Глава 5 (1/2)

Глава 5

Ждать

На следующий день после завтрака (мне опять же пришлось съесть ложку каши из его пиалы, а то он только вареным яйцом хотел ограничиться), я сама сняла с него мерки, так как Чунь Тао кажется опасалась слишком приближаться к Таньтай Цзыню, и отправила ту за тёплой одеждой для него по ближайшим лавкам.

К слову, когда Цзынь спросил зачем я обмеряю его, я не удержалась и ответила:

- Гроб тебе заказать хочу – огрызнулась я, утомлённая его сопротивлением всему, что я делаю, и с сарказмом уточнила - Какой цвет предпочтёшь?

Тот, конечно, ничего не ответил, только прожёг меня взглядом и чему-то усмехнулся. Догадываюсь, что опять про злую сущность вспомнил, что возродится на его месте, когда он умрёт, как он считает. Ну-ну.

***

После обеда я сидела в беседке в саду и размышляла о случившемся со мной попаданстве. Третий день уже пошёл.

Краем глаза я наблюдала, как Таньтай Цзынь ведёт беседы со всякой живностью. Вон лягушку повоспитывал, потом, поговорив с птичкой, пошёл и воробья спас.

Слуги, замечая всё это, считали его странным и сумасшедшим, а Ли Сусу решила, что это он от одиночества и стала преследовать его и предлагать пообщаться.

Должна ли я настаивать на общении, которого он явно не желает? С одной стороны – нет, не должна. Но что, если, изменив эти моменты сюжета, всё потом пойдет не по плану? Ну например, зачатки человечности в этом демоне окончательно зачахнут и в какой-то момент он решит убить меня и превратиться в того жестокого бога демонов, что я наблюдала в первой серии сериала.

У Ли Сусу, в связи с этим, помнится еще в начале сериала редко мудрая мысль мелькнула:

«Что, если он стал Богом демонов потому что не видел для себя иного пути? Он ещё не сделал ничего плохого, но его уже все ненавидят и мучают. Не испытав тепла и нормального человеческого отношения, откуда бы ему знать, что правильно, а что нет? Если бы только нашёлся человек, который проявил к нему доброту и понимание».

Показав ему не только дурные стороны человеческой жизни, но и дав почувствовать что-то положительное и приятное, можно помочь ему сделать выбор в пользу жизни и тогда он сохранит миры и не станет их разрушать, посредством активации всемирного бедствия.

Помнится, сама я размышляла, что героям этой истории вовсе необязательно было испытывать столько страданий и боли. А ещё нужно было проявлять больше доверия и почаще откровенно разговаривать друг с другом, чтобы избежать непонимания, обид и прочих несчастий, связанных с недосказанностью или ложью, как услышанной, так и высказанной.

Да, всё так. Я и сейчас так считаю. Но о каком доверии можно говорить, когда он меня считает жестокой психопаткой без достоинства и не верит в добро моих поступков? Так как не верит в то, что я не Е Сиу.

О каком откровенном разговоре может идти речь, если он вообще не желает разговаривать со мной, а значит не станет ни слушать, ни слышать? Да и боязно всё-таки полностью открыться. Вот допустим, прижму я его к стенке и расскажу, как есть:

«Мол, попала в твой мир нежданно-негаданно, сама в шоке до сих пор и в ужасе, что нахожусь теперь в теле этой Е Сиу, сама её ненавижу, и вообще-то хочу домой, не подскажешь как мне обратно того (ну да, просить у помощи того, кто сам сейчас в помощи нуждается)? А если поможешь, то я тебе всё твоё будущее перескажу, чтобы ты готов был и всё с лёгкостью порешал, добившись того чего хочешь».

Вот только, а чего он хочет сейчас?

Думая, что он ”никому не нужен и ему всё равно”, зная, что ему нет места ни в Шэне, ни в Цзине, где его не примут. Месть? Ну допустим. А что дальше? Трон? Окей. Вот только с таким настроем, как у него сейчас, сможет ли он вытерпеть и не поубивать не признающих его министров, не утопить родную страну в крови, как и всех людей Шэна, когда его параноидный император развяжет войну?

