Глава 18. Часть 2 (1/2)

Глава 18 (продолжение)

Правда жизни и правда жизней:

прошлых и будущих

А когда решилась открыть глаза, чувство невесомости никуда не делось. Отдаленно я еще слышала эхо слов Змея, а сама уже оглядывала, где оказалась.

Я висела в водах реки Мохэ, к чему-то прислушиваясь.

Интересное ощущение. Я могла дышать в воде, всё слышать, ощущать, могла видеть окружающее, словно своими глазами. Могла думать свои мысли.

Я помнила себя, осознавала собой. Но также я и была Сан Цзю - принцессой моллюсков, речных духов. А та уже устремилась к поверхности реки и заныкалась в прибрежных кустах у скалы.

Она-я судорожно сжимала траву в ладонях и кого-то высматривала в небе, где шло ожесточенное сражение с демонами.

Ну понятно кого - Бога войны. Тот появился среди сумрачных туч, как золотая вспышка и мгновенно переломил ход битвы, в пользу Небесного воинства бессмертных, сражающегося с демонами.

Золотистый свет окутывал его как дымка, чертил сверкающие стрелы в небе, когда он подхватывал падающие тела воинов. Обратившись серебристым драконом, он одним рыком оглушил демонов, выведя их из строя, при этом никак не задев людей.

Те ликовали. Бог войны на их стороне. Одно его появление всегда ввергало врага в хаос. Его точные выверенные движения копья безошибочно разили демонов и приводили все битвы к победе.

Сан Цзю что-то там лепетала про себя про то, как мечтает воевать плечом к плечу с богом войны, когда станет бессмертной. Однако, культивировать денно и нощно что-то особо не рвалась. Ну конечно, мечтать-то было приятней и легче.

Ладно, разворчалась что-то я, как бабка старая. А ребенок в лице Сан Цзю тем временем покапризничала со своим братцем Сан Ю, поспорила с отцом, узнала имя свое любимого героя и снова кинулась на берег. А тут как раз и объект ее грез, Мин Е, рефлексирует о погибших воинах у воды. Перед тем как вернуться в Шанцин, он потерял чешуйку, а Сан Цзю и рада – настоящая фанатка: за клочок одежды своего кумира на всё готова.

Я наблюдала, посмеиваясь про себя или ворча, восхищалась красотой подводного царства и…жила. Жила вместе с этой наивной девочкой-мечтательницей, оберегаемой братом и отцом от суровой реальности с ее проблемами и невзгодами. Я уже не фыркала на ее поступки и мысли. Ну где ей бедной опыта жизненного набраться, если ее так сильно оградили от жизни. Не виновата она в том, что такая выросла. Сан Цзю была невинной, наивной, нежной, беззаботной, но очень доброй и сострадательной. У нее был легкий живой характер и позитивный настрой. Она светлячком появлялась то там, то сям и неизбежно вызывала улыбку у речных жителей. Своей ли непосредственностью и широтой души или теплотой сердца.

Пока всё было мирно, я даже с интересом проживала жизнь Сан Цзю. Она-я часто гуляла на берегу реки, плетя венки из высокой травы и каких-то мелких цветочков. Плавала повсюду, без проблем дыша в воде, хоть я и не понимала, как это возможно, разглядывала яркие кораллы или собирала какие-то вроде как лечебные водоросли, иногда проверяла плантации моллюсков, что еще не обрели сознание речного духа и делилась с ними энергией, чтобы жемчужинки в раковинах росли быстрее.

Но пришло время основных событий – очередная битва Небесного воинства, Бога войны и внезапно явившегося коварного Бога демонов, нанёсшего удар в спину. И вот с этого момента всё стало не очень комфортно, а потом всё хуже и хуже.

А самое страшное – мое сознание могло метафорически дёргаться сколько угодно, беззвучно крича, или пытаться закрыть глаза, чтобы не видеть того, что происходит. Но ничего не могла поделать: ни подсказать, ни предупредить, ни избежать. Мне было доступно всё из проживаемого Сан Цзю, вот только самостоятельно двигаться и говорить я не могла. Я была как призрак, как тень, в теле Сан Цзю, всё ощущавшей и видевшей, но совершенно бессильной что-либо изменить.

