Special chapter: Halloween (2/2)

— Черт! Это ты! — выдохнул Варнаби, узнав Фрейна. Его испуг тут же сменился злостью. — Что ты тут делаешь? Выслеживаешь нас, чтобы твой друг мог спокойно орудовать?!

Фрейн ударил ладонью в лоб и тяжело выдохнул:

— Конечно, — иронично согласился он, — Идите домой, здесь небезопасно. Сейчас же!

— Опасно тут как раз из-за вас двоих! — прошипел парень. Его глаза бешено бегали по сторонам, цепляясь за каждую тень. — Где он? А? Где твой красавчик-подельник? Готовится напасть, пока ты нас отвлекаешь?

— Хватит! Это уже не смешно! Прекрати нести чушь и ступай домой!

В этот момент из гущи кукурузы, буквально в десяти шагах от них, медленно, с оглушительным хрустом поднялась высоченная, сутулая фигура.

Истлевшая черная ткань болталась на ней, как на скелете. А вместо головы — та самая огромная, покрытая буграми и гнилыми пятнами тыква. Мертвенно-оранжевый свет пульсировал в прорезях глаз и в широкой, ухмыляющейся до ушей дыре рта.

В длинной, костлявой руке медленно поднимался зазубренный серп, холодно поблескивая в лунном свете.

Фрейн остолбенел, кровь застыла в жилах. Он хотел крикнуть, предупредить, но язык онемел от ужаса.

А Варнаби, увидев фигуру, дико и торжествующе рассмеялся,

— Ага! Вот и он! Я же говорил! Наконец-то мы тебя поймали, ублюдок!

Он был абсолютно уверен, что это Гидеон в костюме. С молниеносной, отчаянной решимостью он рванул к Фрейну, схватил его сзади и прижал к своей груди.

Холодное лезвие его меча уперлось в горло брюнета,

— Снимай тыкву, козёл, иначе я твоему дружку отсеку голову, как это ты сделал с Эдвардом!

— Варнаби! — воскликнули его подельники, явно не ожидая такого поворота событий.

— О-отпусти парня, посмотри, он и сам напуган!

— Это не Гидеон! — завопил Фрейн, когда подметил как пугало зашагало в их сторону, — Он не такой высокий и в разы мясистее, идиот! — его пальцы впились в предплечье Варнаби, пытаясь вырваться из хватки, но всё было безуспешно.

— Я сказал, снимай!

Тыквоголовый демон замер на мгновение, его бутафорская голова склонилась набок, словно в немом вопросе. Оранжевый свет в глазницах словно вспыхнул ярче. Затем раздался тот самый тихий, булькающий звук, похожий на смех, идущий из гнилой сердцевины.

И существо сделало шаг вперед, плавно, почти изящно занеся свой длинный, ржавый серп, нацеливая его уже не на одного Фрейна, а на обоих — на заложника и на его мучителя.

Лезвие описало в воздухе мертвенную дугу, готовую разрезать ночь — и их жизни — пополам. Фрейн вскрикнул и зажмурил глаза, а Варнаби свёл брови на лбу, понимая, что этот якобы Гидеон сейчас убьёт не только его, но и своего друга.

Он невольно уткнулся в затылок принца и выпустил меч из ослабшей хватки, как тут раздался громкий скрежет металла о металл.

— Не смей! — прозвучал низкий, яростный рык, который, казалось, вобрал в себя весь холод ночи.

Белые волосы мелькнули в лунном свете, а голубые глаза словно обожгли своим холодным сияние.

Искры от столкновения меча с серпом брызнули в темноту, осветив на мгновение лицо Гидеона — искаженное не яростью, а ледяной, абсолютной решимостью.

Его длинный меч, словно живой, вывернулся в движении и точным, сокрушительным ударом отбросил серп Тыквоголового в сторону.

Зловещее оружие с визгом впилось в землю, едва не задев одного из оцепеневших парней.

Не теряя времени, Гидеон ловко развернулся и схватив Фрейна за воротник, выдернул его из слабой хватки ошеломленного Варнаби.

Фрейн буквально врезался в его грудь и вскинув голову, посмотрел в глаза, в которых виднелся разгорающийся гнев:

— Я тебе дома такое устрою, за то что ушёл один! — прошипел блондин сквозь зубы, на что принц нервно улыбнулся.

— А?! Как?! Разве это не ты! — тыча пальцем в Тыквоголового, что протянул руку за серпом, заверещал Варнаби, — Но, я думал...

В его голове бушевал хаос: он до последнего был уверен в своих предположениях, а тут вдруг появился подозреваемый и спас их от настоящего убийцы.

— Да мы уже поняли, что думать - это не твоё, идиот! — прорычал Гидеон и тут же скомандовал, — Все, быстро прячьтесь!

Перепуганные парни даже думать не стали и сразу же посыпались кто куда, в конечном итоге притаившись в сухих зарослях, словно куропатки.

