Глава 16 (1/2)

Глава 16

Что было, что будет, чем дело кончится, чем сердце успокоится

А в каюте меня уже поджидали.

Таньтай Цзынь, отстранённый и холодный, сидел у столика на подушке и перебирал пальцами по краю чашки.

«Что он там пьёт - опять вино или всё же чай?» - присмотрелась я.

Вероятно, он уже решил вопрос с Лань Ань. Кардинально. Не зная, что сказать на это, я просто молча присоединилась к нему и села у стола напротив него.

Осмотрев угощения, я налила себе чашку чая из небольшого заварника, стоявшего на специальной подставке для горячего, и обновила чай в чашке Таньтая. К чаю были плошки с цукатами и орешками, за которые я и принялась.

- Почему ты так спокойна? Неужели совсем не осуждаешь? - сухо спросил Цзынь, играя с орешками в плошке, подхватывая их длинными пальцами и тут же отпуская обратно – Или ты одобряешь? – криво улыбнулся он.

Покосившись на его демонстративно равнодушное лицо, я ответила:

- Не мне тебя осуждать или одобрять – и добавила - Да и никому не следует. Это только между вами.

Цзынь помолчал, разглядывая чашку в своей руке, а потом произнес:

- У меня есть вопросы. Что случилось бы со мной дальше, если бы Минлангу удалось? Какие грядущие события мы сегодня изменили, и уверена ли ты теперь, что они уже не произойдут?

«Уверена ли я? Сложно сказать». С одной стороны, всё уже случилось как случилось, но, учитывая, как исходная история стремится повторяться, можно ли твёрдо утверждать, что события не вернутся к тому, как в этом мире было задумано изначально? Поэтому возможно и не лишним будет рассказать о том, как всё бы происходило без моего вмешательства и внесённых нами корректив. На всякий случай.

Но… Тут есть такой момент истории, как Ли Сусу. Придётся ли мне в этом случае и про её занесение в Е Сиу рассказывать, а главное, про ее цели и про будущее Цзыня? В частности, о его пути Бога демонов.

«И вот опять решать и снова муки выбора. Своевременно ли раскрывать эти сведения? Но и скрывать не следует. Конечно, было бы лучше, если бы этот вопрос поднялся попозже, но чего уж теперь. Начну рассказывать и если придётся отвечу на вопросы» - выдохнула я и начала свой рассказ:

- Начнём с предпосылок: Е Сиу спрыгнула за борт, Лань Ань решила воспользоваться возникшей возможностью и, под предлогом поимки Сиу, привела корабль к причалу, а тебя в ловушку Минланга. На корабле действия развивались почти также, как ты уже знаешь, только с учётом того, что ты ослаблен отравленным демоническим ядром и отравлен ядом из иглы, попавшей в глаз.

Помолчав, я начала пересказ событий из канонного прошлого-будущего:

- Итак, твой левый глаз медленно слепнет, меняя цвет с карего на синий, голубой и постепенно выцветая. Лань Ань умирает от паучка, согласно твоей задумке, по команде. Демоническая энергия, которой ты управляешь, прерывается из-за искалеченных ядом меридиан. Минланга, в момент твоей атаки, прикрывает заклинательница. Он требует от тебя смириться и сдаться, напоминая про яд, который скоро дойдет до сердца, но ты усмехаясь режешь себе вены на запястье, чтобы хотя бы часть яда вытекла вместе с кровью, и бросаешься за борт. Течение реки выносит тебя на берег, но ты без сознания. Там тебя и находит Е Сиу, которая идет вдоль реки в Цзин. Она помогает тебе избавиться от воды в легких и отводит в заброшенный дом в лесу. Там вы переругиваетесь и жарите рыбу, а потом ты слышишь, что кто-то подходит к дому и вы убегаете. Преследователи из воинов Цзина почти настигают вас, но на удачу сталкиваются с воинами Шэна, которые также тебя искали во главе с Сяо Линем. Он, к слову, допросив выживших воинов Цзина, поймет, что ты был неподалёку, но прикажет своим подчиненным молчать об этом и возвращаться в лагерь, оставив дальнейшее преследование. Большим он тебе помочь не мог. Дальше вы с Сиу ночуете в лесу, попутно она находит травы, которые ослабляют действие яда в твоей крови. Утром вас настигает заклинательница, отправленная Минлангом на твои поиски, и почти побеждает, так как ты сильно ослаблен ядом и кровопотерей.

