Глава 14. Храм Волка (2/2)

— Какой барьер? — Кальперния нахмурилась. — Я не вижу ничего.

— Потому что он не обычный, — прошептала я. — Он древний. Его не разглядеть глазами, только… почувствовать. Он скрывает храм Фен’Харела.

— Очень удобно, магичка. — пробубнил Варрик, который всё еще поддерживал меня за локоть.

Я сделала шаг вперёд, будто не слышала выпада Варрика, к месту, где воздух словно дрожал, как поверхность воды.

— Я… знаю, как пройти, — добавила я, когда голос внутри подсказал забытые слова.

Барьер был почти неощутим, если не знать, что искать. Легчайшее искажение пространства, как дыхание Завесы, нарушенное магией, слишком древней, чтобы поддаваться анализу. Он больше не отражал свет, не искривлял воздух. Он просто… был. Глухой, тихий, спящий — и всё же не впускающий.

— Ты точно уверена? — переспросила Кальперния, тихо, но в голосе звучала тревога.

Я кивнула. Дух внутри дрогнул, как бы напоминая слова. И я вспомнила. Слова на языке, которому меня не учили. Язык, который шёл из самой Завесы, из того, что было до Зова и до моей памяти.

Я подняла руку и прошептала:

— Eiranan’thil. Da’vel sa harn…

Барьер вспыхнул и его свет не был светом — он был узором, рунным дыханием, что проступило в воздухе. Слова вспыхнули, словно на стекле, и треснули.

Ветер ударил в лицо, словно сам лес выдохнул. Перед нами открылся проход и за ним виднелся храм.

Покрытые корнями руины, статуи, у которых одновременно и были лица, и отсутствовали. Колонны, что держались лишь на воле прошлого. Но всё это не было мертвым и забытым. Магия текла здесь, как кровь под кожей — затаённая и живая.

— Арлатан… — прошептал Дориан. — Настоящий Арлатан.

— Смотри! — Нэв указала ввысь.

Над руинами Завеса трепетала. Не рвалась — изгибалась. Будто кто-то уже пробовал её коснуться. И этот кто-то был здесь.

*******

Мы бежали к месту, где Завеса уже начинала стонать от боли, которая разрывала мои мысли, заставляя дух метаться в отчаянии. Но, несмотря на это, он всё еще направлял меня туда, где происходил ритуал.

Когда мы почти достигли начала руин некогда величественного храма, Завеса дала первую трещину. Она ещё не исчезла… но умирала. Из этой трещины один за одним стали появляться демоны, которые расползались во все стороны, как скверна по телу.

— Демоны! — голос Дориана разорвал тишину, как удар молнии, и в тот же миг он шагнул вперёд, уже поднимая руку — магия вспыхнула в ладони, охватывая его, будто плащ бури, пальцы двигались быстро, почти танцуя, и воздух рядом с ним начал искажаться, как перед грозой.

Тааш встала рядом, извлекая меч и топор с таким звуком, будто металл вспомнил своё предназначение, и её тело словно срослось с землёй, мощное, не сдвинуть, не пробить, она не собиралась отступать, потому что отступление не было вариантом.

Но первым к ним шагнул Луканис. Его шаг был медленным, но каждое движение несло в себе сдерживаемую силу, как если бы под кожей жил вулкан, и когда за его спиной вспыхнули крылья — пурпурные, мерцающие, словно живые, в каждом изгибе которых таилась магия, боль и решимость, я почувствовала, как пространство сжалось, будто само время решило затаить дыхание. Его глаза полыхнули и это уже были не его глаза. Это был демон.

— Я останусь здесь и прикрою твою спину, — произнёс он тихо, но в этом тихом голосе было больше, чем в крике. — Иди. Делай, что должна.

Наши взгляды на мгновение пересеклись и я не увидела в его глазах страха. Не было никаких сомнений, только бесконечная, невыносимо личная тишина, как будто он уже знал, что я скажу, и принял решение за нас обоих.

— Варрик… — я обернулась, едва выдыхая его имя.

— Там он, — сказал Варрик и перехватил Бьянку с привычным, усталым движением, будто возвращался не в бой, а к разговору, который слишком долго откладывал. — И я должен его увидеть.

Я хотела возразить, хотела уберечь его, но поняла: он уже сделал выбор. Как и остальные.

— Нэв, Хардинг, Кальперния, — выдохнула я, чувствуя, как рвётся сама магия, — за мной. Остальные держите демонов подальше от нас.

*******

Внутри не было стен, только обломки камня, стертые веками колонны и воздушные арки, застывшие в недостроенной молитве. Это было не святилище, а останки места, где время остановилось, чтобы не забыть.

Мы вошли на уступ, откуда открывался вид на разрушенный храм, и, в первый миг, казалось, будто всё было неподвижно, но воздух вокруг дрожал, не от ветра, а от магии. Завеса, хоть ещё и держалась, но уже истончилась до предела: по ней шли трещины, как по стеклу, и из каждой тянулось что-то едва зримое, но невообразимо древнее.