Гидеон толкнул Варнаби, который явно завис, пытаясь осмыслить происходящее, и этот толчок заставил его вернуться в реальность.

Рыцарь подхватил принца, перекинув его через плечо так, словно тот был пёрышком и молниеносно скрылся в тростнике кукурузы, осев на землю и посадив брюнета около себя.

Варнаби, сообразив, где безопаснее, нырнул следом за ними и прижался к спине Гидеона.

— Ты места получше найти не мог?! — фыркнул Гидеон, покорчив лицо от отвращения,

— Там... Там везде занято. И вообще, будь тише, а то эта дрянь нас услышит! — в полголоса завопил парень, на что блондин вскинул брови от возмущения,

— Да брось, неужели ты будешь сидеть здесь вместе с нами, с кровожадными душегубами?

— Да-да, я ошибся! Извините! Что я ещё должен был думать, когда вы появились сразу же после убийства?!

— Заткнись и сиди! — пихнул его Гидеон, внимательно взглядываясь в силуэт монстра, что неуклюже переставляя ноги, начал двигаться в их сторону.

Стебли затрещали под его натиском и вдруг их хруст заглушил протяжный крик одного из парней, на которого Пугало наткнулось случайно.

— Нет, — дернулся с места Фрейн, но был тут же схвачен Гидеоном и притянут обратно.

Ладонь рыцаря накрыла губы принца, затыкая рот:

— Моё Высочество, ты тоже молчи и сиди!

— Вот чёрт! Бедняга Скотт! — шопотом залепетал Варнаби и спешно закрыл глаза, дабы не видеть, как его друга сейчас распластают на двое.

Затаив дыхание, все кто мог видеть эту картину уже готовились к худшему исходу, но к всеобщему удивлению, Тыквоголовый осторожно взял перепуганного парня за руку и подняв на ноги, легонько оттолкнул его в сторону, освобождая себе проход.

— А вот это уже интересно, — хмыкнул Гидеон, — Что это за благословение от нежити?

Перепуганный Скотт не теряя ни секунды сиганул куда глаза глядят, за что стоило бы его похвалить. Так быстро бегает, какой физически подготовленный парень.

Но, времени на раздумья о произошедшем не было, ведь теперь Пугало на уверенном шаге продвигался прямо к укрытию троих, предупреждающе пульсируя оранжевым светом в глазницах.

— Ну ладно, — улыбнулся Гидеон и сжав рукоять меча покрепче, не стал ждать атаки, а ловко выскользнул из зарослей и полоснул мечом по тыкве.

Раздался глухой треск, после которого на тыкве образовался разлом.

Это явно разгневало монстра и он зарычал и полоснул серпом, пытаясь задеть шустрого Платинового рыцаря, но тот лишь пригнулся, увернувшись от удара.

Сейчас он находился очень близко к цели, и малейшее промедление стоило ему как минимум здоровья, поэтому оттолкнувшись от земли, блондин подпрыгнул, направив остриё меча в голову Тыквоголового.

Клинок со свистом рассек воздух и впился в тыкву с такой силой, что та издала громкий хруст. Треснувшая оболочка не выдержала — плод лопнул и отлетел в сторону, грузно шлепнувшись на землю. Мякоть с семечками рассыпались по земле, запачкав её слизью, слабо пульсирующей оранжевым светом.

Наступила тишина.

Высокая фигура замерла, закачалась на месте. Существо медленно, почти величественно, рухнуло на землю. Истлевшая ткань взметнулась, а затем безжизненно обвисла. Оранжевый свет в обломках тыквы потух, и единственное, что напоминало о существе, непонятного происхождения — деревянная крестовина с обвисшими лохмотьями, от которой исходит сладковатый смрад.

Тяжело дыша, Гидеон смахнул со лба пот и громко сказал:

— Можете выходить!

Стебли зашевелились и из своих укрытий стали выползать перепуганные парни, что тысячу раз прокляли себя за то, что повелись на слова Варнаби и ввязались в это непонятное, до ужаса опасное дело.

Подскакивая на ноги, они толпились за спиной Платинового рыцаря, боясь, что монстр может снова ожить.

— Он... Умер? — несмело пролепетал Варнаби, подойдя к Гидеону вместе с Фрейном.

Его глаза цеплялись то за обломки тыквы, то за отважного блондина, неверя, что такое чудище можно было так легко победить.

— Ага, — сухо ответил Гидеон, и неожиданно для всех поднял руку и сжав её в кулак, резко развернулся.

Тыльная сторона ладони со всей силы врезалась в щеку Варнаби, что щёлкнув зубами, заскулил и упал на колени.

Все, кто увидел этот мощный удар невольно схватились за челюсть, представляя, как это было больно, а Фрейн, вцепившись в предплечье Гидеона, завопил:

— Что ты делаешь?!

