Удачная попытка Фрейна (18+) (2/2)
Желание зудилось в груди и не оставляло выбора - сейчас или никогда.
Блондин медленно наклонился, приблизившись к лицу принца так, что кончики их носов соприкоснулись:
— Главное - не торопиться, Моё Высочество, — пробормотал Гидеон.
Его голос прозвучал низко и хрипло, почти неслышно в тишине комнаты, нарушаемой лишь их сбивчивым дыханием. Фрейн не ответил, лишь прикрыл глаза и слабо улыбнулся.
Их губы встретились с осторожностью. Это было неумело, но нежно. Гидеон двигался медленно, следуя теории, почерпнутой из давно прочитанных французских книг и романтических баллад. Он слегка наклонил голову, чтобы лучше поймать ритм, и его губы скользнули по губам Фрейна, мягкие, несмотря на недавнюю травму.
Вкус собственной крови смешался со сладковатым привкусом вина, который все еще оставался на устах принца.
Этот вкус, этот запах, эта близость — все это сводило Гидеона с ума, чего он и боялся. Осторожность, которую он пытался сохранить, испарилась в один миг, сожженная внезапно вспыхнувшим огнем. Разум отключился, уступив место слепому, животному инстинкту.
С тихим рычанием, больше похожим на стон, Гидеон резко схватил Фрейна за бедра, сжал пальцами его упругую плоть и с силой, от которой у принца вырвался вздох, поднял его в воздух.
Сделать это было легко — его собственная немалая сила, помноженная на адреналин, делала Фрейна почти невесомым. Он буквально швырнул его на стоявший рядом массивный стол.
Фрейн, оперся на локти, распластавшись полулёжа по деревянной поверхностью: его ноги были согнуты в коленях и разведены в стороны, словно приглашая Гидеона.
Встав между них, Гидеон навис над Фрейном, и снова приник к его губам, но теперь этот поцелуй не имел ничего общего с нежностью. Это был жадный, требовательный, властный поцелуй, полный долго сдерживаемого желания,
— Моё Высочество, — застонал Гидеон, когда Фрейн чуть отстранился для того, чтобы отдышаться,
— Да... Сейчас, я только подышу.
Но это не было предлогом: Гидеон скользнул губами по его шее, оставляя влажные горячие следы на коже, то нежно касаясь её, то грубо вцепляясь зубыми,
— Прости, мне трудно... Трудно остановиться, когда ты так выглядишь, — начал бормотать он, осыпая поцелуями щёки, скулы, сомкнутые веки принца, что запустил свои пальцы в белоснежные волосы и притягивал его ещё ближе.
— Не надо останавливаться. Я хочу, что бы ты так себя вёл, мне нравится. И ты... Ты тоже мне нравишься.
Внезапно, Гидеон стиснул зубы и шумно выпустив воздух, из-за всех сил ударил кулаком по деревянной поверхности, что жалобно задребежала,
— Нет-нет-нет, как я могу?! — в панике забормотал он, спешно отстраняя Фрейна. Жилистые руки стали судорожно поправлять рубашку, скрывая оголенные участки кожи принца; упали на разведенные колени и сомкнули их; а затем, скользнули по щекам, притягивая растерянное лицо к себе.
Их лбы соприкоснулись - глаза встретились, а дыхание смешалось,
— Гидеон, что с тобой? — изящные пальцы Фрейна легли на ладони Гидеона, — Тебе стало плохо?
— Нет, прости, я не должен... Не так, не сейчас. — пробормотал он и сомкнул глаза.
Как он может так просто взять и воспользоваться Фрейном в таком состоянии? Кем он должен считать себя после того, как зайдет настолько далеко, что потом пожалеет? И всё бы ничего, если бы он только знал, как это сделать правильно и не причинить боли - то мог бы позволить себе сорвать с принца одежду и взять его прямо на этом столе.
«Нет... Не только в этом дело. Если бы Моё Высочество не был так пьян, я бы постарался, я бы сделал всё возможное, лишь бы не навредить. Но сейчас, он даже не до конца понимает, о чём просит и что делает».