Солас стоял в центре круга, под его ногами были символы, сияющие лириумом. Два тела уже лежали у подножий статуй эльфийских богов и лица их были обращены к камню, будто они сами выбрали, кому принадлежать в смерти. Их кровь текла по вырезанным в камне канавкам и стекала к сердцу алтаря, туда, где пульсировала сфера. Она будто жила и дышала, переливалась цветами магии, впитывая каждую каплю крови.

Всего статуй было семь и у каждой должен был быть тот, кто станет жертвой. Третий эльф уже стоял на коленях, у ног очередной статуи, и шептал молитву. Его голос был слаб, но слова звучали… искренне? Солас направился к нему, подняв кинжал.

— Смеюн! — выдохнул Варрик, шагнув из-за колонны.

Он шагнул один, рука сжимала Бьянку, но не угрожающе, а скорее как рефлекс. Варрик шёл по ступеням, ведущим к алтарю, прямо к другу, что стал богом.

Моя рука дернулась вперёд, хватая воздух там, где только что стоял Варрик, но он не обернулся и не колебался.

— Он — мой друг, — сказал Варрик, и голос его не дрожал. — Если есть шанс, что он ещё… я должен попытаться.

— Варрик… — выдохнула я. — Это Ужасный Волк, не Солас. Не надо. Я не могу потерять тебя… — мои слова прозвучали почти как мольба.

Но он шагнул туда, где находился его друг и лишь бросил мне тихо:

— Позаботься о команде, магичка. Я в тебя верю.

Я отвернулась резко, почти болезненно, словно само движение могло вырвать из меня страх, сжечь подступающую панику, разорвать ту тонкую грань между надеждой и пониманием. За моей спиной Хардинг, Нэв и Кальперния всё ещё смотрели на него с тем взглядом, которое цепляется за последнюю искру, когда сердце не готово отпустить в явную опасность. Но я… я уже чувствовала то, что приходит следом. То, что всегда идёт за надеждой, когда та погаснет. И имя ей — неизбежность.

— Ну привет, Смеюн, — голос Варрика раздался глухо, почти хрипло, словно рождён был не горлом, а чем-то глубже.

Солас медленно обернулся и в его взгляде не было ни презрения, ни злобы, только отголосок прошлого. Что-то невысказанное, тронувшее поверхность, как рябь на воде. Я почувствовала, как всё замерло, даже воздух.

— Варрик… — сказал он почти шёпотом. Так, как вспоминают имя друга, которого не звали слишком долго.

Но этот миг прошёл. Взгляд стал твёрдым, а в голосе не было и намёка на колебание.

— Ты не сможешь меня остановить, Варрик. Я исправляю свою же ошибку. Завесу, которую я создал… я же сам обрёк эльфов на рабство. У них остались лишь крохи той силы, что была до того, как я… подвёл их. Это был выбор от отчаяния и теперь я выбираю иначе.

Варрик медленно поднимался по лестнице, не опуская арбалет, но и не поднимая. Его лицо было напряжено, но в глазах — не ненависть, а только боль.

— Всегда есть другой выход, Смеюн. — сказал он. — Мы находили его. Снова и снова. И ты был с нами. Видел, что мир можно менять не разрушая его до основания.

— Я всё предусмотрел, — отрезал Солас так, будто всё давно решено. — Погибнут тысячи, но миллионы выживут. И эльфы вернут себе то, что было отнято. Настоящую магию. Свободу. Достоинство.

— Ты не слышишь себя, — Варрик покачал головой. — Ты говоришь, как Бог! Убить тысячу, чтобы спасти остальных — это выбор, которого не имеет право делать никто. Уже сейчас демоны рвут Тедас на части. Уже гибнут люди. Здесь. Сейчас.

— Я НЕ БОГ! — прорвал саму Завесу крик Соласа.

Он на миг замолчал и это молчание было страшнее слов, а потом сдержанно, почти холодно, продолжил:

— Тебе не понять. Ты слишком молод, Варрик. Ты не помнишь истоков. Ты не видел мира, в котором эльфы были… бессмертны. Ты не знаешь, что уже было принесено в жертву. И что всё это — ничто, по сравнению с тем, что нужно спасти.

И в этот момент я почувствовала, как сзади сдвинулась тень. Рука легла на рукоять кинжала и рядом напряглась Хардинг. Кальперния метнула взгляд в сторону колонн.

Рева. Она вышла, как занавес перед последним актом, и демоны были за её спиной готовые сорваться на нас в любой момент. Бой был неизбежен. Но Варрик всё ещё стоял между нами и им. И в его спине было что-то… до безумия упрямое. Как тогда, в деревне, когда он сказал, что я должна идти с ним. Что-то, что не позволит ему уйти… пока он не закончит разговор.

Кальперния шагнула вперёд к Реве, и в её голосе зазвенела сталь:

— Ты убила моих людей.

— Они мешали, — отозвалась Рева с пугающим спокойствием. — Ты мешаешь тоже.