Я как могла обходила острые углы там, где могли бы возникнуть вопросы, такие как «почему Сиу спасает его, о чём они ругаются и отчего, и как защищают друг друга от преследователей, прикрывая друг друга, вопреки встречным желаниям», но вот наступил момент с заклинательницей.

Именно Низвергающий нефрит, который Ли Сусу выловила из реки, поглощенный в том эпизоде Таньтай Цзынем, помог тому одолеть заклинательницу, но стоит ли рассказывать об этом? Неизбежно возникнет вопрос, что это за артефакт и не добыть ли его нам, раз он такой крутой. «Хм, но если не рассказать, то не понятно будет как они спаслись. А еще есть опасность, что проклятый нефрит попадётся герою позднее и он схватит его, не зная об его опасности. Ладно» – решилась я и продолжила:

- Вынужденный защищать и защищаться, ты используешь артефакт, который обнаружишь у Сиу в рукаве. Она его нашла на дне реки Мохэ, когда тонула, сбежав с корабля. Он помог ей выплыть, а тебе придаст сил и излечит от яда.

- Что это за артефакт, где его найти? – тут же поинтересовался Таньтай Цзынь.

- Не нужно его искать. Он сам найдется – пробурчала я, вспомнив о предстоящем путешествии на дно реки к спящему дракону и статуе, что изначально держала нефрит на ладони.

Решив, что о необходимости этого путешествия еще поразмышляю позже, я продолжила пояснять:

- Этот древний артефакт называется «Низвергающий нефрит». Он проклят. Десять тысяч лет назад он был создан одной спятившей демоницей из тысяч душ бессмертных. Использовавший его, неминуемо умрёт самой жуткой смертью. Как только артефакт будет активирован - запустится и карма, поэтому взявший силу нефрита, получит и наказание не менее болезненное, чем его создательница. Десять тысяч лет назад демоница, создавшая его, погибла сраженная карой небес, а артефакт был утерян. К счастью, как я считаю.

- Но ты говоришь он найдётся – не преминул заметить Цзынь.

Сокрушённо вздохнув на внимательность и догадливость собеседника, я ответила:

- Да, в будущем он возможно встретится на твоём пути. Об этом я расскажу тебе позднее. Возможно и стоит забрать его, если он сам придёт в твои руки, но использовать его не рекомендую. Только спрятать подальше, чтобы другим не достался.

Таньтай Цзынь, судя по его реакции, не очень-то хотел следовать моей рекомендации, но вроде бы принял во внимание моё предупреждение и, по крайней мере, не настаивал на немедленных поисках Низвергающего нефрита, поэтому я, переведя дух, продолжила свой рассказ о не случившемся:

- Заклинательница, когда поймёт, что проигрывает тебе, сможет сбежать. Ты, как и Сиу, будешь без сознания какое- то время. Е Сиу очнётся раньше тебя и, приняв твое проклятье на себя, обменявшись с тобой глазом, убежит, чтобы отправиться в Бездну за информацией, на которую ей намекнула демоница во сне – рассказала я и торопливо добавила, пока не начались вопросы - Тебе же найдут стражи лунной тени. Они, ранее плененные Минлангом, сумеют сбежать, благодаря способности Нянь Баюя управлять животными, и отправятся на твои поиски.

Таньтай Цзынь кивнул, то ли показывая, что понял, то ли то, что уже знал об этой способности Нянь Баюя. Я же продолжала говорить:

- Далее ты, как я уже кратко рассказывала, управляя крысами, победишь Минланга, но он не умрёт, а сбежит с заклинательницей, спасшей его, о чём какое-то время будет неизвестно. Все тогда решат, что тело его частично съели, а остальное сгорело в огне. В народе будут ходить слухи о жестоком тиране Минланге, которого покарали боги, и хорошем принце Таньтай Цзыне, который вернулся в Цзин, чтобы править и принести мир. Советники, конечно, не будут особо в восторге.

- И какие у них ко мне претензии? – вздёрнул бровь Таньтай Цзынь, услышав моё последнее замечание, и добавил – Я, кажется, последний Таньтай, иных претендентов на трон нет.

