Глава 16 отступление ТЦ (1/2)

Отступление от лица Таньтай Цзыня

Поднимаясь по лестнице из трюма, Таньтай Цзынь мрачно размышлял про себя:

«Поначалу я думал, что именно получение мной демонической силы и появление Лань Ань с лунными стражами является тем поворотным моментом моей судьбы, который позволил свернуть с пути, полного страданий, боли и молчаливого смирения».

Получив силу и поддержку, думал я, мне больше не придется терпеть и притворяться.

Но оказалось это был лишь слепой шаг в сторону.

Способность поглощать демоническую энергию с одной стороны дарила ощущение силы и власти, а с другой стороны оказалась с подвохом. Как и всё хорошее в моей жизни, это было лишь ловушкой, зависимостью и тем, что подчиняло меня своей воле. С того раза, как я испил демонических сил, мне хотелось еще и еще. И, должно быть, я был склонен совершать ошибки в стремлении поскорее добыть возможность поглощения другого демона, чтобы снова ощутить эту свободу. Свобода, что по факту оказалась новой тюрьмой.

Лань Ань же, которая вроде бы явилась, чтобы помочь сбежать из плена, лишь вела меня в руки другого пленителя и палача.

Оглядываясь назад, я понимаю, что и способность поглощения демонов, и появление Лань Ань только дальше уводили меня от истинной свободы: я всё ещё продолжал идти по своему пути из отчаянного молчаливого сопротивления, где меня окружали лишь предательство, боль и насмешки.

Но неожиданно та, кто был для меня лишь камнем на дороге, от которого я собирался избавиться при первой же возможности, оказалась тем самым шансом на настоящую свободу. С помощью полученных от Е Сиу сведений и её подсказок мне, кажется, удалось изменить свою судьбу, свернуть с пути, который с самого рождения вёл меня к бесславной смерти.

И вот события, словно отражённые в кривом зеркале, отразились так, как вроде и было предначертано, но в то же время именно так, как нужно мне.

Минланг, считавший, что поймал меня в ловушку, сам теперь порабощен и будет использован в достижении моих целей.

Лань Ань, что бросила меня, несмотря на клятвы моей матери, и не вспоминавшая обо мне годами, решила использовать меня, чтобы вернуть утраченное, но в итоге поплатилась собственной жизнью.

Дойдя до своей каюты, Таньтай Цзынь сжал губы, вспомнив совершенную казнь, справедливую, но…не принёсшую никакого удовлетворения. Он словно сделал то, что был должен, а не то, что хотел.

Замерев у небольшого окошка, и смотря на размеренное колебание волн, Таньтай Цзынь продолжил размышлять:

«Да, она спасла меня, напоив своей кровью, и растила меня, преодолевая тяготы жизни в холодном дворце, но делала она это не ради меня, а во имя своей клятвы принцессе, которой была верна».

Возможно она желала видеть во мне своего ребенка, упиваясь украденным материнством, тогда как сама не имела детей, но как только Лань Ань получила свое дитя тут же бросила «старые игрушки», которые не были так прекрасны и идеальны, как она того желала. И боги бы с ней. Однако, Лань Ань тут же вспомнила о брошенной кукле, безобразной, но полезной, так как другой жестокий ребенок захотел с ней поиграть. Минланг пообещал вернуть ей потерянную куклу-дочь и вот Лань Ань со всей своей страстью кинулась воплощать свой план по предательству, того кого когда-то клялась защищать.

Е Сиу была права, сказав, что она предала не только ребенка, который доверял ей, не только юношу, который был признателен за крохи внимания и заботы, оказанных в далеком детстве - она предала свой народ.

Неужели она действительно верила, что Таньтай Минланг, всегда ненавидевший Июэ, пощадит людей племени, получив от нее свою старую игрушку для битья, на которой прежде срывал злость и обиды?

Лань Ань, ослепленная любовью к дочери, забыла, что является жрицей племени и должна защищать людей, а не отдавать их в руки садиста, люто ненавидящего всё связанное с Июэ с малых лет.

А он… Он еще давал ей возможность оправдаться, но та даже не захотела солгать, а прямо сказала, что не жалеет о своем поступке. Лань Ань была горда и довольна тем, что всё получилось согласно ее плану. Она не жалела о своем предательстве, не думала об участи людей.

«Так что и мне незачем думать о ней и жалеть о ее смерти. Верно же? Это правильно? Или нормальный человек всё равно бы сожалел о смерти женщины, однажды спасшей его жизнь, о той, что когда-то была самой близкой и родной из всех, кто его окружал. Что должны в такой момент чувствовать обычные люди?» – свёл брови Таньтай Цзынь, обводя рассеянным взглядом комнату.

На глаза ему попалось нижнее платье Сиу, небрежно накинутое на ширму у стены, так как она переодевалась в платье Цзелин именно здесь.