Только получив крохи неискренней заботы от Ли Сусу и желая быть хорошим человеком, ради памяти матери, а также достойным правителем, он правил хорошо, сражался, защищая людей и вёл переговоры с нужными людьми. Как например, с генералом Е, сдавшим перевал.

Сможет ли он с нынешним настроем устоять и не дать поглотить своё сознание сущности прежнего Бога демонов, когда тот придёт? Сомневаюсь.

Так что, хочешь не хочешь, а надо пока что идти путём Ли Сусу, по крайней мере, в части заботы о нём и разговоров о хорошем в жизни, сохранении мира и умении договариваться с полезными людьми. И демонами.

Пока что он не верит мне, но со временем, допустив мысль, что я на самом деле забочусь потому что верю, что он этого достоин, он сможет выслушать меня и использовать полученные знания грядущего на пользу, а не во вред. Себе и миру.

Так что делаем его существование комфортнее и выжидаем подходящий момент для откровенного разговора.

Однозначно лишь то, что я не собираюсь лгать, признаваясь в любви. Это подло. И кричать о ненависти и разочаровании ему в лицо, когда он ищет понимания и нуждается в поддержке.

Зная всю историю его жизни и перерождений, я искренне считаю, что он достоин счастья не меньше чем другие.

Да, он не святой, но что с того? Я всё равно буду помогать ему пока я здесь. Попутно поищу способы вернуться в свой мир.

Есть же культы бессмертных с их библиотеками, уж кому как не им знать о подобных случаях попадания, если они когда-нибудь случались? Еще есть шаманы племени Июэ и демонская магия, в конце концов. Пока есть надежда - будем бороться.

Принесённый Чунь Тао тёплый ханьфу, я с запиской «Не мёрзни» отнесла на чердак, где Таньтай Цзынь проводил большую часть времени, переписывая свитки.

Я так и не поняла до конца, это у него наказание такое или ему просто нравится этим заниматься? Но вмешиваться не стала, даже если это и наказание, его больше никто не принуждает делать это, а так он может прочитать и узнать что-то полезное из книг, а также, что немаловажно, скрыться от внимания, скучающего Цзеюя.

Специально тот ему не досаждал, как я поняла, но при случае не упускал возможности сделать гадость. Тот еще говнюк, конечно.

Вручать лично обновку я посчитала преждевременным, еще гордо откажется от подачки, а так глядишь, как и в фильме, примет и порадуется.

А чтобы его радость продлилась дольше, я ближе к вечеру начала прогуливаться вдоль построек хозяйского крыла, чтобы успеть поймать момент и предотвратить разрезание рукава.

Чунь Тао нашла меня праздно шатающейся и позвала за собой, сказав, что я срочно понадобилась бабушке. Как оказалось, та узнала об улучшениях жизни заложника и хотела похвалить меня за то, что оставила свой гнев, который как известно разрушает здоровье, и за взрослое взвешенное решение - отпустить ситуацию с навязанным браком.

Выяснилось, что они не одобряли жестокого поведения Е Сиу, но и не препятствовали ей, понимая, как тяжело той принять факт разбившейся мечты о браке с принцем Линем и боль от разбитого сердца, первая любовь всё-таки. Мило. Но мне надо было возвращаться на свой пост, поэтому, заверив бабушку, что больше не стану им доставлять неприятности своим незрелым поведением, я поспешила назад. Жалко не успела-таки сохранить целостность пальто.

Как и в фильме, я лишь остановила петушившегося брата от удара:

- Цзеюй! – окликнула его я, схватив за руку, занесенную для удара и оттаскивая от Цзыня?

- Сиу, зачем меня остановила? – удивился брат и довольно поведал - Я только что испортил его рукав.