Не могла помешать богине-змее извлечь камень вод, да и рассказать об этом, указав виновника. Не могла отговорить Сан Цзю от саморазрушающего поступка с ее жертвой своей сущности. Хотя тут, разумеется, она достойна восхищения – действительно, поступила как принцесса и спасла свой народ. Если бы еще она сделала это не из детской импульсивности, а после серьезного обсуждения с семьей, так вообще был бы взрослый, взвешенный поступок. А может и вовсе не пришлось свою сущность извлекать, придумали бы другой способ, хоть и временный. Ай, ладно, чего уж теперь.

Всё равно, я могла лишь бессильно смотреть как покорно Сан Цзю идет за хитрой Тань Хуань, а потом мучилась от боли вместе с ней в водах отравленного бассейна. Да и потом боли меньше не стало, ведь она не решалась использовать лечебные камни демонов, для пущего очищения. И конечно, она ужасно тосковала по Мин Е, но заставляла себя оставаться в стороне, не мешать, не попадаться на глаза.

Она до последнего верила в те сказки, что рассказывал ей отец, когда она была маленькой: верила в то, что тем, кто страдает и жертвует, в конце концов, воздастся и все заметят красоту их души и вот тогда наступит счастье.

Но вот уже промелькнули страшные картины уничтоженного племени речных духов, бессильная попытка спасти Сан Ю из Бездны. Истошно крича, я вместе с Сан Цзю становилась кем-то другим. Безжалостной демоницей, состоявшей лишь из отчаяния, боли и жажды мести, замешенной на капле надежды, что она сможет искупить свою вину и возродить свой народ.

Отказавшись от любви, что как она считала погубила ее племя, она не раздумывая отказалась и от возможности перерождения, решившись на создание артефакта.

Низвергающий небеса розовый нефрит был концентрацией тысяч убитых ею душ, заключенных в кристалле, выкованном в демоническом огне. Душ змеиного племени Тэн, которое породило богиню Тань Хуань, что походя уничтожила ее народ.

Сан Цзю уже было почти всё равно справедливо ли она поступила. Она только желала перед собственной смертью вернуть свой долг семье. Отдать всю себя за свои ошибки и глупые мечты, что стали причиной их гибели.

Она увидела сердце Мин Е, но больше не хотела его помощи, его любви и жизни, под его защитой. Она больше не может себе позволить быть слабой и полагаться на кого-то. Она должна сама решить созданную ей проблему. Она считала, что недостойна ни любви, ни счастья, раз ради мечты о них пришлось умереть ее народу.

Сан Цзю, намеренно отталкивала Мин Е, ранила его: колола мечом и жалила словами, но этот упрямец не отступал.

С горькой усмешкой она осознала, что они словно соревновались кто готов пожертвовать большим ради другого. Вот только она не хотела его жертвы.

Еще тогда, когда она клялась отомстить у Камня тихих вод, она уже приняла то, что не выживет. Всё её племя умерло из-за нее. И она не желала, чтобы еще и Мин Е погиб в бессмысленной попытке спасти ее.

В жалкой горстке пепла, что осталась от ее сущности, еще теплилась любовь к нему. Но силу ей давала только жажда мести и воля к победе. Такая вещь как любовь больше не могла ее спасти.

Так жаль. Она не успела совсем немного. Она отомстила и сделала артефакт, но ее народ не смогла возродить. Небесная кара не стала ждать воплощения ее плана.

Она признала чувства Мин Е, когда тот решительно вознамерился умереть за нее под небесной карой, подарив ей свою божественную сущность. Она рассказала ему, что ее уже не спасти: тело ее было серьёзно повреждено водами реки Жо, когда она спасала его после битвы, а потом в Бездне, в попытках спасти своего брата, она и вовсе потеряла физическую оболочку. Энергия ненависти сформировала ее, как демонического духа - демоницу, жаждущую мести.

Но месть свершилась, ненависть потухла, омытая волнами любви Мин Е, словно целебными водами, а значит молнии просто растворят то, что от нее осталось. Ему ничего уже не исправить.