- В силу привычки и устоявшегося мнения, они воспринимают тебя, как отверженного принца, не принимаемого императором сына и чужака, большую часть жизни прожившего во враждебном государстве – начала я пояснять, а Таньтай Цзынь закончил, добавляя:

- Хм…и монстра, которым меня считали все вокруг всю мою жизнь.

- Ну не без этого – развела я руками и продолжила - Но их мнение можно изменить. Предрассудки, заблуждения – всё это можно победить с помощью фактов и логики.

- И зачем мне их убеждать? – усмехнулся Цзынь, бросая на стол пару орехов, которые до того катал в ладонях, слушая мой рассказ - У меня есть сила. Они подчинятся. Или умрут – равнодушно подметил очевидное он.

- Тоже вариант – хмыкнула я, вспоминая громкие возмущения советников, которые Цзыню пришлось выслушать, но потом добавила - Но попытка не пытка. Крайние меры давай оставим на потом.

- Почему же? – уточнил у меня Таньтай.

- Ну советники тебе всё равно понадобятся – заметила я - Такова установленная система власти. Ни к чему лишний раз идти против порядков и традиций. Убьёшь этих и наберешь новых? Но где гарантии, что новые будут лучше? Они просто могут затаить свою ненависть, скрыв за страхом и смирением, а потом напасть. Проще сразу договориться с теми, что выступают открыто – посоветовала я, наполняя чашку Цзыня чаем и продолжила:

- Эти старики будут возражать тебе громко, но высказываться против прямо и не таить своего истинного отношения. А когда нападают открыто - проще сражаться и победить, не так ли? С другой стороны, скрытый враг на твоей стороне, выжидающий момента твоей слабости, гораздо опаснее. Не всё можно построить на подчинении страхом. Власть это, по большей части, интриги – размышляла я вслух - Здесь нужна изворотливость и хитрость, компромисс и искусство слова. А еще нам поможет вера людей в мифы и сказания – добавила я хитро, напоминая ранее высказанную мысль - Есть множество примет, знамений и приданий, которые укажут на Избранного, которым, конечно, станешь ты.

Таньтай Цзынь усмехнулся, снова услышав эту часть нашего плана, и произнёс:

- Интересно. Можно попробовать – согласился он с тонкой улыбкой, а потом уточнил - И какова полная стратегия? Полагаю, у тебя уже есть детали этого плана?

- Мм, кое-что уже есть – кивнула я и добавила - Но, конечно, следует обсудить всё ещё раз и совместно доработать детали – улыбнулась я Цзыню и подняла свою чашу, словно провозглашая тост.

Потом мы ещё долго беседовали, рассуждая на темы человеческой сущности, а именно о том, как использовать людские слабости, которые нам известны.

Нужно время, чтобы разлетевшиеся слухи и предсказания не только распространились по городу, но и превратились в сознании людей в истину. Услышавший что-то несколько раз человек, да в разных интерпретациях, но по сути тоже самое, уже больше склонен верить и принимать за правду. Затем, еще и не раз обсудивший это с другими людьми, он уже, имея свое мнение и веру, начнет убеждать другого человека, а тот, в свою очередь, просветит следующего собеседника. Так постепенно и закрепится в умах народа – грядёт тот, кто подарит народу мир, покой и процветание. И этот кто-то, судя по всему, последний Таньтай.

И вот то, что раньше подавалось, как нелюбимый сын императора и изгнанник-чужак, превращается в святые муки страдальца, проведшего в плену многие годы, ради мира двух государств, а именно - сына любимой женщины Таньтай Уцзы – принца Таньтай Цзыня.

- Сожалеть о смерти Таньтай Минланга не будет ни простой народ, ни жители дворца – предположила я и подметила - Учитывая его печальную известность в жестокости, импульсивности, а также в сделанных признаниях о совершённых преступлениях. «Боги покарали тирана помутнением разума и тот сам оборвал свою жизнь» - процитировала я возможное умозаключение людей, а потом подмигнула Цзыню, заключив - К тебе тут никаких претензий от советников быть не может. А что касается их привычки видеть в тебе чудовище, так это тоже разрешимо.

***

И вот прошло почти две недели с момента нападения на корабль Минлангом. Удачно распространяемые слухи и предсказания нанятого мошенника, выдающего себя за монаха-гадателя, укоренились в массах.

