Глава 2 (1/2)
Глава 2
Странно
Сознание плыло и мне с трудом удавалось удерживать себя от того, чтобы не закрыть глаза. Очень хотелось спать, но нельзя позволять себе эту слабость. ”Я не упаду на глазах у всех этих ничтожеств, взявших на себя роль моих мучителей в этом поместье, продержусь до самого конца – сжав зубы думал я и хмыкнул - Сколько бы мне до него не оставалось”.
«Так странно, я боялся смерти, скорее инстинктивно, и в то же время разумом страстно желал ее. Конец жизни - это конец мучений – философски заключил я и со злорадством продолжил мысль – А также конец развлечениям окружающих меня людей. Людей ли? Должно быть даже демоны вели бы себя человечнее этих слуг, что наслаждались моей беспомощностью и безответностью».
Вода, только что окатившая меня со спины, на секунду казалось обожгла, но очень скоро сковала льдом прямую спину. Внутренне усмехнувшись неискренним извинениям этих подонков, я вяло продолжал размышлять над человеческой жестокостью вообще и этих конкретных слуг, в частности:
«Наверное, они оправдывают свои поступки тем, что делают всё это, чтобы получить расположение и милость третьей госпожи и просто следуют ее примеру, издеваясь надо мной, зная что ее это порадует. Но на самом деле они поступают так как поступают, лишь потому что наслаждаются этой властью. Властью момента, проявлением силы над слабостью, осознанием превосходства, возможностью подняться над своим положением подчиненного, а также местью всем господам, посредством унижения павшего высокородного перед ними. Всё это грехи и пороки слабой людской сущности. Да и по сути любой сущности. Каждому разумному свойственны чувства обиды, гнева и желание делать зло во имя сиюминутного облегчения. Ну почти каждому.
Я с детства почему-то лишён возможности испытывать большинство чувств. Даже думая о мести своим обидчикам, когда научился понимать, в каких случаях мне следует обижаться, я не испытывал особой злости и жажды отомстить. Логически, я понимал, что это будет справедливо – отплатить им за боль и унижения и поставить их на свое место, чтобы пережили всё, что заставили испытать меня. Но фактически, мне было всё равно.
Я много наблюдал за другими людьми, своими глазами и глазами подвластных мне животных и насекомых, чтобы научиться разным проявлениям эмоций и чувств, их значениям и логичным реакциям на них. Чтобы понять как правильно взаимодействовать с другими. Вот только до сих пор не понимал, отчего в одних и тех же ситуациях люди реагируют подчас по-разному на одни и те же раздражители.
Самые понятные, и часто совпадающие по ответной реакции, были как раз негативные чувства. Люди почти всегда одинаково реагировали на боль, страх, гнев, проявляли раздражение и досаду. Были простые формулы, где, сказав определенный набор слов или изобразив определенные выражения лица, можно было получить предсказуемый результат. Так я научился использовать эти самые формулы, чтобы вызвать гнев или жалость, эти самые раздражения или досаду, скуку и отвращение. Это было интересно и я был доволен, когда полученный результат совпадал с моей целью.
Вот только с положительными эмоциями было сложнее. Я долго думал, что люди просто редко способны их проявлять, так как мое окружение не показывало при мне подобного, но потом узнал, что с другими некоторые люди вели себя иначе.
Обнимали родных, целовали любимых, защищали хрупких, утешали плачущих, заботились о своих. Порой, без особой причины, помогали чужим или наказывали их, если они причиняли обиды их подопечным.
Я видел всё это издалека, изучал, пытался копировать какие-то жесты, но сам никогда не мог ни испытать, ни вызвать в других нечто подобное. Я копировал то или иное действие, должное согласно моим наблюдения вызвать положительный отклик, но почему-то не срабатывало. Я искал причины этого несоответствия, пытался разобраться. Например, отчего в случае Сяо Линя Е Бинчань улыбалась и казалось была рада и благодарна за отданный плащ, а в моем случае была напряжена, скованна и явно недовольна. Я видел, как одни улыбаются и им в ответ приходит улыбка, а на мою улыбку я получаю только смех и боль.
В итоге, я пришел к выводу, что так и не научился правильно это делать, а может просто формулы вызова положительного отклика от окружающих слишком сложны для меня.
Самым действенным способом вызвать сочувствие, чтобы кто-то оказал помощь, были слезы, но я никогда не плакал. Не знаю почему, мне это было не дано.