Потом Сан Цзю всё же решила добавить, что чтобы он не делал, ему никогда не расплатиться с ней – она никогда не простит его. Этим она хотела убить его любовь к ней, заставить его продолжать жить после ее смерти.

После боли, столь невыносимой, что уже и не ощущала своего тела, я-Сан Цзю истаяла в руках Мин Е и очнулась в том пространстве, где мы оказались, когда попали в сон дракона.

Оттуда, как свозь дымку, я видела и то, как страдает Мин Е, потерявший всех своих соратников-богов, пожертвовавших собой в битве с Богом войны, потерявший единственную любимую и сам смысл своего существования.

Как тенью бродит он по Шанцин, везде улавливая тихие звуки смеха Сан Цзю, а по ночам слышит ее ядовитые проклятья. Он видел ее тени в отражении воды и среди облаков - он сам был тенью в этом царстве богов, где он остался совсем один. Последний бог этого мира. Неприкаянный и бесполезный.

В итоге Мин Е решил, что миру больше не нужен Бог войны, а он больше не хочет так жить. Назначив наместника из своих генералов бессмертных войск, он взял выращенную им раковину моллюска, с бережно спрятанной в ней жемчужинкой (всё что осталось от Сан Цзю), и отправился на дно реки Мохэ.

Розовый нефрит, созданный во зле, он положил на ладонь статуи женщины, а потом обратился в дракона. Раковину Мин Е прижал к своей груди и, скрутившись в кольцо, улегся у ног статуи, среди обезлюдевших построек дворца.

Погрузившись в вечную дрёму, он слышал, как его сердце бьётся всё медленнее и всё меньше согревает раковину моллюска, в которой, как он надеялся, возродится душа его любимой. Пусть пройдут хоть сотни десятков тысяч лет, он подождет.

Погрузив себя в сон Бренной жизни, он проживал свою жизнь вновь и вновь: ловя минуты счастья и наказывая себя болью за бессилие - посвятив свою жизнь защите других, он спас весь мир, но не смог спасти ту, которую любил.

Отчего именно я видела последние месяцы жизни Мин Е, а не сам Таньтай Цзынь (хотя, может и он тоже?) проживавший его жизнь? Кто знает… Одно лишь Мироздание, быть может.

Может быть всё было предрешено и Мин Е оставил этот сон со своей иллюзией ради миссии Ли Сусу, как та подумала: чтобы та нашла оружие и победила Бога войны?

А может он просто хотел, чтобы хоть кто-то узнал историю его жизни и помнил о Сан Цзю или даже уловил какие-то жизненные уроки из их ошибок?

Или может он в самом деле надеялся дождаться нового воплощения Сан Цзю: представлял, как та выберется из раковины, тем самым разбудив его, и тогда он решит богом ему быть или демоном - мол пусть Сан Цзю решает.

Но в итоге, всё получилось вот так. Наверное, благодаря усилиям Мин Е, карма Сан Цзю очистилась, и та переродилась в Е Сиу. А может и в ком-то еще, раньше, чем жила Сиу. Но с Мин Е эта девушка так и не встретилась, и не узнала, что на дне реки ее ждет его дух.

В какой-то момент картинки жизни Мин Е закончились, и я продолжила размышлять о судьбе, карме и перерождениях. Мысли текли, а чувства и эмоции были отстраненными и далёкими. Было так тихо, что я вздрогнула всем телом, когда вдруг услышала, как кто-то кричит. Потянувшись туда, я увидела Таньтай Цзыня.

Он явно еще не осознал себя собой, а продолжал ощущать себя Мин Е, от отчаяния после потери любимой, решившего перевоплотиться в демона. Стремясь избавить его от мучений, я заговорила с ним, уговаривая отказаться от саморазрушения и пути демона (напомнив, что Сан Цзю полюбила его как справедливого и непоколебимого бога Мин Е), сказав, что прощаю его и всегда буду гордиться им. Я знала, что Мин Е, увидев воспоминания Сан Цзю, собранные в жемчужинку, о том, что она всегда любила его, остановил свое перевоплощение в демона.

Вот и глаза Цзыня постепенно потеряли красноватые отблески и вновь стали карими. Успокоившись, он, словно видя перед собой Сан Цзю, стал торопливо говорить, что не стал демоном, и виниться, что не смог ее спасти и всё исправить.

