и хмурилась. Я же шла молча, чуть отстав, будто сама дорога тянулась сквозь вязкое беспокойство. Каждый шаг отдавался в груди глухим стуком, взгляд блуждал по сторонам. Я предпочитала леса, озёра и то, что дышит жизнью, а здесь… всё казалось мёртвым.

Изначально я хотела пойти с Хардинг вдвоём, без лишних глаз и, тем более, без Луканиса, который всё ещё не знал, что сказать мне, а я — что сказать ему. Но перед тем, как мы шагнули в элувиан, он подошёл к нам, заглянул мне в глаза и тихо, с той сдержанной просьбой, в которой было больше боли, чем он позволял себе вслух, сказал:

— Не оставляй меня… с этим.

Я не сразу поняла, что он имеет в виду.

С чем? С демоном? С мыслями? С собой?

И хотела было уже отказать, набрав воздух, чтобы объяснить, что это ненадолго, что мы только поговорить со Стражами, а значит битва не предвидится, но потом посмотрела в его глаза… и не смогла. Откинув свои опасения, я тяжело выдохнула и кивнула. Потому что не кивнуть было бы жестоко. Потому что я всё ещё верила в него. Где-то глубоко, под слоями боли, под той чертой, где его кинжал когда-то коснулся моей кожи.

И теперь, когда мы шли по этому выжженному, дохлому миру, я не знала, кого на самом деле привела с собой. Его? Или ту часть, что он так отчаянно пытается изгнать из себя?

— Горы, палящие солнце и встреча с легендами, — пробормотала Хардинг, врываясь в мои мысли. — Знаешь, обычные дни в нашей команде выглядят как-то… спокойнее.

— У нас бывают спокойные дни? — спросил Луканис без особого интереса.

— По сравнению с этим — да, — буркнула она.

Я не ответила, но мои мысли зацепились за её слова о встрече с легендами. Скоро мы встретим их — Алистера и… Лину. Герои Ферелдена. Те, кто остановил пятый Мор. Те, кто спасли мир до нас.

Меня не волновала их слава, меня волновало другое. То, что я принесу им. Новость о том, что всё, что они выстрадали, было… не концом, а отсрочкой.

— Почти на месте, — сказала Хардинг, щурясь вдаль. — Смотри, там поднимается… дым? — она напряглась, — Это плохо. Очень плохо.

Мы рванули вперёд и ветер захлестал в лицо, а песок резал глаза. Хардинг первой вытащила лук, зрачки сузились, она скользила вдоль склона, словно охотник на тропе. Луканис шагал рядом и в руке уже сверкнул кинжал, а плащ рванулся за ним, как тень. Я же сжала посох покрепче, пальцы задрожали от напряжения, а в груди скапливалась магия, готовая рвануться на помощь тем, кто находился в эпицентре дыма.

Кусты хлестали по ногам, камни срывались под подошвами. Мы вылетели на развилку и замерли. Огр, покрытый тёмной кожей, с клочьями металла, вросшими в тело, ревел, круша валуны, но уже шатался от ран, что покрывали всё тело. Магическая вспышка ударила в его грудь, и я увидела её — эльфийку в зелёно-серой мантии, тёмные волосы были убранны в сложную косу, с ледяной сосредоточенностью в глазах, а рядом — мужчина, с мечом наперевес, прикрывающий её.

— Это они, — выдохнула Хардинг. — Впечатляющее первое впечатление, правда?

Я слегка кивнула и наблюдала за ними как завороженная. Огр рухнул, как поваленное дерево, и удар о землю прозвучал так, будто сломалась огромная скала. Мухи сразу слетелись к ранам, кровь пропитала песок, и на миг всё стихло, только дыхание прорезало воздух — тяжёлое, сбивчивое, чужое.

Обойдя тело огра навстречу нам вышли двое. Эльфийка шла чуть впереди. Бледная кожа, словно вырезанная из пепельного янтаря, и с глазами, что не просто смотрели, а пронзали тебя насквозь. На её лице не было никаких эмоций, только безмолвный взгляд, словно она уже слышала обо мне до нашей встречи. Её посох был окован серебром, а в жестах — та сдержанная точность, которой учат в Круге Магов.

Позади неё шагал мужчина в тяжёлых доспехах, выцветших от времени, но всё ещё сверкающих на солнце. Рыжевато-золотистые волосы, чуть растрёпанные, оттеняли строгое лицо с лёгкой тенью усталости под глазами. Он смотрел на нас сдержанно, будто уже прошёл слишком многое, чтобы тратить слова впустую. В его движениях ощущалась сила, натренированная, но не показная — такая, что не требует доказательств. На груди — эмблема Серых Стражей, едва заметная, но не нуждающаяся в пояснениях. И в каждом его шаге сквозило глухое эхо долга.