— Тогда давай решим эту проблему, — прошипела Кальперния и вытащила посох.

Демоны, как по приказу, хлынули вперёд, и воздух разорвался криком. Рева рванулась к Кальпернии, как кинжал, вылетевший из ножен — прямая, быстрая, смертельная. Металл посоха вспыхнул в её руке, будто чувствовал магию, которая только и ждала, чтобы взорваться.

— С ней я разберусь! — крикнула Кальперния, — Разберись с ритуалом, Рук!

Нэв тоже шагнула вперёд, её пальцы уже плели заклинание — не из учебников, не из храмовых свитков, а из ярости и решимости. Магия не просто вспыхивала — она резала. Один из демонов метнулся к ней, но в тот же миг его разорвало на части вспышкой синего света.

— С дороги, — бросила она в сторону второго демона. — У меня нет на вас времени.

Рядом Хардинг уже стояла на колене, лук в руках, как продолжение воли, стрела — выдох, выстрел — смерть. Её глаза не метались по сторонам, она стреляла точно, быстро, будто ещё с холмов наблюдала за этим моментом и выжидала.

— Было бы неплохо, чтобы их стало меньше, — пробормотала она, натягивая новую стрелу. — Или я начну злиться.

Паника поднималась в груди, словно вода в затопленном коридоре. Варрик всё ещё говорил с Соласом, я слышала его голос, глухой, натянутый, как струна. Он пытался убедить, удержать или хотя бы затормозить ритуал.

Но мой взгляд переместился на статуи эльфийских богов. Семь каменных изваяний, которые окружали храм, как лепестки, что уже напитались кровью. Под ногами я почувствовала дрожь — ритуал шёл, жизнь вытягивалась из воздуха, из земли, из самих воспоминаний. До эльфов я не доберусь — глифы сверкали над их телами, как щиты. А Солас… он увидит, если я хотя бы шагну ближе и сможет навредить Варрику.

Однако мой взгляд уже зацепился за подпорки. Деревянные балки, тщательно установленные и обвязанные верёвками. Кто-то явно хотел отреставрировать статуи и не позволить им рухнуть, пока не будет решено, как их сохранить. Аккуратные, заботливые подпорки. Но всё, что нужно было мне — это позаботиться об их разрушении.

Если я сломаю одну балку… Если одна статуя сорвётся со своего места, врежется в соседнюю, та — в следующую… Они сложатся, как кости в руке у костяного игральщика.

И если это круг… если Соласу для ритуала необходимо соблюдать целостность круга, а воспоминания эльфийки показывали, что так оно и было, то разрушение одной точки может обрушить всю цепь. Может. Я не была уверена. Но это был мой единственный шанс.

Я сделала шаг, но не к демонам и не к команде, а к подножию статуй.

— Рук! — голос Нэв разорвал воздух, как удар.

Я не ответила.

— Хардинг, прикрывай Варрика! — крикнула она, будто понимала, что мне нельзя уходить одной, и уже бежала ко мне, посох в руках, гнев и решимость в плечах.

Я не обернулась, просто продолжила идти. Потому что иногда для того, чтобы спасти всех, надо сделать то, чего никто не ждёт. Но не успела Нэв меня догнать, как я услышала крик, который разорвал воздух — не обычный, не воинственный, а тот, который режет само сердце. Он был яростным… но в этой ярости было что-то финальное. Как в последнем вздохе.

Я резко обернулась.

Кальперния стояла и дрожала. Из её рта струилась кровь, алая, как молодое вино. Кинжал, до боли знакомый, до невозможности чужой, был воткнут ей в живот, глубоко, намертво. Рука Ревы была пуста, но ещё миг назад в ней был тот самый кинжал.

А сама она… оседала. Как кукла, у которой оборвали все нити. Из глаз и ушей текла кровь, магия сожгла её изнутри, выжгла каждый нерв, каждый синапс. В её лице застыла не боль, а опустошение. Как будто она успела понять, что проиграла, но уже не могла с этим ничего поделать.

— Нет! — сорвалось у меня с губ.

Я рванулась вперёд, к смерти, к тому, что ещё можно было бы удержать, хоть на миг, но Нэв перехватила меня за руку. Её хватка была крепче, чем связь души Кальпернии с этим миром.

— Рук. — Её голос не дрожал. — Ей уже не помочь.

— Отпусти… — Я попыталась вырваться, я должна была быть рядом, должна была помочь.

— Посмотри. — Она кивнула в сторону статуи. — Подпорки. Если мы разрушим их — ритуал будет сорван. Сейчас у нас есть шанс, пока Варрик отвлекает Соласа. Потом его не будет.

Мои глаза всё ещё смотрели на Кальпернию. Она смотрела в небо, в пустоту, в нас… и не видела. Жизнь уходила, тихо, как будто это была не смерть, а забвение.

Я не знаю, как отвернулась. Я не знаю, как заставила себя сделать шаг. Но я должна была это остановить.