Глава 11. Маски Тревизо (2/2)

Луканис не задавал вопросов. Он знал, что в такие моменты тишина ценнее слов. А потом, когда солнце поднялось чуть выше и тени начали укорачиваться, я выдохнула:

— Нам пора возвращаться.

Он не спорил, просто кивнул, поднявшись и подал мне руку. И в этом жесте было больше поддержки, чем в любых словах.  Я приняла её и мы вышли из кафе, вдоль улиц Тревизо и направились к команде.

Таверна встретила нас запахом вина, пряной еды и шума, слишком живого, чтобы быть привычным. Мир, где всё ещё текла жизнь, где люди смеялись, поднимали кружки, рассказывали истории. И никто не знал, что весь мир под угрозой. Что Завеса под угрозой.

Я шла чуть позади Луканиса, позволив себе задержаться у входа — не из-за слабости или боли, хотя она ещё пульсировала в плече, а из-за чувства, будто что-то изменилось, пока нас не было.

У ближайшего столика, на фоне залитого светом окна, стояла Тейя. Прямая, напряжённая, словно стрела, но в её глазах горел огонь, а не скорбь.

— Вы вовремя, — сказала она, даже не дождавшись приветствия. — Я только заглянула к вам с информацией.

Мы переглянулись с Луканисом, я чуть приподняла бровь.

— И? — одновременно сказали мы.

Тейя кивнула на ближайший свободный стол, у которого мы сели.

— Рева будет на балу, — сказала она. — Через два дня.

— Бал? — я нахмурилась. — Какой ещё…

— Городской праздник, — тихо добавил Луканис. — Ежегодное сборище домов. Антиванцы любят делать политику под масками. И ножами. Но я… Разве из-за смерти Катарины Илларио не отменил его?

Тейя отрицательно кивнула.

— Илларио решил, что нельзя дать домам поднять новую войну за титул Первого Когтя и показать, что даже с её смертью, Воронами правит дом Делламорте.

Я нахмурилась и глянула на реакцию Луканиса. Но если у него и были какие-то эмоции, то он их решил не показывать.

— Ясно. Так что с Ревой? — спокойно продолжил он.

— Она ищет союзников. Среди домов, среди торговцев, может, даже среди тех, кто связан с антаам и венатори. Она хочет укрепить позиции.

— Значит, она не прячется, — сказала я. — Она верит, что её не тронут.

— Или просто не боится никого по своей глупости, — тихо добавил Луканис.

Я скрестила руки.

— Мы можем попасть туда?

— Теоретически. Но… — Тейя скользнула взглядом вниз, на мои кожаные ремни, на грязь облипшую обувь и плащ, всклокоченные волосы и очень практичную броню, но явно не подходящую для бала.  — В таком виде тебя туда не пустят.

Я приподняла бровь.

— Ты про броню?

— Я про всё, — фыркнула она. — На балу леди не выглядят как ассасины. Даже если ими являются. Особенно, когда прячут такую явную красоту.

Луканис ухмыльнулся.

— Не флиртуй с моей… коллегой, Тейя. Ты её напугаешь или запутаешь. Даже не знаю, что хуже.

— Я не пугаюсь, — спокойно сказала я, но уголки губ дёрнулись.

— Ну вот, — в голосе Нэв, появившейся откуда-то сбоку, было предвкушение. — Бал, наряды, протоколы этикета. Вы представляете себе Кальпернию и Тааш в платье? А Дориан будет как в своей тарелке.

— Я и на праздниках-то бываю редко, — буркнул Варрик, вынырнув из-за своей кружки. — Но идея мне уже нравится. Особенно, если магичка наконец перестанет выглядеть так, будто собирается кого-то убить.

Откуда они все явились?

— Я могу выглядеть красиво и быть готовой кого-то убить, — заметила я, и Луканис тихо рассмеялся.

И тогда, откуда-то сбоку, раздался мягкий, но глубокий голос:

— Если позволите… Я помогу вам с подготовкой.

Взгляд Кальпернии был тёплым и спокойным.

— Вам всем, — добавила она. — Но прежде всего — тебе, Рук. Ты должна блистать, чтобы никто не посмел усомниться в том, кто ты.

— А кто я? Не Леди Инквизитор же. Ей бы больше подошла эта роль. — пробубнила я.

Посмотрев на неё, на всю команду, что уже собиралась обсуждать наряды, маски, легенды, мой взгляд перешёл на Луканиса. Он сидел рядом, и я была готова поклясться всеми эльфийскими богами, как впервые за всё наше путешествие он улыбался в предвкушении.

— Я всё ещё не понимаю, почему платье, — проворчала я, глядя на Кальпернию, которая, судя по всему, была рождена именно для того, чтобы превращать магов-ассасинов в легенды.