— Лина, — сказала Хардинг, кивая на эльфийку. — И Алистер. Герои Ферелдена. Серые Стражи. И, к слову, Морриган передаёт вам привет.

Алистер, стоящий чуть в стороне, скривился с такой грацией, как будто ему дали пощечину щитом.

— Приятно знать, что даже годы спустя Морриган всё ещё помнит, как испортить мне утро, — фыркнул он. — Уверен, она всё ещё считает, что я слишком живой для этой истории.

Я впервые за эти дни искренне улыбнулась, ощущая, как напряжение отступает хотя бы на миг. Я знала, что он говорит в шутку, но между строк проскальзывало то, что знал только тот, кто знал Морриган по-настоящему близко. И не винила его. Иногда, когда она проходила мимо, и у меня по коже ползли мурашки — не от страха, а от чего-то более… древнего.

Он на секунду задержал взгляд на мне, словно в этой паузе дышало признание, и я кивнула, чтобы показать: понимаю.

Я чуть выпрямилась, перевела дыхание, и уже другим, более собранным голосом сказала:

— Меня зовут Рук, — сказала я, встречая взгляд Лины. — Мы с Хардинг и Луканисом пришли, потому что… на поверхности скверна стала другой. Срыв ритуала Соласа… выпустил Гиланнайн и Эльгарнана.

Лина побледнела, рука, державшая посох, сжалась, и ногти вонзились в рукоять. Несколько секунд она просто смотрела на меня, как будто не верила, что услышала это вслух.

— Ты… уверена? — её голос стал тише, но резче. В нём было не недоверие, а страх, словно она встретилась с чем-то из детских сказок, которые давно перестала считать правдой.

— Я видела их, — твёрдо произнесла я. — В храме Фен’Харела. Они… настоящие. И они используют скверну.

Лина покачала головой, медленно, словно пытаясь вытолкнуть из сознания само звучание этих имён.

— Мы считали, что они ушли… что Фалон’Дин, Гиланнайн, Эльгарнан и другие — больше не могут вернуться. Что Солас… запер их за Завесой.

Она перевела взгляд на Хардинг, как будто надеялась услышать опровержение, но та молчала. Затем снова посмотрела на меня и в её глазах отобразилась тревога, но под ней тлел гнев.

— Если это правда… — прошептала она. — Тогда ты понимаешь во что ты нас всех втягиваешь?

— Понимаю, — ответила я. — Лучше, чем хотелось бы.

Алистер всё это время молчал. Его взгляд был прикован не ко мне, а к Луканису, стоящему чуть позади, будто что-то смущало его в нём. И стараясь отвлечь их от него, я сказала:

— В Арлатане я ощутила изменившуюся скверну, словно она была… разумной. И порождениями тьмы управляли, но это был не архидемон. Я думаю, что это была Гиланнайн.

В тот момент, как я произнесла это, Лина чуть наклонила голову, словно от звука, который услышала только она, а затем резко и быстро шагнула ближе. Её взгляд словно схватил меня за горло.

— Ты из Серых Стражей? — голос Лины прозвучал как обнажённый металл. — Откуда ты чувствуешь скверну?

Я медленно качнула головой.

— Я не Страж. Но… я чувствовала скверну… вернее Зов, с самого первого вдоха.

Лина не отвела взгляд. В её глазах мелькнуло что-то, не недоверие, нет, а облегчение. Словно часть неё вдруг перестала быть одна.

— Последнее время она слышит Зов иначе, — осторожно вмешался Алистер. — Глубже и сильнее. И я боюсь… боюсь, что скоро она уйдёт на Глубинные тропы. А я…

Он не договорил, но я знала, что хотел сказать Алистер. Он пойдёт за ней.

— Я уже убивала архидемона, — отрезала Лина. — И раз уж выжила тогда, то и сейчас выживу.

Но я слышала, в её голосе была не бравада, а привычка не сдаваться. Только память Серин подсказала мне, что оттуда не возвращаются.

— Я… могу чем-то помочь? — слова вырвались из меня прежде, чем я успела понять, смогу ли действительно помочь.

Алистер хмыкнул, но в его голосе не было веселья:

— Если только ты знаешь, как излечить Зов скверны.