— Гидеон, о чём ты? — тихо спросил Фрейн, коснувшись дрожащих губ своими, но Гидеон тут же отвернулся, рыкнув:
— Прекрати!
Принц замер на какую-то долю секунды, а затем вдруг шмыгнул носом и спросил:
— Ты не хочешь меня? Может быть ты всё ещё злишься из-за того, что я обвинил тебя? Я готов извиниться, — его пальцы вцепились в ремень Гидеона, на что тот спешно отскочил от него,
— Нет, не в этом дело! Я хочу... Правда хочу. Но не могу сделать это сейчас, когда ты так сильно пьян.
— Я не пьян! — возмутился Фрейн, — Я понимаю что говорю и отдаю отчет в своих действиях.
— Нет... Я не буду этого делать.
Эти слова словно ранили Фрейна, заставив опустить голову и тихо зарыдать.
Рыдания Фрейна, тихие и горькие, пронзили Гидеона острее любого клинка. Вся его принципиальность, все благородные порывы рассыпались в прах перед этим звуком.
Стыд нахлынул на него новой, сокрушительной волной. Он, хотел уберечь того, кто ему дорог, а в итоге - довёл до слёз.
— Моё Высочество, я... я идиот, — его голос сорвался на шёпот.
Сил на то, что бы и дальше смотреть в эти глаза, растекающиеся слезами, больше не было. Гидеон шагнул вперёд, и на этот раз его движения были не резкими, а бесконечно бережными. Он склонился, запустив одну руку под колени принца, а другой - обнял его за плечи, поднимая на руки. Тот не сопротивлялся, лишь уткнулся мокрым лицом в его шею, вздрагивая от тихих всхлипов.
Гидеон медленно прошёл до узкой кровати и устроившись поудобнее, усадил Фреина к себе на колени, развернув лицом к себе. Ноги принца оказались по обе стороны от его бёдер.
— Я знаю, что ты ощущаешь,— прошептал Гидеон, прижимаясь лбом ко лбу Фрейна, и стирая остатки слез кончиками пальцев. — Ты хочешь так же сильно, как и я. И мой отказ - это не нежелание или каприз, это единственное верное решение. Но, отказав в одном - нужно дать что-то другое.
Его большие, шершавые ладони скользнули вниз, по спине Фрейна, успокаивающе поглаживая, пока не остановились на его пояснице, прижимая его ещё ближе. Он чувствовал, как всё тело принца напряглось в ожидании.
— Доверишься мне сейчас? — тихо, почти моляще, спросил Гидеон, и его губы вновь нашли губы Фрейна в кратком, но полным искренней нежности поцелуе. — Позволь мне сделать так... чтобы нам обоим стало хорошо. Без того, о чём бы ты мог потом пожалеть.
Фрейн кивнул, не в силах вымолвить и слова, его зелёные глаза, блестящие от недавних слёз, смотрели на Гидеона с полным доверием.
Гидеон одной рукой крепко держал его за бедро, а другой - медленно, давая время одуматься и оттолкнуть, расстегнул пряжку его брюк. Кожа под ней горела. Он скользнул рукой под ткань, коснувшись холодными пальцами горячей возбуждённой плоти.
Фрейн резко вдохнул, и его руки вцепились в плечи Гидеона,
— Тише, всё хорошо, — бормотал Гидеон, покрывая его лицо, шею, губы влажными, прерывистыми поцелуями.
Он высвободил и себя, и сейчас два влажных, уже полностью стоящих члена, касались друг-друга, провоцируя приятное покалывание внизу живота.
Гидеон сжал их в одной большой ладони, и Фрейн застонал, запрокинув голову. Его предвкушение и возбуждение были так сильны, что даже это простое прикосновение ощущалось как удар молнией.
Рука начала двигаться. Медленно, вновь и вновь обхватывая их плотно сжатые члены; скользя по воспалённой коже, смазанной собравшейся влагой. Движения были неумелыми, но полными такого искреннего желания и сосредоточенности, что это сводило с ума больше любого мастерства.