- Ничего – заметила я ему, слегка улыбаясь и чувствуя облегчение, и заверила - Спасёшь в следующий раз.

Таньтай Цзынь выдохнул и осторожно взяв мои руки в свои приблизил их к своему лицу и поцеловал ладони, а потом приложив к своим щекам, прикрыл глаза. Гримаса страдания медленно покидала его лицо, делая выражение лица умиротворенным и спокойным.

Я легонько поглаживала его по лицу, заправляя пряди волос за уши кончиками пальцев, и облегченно вздыхала. «Кажется, его испытание закончилось и скоро мы все вернемся в реальность».

Таньтай Цзынь вдруг притянул меня и обнял, прижимая к себе, уткнувшись носом куда-то в мою шею. Я успокаивающе гладила его по волосам и не заметила, как Таньтай Цзынь уронил слезу, не заметила, как та впиталась в мое тело, а Цзынь, прежде чем отстраниться, незаметно вытер глаза, скрывая что плакал.

А тут еще меня потянуло назад, и я поняла, что пришло время возвращаться. Спокойно махнув Цзыню рукой, что пытался удержать меня, я закрыла глаза, зная, что встречусь с ним через секунды.

Открыв глаза, я пыталась проморгаться. Оказывается, в том пространстве было много света, а здесь, на дне реки, очень темно. Зрение еще толком не перестроилось, а меня уже дёрнули куда-то.

Как выяснилось позднее, это Пан Ичжи подсуетился: воспользовавшись нашей дезориентированностью, он собрал Сяо Линя, Е Бинчань, позади себя и поставил щит, а теперь и меня пытался за этим щитом спрятать.

Немного оглушённые всем пережитым, мы еще пытались прийти в себя, а вокруг уже опять назревало напряженное противостояние.

Нянь Баюй со стражами и Пянь Жань прикрывали Таньтай Цзыня, а Пан Ичжи тех, кого считал своими. В это число попала и я, как его ученица видимо.

Впрочем, оценив ситуацию, я выскользнула из-за щита и поспешила к Цзыню, который уже оглядывался вокруг, возможно меня выискивая взглядом.

Быстро сориентировшийся принц Линь тут же обнажил меч против Таньтай Цзыня, когда тот заметив меня, шагнул в мою сторону. Может и Линь еще был под воздействием сна и видел во мне свою сестру, которую нужно защищать от плохого мужа?

Не дав битве начаться, я обогнула Сяо Линя и снова заняла место за плечом Цзыня, встав к остальным вполоборота.

И пока Таньтай Цзынь горделиво взирал на Сяо Линя, вдохновленный моим выбором стороны, принц Линь недоумевающе спросил меня:

- Как ты можешь быть на его стороне? – и поспешил проинформировать меня - Он использует демонов в войне. Направил демонов против людей.

- Зато человеческие воины остаются живы – спокойно ответила я ему и пояснила - Сяо Линь, это война - тут у каждого свои ресурсы. Таньтай Цзынь нашел способ как сохранить жизни своего войска, а ты?

Принц Линь сконфуженно молчал, видимо припоминая как ему пришлось не раз вести людей в бой, несмотря на его бесперспективность, просто потому что таков приказ отца-императора. Он не знал, как защитить людей от глупой гордыни их собственного правителя.

- Почему ты остаешься рядом с ним? – негромко спросила Бинчань, говоря из-за спины мужа.

Она-то прекрасно знала каков на самом деле Таньтай Цзынь, еще со дня вороньей свадьбы, и не понимала желания сестры, которая вроде бы всегда ненавидела навязанного супруга.

- Мое место рядом с ним – ответила я ей и добавила - Также как твое место рядом с Сяо Линем.

- Долг жены быть рядом с мужем? – хмыкнув, спросил Линь, о чём-то думая, может о неудачном муже Сан Цзю.

Я только кивнула, а потом ответила:

- Бинчань вот знает это – и продолжила - И ты, Сяо Линь, хорошо понимаешь, что такое долг. Верно? – уточнила я, намекая на его долг наследного принца.

- Госпожа Сиу, ты уверена, что хочешь остаться? – спросил меня еще и Пан Ичжи.