«Кстати, о чувствах обычных людей – вдруг задумался Цзынь, наклонив голову набок - Будет ли Е Сиу теперь на моей стороне, как заявляла раньше? Будет ли по-прежнему помогать и подсказывать, как вчера или, ужаснувшись его поступку, отвернётся и сбежит. Или даже решит предать, отомстив?» - нахмурился он и, решив оценить ее теперешнее отношение к нему, посредством разговора, отправился в соседнюю каюту, куда она только что переехала.

***

Таньтай пытался распознать в спокойствии его супруги ее мнение о свершенной им казни его няни, но не мог разобраться, наигранное ли это равнодушие или настоящее.

«Хм, реакция этой женщины такая странная или это мне так кажется? – раздумывал он, следя за тем как она разливает чай и не замечая в ее движениях ни малейшей дрожи - Правда ли она не осуждает его? Может одобряет потому что в своем иномирном мышлении больше похожа на меня? Тоже в чём-то странная, как и я. Хотя бы этот ее необычный дар предвиденья. К слову, о предвиденье будущего. Интересно, как там должно было дальше всё повернуться».

Задав свои вопросы, я незаметно наблюдал за выражением ее лица, когда она задумалась. Помолчав, она казалось решилась и начала говорить о неслучившемся будущем. Впрочем, было лёгкое ощущение, что она рассказывает не всё. Не желая прерывать рассказ, я решил пока просто послушать и уточнить потом.

Однако, когда услышал о каком-то древнем артефакте, не смог сдержать любопытства и спросил о нём. Что интересно, Сиу была не рада моему интересу и явно не желала, чтобы я получил этот артефакт в свое пользование. А это сделало добычу этого Низвергающего нефрита еще более интересной. Ладно, если он всё равно найдется сам, то просто подожду. Забавно, когда сокровища приходят в твои руки сами по себе.

Слушая дальше, я отметил: «Хм, дар Нянь Баюя говорить с животными спасает жизни и освобождает из плена, а мне всегда говорили, что этот дар - признак чудовища. И я как дурак почти поверил» - фыркнул я про себя.

Услышав же о части разработанного плана, в которой мне будут противостоять советники, нежелающие признать во мне императора, я уточнил в чём могут быть их претензии. Разумеется, их неприятие мало меня волновало. Да и сам трон, и правление не так чтобы были особо желанны мной. Я думал лишь, что это было бы справедливо - занять свое место, и забавно будет посмотреть в глаза всем тем, кто презирал и издевался надо мной с высоты трона. Они не видели во мне достойного, лишь странного и непонятного монстра. Так пусть же сами сделают свой выбор: склониться передо мной или умереть.

Эх, ладно, в том, что говорила Сиу, есть разумное зерно. Мороки много новый совет назначать, пусть будут эти, мне, по большей части, всё равно.

Гораздо интереснее сейчас услышать детали плана, что мы в общем уже набросали. Наверняка, Е Сиу есть, что еще предложить.

***

Прошли недели, прежде чем всё было готово к моему торжественному возвращению в Цзин. За это время я еще не раз беседовал с Сиу и узнал много из того, что еще ждет впереди. «Отлично, будет время подготовиться и переиграть судьбу».

И вот сейчас мы въехали в центральные ворота столицы Цзина.

Вороны, которым я велел сопровождать меня, вели себя тихо и настороженно, заняв крышу повозки. Кроме одного, моего старого знакомого, что часто прилетал поболтать, пока я был в Шэне. Он горделиво парил над нашей процессией и пафосно каркал:

- Расступись народ, новый царь идет!

«Шут» – фыркал я про себя.

Этот ворон был в курсе нашего плана, в части торжественного вхождения с благими знаками, в виде ворон и петуха. Он также ранее внимательно следил за тем, что вещал нанятый нами сказитель, под видом гаданий в столице. Поэтому сейчас насмешливо каркал, паясничая и комментируя реакцию людей, что поверили в сказки и знамения, что мы организовали.

Я краем уха слышал обрывки разговоров людей, собравшихся у обочин дороги. Видел, как они улыбаются и кивают, провожая наше шествие глазами. Непривычное чувство: меня здесь ждали, они рады, что я вернулся и восторженно приветствуют меня, горя надеждой на светлое будущее. «Что ж, это я вполне могу организовать. Это и в моих интересах. Сила и знания на моей стороне».

Всё получилось так, как мы и планировали. Так, как предсказывала Сиу. Верным решением было оставить ее в живых и держать при себе.

Я почти не удивился, что мне не позволили войти в усыпальницу матери. Это было ожидаемо и еще больше мотивировало занять трон. Если приказы даже умершего императора так строго соблюдаются, то имеет смысл стать императором при жизни.