— Потому что ты идёшь на бал, а не на казнь, — ответила она, неспешно разворачивая рулон темной ткани с едва заметным серебряным отливом, который откуда-то появился у неё в руках. — И потому что ты должна не просто искать врага на балу. Ты должна заставить всех взглянуть на тебя и усомниться, на чьей они стороне. Вернее, занять правильную сторону.

— Откуда у тебя появилась эта ткань? — прошипела я, сузив свой взгляд на слишком мягкую и непрактичную ткань, будто во всём была виновата именно она.

Но ответ на свой вопрос я не получила и фыркнув отвернулась к стене, предпочитая игнорировать их воодушевление перед этим… фарсом.

— Звучит как приглашение к убийству, — пробормотал Варрик из угла, где его уже третий раз пытались заставить выбрать между шёлковым жилетом и бархатным.

— А это тут откуда?! — вскрикнула я. — Твоя специализации в магии — ткань из воздуха и подготовка к балу? А, Кальперния? — бросила я ей вслед, пока она подходила от одного члена команды к другому, примеряя ткани и обдумывая образы.

— Это и есть Антива, Варрик, — заметила Нэв с усмешкой, будто я ничего и не говорила. — Убийства тут идут в комплекте с комплиментами.

— А вы точно собираетесь меня одеть, а не убить? — я прищурилась на Кальпернию, но та, не моргнув, начала очерчивать силуэт на листе пергамента. Каждый штрих, будто клинок, каждый изгиб — как доспех, замаскированный под кружево. — Предпочла бы второе, Fenedhis… — опять буркнула я.

— Мы не наряжаем тебя, Рук, — мягко сказала она. — Мы собираем твою маску, а под ней ты останешься собой.

— Ты так говоришь, будто я знаю, кто я.

Она на миг задержала на мне взгляд и спокойно ответила:

— Иногда не знать кто ты — страшнее именно для врагов.

Я замолчала, обдумывая её слова. Слишком много в этом было смысла.

******

Время текло, как вода сквозь пальцы. Вскоре вся таверна превратилась в нечто среднее между театральной гримёркой и антиванским швейным салоном.

Дориан позировал, Хардинг сбежала от нас, бросив что-то вроде: «мне надо предоставить отчёт Леди Инквизитор», Тааш ушла вместе с ней, Варрик спорил о длине рукавов, Нэв с подозрительной радостью выбирала подвязки «в тон к посоху», а Луканис же… просто смотрел. Из тени. Не вмешивался и ничего не говорил, но когда мои глаза случайно встретились с его, я увидела, что он едва ли смотрел на кого-то ещё, кроме меня.

Кальперния подошла с очередным штрихом к моему образу — широким кожаным ремнём, на котором, почти незаметно, крепился изящный, изогнутый кинжал. Лезвие было спрятано в разрезе платья — высоком, смелом, как сама идея пойти на бал как на охоту.

— Попробуй шагнуть, — велела она. — Он не должен мешать.

Я послушно сделала шаг и шёлк платья слегка скользнул по коже, почти неощутимо. Кинжал не звякнул, не дёрнулся. Он будто слился со мной, с частью бедра, с частью плоти.

Платье было тёмно-синим, почти чёрным, с лёгким холодным отливом серебра, который проступал только в движении, как свет Завесы, преломлённый в полумраке. Глубокий вырез спереди был сдержан до ключиц, но открывал плечи. Рукава спускались ниже локтей — тонкие, полупрозрачные, как дымка над водой. Талию украшал кожаный корсет с тонкой тиснённой вязью, узором, в котором можно было угадать сплетение крыльев и перьев. Кожаные перчатки, скорее были необходимостью, когда дело дойдет до драки и я оставила на руке лишь одну из них, чтобы быстро выхватить клинок. И маска из черных вороньих перьев была последним аккордом.

— Прическа, — сказала Кальперния, вглядываясь в меня, как художник в завершённое полотно. — Без короны, но с высотой. Волосы собраны, но и свободны. Ты — не принцесса. Ты — клинок. Но всё же изящный.

Она подняла мои волосы вверх, переплела пряди, но не зажимала сильно. Несколько локонов остались свободными, чуть касаясь шеи. И только одно перо ворона было вплетено у виска, чёрное, с блеском, как напоминание: кем бы ты ни была, ты всё ещё Рук.

Я подошла к зеркалу и замерла. На меня смотрела незнакомка. Тот же взгляд. Те же глаза. Но не маг, не беглянка и не агент Инквизиции, а женщина, чья тишина могла быть угрозой, чья красота — ловушкой, чьё тело — проводником силы, которую она давно перестала ощущать как свою.