Во дворце, конечно, более образованные и циничные люди, к слухам относились более скептично, но сейчас там царили разброд и шатания. Все тревожились как быть с пустым троном. Минланг хорошо подчистил за собой, убрав даже малейших соперников на трон, поэтому до сих пор не нашли законного претендента в императоры.

И в помпезных залах дворца, и холодных коридорах, и даже на кухнях и конюшне, всё ещё обсуждали скандальное саморазоблачение Минланга, а также его самоубийство в тронном зале. Тот в своей безумной речи заявил, что желает Цзину кануть в бездну отчаянья из-за смут, он пожелал остаться последним императором в истории Цзина, поэтому похвастал и тем, что убил всех Таньтаев, при чём даже побочные ветви.

Про Таньтай Цзыня временами шептались, но тут же умолкали, вспоминая холодное отношение Таньтай Узцы к этому своему сыну. В итоге все предпочти считать его убитым Минлангом, ведь тот упомянул, что убил всех Таньтаев, в своем заявлении перед смертью.

***

Вхождение бывшего заложника в Цзин было довольно эпичным. Ровные ряды лунной стражи по бокам открытой повозки, богато украшенной в стиле Июэ (в ней ехал Таньтай Цзынь и я), которую везли серебристо-белые кони. На крыше повозки сидели вороны, а один, самый крупный, парил над ней, время от времени, привлекая внимание своим карканьем.

Люди на обочинах собирались и шептались в след процессии. Было слышно:

- Кто это?

- Принц Таньтай Цзынь - сын любимой наложницы императора Таньтай Узцы.

- Ооо… Стало быть вернулся на родину. Это же он много лет прожил в Шэне, в качестве заложника, чтобы предотвратить войну между нашими странами?

- Ага! Достойно восхищения. Он обеспечил нам долгие мирные годы.

- А я слышал, что предрекали, что «придёт избранный богов и объединит государства, чтобы больше не было войн и голода». Видимо это и есть Таньтай Цзынь.

- Ну, а кто же еще? Он так-то последний Таньтай.

- Подожди, разве его отец-наш император не отослал его в Шэн, потому что он был нелюбимым сыном?

- Ерунда! Его должно быть вынудили отдать самого ценного в интересах политики.

- А я недавно слышал, что император Уцзы желал его вернуть во дворец, когда умирал, но сумасшедший Минланг, услышавший эту предсмертную просьбу, убил своего отца, а потом и братьев своих устранил, чтобы самому сесть на трон. Вот только Цзынь и остался в живых.

- Небеса уберегли Избранного, не иначе. Теперь у нас будет хороший император, не чета безумцу Минлангу.

- Дай-то боги.

- Смотри-смотри! Возвращение принца на родину сопровождают девять воронов <span class="footnote" id="fn_39585892_0"></span> . Это знак Небес!

А возле ворот дворца невесть откуда взявшийся петух трижды пропел <span class="footnote" id="fn_39585892_1"></span> , когда Таньтай Цзынь вышел из повозки перед императорской усыпальницей.

И все, кто еще сомневался, уверились что Таньтай Цзынь и вправду, должно быть, Избранный Небес, которому благоволят боги, а значит, с таким принцем на троне, всех их ждет счастливое будущее при долгом правлении мудрого императора, который на себе познал тягости жизни, а следовательно - не оставит своей милостью беды простого народа.

***

Выйдя из повозки в след за Таньтай Цзынем, я, скромно держась позади, последовала за ним и Нянь Баюем, сопровождавшим принца.

Даже, если бы здесь лицо Е Сиу кто-то знал, они бы не смогли понять, что женщина в сопровождении является ей, так как помимо наряда, соответствующего благородной даме Цзина, на мне также была широкополая шляпа с черной кружевной вуалью.

Пройдя по коридору, предшествующему входу в усыпальницу, где хранился прах матери Цзыня, мы вынуждены были остановиться, так как стражи усыпальницы не дали Таньтай Цзыню пройти внутрь, ссылаясь на давний указ императора Узцы, который никому не позволял приближаться к урне с прахом своей любимой женщины.