На миг задержав дыхание, мой взгляд скользнул в сторону, словно сама Завеса стала ближе, и я прикусила губу, раздумывая как бы правильно ответить на его слова.

— Я… не уверена, но однажды я помогла юноше. Лису. Он был заражён, а я… вытянула скверну. Не уничтожила её, но… она больше не отравляла его тело и разум.

Лина чуть подалась вперёд, но Алистер аккуратно остановил её касанием руки.

— Все эти годы мы искали способ, чтобы спасти Серых Стражей от Зова и ты, случайно, сделала то, чего не смог ни один маг?

— Я не могу сейчас это повторить, — тихо произнесла я. — Но постараюсь разобраться как помочь тебе и… остальным.

Молчание охватило пространство между нами, а затем Алистер медленно кивнул, как человек, хватающийся за последнюю соломинку.

— Тогда у нас появился шанс. Пусть хрупкий, но… это больше, чем у нас было.

Лина посмотрела на меня внимательнее. Её взгляд стал острее, как лезвие, проверяющее, выдержит ли кожа.

— Почему ты пришла именно к нам? — спросила она. — Не к Первому Стражу и не в Вейсхаупт?

— Я обращалась к Первому Стражу и пыталась всё уладить, — ответила я, чуть вскинув подбородок. —  Это не моя вина, что он не может засунуть скептицизм себе....

— Неудивительно, что ты ему не нравишься. — перебила меня Лина, и в её голосе прозвучало… одобрение?

— Он и нас не выносит. Как мне не хватает Дункана… — тихо сказа Алистер.

Лина улыбнулась его словам и в глазах отобразился отголосок воспоминаний.

— Да, — выдохнула она и снова обратилась ко мне, — Я тоже чувствую изменения в скверне. Но нас командор и правда не послушает.

— Тогда как мне убедить остальных? — мой вопрос сквозил отчаянием, — Как сказать: «Порождения тьмы начали думать» и не быть запертой в Вейсхаупте?

Лина с минуту обдумывала свой ответ, затем внимательно посмотрела на Луканиса, и в этом взгляде была настороженность, подозрение… и, возможно, интерес.

Луканис не отвёл взгляд, но я почувствовала, как напряглись его плечи, как пальцы чуть сжались, словно её взгляд напомнил ему о чём-то, что он надеялся оставить за порогом этой встречи.

А я поймала себя на том, что тоже задержала дыхание. Этот момент был почти незаметен, но ощутим для меня, как дрожь под кожей, как предчувствие, которое не поддаётся объяснению, но не уходит.

Она вновь посмотрела на меня, почти вопросительно, словно искала в моих глазах подтверждение своей догадки.

— Ты держишь его ближе, чем нужно. И всё же он не сорвался. Это… редкость.

Я хотела было что-то ответить, но Лина лишь чуть заметно подняла ладонь, словно прося подождать, и уже другим тоном, более деловым, добавила:

— Ты уже убедила двоих, попробуй убедить третьего. Если порождения тьмы меняются, вам может помочь Даврин. Даже среди Стражей он известен как выдающийся охотник на чудовищ. Он с отрядом выше, в горах.

Имя отозвалось в груди, будто я его уже знала. Или оно знало меня.

Я на миг задержала взгляд на Лине, но она уже отвернулась к Хардинг, которая шагнула ближе, чтобы обсудить положение дел и составить отчёт Инквизитору.

Тихо выдохнув, я направилась в указанную сторону не оборачиваясь, позволив Хардинг присоединиться к нам позже, если захочет. Но шаги за спиной не заставили себя ждать. Не Хардинг, а Луканиса. Он ничего не сказал, только прошёл рядом, бросив взгляд на Лину, на Алистера и, наконец, на меня.

*******

Мы поднимались по тропе, где ветер пах нагретым камнем и песком. Тени от скал ложились, как следы от когтей, и чем ближе мы подходили к лагерю, тем отчётливее чувствовалась в воздухе скверна. Не острая, не жгущая, как в Арлатане, а тлеющая и будто притаившаяся.

Я остановилась, когда увидела лагерь. Палатки частично оплетены корнями, словно их выдавило из земли. Над костром ещё поднималась тонкая нить дыма, рассыпаясь в воздухе. И никого кругом.

Луканис шагнул вперёд, его силуэт был почти бесшумным, движения — сдержанными, но я видела, как его рука легла на рукоять кинжала.

— Кто-то был здесь недавно, — тихо сказал он, вглядываясь в угли. — Совсем недавно.