- Да, Пан Ичжи – чуть улыбнулась я ему и добавила - Спасибо за заботу, но я сейчас там, где и должна быть.

Пан Ичжи вдруг будто что-то понял и догадливо спросил:

- Ты что-то видела?

«Ах, да. Это он про мой якобы дар провидицы. Ну ладно. Пусть так и считает. Мне их миссии по спасению моей тушки ни к чему» - подумала я и кивнула.

- Вы о чём? – нахмурился Сяо Линь.

Пан Ичжи только открыл рот, чтобы ответить, как я услышала Таньтай Цзыня, который до этого о чём-то тихо совещался с нашими спутниками, пока я тут вела светскую беседу:

- Неважно – ответил он Линю и приказал своим стражам - Взять их.

Стражи лунной тени по этой команде активировали звенья ловушки, на подобии той, что раньше ловили Пянь Жань, и двинулись в сторону принца со спутниками, но тут уж Пан Ичжи не подкачал и, махнув своей заклинательской метёлкой, перенёс всех, кто был с ним рядом: Сяо Линя и Бинчань.

Пока стражи собирали своих товарищей, отброшенных с уступа ударной волной, и проверяли наличие оружия, перед тем как начать подниматься наверх, я задумчиво смотрела на замершие кости дракона, даже после смерти защищавшие Сан Цзю: даже если всё что от нее осталось, это раковина с жемчужиной, статуя женщины, артефакт, созданный ей, да развалины ее дворца. Он заслонял всё это своим скелетом, застывшим во времени и иллюзией присутствия древнего демона, когда-то заснувшего в этом месте.

Вдруг скелет стал рассыпаться и развеиваться чуть искристым прахом, и я моргнула, осознав, что рядом стоит Таньтай Цзынь. Это его неосторожное касание запустило процесс распада.

Вот и всё - остатки энергии, сохранявшие целостность костей, иссякли после запуска иллюзии и активации Бренной жизни. «Прощай, Мин Е».

- Е Сиу, что с тобой? – тронул меня за локоть Цзынь, спросив - Еще не отошла ото сна Бренной жизни? - и заметил, оглядев - Ты будто сама не своя.

«Сама не своя?… - повторила я про себя – Ну да, я еще толком не отошла от шока осознания о единстве моей души и нескольких ее личностей, а тут новые потрясения. Я прожила чужую жизнь, окунувшись в их чувства, проникшись и слившись с ними и на духовном и на физическом уровне. Так кто я сейчас? Алиса, Сан Цзю, Е Сиу или Ли Сусу? – и вдруг меня осенило – Точно! Наши проверочные пароли. Как мы могли упустить это?.. А что если бы личность Ли Сусу как раз этот момент выбрала для замены меня в теле Сиу? И Цзынь хорош. Всегда ведь такой осторожный был».

- Таньтай Цзынь, какая беспечность – проворчала я и пояснила - Почему не проверил меня при встрече?

Таньтай Цзынь на секунду поднял брови, не понимая о чём это я, а потом видно вспомнил о наших паролях-отзывах и хмыкнул:

- Хм… Забыл? – полувопросительно ответил он, отведя взгляд.

Я тяжело вздохнула.

Ну, его можно понять, для него прошло уже три месяца, а тут еще и наша встреча произошла в таких обстоятельствах, что некогда было вспомнить регламент нашего обычного приветствия.

А я... Ну и мне простительно. Ошарашенная правдой о своей душе и воплощениях, измучавшись думами о своей судьбе, я торопилась на встречу Цзыню, так как знала, что должна быть с ним в этом событии, но как-то выпали из памяти наши обязательные мурр-мяо.

А может это потому, что сразу начался ритуал? Мы же только несколькими фразами и успели перекинуться при встрече, а тут уже и воды реки разошлись, потом Цзынь ошарашил тем, что передумал сон проходить, затем противостояние с Сяо Линем и следом за этим пробуждение дракона и сон Бренной жизни.

Ладно, проехали. Но впредь нужно быть внимательнее.

- Ну так что? – отвлёк меня от терзаний Таньтай Цзынь - Ты-то сама не забыла еще, что должна сказать мне, м? – хитро улыбнулся он и наклонился ко мне, подставив ухо – Я слушаю, говори.