- Правда? – поджав губы уточнила я и оглянувшись увидела Таньтай Цзыня, рассматривающего истерзанный рукав – Одолжи-ка ножик на секундочку – произнесла я и, получив требуемое, тут же порезала рукав ханьфу братца.

- Эй, ты что творишь?! – возопил Цзеюй.

- Ой, извини, я случайно – мило улыбаясь произнесла я – Рука дрогнула. Вот забери ножик обратно, а то ещё, не дай боги, снова дрогнет – кажется прозвучало более угрожающе, чем мне бы хотелось.

Видно злость на него усилилась злостью на себя, что не смогла предотвратить этот неприятный момент.

- Совсем с ума сошла?! – помотал головой Цзеюй и, покосившись на Таньтай Цзыня, добавил - Видимо безумие этого придурка заразно – пробурчал он напоследок и недовольно ушел.

- Зачем ты это сделала? – тихо спросил Цзынь, с недоумением посматривая на меня - Не боишься, что он нажалуется?

- Око за око, рукав за рукав – ответила я – Может слышал эту поговорку? Это справедливо. А если он нажалуется, я еще раз извинюсь. Но думаю, он промолчит. Жаль, вещь неплохая была – печально добавила я, осматривая повреждения - Но теперь, в таком виде, это носить нельзя.

- Ты дала это мне, значит теперь это моё – напряжённо проговорил Таньтай, вцепившись в края своего испорченного пальто.

- Я ж не отбираю – успокоила я его и пояснила свои прежние слова - Попрошу нашить на оба рукава ленты или накладки, они перекроют пострадавшее место.

Таньтай Цзынь не сразу нашёлся с ответом, а тут и Чунь Тао прибежала и запыхавшись выдала, что пришёл указ императора: Таньтай Цзыня вызывают на аудиенцию.

- Я с тобой – сказала я ему, взяв за руку.

Не знаю, как сильно волновался он, а мне вот было очень тревожно. «Началось. Так быстро начались события. Кажется дальше всё будет происходить еще стремительнее. Справлюсь ли я»?

Разумеется, сразу мы во дворец не отправились, сначала Таньтай Цзыня принарядили в нормальное ханьфу. Так и не поняла откуда оно взялось, может специально на случай визитов отложили. Сама я лишь накинула тёплый плащ.

Пока мы ехали во дворец, Таньтай Цзынь смотрел в окно невидящим взором, а я смотрела на него и вспоминала, что предшествовало вызову во дворец.

Кажется, император разговаривал со своим наследником, принцем Линем, и решал судьбу принца-заложника. Но того варианта, где Таньтай Цзынь выживает не предполагалось.

Отступление: план Императора Шэна

- Таньтай Уцзы скоро умрёт. На трон взойдёт его первый сын - Таньтай Минланг, а значит Таньтай Цзынь, как заложник, станет бесполезен – рассуждал император, сидя на троне.

- Слышал, Таньтай Минланг жесток и беспощаден – подал голос принц Линь, стоявший перед троном на почтительном расстоянии - Если убьём Таньтай Цзыня - только сделаем ему подарок.

Принц знал своего отца и доводы о милосердии даже не пытался приводить, а вот навести на мысль, что убийство Цзыня порадует врага, считал хорошим намёком.

- Да, Линь, ты верно мыслишь – слегка улыбнулся император высказанному его наследником предположению.

Радостно было видеть, что мнения их совпадают. Но, к сожалению, он также знал об излишнем мягкосердечии и благородстве сына (за которые его так полюбили в народе) и считал это непозволительным недостатком будущего правителя, поэтому стоило показать наследнику, как нужно действовать в подобной ситуации.

- Я собираюсь поговорить с Таньтай Цзынем и понять, как поступить – рассуждал он, внимательно отслеживая реакцию сына - Если у него есть амбиции, можно будет отправить его обратно в Цзин, пусть мутит воду там, борясь за власть. Всё равно он умрёт, от руки Минланга или нашего шпиона. Но если он ничего не хочет, то он бесполезен для нас. Можно будет просто избавиться от него, когда мы найдём человека похожего на него и отправим того в Цзин вместо него, чтобы использовать в своих целях.