Однако повзрослев, даже был доволен этому, ведь плачущие выглядели жалко, и я не хотел быть похожим на них. Даже боль, верная спутница моей жизни, не могла заставить меня заплакать. «В свое время принц Лян и остальные приложили много усилий чтобы проверить это» – криво усмехнулся я.
Возможно я бы мог подумать, что уже умер, если бы не был способен чувствовать боль, холод, голод. Эти ощущения давали мне знать, что я еще жив, когда я просыпался очередным утром или приходил в себя после обморока. «Интересно, когда та сущность, голос которой я так часто слышу, займет мое место, это тело также будет чувствовать всё это или наконец полностью лишится всех ощущений? – задумался я и хмыкнул – Даже, если так, то сожалеть об их потере совершенно не имеет смысла».
Я подозревал, что монстр, сидящий во мне и ждущий моей смерти, не сулит для мира ничего хорошего, наверняка он обладает силой и не будет добр к людям, но мне не было до этого дела. «Было бы даже забавно понаблюдать за реакцией знакомых мне, когда он пробудится и начнет карать. Вот сюрприз-то всем будет» – фыркнул я и тут же закашлялся.
Я стоял на льду, посреди замерзшего озера в саду поместья Е, со вчерашнего утра, то есть почти два дня. Слабое тело предавало сильную волю жизни, теплящейся на дне моей души.
- Может хватит уже изображать смирение? Ты так умрёшь здесь – прокаркал знакомый мне голос ворона, прилетающего ко мне последние месяцы – Разве ты не понимаешь, что этим только обрадуешь своих врагов? – подначивал он меня на борьбу с судьбой и показывал подсмотренные им вчера сцены, где моя дорогая жёнушка вещала о своих планах в отношении Сяо Линя и моей скорой смерти перед Е Бинчань.
– Бессердечная, жестокая женщина – прокаркал мой ворон, метко оценив мою жену.
Я промолчал, потирая закоченевшие руки и провожая взглядом вспорхнувшего ворона. Да, я понимал, что Е Сиу дала мне это наказание, чтобы избавиться от меня. Даже если бы она убила меня иначе, ей бы за это ничего не было, ведь ее бабушка когда-то была женой наследного принца и всё ещё имеет большое влияние при дворе, а свою внучку слепо обожает и той прощается всё.
Только я сам мог бы спасти себя, сбежав отсюда, но…я не желал спасения. Да и некуда мне идти. В этом мире я никому не нужен.
Горькие мысли мои были прерваны едким язвительным голосом, нарушившим тишину этого морозного вечера:
- Так-так, кто тут у нас такой несчастный?
Подняв взгляд, я увидел медленно подходящую ко мне супругу. Судя по прищуренным глазам и покусанным губам, настроение у неё было крайне плохое.
Наверное, план по охмурению Сяо Линя снова не сработал. Ворон прежде рассказал мне, что та подговорила каких-то мужиков изобразить бандитское нападение, чтобы ее принц мечты героически спас ее.
Е Сиу звенящим от злости голосом выговаривала мне за реальные проступки и мнимые, словно я был воплощением всего злого в этом мире, но я не слушал. Все мои силы уходили на поддержании себя в вертикальном положении.
Колени давно потеряли чувствительность. Боль в них, скованная холодом, попритихла (если не шевелиться, то можно и забыть о ней). Только боль в выпрямленной спине не давала потерять сознание, напоминая, что я еще должен держаться. Хотя я уже слабо помнил зачем мне это нужно. Устало прикрыв глаза, я услышал крик Е Сиу, повысившей голос:
- Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!
Рефлекторно вскинув взгляд, я увидел, как та замахнулась для удара, но поскользнувшись упала навзничь и, кажется сильно ударившись затылком об лёд, замерла без движения (отключилась?).
- Небеса покарали – злорадно каркнул ворон, расположившийся на ближайшем дереве.
Я лишь усмехнулся на это предположение и произнёс:
- С чего бы вдруг им меня защищать? Не думаю, что я тому причина, просто гнев - это грех. Должно быть, просто переполнилась чаша терпения Богов, вот и воздали по делам ее.
Читал что-то такое однажды, переписывая свитки.
”Как там было” - начал припоминать я?
«Гнев есть воспоминание сокровенной ненависти, т. е. памятозлобия. Гнев есть желание зла огорчившему. Вспыльчивость есть безвременное воспаление сердца. Огорчение есть неприятное чувство, гнездящееся в душе. Раздражительность есть удобопреклонное движение нрава и безобразие души».