— Вот что бывает с теми, кто посягает на безопасность Моего Высочества. — холодно проговорил он, — Вы все, живо по домам, целуйте своих матерей и жен, благодаря Бога, и конечно же меня, за то что вам посчастливилось сегодня выжить, — дважды говорить не нужно было, поскольку парни почтительно поклонились, выкрикнув дружное:

— Спасибо! — после которого сиганули толпой к краю поля, подальше от пережитого кошмара.

— А ты, мой дорогой друг, задержись ненадолго, — обращаясь уже к Варнаби, сказал рыцарь.

Тот сидел на коленях, склонив голову вниз, для того что бы кровь из разбитого носа стекала на землю, а не забивалась в горло, и как только он услышал к себе обращение, дрогнул и завопил:

— Простите! Я ошибся! Как мне искупить вину? Я всё сделаю, только, пожалуйста, не...

— Заткнись. Не собираюсь я тебя убивать, хотя очень хочется. Лучше ответь мне на пару вопросов.

— Без проблем! Задавай хоть десять!

— Кто тот парень, которого Тыквоголовый не тронул?

— Скотт, сын кузнеца. На самом деле никчемыш тот ещё.

— Мы заметили. — усмехнулся Гидеон, намекнув на то, как неудачно этот парень спрятался прямо посреди маршрута Тыквоголового.

— И морда у него смазливая. Я в детстве думал, что он - девчонка. Он ещё с длинными волосами ходил и...

— Не то! Зачем ты мне рассказываешь эту ересь? Давай по делу: Скотт случаем не был знаком с Мартой или Эдвардом?

Варнаби на секунду задумался, а затем пожал плечами:

— Да был, но они с Эдвардом не ладили. А с Мартой... Пару раз видел, как они вместе распивали чай в беседке. А что?

— Хорошо. Иди домой. — довольно ухмыльнулся рыцарь, влаживая меч в ножны, — Надеюсь, ты сможешь дойти без происшествий.

— Стой, подожди! Почему ты так улыбаешься? Ты что-то понял? И вообще, кто в итоге убийца? Это чучело? И что это вообще за существо?! — начал сыпать вопросами парень, но в ответ Гидеон лишь закатил глаза и повторил:

— Иди домой, я сказал! Завтра всё станет известно.

— Да как мне теперь спать?! Расскажи, пожалуйста! Обещаю, я не проболтаюсь!

Видя как терпение Гидеона заканчивается, Фрейн склонился к Варнаби и мило улыбнулся,

— Варнаби, пожалуйста, ступай домой. Ты... Ранен, да и на улице ужасно холодно - заболеешь. Если Гидеон сказал: «завтра всё станет известно» - значит так оно и будет. Давай же, — изящная рука протянулась вперёд для опоры, ожидая, когда растерянный Варнаби примет помощь.

Его глаза невольно заслезились: буквально пол часа назад он угрожал жизни Фрейна, а сейчас тот протягивал руку помощи и говорил с ним так спокойно и нежно, что на щеках вспыхнул непроизвольный румянец.

— Извините, — пробормотал парень, хватаясь за руку принца, — Я виноват, — он поднялся на ноги, но так и продолжал сжимать тёплую ладонь, что в столь холодную ночь было до мурашек приятно, — Наклеветал на вас, подверг опасности, ещё и капризничать вздумал из-за того, что вы не раскрываете, что здесь произошло на самом деле.

— Рад, что тебе хватило мозгов додуматься до этого, — равнодушно бросил Гидеон, а затем серьёзно добавил, — Руку.

— Что? — сведя брови спросил Варнаби.

— Отпусти руку Моего Высочества.

Варнаби одернул свою конечность так быстро, как-будто до этого он уложил её на раскалённую плиту, а не в ладонь брюнета,

— А почему ты называешь своего друга «Моим Высочеством»?

— Потому что тебя это волновать не должно. Понятно? — с каждой новой фразой Варнаби, Гидеон становился всё мрачнее и мрачнее, а после этого вопроса на его лбу начала пульсировать вена, подметив которую парень вскинул ладонь к затылку и нервно улыбнулся,

— Вполне. Ладно, Твоё Высочество прав, мне стоит уйти. Я... Мне правда, стыдно. Ещё раз прошу прощения! — крикнул на последок он и скрылся в стеблях кукурузы.

Фрейн испустил смешок и тут же поймал суровый ледяной взгляд своего рыцаря:

— Весело, Моё Высочество?

Принц поспешил объясниться:

— Я над Варнаби, просто он...

— Пошли. — сухо отрезал Гидеон, даже не дослушав слова Фрейна. И развернувшись, он пошагал к тропе, обрамляющей поле.

Тяжело сглотнув, Фрейн пошёл следом, пытаясь прощупать, на сколько рыцарь был зол при помощи разговора:

— Гидеон, ты так вовремя появился! Ещё и эффектно! Я так...

— Молчи.

— Но...

— Я попросил помолчать. Это так трудно? — Гидеон говорил спокойно, и от этого становилось в разы страшнее. Такой тон был хорошо знаком принцу и значал многое, но далеко не приятное.