- Отец, но это… – произнёс принц Линь взволнованно. Это решение не казалось ему правильным.

- Да, Линь, привыкай – спокойно проговорил император - В политике, зачастую, честность только вредна.

Конец отступления: план Императора Шэна

«Рассказать ему? - размышляла я, глядя на отрешённое выражение лица своего мужа - Но что это изменит»? Допустим, он, узнав о вариантах, выберет вернуться в Цзин законным путем, но без силы там его ждут только мучения и смерть, а ещё и контроль со стороны Шэна.

Таньтай и так поймёт, что император Шэна хочет использовать его против брата, поэтому верно разыграет своё равнодушие к играм власти и откажется от притязаний, сказав, что ему достаточно дышать.

Тогда император отдаст приказ искать двойника. Однако, глава У захочет напоследок использовать обречённого принца в своих махинациях, а именно заставить его шпионить для него, докладывая о взаимодействии принца Линя и генерала Е (императору везде заговоры мерещатся и, подозреваю, не без намёков своего советника - главы У). Он пообещает Таньтаю сохранение жизни и симпатичную ему девушку в жёны, не зная, что ему это не нужно, да и не верит он в эти предложения. И правильно делает, что не верит. Но прямо отказавшись помогать главе У, помня что принц Линь был единственным, кто нормально к нему относился, а Е Бинчань ему и даром не сдалась, Цзынь нарвался на угрозы. При чём не столько себе, сколько его бывшей няне Инь Синь.

Вот правильно он его убил: и себе жизнь спас, ведь его могли, по приказу главы У, в ту же ночь убить, и защитил от лишних страданий Инь Синь, которая хоть и предала его, но всё же была одним из немногих родных, которых он знал в своей жизни.

***

Во дворце меня, конечно, к императору не пустили (да я и не рвалась), сказав, что он ожидает лишь Таньтая, но я знала об этом, поэтому, сказав, что просто прогуляюсь, стала бродить по дорожкам, припоминая события данного эпизода, касающиеся Ли Сусу.

Холодный дворец и безумная Инь Синь.

«К слову, нужно всё же сходить к ней» – решила я.

Наверное, где-то я могу понять ее. Она спасала себя. А может она согласилась усыпить Цзыня не только потому что ей посулили освобождение и возвращение в родное племя. Кто знает, может ей еще и угрожали? Она плохо поступила, что проявила слабость и предала того, кого должна была защищать, но как женщине я ей сочувствовала, ведь мерзкий глава У воспользовался её бессознательностью и изнасиловал её. Это иногда похуже смерти будет для девушки. Возможно потому она и сошла с ума. Такая травма, да на фоне вины, что навредила подопечному.

А ведь поговори она с ним, рассказав о плане Минланга, может всё по-другому вышло? К примеру, Цзынь только бы сделал вид, что заснул, а сам воспользовался нападением и переодевшись одним из убийц, получил шанс сбежать вместе с Инь Синь и скрылся в племени Июэ. Или не там, ведь это бы значило подвергнуть его опасности. Ай ладно, дело прошлое. Его уже не изменить.

Попавшаяся на встречу служанка проводила меня до места и я, молча посмотрев на несчастную, оступившуюся девушку и отдав ей свой плащ, вернулась к повозке и там дожидалась Таньтай Цзыня.

Вернувшись в поместье Е, мы разошлись. Не знаю куда отправился Таньтай, я же продолжила бродить по территории поместья, крутя свои мысли в голове.

Когда стемнело появился отец, проявил беспокойство, рассказал о бесчинствующем в столице демоне и странной смерти главы У.

«Вот тоже, надо было им связать его смерть с разговором с Таньтай Цзынем» – досадовала я и осторожно заметила, что глава У был уже немолод и часто гневался, так что может просто время пришло и тело не выдержало нагрузки нервной должности.