Закатив глаза на его несерьезное отношение, я шепнула ему в самое ухо:

- Мяу-ми?

Тот довольно усмехнулся и, выпрямившись ответил:

- Мурр-мурр, Сиу.

Подошедший Нянь Баюй напомнил нам:

- Ваше Величество, водный барьер ослабевает, лучше поторопиться.

- Нам пора – произнес Цзынь, обращаясь ко мне.

Я же напоследок обернулась назад, когда уходила в след за всеми, и как раз вспомнила о том, что еще хранилось на дне реки и лучше бы не оставлять такое без защиты.

- Подожди – окликнула я Цзыня и указала на статую – Можешь подбросить меня к руке этой статуи? – и пояснила на его зачем-взгляд - Надо кое-что проверить.

К счастью, Таньтай Цзынь не стал спорить, а подхватил меня и подлетел к статуе.

«Ну вот, так и есть – подтвердила я свои догадки, увидев нефрит на ладони статуи, и вздохнула про себя - Лежит, родимый. Пульсирует розовым светом, словно биение сердца имитирует».

Брать его в руки я опасалась, хотя и понимала, что стоит его забрать отсюда. Больше здесь нет духа Мин Е, который охранял и отпугивал тех, кто мог бы наткнуться на этот опасный артефакт.

У Таньтая же как будто инстинкт самосохранения отключился – протянул руку и схватил проклятый нефрит, но тут же выронил обратно.

- Жжется, зараза – пояснил он, разглядывая слегка покрасневшую ладонь.

«Интересно, а у Ли Сусу не было таких проблем с ним – припомнила я – Наоборот, нефрит сам активировался, когда она тонула в реке и спас ее. А что, если… – задумалась я и, не дав себе передумать, прикоснулась к артефакту.

И ничего не случилось. Ну то есть, я не обожглась и артефакт не заговорил со мной и вообще вёл себя как обычное украшение.

«Может узнал во мне свою хозяйку? Душа-то у нас одна. Ладно, потом разберемся» – решила я и, взяв его с ладони статуи, спрятала в свой потайной карман, оттуда не вывалится.

- А раковина моллюска пропала. Даже осколков ее не осталось – как-то расстроенно заметил между тем Цзынь, осматривая подножие статуи и ближайшие метры дна возле нас.

- Может не пережила десятитысячалетие и продолжала существовать только в иллюзии змея-дракона?

- Вероятно – нахмурился Цзынь, продолжая осматривать дно.

Необъяснимое чувство потери чего-то ценного и дорогого не оставляло его. Хотя он вроде осознавал, что ни эта раковина, ни Сан Цзю ему не принадлежали, однако иррациональное чувство потери, словно эхо присутствовало в его сердце.

А еще в его груди что-то едва заметно жгло и щекотало, когда он думал о девушке из сна и этой раковине, которую змей прижимал к сердцу, пока спал. Он пока не понял, что это, но это было странно.

- Цзынь, пора вернуться на берег – напомнила я, задумавшемуся парню, потирающему грудь.

«Наверное, нити любви начали прорастать» – подумала я, заметив эти его действия.

Наверху было солнечно. Словно и не было недавно хмурых туч и грозы с молниями.

Почти сразу по прибытию в лагерь Таньтай Цзынь приказал собираться и отправляться обратно на Перевал Цзя. Впрочем, долго мы там не пробыли. Проведя несколько совещаний с генералами армии и оставив распоряжения, Цзынь собрался возвращаться во дворец Цзина.

Пока мы были на Перевале у нас с Таньтай Цзынем случился только один длинный разговор.

Он кратко рассказал о своих успехах, довольно выслушал мою похвалу и начал расспрашивать о том, что со мной происходило в Бездне.

Рассказала ему о том, как тяжело находиться там и поделилась своим мнением, что неудивительно что все демоны желают вырваться оттуда и остаться жить среди людей.

К слову, спасенная Фуя была счастлива. Она, в отличие от меня и отряда стражей, путешествовала с комфортом в повозке, которую мне пришлось оставить, в сопровождении пары стражей лунной тени.