— Хорошо... Извини, — несмело пробормотал он, намерено замедляя шаг, дабы не идти в ровень с рыцарем.

Обратная дорога до гостевого домика прошла в гнетущем молчании. Воздух между ними был густым и колючим, будто наполненным осколками льда.

Фрейн пытался поймать его взгляд, но рыцарь смотрел только вперед, его профиль словно был высечен из камня.

Как только дверь захлопнулась за ними, отсекая холодную ночь, тишина взорвалась.

— Объяснись, — голос Гидеона прозвучал низко и опасно, пока Фрейн снимал плащ, — Объясни мне, что это за идея — уйти одному ночью на встречу с полудюжиной идиотов, когда по полю бродит убийца?

— Они были в опасности! — Фрейн повернулся к нему, блеснув зелеными глазами, в которых зияла обида и гнев. — Я не мог просто сидеть сложа руки!

— А я? — Гидеон шагнул вперед, его голубые глаза, обычно сочащиеся нежностью, теперь были подобны лезвиям,— Ты подумал обо мне? О том, что я могу почувствовать, проснувшись и обнаружив, что тебя нет? Что с тобой могло случиться, пока я топил лицо в подушку?

— Я не ребенок, Гидеон! Я могу о себе позаботиться! Ты не мой надзиратель!

— Нет, я твой рыцарь! — его голос гремел, заставляя стекла в окнах дребезжать. — Мой долг — защищать тебя! А твой долг — не подставлять свою глупую, благородную шею под удар из-за каждого встречного болвана! Он приставлял к твоему горлу клинок, Моё Высочество! Он мог тебя убить!

— Но не убил! И ты пришел! Все обошлось!

— «Всё обошлось»? — Гидеон рванул вперед, с силой вонзив пальцы в деревянную столешницу, тем самым загоняя Фрейна в ловушку, — А если бы нет?! Что бы тогда?

— Хватит! — крикнул Фрейн, сквозь слезы обиды и ярости, — Я всё понимаю! Я знаю, что был не прав! Но ты... Ты ведешь себя как тиран! Ты бьешь людей, ты кричишь на меня, приказываешь молчать!

— Потому что, когда ты открываешь рот, ты говоришь такие вещи, от которых я схожу с ума! — Гидеон был совсем близко, его дыхание обжигало кожу Фрейна. — Эта твоя «доброта»... Эта готовность прощать и утешать тех, кто вонзит тебе нож в спину при первой же возможности... Как же она меня раздражает!

Не в силах больше выносить этот яростный взгляд и ядовитые слова, Фрейн резко взметнул руку.

Громкий, хлесткий звук оглушил комнату.

Гидеон замер, голова чуть отклонилась от удара. На его щеке проступил алый след от пальцев.

Он медленно перевел на Фрейна шокированный, дикий взгляд, в котором плескалась буря — ярость, боль, неверие.

Фрейн стоял, дрожа, его собственная ладонь горела огнем. Он только что ударил человека, которого любил больше жизни.

На какое-то мгновение повисла абсолютная тишина, за которой последовал взрыв.

Гидеон не закричал. Он набросился на Фрейна с тишиной хищника.

Резко прижав его к стене, и вцепившись пальцами в бёдра, Гидеон приподнял принца так, что их лица оказались на одном уровне,

— Ты... посмел... — его шепот был обжигающе горяч и полон невыразимой ярости.

Их взгляды встретились — взбешенный голубой и полный слез зеленый. Дыхание сплелось — горячее и прерывистое.

И тогда что-то щелкнуло.

Не сговариваясь, их губы сомкнулись в яростном, жгучем, почти жестоком поцелуе. Наказание и прощение, выяснение отношений и отчаянная мольба в слиянии языков.

Фрейн впился пальцами в белые волосы Гидеона, натягивая их, а рыцарь в ответ прикусил его нижнюю губу до боли, заставляя вскрикнуть — но не отстраниться.

Отпрянув от распухших, покусанных им же губ, Гидеон осторожно поставил принца на пол.

Весь гнев в миг испарился сменившись самым настоящим осознанием того, что он сказал.

Хотелось оправдаться, извиниться, но в горле встал ком.

Тяжело сглотнув Гидеон молча направился в сторону выхода.

— Куда ты? — спросил Фрейн, смахивая с губ капельки крови.

Но тот не ответил - молча раскрыл дверь и скрылся из виду, предварительно громко захлопнув её за собой.

«И ты так просто возьмёшь и уйдёшь после того, как сказал, что я тебя раздражаю?!» — закричал голос в голове, обиженный до глубины души.

Подскачив к окну, зеленые глаза устремились вслед за силуэтом, что остановился около колоды для рубки дров.

Гидеон ловко выдернул из пня топор и... Начал колоть дрова. Хорошее занятие для того, что бы выместить всю злость и при этом не принести никому вред.