Прямо как по ней писано. Тут и ненависть, и злопамятность, и гнев, и вспыльчивость, и бесконечная раздражительность, и лелеяние обид, и желание зла обидчикам. За эти полгода я видел в ней всё это не раз. «Истинное безобразие души» – хмыкнул я.
Я продолжал размышлять о грехах и наказаниях, смотря на лежащую чуть в стороне жену. Та всё не вставала, не шевелилась. И это начинало беспокоить.
Я конечно, понимал, что очнувшаяся госпожа тут же сорвёт на мне свою злость и боль, но с другой стороны опасался, что в случае ее смерти обвинят меня. Да даже если просто заболеет, долго пролежав на льду, ему это выйдет боком.
Пока я думал стоит ли попробовать привести ту в чувство или лучше не трогать, дождавшись слуг, супруга начала приходить в себя, вот только вела себя странно. Долго смотрела в небо, не торопясь вставать. Не спешила ругаться и обвинять всех вокруг. Осматривалась, как человек видевший впервые это место, и продолжала сидеть на льду.
Тут я услышал ворона, пролетавшего над нами:
- Не сдохла-таки – заметил он и протянул - Не повезло.
Е Сиу внимательно проводила взглядом моего ворона, а потом уставилась на меня. «Что за странный взгляд? Почему она молчит? – не понимал я этого нетипичного поведения – Так сильно головой ударилась»?
Третья госпожа продолжала оглядывать всё вокруг и не делала и попытки встать.
- Госпожа, Вам не стоит сидеть на льду, Вы заболеете – проговорил я охрипшим голосом – Я не избегу наказания, можете не беспокоиться, незачем лично следить за мной.
Я смиренным тоном намекал, что ей пора уйти, раз уж она не собирается менять мое наказание.
А в ответ опять тишина и непонимающий взгляд. Ну точно, ушиб мозга на лицо. Благо, тут наконец подскочила ее служанка и начала хлопотать над ней.
Они уходили, а я готовился к еще одной длинной ночи. Внезапно меня потянули вверх, взявшись за локоть, и приоткрыв глаза я увидел, что это Е Сиу, а с другой стороны ей уже помогает Чунь Тао, поднимая меня.
«Что она задумала – силился понять я – Хочет опять избить меня, но не хочет делать это на холоде? Видимо так и есть» - решил я, когда мы наконец доковыляли до ее комнат, и замер у порога. Оглянувшись на меня и лично затащив внутрь, она опять стала осматривать всё вокруг, благодаря чему я смог освободить свою руку.
«Вот тоже странность, раньше и пальцем брезговала лишний раз коснуться меня, а сейчас… Что за игры она замыслила на этот раз?» - размышлял я, привалившись к стене.
Внутри было тепло. Даже слишком. Сразу закружилась голова и всё тело закололо от такого перепада температур. Я почти не слышал о чём там переговаривались госпожа и ее служанка, когда внезапно обратились ко мне:
- Чего стоишь, садись.
Предположив, что она имеет ввиду, как обычно, на колени, я опустился на них и замер. Пусть уже сделает этот свой ежевечерний ритуал и успокоится.
Странно на него посмотрев, жена что-то хотела сказать, но сдержалась, а затем отослала служанку натаскать теплой воды. «Похоже мое наказание откладывается» – устало решил я и прикрыл глаза, незаметно для себя проваливаясь в дрёму.
Очнулся же я от ощущения осторожных прикосновений к своему лицу и рефлекторно отреагировал, схватив за руку Е Сиу.
- В какие игры ты играешь, Сиу? – проговорил я осипшим голосом, но ответа не получил. Опять начались странности.
- Что? – она замерла и будто переспросила – Е Сиу? – а затем произнесла с каким-то содроганием – Я в теле этой суки психованной, больной на всю голову бабе? Это что за кошмар такой?.. – бормотала она, а потом опустила взгляд на свои руки и словно удивившись начала рассматривать их шепча – Где родинка, где мои шрамы?
«Это она меня спрашивает? Какие там могут у нее шрамы быть?» – хмыкнул я, смотря за этим спектаклем, который прервало появление слуг с ведрами воды.
На привычный же услужливый вопрос своей служанки, она и вовсе отреагировала расширившимися, словно от страха, глазами и обмороком. «Что за цирк? – устало вздохнул я и, отрешившись от суеты вокруг Е Сиу, потерявшей сознание, погрузился в сон, прислонившись к стене.
Во сне меня снова посетила та сущность и обещала забрать мое тело и душу, когда я стану более несчастным. Видите ли, до сих пор я страдал недостаточно.