Я не улыбнулась, но и не отвела глаз.

— Готова? — спросила Кальперния сзади.

Я выпрямилась, дотронулась до кинжала на бедре и, прежде чем ответить, снова взглянула в зеркало.

— Да. Если ты хочешь, чтобы я кого-то убила этим нарядом — я справлюсь, — выдохнув пробормотала я, но всё же шагнула за порог.

Когда я спустилась из комнаты в зал таверны, то услышала… тишину. Несколько долгих секунд никто не издавал ни звука, но потом всё же прозвучало лёгкое, еле слышное:

— Создатель… — проговорил Варрик.

Дориан прижал руку к груди.

— Если Солас увидит это — он сдастся немедленно.

Нэв только хмыкнула, но в её глазах было лишь искреннее восхищение.

— Ну, по крайней мере, теперь ты не похожа на того, кто может устроить взрыв. Хотя…

Но искала я лишь один взгляд. Луканис стоял у камина, как обычно. На нём была чёрная рубашка, открывающая шею и часть груди, кожаные штаны и слегка высокие сапоги, тоже сделанные из кожи. В руке он держал чёрный пиджак, украшенный пурпурными узорами вороньих перьев.

Он не пошевелился, даже не моргнул, лишь стоял, как будто весь его мир в тот миг сузился до одного — до меня. В его глазах не было удивления, не было вожделения, не было слов. Но было нечто, от чего я замерла, как от зова. Он смотрел, будто увидел меня впервые. Не как командира, не как мага, не как силу, с которой нужно считаться, а как женщину. Как нечто хрупкое и сильное одновременно. Как будто вся моя сдержанность, шрамы, магия, голос — всё это отступило, оставив только ту, которую я сама едва узнавала.

Тишина стала вязкой, почти звенящей. Я почувствовала, как замедлилось дыхание, как перо ворона у виска дрогнуло в ритме моего пульса.

Он не делал шагов ко мне и не отвёл взгляда. Ни на один миг.

Я хотела что-то сказать. Что-то лёгкое, отстранённое, чтобы разрушить эту невысказанную правду между нами, но язык не шевельнулся. Только пальцы на бедре чуть сжались на ремне кинжала, чтобы напомнить себе, кто я.

И отведя взгляд первой, я посмотрела в сторону выхода, словно мне поскорее необходимо было вдохнуть вечерний воздух Тревизо.

— Хвала Создателю, а то я начал волноваться, что вы всё это время разговариваете глазами. — бросил Варрик. — Уже почти поверил в телепатию. Хотя, если честно, это помогло бы мне найти вино. — продолжил он, осмотрев ближайший стол в поисках чаши. — И кто-нибудь уже скажет этой парочке, что напряжение между ними можно нарезать, как сыр? Или я один тут это замечаю? — хмыкнул он, взяв в руки найденную чашу и отхлебнув приличный глоток из неё.

*******

Мы подошли к воротам в тот самый момент, когда город ещё шумел внизу — огни, крики, музыка, карнавал на улицах, полный безрассудства и масок. Даже антаам не мешали горожанам наслаждаться праздником. Но здесь, у самого сердца Тревизо, всё было иначе. Тихо, чисто и тревожно.

Дворец возвышался над площадью, как птица за миг до броска — замерший в темноте силуэт с окнами, мерцающими тёплым золотом, и высоким балконом, за которым начинался иной мир — мир Антивы, наследия и власти.

Луканис шёл рядом, и, хотя он не коснулся меня ни разу с тех пор, как я вышла из-за занавеса в той самой комнате, я чувствовала, как каждый его шаг был отмерен рядом с моим, будто он не позволял себе остаться ни позади, ни впереди.

Я слышала, как позади кто-то говорил приглушённо — Варрик и Нэв, Тааш, возможно, даже Дориан, но в этот момент их голоса были как эхо — далёкие, рассеянные, не касающиеся меня. Моё дыхание было медленным и я старалась не думать о том, как струится ткань по ногам, как ощущается ремешок кинжала на бедре, как вырез платья тянет воздух холоднее, чем я привыкла.

И всё равно я шла уверенно. Не как гость, а как сила, которая способна остановить Реву и всех её прихвостней.

Ворота открылись и нас впустили без лишних слов. Мраморный вестибюль встретил нас сиянием люстр и шагами слуг, приглушёнными коврами. Где-то звучала музыка, но не радостная, нет — изысканная, осторожная, как разговор с ядом на языке.

— Ты готова? — тихо спросил Луканис. Не для того, чтобы получить ответ, а чтобы напомнить: всё только начинается.

Я кивнула, не поворачивая головы в его сторону, и внимательно всмотрелась туда, где музыка разбавлялась голосами.