— Кх... — нахмурился Фрейн, — Ну и славно!

Принц подался в сторону комнаты и ловко скинув с себя верхние слои одежды, лёг на край кровати.

Холодно и тихо.

Натянув на себя одеяло, Фрейн свернулся в клубочек и вдруг заплакал:

— Я ведь не хотел, что бы всё так получилось. Я лишь хотел позаботиться о тебе и дать отдохнуть. Я не хотел тебя ударять, не хотел расстраивать. — шептал он, закрывая лицо ладонями, — Я знаю, что ты волнуешься за меня; кидаешься в бой без раздумий, лишь бы защитить, но... Почему ты смотришь на меня с такой ненавистью и говоришь, что я раздражаю тебя?

За окном еще какое-то время слышались мерные, яростные удары топора — каждый удар отзывался в тишине комнаты. Фрейн лежал, не шевелясь, прислушиваясь к этому звуку, который был красноречивее любых слов. В нем была и ярость, и боль, и отчаянная попытка взять себя в руки.

Потом удары стихли. Наступила тишина, еще более гнетущая. Спустя несколько минут послышались тяжелые, усталые шаги по крыльцу и скрип открывающейся двери.

Фрейн замер, притворившись спящим. Он слышал, как заскрипела заслонка печи, как затрещали новые поленья, подхваченные пламенем. Гидеон, очевидно, даже будучи в ярости почувствовал, что температура в доме была далека от комфортной и решил затопить печь по-новой. Он делал все медленно, методично, словно каждое движение требовало от него невероятных усилий.

Затем шаги направились в спальню.

Дверь приоткрылась, впуская полоску теплого света из залы. Массивная фигура Гидеона заслонила ее на мгновение, а затем тусклый отсвет огня из другой комнаты снова пролился на пол.

Фрейн чувствовал его взгляд на себе, тяжелый и полный немого вопроса. Он не шевелился, стараясь дышать ровно и глубоко, изображая сон.

Он слышал тихий вздох. Потом — шорох одежды и скрип пружин кровати, прогнувшихся под весом рыцаря с другого края.

Он лёг и затих.

Между ними зияла пропасть из простыни — холодная территория перемирия, которую ни один из них не решался нарушить.

Воздух был густым от невысказанных извинений и незаживших душевных ран. Фрейн ждал. Ждал слова, прикосновения, любого знака. Но его не было. Только тихий треск дров в печи и собственное громкое сердцебиение в ушах.

«И всё? Даже не пожелаешь спокойной ночи? Ты ведь знаешь, что я не сплю... Гидеон, сделай хоть что-нибудь, пожалуйста» — молил он, сжимая простынь в кулак.

Но нет. Так они оба и заснули, в сантиметрах друг от друга, но по ощущениям, словно в двух разных мирах.

* * *

Утро пришло холодное и серое, затянутое плотным одеялом осенних туч.

Фрейн проснулся от звона посуды на кухне, шипения масла на сковороде и присвистывания закипевшего чайника. Гидеон готовил завтрак, как ни в чем не бывало. Или делал вид.

Неохотно скинув с себя одеяло, принц принялся приводить себя в порядок: оделся, причесался, но не стал собирать волосы в причёску - оставил распущенными.

Зашнуровав длинные ботинки, он принялся стелить кровать, а после подался в баню, для того что бы умыться.

Но для того, что бы попасть в пристройку, нужно было пройти через кухню, где орудовал рыцарь.

«Может быть, он остыл за ночь и сейчас всё будет как обычно?» — задался вопросом брюнет, когда увидел Гидеона, что стоял около печи и жарил яичницу.

И он не то что не пожелал доброго утра - даже не посмотрел в сторону Фрейна, что окончательно добило все надежды на скорое примирение.

Принц тщательно умылся, поскольку ему не хотелось возвращаться на кухню к суровому молчанию, но увы, умывать больше было нечего и пришлось пройти на своё место за столом, где его уже ожидала кружка свежезаваренного чая и горячий завтрак.

Сам Гидеон стоял около окна и задумчиво взглядывался в сереющую даль неба.

— Ты не будешь завтракать? — спросил Фрейн, подметив, что блондин не спешил садиться на своё место.

— Остывает, ешь скорее. — не ответив на вопрос, проговорил он.

Голос Гидеона был ровным, безжизненным, лишенным привычных теплых ноток, что моментально перебило аппетит.

Он отошёл от окна и сел напротив Фрейна, поддев вилку пальцами,

— Сегодня сходим до старосты и расскажем, что произошло вчера. Нужно ещё допросить Марту и того парня... Скотта.

— Хорошо, — тихо, почти шепотом, ответил Фрейн.

На этом разговор иссяк. Они ели под гнетом молчания, которое было тяжелее любого крика, а как закончили, Фрейн встал, чтобы унести тарелки, но Гидеон жестом остановил его.

— Я сам, — сказал он, непозволив взять свою тарелку.