С одной стороны, правильно, иначе безумный Минланг давно бы уничтожил прах женщины, которую обвинял в смерти своей матери. Но с другой стороны, в указе не было ни слова, что единственный сын его супруги имеет право посещения. Вот почему тот никогда не был в усыпальнице матери.

Первым делом, по возвращении в Цзин, Таньтай Цзынь захотел почтить память матери и навестить ее прах, но в итоге все застряли у порога.

- Мой принц, мы можем помочь пройти, только прикажите – предложил Нянь Баюй пробиться мимо стражей силой.

Однако Цзынь качнул головой в отрицании и тихо произнёс, смотря во тьму прохода, куда так стремился:

- Ни к чему – и добавил – Подадим прошение в Совет, как положено, ведь мы чтим законы – дёрнул уголком рта он, сдержав усмешку, а потом негромко проговорил:

- Ну, а если для того, чтобы попасть к праху матери, мне нужно будет стать императором этой страны – я стану, и тогда никто не запретит мне отдать дань уважения единственному человеку в этом мире, кто хотел, чтобы я жил.

Таньтай Цзынь окинул взглядом побледневших стражей, развернулся и, откинув полы тяжелого ханьфу в сторону, не спеша вернулся к повозке.

Устремив взгляд на крыши дворца, видневшиеся из-за ограждения закрытых ворот на дворцовую территорию, Цзынь продумывал свои следующие шаги на пути к трону и не заметил, как я подошла ближе. Тронув его за локоть, я ободряюще улыбнулась ему и кивнула головой, заранее соглашаясь с его решением устранить все препятствия на своем пути. Я хотела дать ему почувствовать, что поддержу его и помогу чем смогу. Таньтай Цзынь расслабил напряженные мышцы лица и слабо улыбнулся в ответ.

«Оказывается, хорошо, когда есть кто-то на твоей стороне, кто понимает твои поступки и идёт рядом на жизненном пути, несмотря на осуждение окружающих» – подумал он, перед тем как войти во дворец.

***

Стражу дворца, что караулили вход в тронный зал, успешно задержали стражи лунной тени, просто удерживая их на месте и не давая поднять шум.

Войдя в зал советов, Таньтай Цзынь медленно шёл к трону, оглядывал всё вокруг. «Как турист на экскурсии» – хмыкнула я, оценив его поведение, идя в след за ним, рядом с Нянь Баюем.

Советники, которые уже обсудили текущие дела и в очередной раз решали кого же посадить на трон, чтобы предотвратить смуту и восстановить систему власти, поперхнулись словами возмущения при виде этого невозмутимого вторжения. Особенно, когда узнали кто именно почтил их своим вниманием. И все разом запричитали, кто громче, кто тише:

- Таньтай Цзынь, что ты себе позволяешь?!

- Это тронный зал, а не сад для прогулок!

- Какое неуважение!

- Да, никакого воспитания.

- Как ты посмел войти сюда без разрешения?

- Так я как раз за разрешением – произнёс в ответ Цзынь спокойно и продолжил, остановившись неподалёку от трона – Уважаемые советники, пожалуйста, одобрите моё прошение на посещение усыпальницы моей матушки, и я тут же удалюсь и не буду мешать вашим беседам.

Нянь Баюй, по знаку Таньтай Цзыня, передал свиток с прошением ближайшему советнику и отступил обратно к своему принцу.

Советники безмолвно открывали-закрывали рты и от возмущения не могли выдавить ни слова, глядя на это совершенно немыслимое поведение того, кого они всегда считали презренным и ничего незначимым существом.

Многие уже записали его в мертвецы и были ошарашены тем, что он жив, а значит надо было как-то оспорить его права на власть. Они, конечно, совершенно не поверили, что Таньтай Цзынь явился лишь за одобрением прошения. Судя по себе, они решили, что он пришел чтобы занять трон и поспешили выразить свое несогласие и начали возражать.

- Согласно императорского указа Таньтай Уцзы, посещение усыпальницы наложницы Жоу запрещено всем кроме него – немного осторожно начал один.

- Кроме того, императорскую усыпальницу имеют право посещать только члены императорской семьи – более запальчиво продолжил другой.

- Таньтай Уцзы не признавал тебя ни как сына, ни как наследника – выдал третий советник и, приободрившись, видя кивки других вокруг, продолжил - Мы не можем пойти против его воли.