Голубой взор не отрывался от Фрейна, заворожённо наблюдая, как на его лице отражается каждое прикосновение: как темнеют глаза, как разжимаются в беззвучном стоне губы, как вздрагивают длинные ресницы.
— Гидеон... — выдохнул Фрейн, когда бёдра сами начали двигаться навстречу ритму руки рыцаря.
— Я здесь, — хрипло ответил он, прижимаясь щекой к его горячей щеке.
Его дыхание срывалось, собственная мощная эрекция болезненно пульсировала в его сжатой ладони, смешиваясь с эрекцией Фрейна, но он концентрировался только на нём — на каждом его вздохе, на каждом вздрагивании. Он чувствовал, как тело принца наливается тяжестью, как его пальцы впиваются в него всё сильнее, и знал, что он близок.
— Так хорошо, — простонал Фрейн, уже почти теряя контроль.
Гидеон ускорил движения, его пальцы сжали их чуть сильнее, скользя быстрее, и этого было достаточно.
Фрейн внезапно напрягся всем телом и закричал глухо и сорванно, резко обхватив плечи Гидеона. Судорожно уткнувшись лицом в его шею, он кончил, горячо и обильно, прямо в ладонь.
Дрожь тела принца и тихие стоны стали последней каплей для Гидеона. С низким, сдавленным рыком он последовал за ним, его сперма смешалось с семенем принца.
Несколько секунд они сидели, тяжело дыша и прижимаясь друг к другу,
— Прости, что заставил тебя плакать, — тихо сказал Гидеон, касаясь его щеки губами, — Я никогда не хочу быть причиной твоих слез.
Осторожно, с невероятной нежностью, он убрал руку, и не отпуская Фрейна с колен, сунул ладонь во внутренний карман плаща, выудив из него платок. Мягкими движениями он стёр сперму с его рубашки и брюк, а затем принялся очищать и себя.
Он не отпускал его, просто держал, гладя по спине, пока их дыхание не выровнялось, а сердца не перестали бешено колотиться. Фрейн безвольно обмяк в его объятиях, его веки уже смыкались от усталости и алкоголя.
— Всё ещё отдаёшь отчёт в своих действиях? — спросил Гидеон, испустив слабый смешок в чернявую макушку.
Фрейн слабо покачал головой, уткнувшись носом в его шею,
— Да... Мне понравился новый урок. Всё-таки у меня самый лучший наставник.
Гидеон раскраснелся до корней волос: «Какой учитель станет преподавать такое своему ученику?!»
— Моё Высочество, тебе пора спать! — завопил он, осторожно перекидывая через себя ногу Фрейна, — Сейчас же!
— Хорошо, мне стало гораздо лучше, теперь я могу поспать, — невнятно пробормотал он и покорно плюхнулся на подушку, — Хотя нет... Мне нужно расплести волосы, иначе на утро будет болеть голова.
— Мне кажется, она будет болеть, независимо от этого. — буркнул блондин, намекая на количество выпитого алкоголя, — Спи спокойно, я расплету.
Гидеон поправил брюки и застегнул ремень, после чего подцепил пальцами одну из густых косичек принца, развязывая ленту.
Медленными движениями он стал распутывать плетение, пропуская каждый шелковистый локон сквозь пальцы.
Когда обе косы были распущенны, и волосы лёгкими волнами струились по подушке, рыцарь встал с кровати и обошел её, усевшись на колени по другую сторону.
Нужно было снять сапоги со стройных ног принца, что выглядело как непосильная задача, и на то было две причины: первая - шнуровка была до неприличия сложной, учитывая утомление Гидеона; вторая - статные и упругие бедра выглядели, так скажем, аппетитно, и в таком случае рыцарь мог смело сказать, что он ужасно голоден.
И хоть это было трудно, Гидеон справился, и аккуратно поставив злополучные сапоги около кровати, он трепетно укрыл принца одеялом, выпустив воздух из легких с великим облегчением.
Затем он снова обошёл кровать и лёг на свою часть, не накрываясь тем же постельным, под которым мирно спал Фрейн - он боялся убирать малейшие преграды между ними, опасаясь собственного, до сих пор непотухшего желания.