Последний Поклон (18+) (2/2)

Хватка на шее жертвы ослабла и ладонь скользнула по голове, зарывшись в красные локоны, прижав юношу к груди своего хозяина. Из-за того, что расстояние между ними уменьшилось, рука вошла в рану до половины предплечья и спровоцировала новую волну стонов и тихих приглушенных воскликов, сквозь слёзы боли.

Последний Поклон глубоко вдохнул и возбужденно прошептал,

— Да... Поплачь для меня, солнце.

— Пожалуйста.

— Тебе больно?

— Да...

— Я не расслышал, тебе больно?! — прорычал мучитель, резко вынув руку полностью.

Тонкие алые ниточки тянулись от пробоины в груди до кончиков пальцев в перчатке, пропитанной кровью.

Сорняк зарыдал в голос, испустив душераздирающий крик от нестерпимой жгучей боли, и кое-как, он выдавил из себя:

— Да! Больно! Мне больно!

— Хороший мальчик. — проговорил Последний Поклон, скользнув обеими руками по мокрому от слёз бледному лицу. Кровь с перчатки размазалась по щеке и волосам - осталась везде, где он касался.

Удовлетворённый рыданием и признанием, Последний Поклон замер на мгновение, изучая своим бездушным взглядом через щели в маске искажённое болью лицо юноши. Кровь на его щеках казалась почти чёрной в лунном свете.

— Тише, тише,— его голос снова стал мягким, почти убаюкивающим, но от этого стало только страшнее, — Вся эта боль... она лишь очищает тебя. Делает сильнее. Тело должно страдь, для того, что бы после испытать блаженство.

Одной рукой он продолжал прижимать юношу к своей бархатной груди, а другую, с которой только что стекали кровавые нити, поднёс к его ране.

— Смотри на меня, — скомандовал он, и Сорняк, забившись в очередной судороге, повиновался, уставившись стеклянными от слёз глазами в белую маску.

Пальцы Последнего Поклона не касались раны, но даже так, становилось больно от ожидания новой порции пытки.

На кончиках окровавленной перчатки вспыхнул темный алый огонёк, что медленно просачивался в пробоину.

Сорняк почувствовал, как сломанные рёбра с хрустом, от которого свело зубы, начали сдвигаться, занимать свои места. Плоть на глазах стягивалась по краям раны, будто её шили невидимой иглой.

— А-а-ах... — на этот раз его стон был не от боли, а от шока и странного, противоестественного облегчения.

Внутри него сочилась тёмная магия, лепя заново. Он чувствовал, как нарастает лёгкое, которого уже не было, как сшиваются разорванные сосуды, затягивается мышечная ткань. Процесс был мучительным, но это была мука созидания, а не разрушения. Глаза Сорняка закатились, из открытого рта вырвался прерывистый, хриплый вздох.

Последний Поклон наблюдал за этим, его грудь тяжело вздымалась, а из-под маски доносилось тихое, прерывистое дыхание — единственный признак того, что это действие требует от него усилий.

Наконец, он убрал руку. На месте ужасной раны зияла лишь дыра в красных одеждах, а под ней — гладкая, новая кожа. Не было ни шрама, ни крови — лишь идеальная, словно только что созданная плоть.

Сорняк рухнул на холодный камень пола, судорожно хватая ртом воздух. Его тело била мелкая дрожь, но боли больше не было. Только оглушающая слабость и память о перенесённой агонии.

Последний Поклон медленно поднялся на ноги, с наслаждением разглядывая свою работу,

— Встань.

Сорняк, всё ещё напуганный перепадами настроения Последнего Поклона, медленно поднялся. Ноги едва держали. Он с опаской посмотрел на своего спасителя и мучителя рубиновыми глазами,

— Благодарю... — прошептал он хриплым и слабым голосом.

— Молчи, — отрезал Последний Поклон. Он сделал шаг вперёд и провёл чистыми, холодными пальцами по только что зажившей коже на груди юноши. Сорняк вздрогнул от прикосновения. — Я вернул тебе жизнь. Но помни: как я даровал, так я и могу забрать. Ты — моё творение. Моя вещь. И следующую неудачу я не стану прощать.

Сорняк молча кивнул, в его глазах читался животный ужас и безоговорочная покорность.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнул Последний Поклон. Он повернулся и, мягко позванивая цепочками на ботинках, пошёл прочь, растворяясь в тенях тронного зала. — А теперь иди. Приведи себя в порядок. Ты весь в крови и грязи. Отвратительно. И не забудь отчитаться перед Альеном: расскажи кто был с принцем, где ты их встретил и о способностях мага, который тебя поколечил.

Он скрылся из виду, оставив Сорняка одного посреди зала, целого, невредимого и абсолютно разбитого. Юноша медленно опустился на колени, уже по привычке, и прижал ладони к гладкой коже на груди, пытаясь ощутить хоть что-то, кроме всепоглощающего холода, который остался внутри после прикосновения «отца».

Он был жив. Но это больше не чувствовалось как дар. Это было напоминание. И долг, который придётся оплачивать снова и снова.