- Таньтай Цзынь – смело выступил вперёд еще один советник - Ты можешь убить нас всех, но мы не признаем тебя императором!

- Что о нас напишут историки в летописях, если мы согласимся признать твою власть? – заворчал седой советник и укоряюще напомнил - Ты убил свою мать!

- Вы не правы – спокойно возразила я, делая шаг вперёд, отходя от стены, где ранее остановилась.

- Это что ещё такое? – воскликнул советник и пробурчал - Женщина на нашем совете. Какой позор – покачал он головой.

Таньтай Цзынь, замерший было при словах, обвиняющих его в смерти матери, коротко глянул на меня и продолжил гладить белого косматого тигра <span class="footnote" id="fn_39585892_2"></span> , лежащего у трона. Кажется, тот, что-то рассказывал ему тихонько рыча-мурлыча.

Я же продолжила, когда после особого громкого рыка тигра, гул возмущенных голосов советников в зале утих:

- Вы без сомнения все мудры – польстила я, про себя полагая, что выбранные в Совет должны быть, как минимум, хорошо образованы - Но даже мудрецы могут ошибаться, если им изначально были даны неверные сведения для анализа – таким образом, они были бы введены в заблуждение.

Заметив, как некоторые в толпе стали невольно кивать на эту истину, я продолжила говорить:

- Я говорю сейчас здесь за тем лишь, чтобы открыть вам то, что вы возможно не знали, почему и сделали неверные выводы – а про себя подумала «может и знали, но не хотели слышать и признавать».

Оглядев лица хмурых советников, с опаской посматривающих на рычащего тигра и с неодобрением на принца и на меня, я примирительно добавила:

- Я не займу много вашего драгоценного времени, лишь дам нужную информацию. Вам решать, что делать дальше. Однако, в любом случае, принимать решение лучше с широко открытыми глазами, верно?

Один из советников кивнул головой за что тут же получил локтем в бок от соседа, недовольного его согласием с какой-то женщиной.

Не обращая внимания на тихие перешёптывания досадующих советников, я начала рассказ, смотря поверх их голов в сторону выхода и представляя далекие времена прошлого:

- Двадцать один год назад принцесса племени Июэ, по имени Жуань-Жуань, добровольно вошла во дворец Цзин, так как не желала ненужных войн и смертей для своего народа. После брачного обряда она стала наложницей Жоу и любимой женщиной императора Таньтай Узцы. Вскоре она забеременела и все с нетерпением ждали рождения этого ребенка. Император самолично шил ему распашонки и оберегал сон беременной возлюбленной. Палате церемоний было поручено подобрать самые счастливые имена для будущего сына императора, с учетом предполагаемых сроков рождения малыша. Любовь двоих, мужчины и женщины, была такой яркой, что никто не мог не заметить этой силы чувств. Слуги во дворце шептались, что возможно, если родится мальчик, он станет наследником страны, а наложницу Жоу сделают императрицей.

Покосившись на тихого Таньтай Цзыня, делающего вид, что он не слушает, я перевела взгляд на советников. Многие из них были свидетелями событий того времени и сами видели и слышали то, что происходило во дворце, поэтому не могли не согласиться с тем, что я рассказывала.

Понизив голос, я продолжала:

- К сожалению, роды оказались тяжелыми. Три дня наложница Жоу не могла разрешиться от бремени. И лекари посоветовали императору выбрать кого спасать: женщину или ребенка. Тот не колеблясь выбрал любимого человека, опасаясь за ее жизнь. Однако, мать есть мать. Она желала, чтобы ее ребенок жил. Отдав ему последние силы, она умерла. В тот же миг одна из повитух, принимающая рожденного младенца, вскрикнула и назвала новорожденного монстром – чуть повысила голос я, заставив вздрогнуть слушателей и тут же задала вопрос - Почему? - и начала пояснять - Мальчик был очень красивым. Разве что более развитым на вид, чем было принято для грудничка. Да, у него было несколько зубов, но вы все здесь учёные люди и должны знать, что такое бывает и это вовсе не признак зла, как считают необразованные люди, подвластные предрассудкам, а лишь знаком того, что ребенок особенный и ему уготована особенная судьба. Но разве не этого все ожидали, когда тот рос в животе наложницы Жоу? – задала я риторический вопрос, ведь ранее уже было озвучено сколько надежд и ожиданий было возложено на еще не родившегося младенца.