И вот тут, в этой простой, будничной фразе, в этом отказе от даже мимолетного касания их рук — что-то во Фрейне надломилось.

Сколько бы он не пытался сдержать эмоции, ничего не выходило: слёзы брызнули из глаз, а руки задрожали. И нестерпев накопившейся обиды, принц швырнул свою тарелку на пол.

— Если так не хотел мыть, попросил бы меня. Не обязательно было разбивать. — неудачно подколол Гидеон ещё не подметив слёз Фрейна - он подумал, что тарелка выскользнула случайно.

— «Я сам»? Настолько мои попытки помочь раздражают тебя?!

Гидеон дрогнул услышав это злополучное слово и наконец-то посмотрел в глаза Фрейна,

— Я не это имел ввиду.

— А что ты мог иметь ввиду под словом «раздражаешь»?!

Ну конечно, наивно было предполагать, что за ночь принц забудет об этом высказывании. Следовало извиниться, но что уж тут, Гидеон после вчерашнего, просто на просто, боялся открывать рот, дабы не ляпнуть чего лишнего.

— Моё Высочество, — виновато опустив глаза, Гидеон поднялся из-за стола, но самообладание Фрейна разрушилось окончательно:

— Я знаю! Я знаю, что я не идеальный рыцарь, как ты! Что я лезу не в свое дело! Но я не могу иначе! — Фрейн всхлипнул, гневно смахивая слезы тыльной стороной ладони. — И я знаю, что раздражаю тебя этим! Прости! Прости, что я такой! Прости, что не могу быть другим! Просто... скажи, как мне исправить это?

— Замолчи, — голос рыцаря был низким и хриплым. — Ты ничего не понял. Ничего.

— Я все понял! Ты сказал...

— Я сказал ерунду! — вскрикнул Гидеон и ударил кулаками об стол, что заставило принца проглотить слова и замолкнуть, — Ты не раздражаешь меня. Ты сводишь меня с ума. Своей добротой, своей улыбкой, своей готовностью подставить себя под удар. Я схожу с ума от страха, что однажды опоздаю! Ты не раздражаешь. Ты... всё что у меня есть. Пожалуйста, не заставляй меня снова просыпаться в пустой кровати. И... — на какое-то мгновение Гидеон замолчал, а после решительно блеснув глазами, сделал несколько шагов вперёд и встал на колени перед Фрейном, — Моё Высочество, прости меня.

Как только колени рыцаря коснулись пола, раздался хруст битого стекла, в которые он встал словно намеренно. И Фрейн, услышав этот хруст и заветные слова, зарыдал с новой силой и ухватившись за плечи Гидеона стал лепетать:

— Встань, пожалуйста, Гидеон. Больно. Тебе же больно.

— И по делом... Буду знать, прежде чем говорить не подумав. — упрямо проговорил Гидеон, не двигаясь с места. Его лицо, искаженное гримасой боли и стыда, было обращено к полу. — Пока ты не простишь.

Фрейн рыдал, его пальцы впивались в мощные плечи рыцаря, пытаясь приподнять его, но тот был неподвижен, как скала,

— Я прощаю! Я прощаю, просто встань!

Это прозвучало как щелчок. Он медленно поднял взгляд. Перед ним стоял не принц, не «Его Высочество», а его Фрейн — с распухшими от слез глазами, с дрожащими губами, весь в отчаянии и любви. Из-за него. Из-за его глупой, жестокой гордости.

Он резко поднялся, смахнув с колен осколки. Сквозь темную ткань брюк проступили алые пятна.

— Прости, — снова выдохнул Гидеон, на этот раз тихо и сокрушенно. — Я... я не хотел...

— Знаю, — Фрейн схватил его за руку и потащил к стулу. — Сядь. Я сейчас.

Он говорил сквозь слезы, но его движения были быстрыми и точными.

Найдя в кухонном шкафчике бинты и спирт, Фрейн вернулся к своему рыцарю, и встав на корточки, спешно расстегнул его ботинки и закатал гачи,

— Не делай так больше.

— Хорошо.

Ловко перебирая пальцами принц обработал кровоточащие раны спиртом, одновременно с этим дуя на них, что бы щипало не так сильно, а после перевязал их бинтами и спустив гачи, снова застегнул обувь Гидеона,

— Ты тоже прости меня, Гидеон... Мне не следовало уходить одному, ты прав. И за удар тоже прости.— вскинув голову, принц посмотрел на блондина поблескивающими от недавних слёз глазами, а тот в свою очередь мягко улыбнулся и положил ладонь на его чернявую макушку,

— Ничего. Это не было лишним.

— Было... Я больше так не буду, обещаю.

— Ладно-ладно. Ну что? Теперь мы готовы поймать настоящего убийцу?

Фрейн улыбнулся и положительно качнул головой,

— Да. Вместе.

* * *

— Вот вам слово, это было ходячее чучело! — размахивая руками, вопил Варнаби, — Страшное такое, аж кровь в жилах стыла!