«Кстати, и правда – задумалась я - Умереть от укуса осы в ухо тот вряд ли мог, скорее уж он умер от шока - сердце не выдержало».

А Таньтай Цзынь тоже «молодец»: совершенно не скрываясь болтает с животными и насекомыми. Надеюсь, про это не вспомнят и в этом мире, расследуя дело о смерти главы У.

Отступление: Таньтай Цзынь

Непонимание происходящего раздражало, а невозможность предугадать действия своей жены беспокоила. К чему это её нетипичное поведение, выраженное в неожиданной заботе о моём комфорте?

Мне приказали принимать пищу трижды в день в её комнатах. Я конечно старался выбирать те блюда, что сложнее отравить, но видя, как спокойно Сиу ест всё остальное, приходилось признать, что еда вероятно безопасна. Но зачем?

Однажды, она даже сказала, что не предлагает посещать семейные обеды, на которые сама периодически ходила, так как полагает, что мне там будет некомфортно находиться. В этом она, конечно, права, я бы предпочёл не есть вовсе, чем сидеть за столом со всеми этими людьми. Но почему это её заботит?

Дав задание ворону приглядывать за ней, я получал лишь сведения о её вежливых разговорах с членами семьи, о её регулярных прогулках по саду и территории поместья, да о том, что она начала читать, что прежде было ей несвойственно. Иногда она что-то записывала на бумаге, но что это были за записи и где она их прячет пока что выяснить не удалось.

Обнаружив у себя на чердаке сложенный ханьфу с запиской, я только больше недоумевал. Хотя надо признать, находиться на улице в морозный день и не чувствовать при этом холода было хоть и довольно странно, но приятно.

Жаль не удалось прочувствовать это необычное ощущение подольше. Этот мелкий засранец семейства Е, проходя мимо, испортил пальто.

Неожиданно меня опалило злостью, не той, что шла от сущности внутри, а от моей собственной. И не в общем, на свою поганую судьбу, а на конкретного человека. Интересно было ощущать эту персональность и направленность.

Пока Цзеюй что-то болтал о моей неблагодарности за небывалую милость его семьи и проявленный мною характер, по причине отсутствия побоев супруги в последние дни, я, смотря будто сквозь него, переживал эти непривычные ощущения.

Злость бодрила, будоражила кровь, опаляла разум желанием отплатить. Но я не успел всецело предаться этим мыслям и придумать, как бы я мог отомстить. Явилась Е Сиу и, перехватив руку братца, оттащила его в сторону. Прислушиваясь к ним краем уха, я осматривал пострадавший рукав.

Е Сиу снова удивила: порезала рукав Цзеюя. Сказала, что такое положение вещей, как «око за око, рукав за рукав», это справедливость.

Значит вот как проявляется справедливость? Теперь стало понятнее.

А еще она собирается починить испорченное ханьфу. С чего вдруг? Хотя может ей жаль потраченных денег, чтобы так быстро выкидывать купленную ей вещь. Имеет смысл.

Прибежавшая Чунь Тао передала указ. Император хочет меня видеть? Что-то подсказывает мне, что для меня это не сулит ничего хорошего. Что там произошло, Цзин снова идет войной и меня собрались казнить? Не удивился бы, ведь Минланга мой статус заложника ничуть не беспокоит, он был бы только благодарен за устранение конкурента на власть.

Слушая речи императора Шэна, я с трудом удерживал себя от усмешки. Как смешно. А ведь, наверное, император считает себя искусным интриганом. Я быть может не слишком разбираюсь в чувствах, в части их проявления, но уж распознать чего он желает добиться этими неуклюжими попытками манипулирования, мне не составляет труда. Вероятно, он считает меня дураком.

О какой борьбе за власть может идти речь у сосланного много лет назад принца, не принимаемого ни отцом, ни советниками, незнакомого народу Цзина, без поддержки со стороны сильных и влиятельных людей? Его желание использовать меня против брата совершенно очевидно.