Советники чувствовали беспокойство, слыша, как поднимаются факты давней истории, не только следствие и повторяющиеся выводы, из самых громких, но и предпосылки случившегося и разумные доводы, с которыми было не поспорить. Все они были учёными и не могли беспечно повторять неразумные толки слуг, что больше верят в духов и приметы, чем в анатомию и историю.

Подождав, когда прокатится и утихнет первая волна шепотков, я спросила:

- А теперь я спрошу ваш разум: почему та повитуха решила так закричать? – и сразу начала предполагать в созвучии с их мыслями - Были ли виной ее необразованность и предрассудки? Или возможно это был обычный страх? Ведь кого могут обвинить в смерти любимой наложницы, почти императрицы, как не простую женщину, которая была ответственна за роды и три дня не могла выполнить свою работу, измучив роженицу до смерти?

Тихий ропот прокатился по собравшимся советникам. Все они переглядывались и кивали головой, признавая, что повитуха несомненно виновна в неисполнении своих обязанностей должным образом и ее непрофессионализм мог привести роженицу к ослабленности и смерти.

Удовлетворенно отметив реакцию этих «мудрецов», я произнесла:

- Разве повитуха не слышала указ императора, который выбрал жизнь наложницы? Разве не поняла, что жизнь ребенка мало для него значит? Разве не увидела, что мать ребенка умерла, едва успев вытолкнуть его, прежде чем издать последних вздох? Так почему бы ей не обвинить того, кто не может ответить и защитить себя? – спросила я ясным голосом, вклиниваясь в сознание слушателей, оседая там яркой осознанностью правоты своих слов и подчеркнула, озвучив кого именно все долгие годы обвиняли в смерти матери – Бессловесного ребенка? Того, кто не сможет возразить, сказать, что не виновен, того, кто не сможет убежать и избежать наказания.

Советники, умудренные опытом, кто с залысинами, кто уже убеленный сединами, опустили головы и отвели глаза, словно чувствуя пронзительный взгляд из-под моей вуали.

Никто из них не посмел обратить взоры в сторону Таньтай Цзыня. Они уже начали чувствовать вину за несправедливые упрёки и не смели встретиться взглядами с тем, кого совсем недавно готовы были обвинять во всех грехах мира. По привычке, с молчаливого разрешения Таньтай Узцы.

А теперь они осознали, что вели себя так и из-за мелкой хитрости необразованной женщины, что просто удачно прикрыла свое преступление за невинным ребенком. Все они были неправы.

Император может и был виноват, но кто ему судья, тем более он уже умер и теперь отвечает перед богами, а вот они все здесь и должны отвечать перед самим Таньтай Цзынем? Каждый чувствовал себя весьма неудобно.

Оценив состояние людей в зале, как вполне подходящее для дальнейшего разбирательства, я продолжила свою речь:

- Повитуха, боясь наказания императора, спасала свою жизнь, переложив вину на другого. Император, в своем горе от потери, был подвержен вине, боли и гневу. Возможно в тот момент, его разум был слаб, а услышав высказанную кем-то причину, он не задумываясь повторил слова о монстре, убившем человека, которого он любил.

Посмотрев в сторону Таньтай Цзыня, рассеянно гладившего уши тигра, я пояснила:

- Таньтай Узцы, чувствовал свою вину, ведь и он был причиной опасной беременности любимой. Он терзался от боли в сердце, что не смог предотвратить беду. Вот почему он не желал видеть своего ребенка и отослал в холодный дворец. Он просто не хотел помнить о потере. Он хотел обо всём забыть, отодвинуть в сторону. Возможно он хотел бы последовать в мир мертвых вслед за любимой, но, являясь императором страны, он не мог позволить себе подобной слабости и скрыл свою слабость за суровостью. Что отразилось и на холодном отношении к младенцу.

Таньтай Цзынь поджал губы и отвернулся, чтобы никто не видел выражения его лица.

Я вздохнула и обратилась к советникам:

- Давайте разбираться: кто и в чём виновен. Отстранённо взглянув на факты, можно сказать, что обвинение принца Цзыня в убийстве матери смехотворно и любой разумный понимает это. Знаете это и вы, не так ли?