Данай устало покачал головой и приложил ладонь ко лбу:

— Боже, сколько можно?

Народ, собравшийся у колодца переглядывались между собой и посмеивались, окончательно убедившись в том, что Варнаби спятил.

— Почему вы не верите?! Со мной ещё были парни, их спросите... Точно! Гидеон и Фрейн! Они тоже там были. Им-то вы поверите? Это Гидеон прикончил убийцу!

— Не прикончил. — раздался басистый голос из толпы, заставивший людей расступиться в стороны и пропустить двух юных детективов.

— Ох, это же те честные рыцари! Какие они всё-таки красавчики! — послышались восхищенные женские вздохи.

— Гидеон, Фрейн, рад вас видеть. — улыбнулся Данай, ступив на встречу к парням.

— В каком смысле «не прикончил»?! — взревел Варнаби и опередив старосту, схватил Гидеона за плечи и стал трясти, — Ты же разбил его тыкву! Разве он не помер от этого?!

Фрейн невольно усмехнулся, от того, как Гидеон покорчил лицо, но быстро собрался и вновь сделался серьёзным.

— Если ты сейчас же не прекратишь, я разобью твою тыкву, кретин! — фыркнул рыцарь, а Варнаби сразу же убрал руки.

— Гидеон, может быть вы с Фрейном расскажете всем, что случилось на самом деле? — оттолкнув надоедливого парню в сторону, спросил Данай.

— Варнаби, как бы удивительно это ни было, не солгал, — начал блондин, поправляя плащ, растрепанный тряской, — Мы и вправду столкнулись с монстром. Это Тыквоголовое чучело убило Эдварда, но... Оно убило его по приказу человека, который его создал. Так что мы убили лишь марионетку, а не кукловода. Настоящий убийца всё ещё на свободе.

По толпе пробежалась волна шокированных «оханьев», а Варнаби хмыкнул, скрестив руки на груди:

— Слышали, да? Не врун я!

— Но... Кому нужно было убивать Эдварда?! Кто создал этого монстра?

— А это нам сейчас расскажет наш везучий друг, которого Тыквоголовый не тронул, — натянув уголок губ, Гидеон посмотрел на Скотта, что стоял в толпе с перетянутыми верёвками руками.

Перед тем, как заявиться на собрание, Принц и Рыцарь наведались в гости к кузнецу, где их ждал дрожащий парень. Он выдал всё сразу же, поскольку прекрасно понимал, молчание лишь усугубит ситуацию.

Тяжело сглотнув, Скотт прошёл вперёд и остановился около старосты и детективов, виновато опустив глаза вниз.

— Ты?! — воскликнул Данай, — Но зачем?!

— Нет же! Нет! Не я! Это Марта! Легкомысленная девчонка! Я не виноват в том, что она по своей ветрености, будучи помолвленной, влюбилась в меня!

Слова Скотта повисли в воздухе на долю секунды, а затем обрушились на площадь оглушительным грохотом. Толпа, до этого момента слушавшая с придыханием и ужасом, взорвалась.

Сначала — гулкий, шокированный гул, словно от раската грома.

— Марта?!

— Не может быть!

— Да она же... она так убивалась!

Затем гул сменился ропотом, который быстро нарастал, превращаясь в гневный рёв. Люди, которые еще вчера сочувствовали девушке и приносили ей соболезнования, чувствовали себя оскорбленными и обманутыми.

— Предательница! — пронесся чей-то визгливый крик из толпы женщин.

— Убийца!

— Мы её жалели... А она, змея подколодная!

Кто-то из мужчин, друживших с покойным Эдвардом, рванулся вперед, сжимая кулаки. Его с трудом удержали соседи.

— Пустите! Да я ей сам башку оторву! Моего друга из-за этого-то слащавого?!

Данай, стоял бледный как полотно. Он поднял руки, пытаясь утихомирить разъяренную толпу, но его голос потонул в общем хаосе. Его вера в справедливость и порядок рухнула в одно мгновение.

— Да нихрена себе! — воскликнул Варнаби, бросив взгляд на Скотта, — Так вот почему тебя чучело не тронуло!

— Успокойтесь все, живо! — громко рявкнул Данай, и толпа не хотя, но начала затихать, — Тогда нам нужно поймать Марту и заставить ответить за свои деяния.

— Именно!

— На кол её и сжечь!

— Заплевать её на площади!

— Тихо. — подняв руку, спокойно попросил тишины Гидеон, и дождавшись выполнения просьбы, сказал: — Она сбежала сегодняшней ночью.

Слово «сбежала», произнесенное спокойным, уверенным голосом Гидеона, подействовало на толпу как удар хлыста.

— Сбежала?!

Казалось, от этого крика содрогнулись стены домов. Лица, искаженные гневом, обратились к Гидеону, к Фрейну и Данаю — в них читалось одно: что делать теперь?

— Куда?! Вы что, просто так её отпустили?!

— Её никто не отпускал, — холодно парировал Гидеон, — Мы пришли к ней домой, но комната уже была пуста. Окно — открыто. Она, судя по всему, бежала сразу после того, как её «творение» погибло.

Он бросил взгляд на Скотта, который, казалось, готов был провалиться сквозь землю.

— Она... она сказала, что если что-то пойдет не так, то мы должны будем убежать. Вместе...

— Так, а какого чёрта ты здесь? — спросил мужчина из толпы.

— Кхм... Она пугающая. Мало ли, что бы она сделала со мной, если так легко убила Эдварда. Какова вероятность того, что я был бы её последней любовью?

По толпе пробежалась волна сдерживаемого смеха, которая тут же сменилась дружными воскоиками:

— Нужно найти её!

— Соберём отряд и начнём поиски!

— Марта должна ответить за смерть Эдварда!

— За то, что запятнала добрые имена своих родителей!

Данай раздосадовано покачал головой:

— Вот оно как бывает же...

— Любовные треугольники, они такие, — хмыкнул Гидеон, скрестив руки на груди.

— Спасибо вам, юные детективы, что бы мы без вас делали. Ни за что бы сами не смогли распутать это дело. Даже не знаю, как вас благодарить.

— Да будет вам. Хотя... Пять золотых будет вполне достаточно.

Давай рассмеялся,

— Ну это само собой! А не хотите ли продолжить дело и помочь нам с поисками Марты? С вами дело быстро закроется.

Гидеон и Фрейн переглянулись и воскликнули в унисон:

— Нет!

— Вы уж простите, но с нас, пожалуй, достаточно, — поджав губы, объяснился принц.

И то верно. Они и так настрадались за пару дней из-за этого дела: выслушивали обвинения от Варнаби, насмотрелись на ужасы, поссорились и, слава Богу, помирились.

— Мы и так задержались у вас. Пора уходить.

— Ну что ж, пять золотых, как и договаривались, — Данай протянул Гидеону аккуратный, туго набитый кошель. Звон монет был густым и весомым. — И... пусть это будет не только плата, но и благодарность от всей деревни. Вы вернули нам хоть каплю спокойствия.

Гидеон взял кошель, взвесил его на ладони и с коротким кивком сунул за пазуху.

— Справедливость бесценна, но золото никогда не лишнее, — с легкой ухмылкой сказал он.

Фрейн стоял рядом, наблюдая, как солнечные лучи пробиваются сквозь пелену туч, окрашивая деревенскую площадь в мягкие, пастельные тона. Воздух пах дымом и влажной землей, но тревога, что витала здесь еще вчера, наконец рассеялась.

— А что будет со всем этим? — тихо спросил Фрейн, кивая в сторону связанного Скотта, которого уже окружили несколько мужчин.

Данай тяжело вздохнул, и его плечи опустились,

— Скотта будем судить. А Марту... будем искать. Но это уже наша забота, а не ваша. Вы сделали больше, чем кто-либо мог ожидать от путников.

Он посмотрел на них, и в его глазах читалась неподдельная грусть.

— Жаль, что вы уходите. С такими людьми, как вы, и спать спокойнее.

— У каждого свой путь, — мягко ответил Фрейн. — Наш лежит дальше.

Гидеон уже повернулся, готовый тронуться в дорогу, но на секунду задержался. Его взгляд скользнул по лицам собравшихся: Варнаби, смотревшему на них с новым, почтительным изумлением; испуганным родителям Марты; суровым мужчинам, обсуждающим план поимки.

— Удачи вам, — коротко бросил Гидеон. И на этот раз в его голосе не было пафоса, только простая, суровая искренность.

Фрейн в последний раз кивнул Данаю и, развернувшись, догнал своего рыцаря. Они шагнули на проселочную дорогу, ведущую из деревни, оставляя за спиной суету и отголоски чужой трагедии.

Как только последние дома скрылись за поворотом, а их окружили лишь бескрайние осенние поля и оголенные леса, Фрейн почувствовал, как с него спадает невидимое напряжение. Он глубоко вдохнул холодный воздух.

Гидеон шел рядом, его плечо почти касалось плеча принца,

— Ну что, Моё Высочество, — его голос вновь обрел то теплое, игривое звучание, что было до всей этой истории, — Нас ждут новые приключения. И, надеюсь, в следующий раз обойдется без тыквоголовых чудищ.

Фрейн посмотрел на него, и на его губах дрогнула улыбка.

— Главное, чтобы мы были вместе. А с остальным... мы справимся.

— Всегда, — просто сказал Гидеон.

Их тени, длинные в низком утреннем солнце, слились в одну, пока они шагали вперед, навстречу новому дню и дороге, что звала их вдаль. Пять золотых монет звенели в кошельке, отбивая ритм их шагов — негромкое, но уверенное музыкальное сопровождение к началу нового пути...