Черный Дельфин (1/2)
Проход вёл к нескольким отсекам, разделённым перегородками. В одном из них, на нижних полках, застеленных армейскими одеялами, сидели двое. Первый — худощавый мужчина лет сорока, с короткой седой бородой и в потрёпанной кожаной куртке. Его глаза, острые и внимательные, сразу впились в Георгия. Второй — крепкий, широкоплечий, с лысиной и густыми бровями, в военной рубашке с закатанными рукавами. На столе перед ними стояла кружка с чем-то горячим, пара карт и старый планшет с треснувшим экраном.
Бородатый боец, что привёл Жору, кивнул сидящим и сказал:
— Это Волин, из Гадюкино. Говорит, ищет «Фрегата».
Худощавый мужчина поднялся, протягивая руку.
— Я «Фрегат», — его голос был низким, с лёгкой хрипотцой. — Командир аванпоста на М4, того, что мы бросили. Зови меня Олег. А это, — он кивнул на второго, — Макар, командир этой базы.
Макар встал, смерив Георгия взглядом, и крепко пожал ему руку, чуть ли не хрустнув костяшками.
— Макар Степанович, — прогудел он. — Слышал о тебе, Волин. Из Гадюкино, значит, к «Дельфину» идёшь? Садись, рассказывай.
Жора опустил рюкзак на пол, прислонил дробовик к стене и сел на свободную полку напротив. Вагон покачивался от сквозняка, а буржуйка потрескивала, бросая блики на лица. Он кивнул, собираясь с мыслями, и начал:
— Георгий Волин. Был в Гадюкино, с Ильёй Ваниным. Базу разнесли, Илью забрали в «Чёрный Дельфин». Алёна дала приказ идти туда, вытащить его. На хуторе нашёл записку Фрегата и карту. Вот я здесь.
Олег, он же «Фрегат», кивнул, потирая бороду, а Макар нахмурился, глядя на карту перед собой. Жора решил начать с благодарности и откашлялся, глядя на Олега:
— Слушай, Олег, спасибо за припасы на хуторе. Бензин, вода, сухпайки, патроны — выручило здорово. Без этого я бы, может, и не дошёл.
«Фрегат» кивнул, уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке.
— Рад, что помогло, дружище. Мы там оставили, что могли, знали, что свои найдут.
Жора повернулся к Макару, потирая ладони, чтобы унять лёгкую дрожь от адреналина.
— Макар, а у вас тут связь какая? Интернет есть? Хочу узнать, что в Москве творится, с Игорем и Борисом. И Алёну попробовать вызвать — она к «Дельфину» идёт, но молчит, пеленга боится.
Макар хмыкнул, откинувшись на полку, и скрестил руки на груди. Его густые брови поднялись, а голос прогудел с ноткой иронии:
— Интернет… Вокруг «Чёрного Дельфина» Старлинк заткнут намертво — сплошной белый шум. У нас тут только короткие волны. По старинке, зато работает.
Он потянулся к верхней полке, где громоздилась аппаратура, и щёлкнул тумблером на старой радиостанции. Лампы на панели мигнули, динамик зашипел, и Макар поднёс микрофон к губам:
— Чародей, Чародей, это Макар, приём!
Жора прищурился, услышав позывной. «Чародей» — те самые технари с аванпоста под Богучаром, что дали ему ПЗРК в обмен за сбитие «Ми-24»! Макар, заметив его реакцию, пояснил, не отпуская микрофон:
— Через Чародея всё тянем, что из интернета нужно. Они ближайшие наши с рабочим Старлинком. После твоих вертушек свалили с того аэродрома, но связь держат крепко.
Георгий кивнул, вспоминая, как Костя махал ему на прощание.
— Передай им привет от меня. И спасибо за пушку — без неё бы мне хана.
Макар усмехнулся, его глаза блеснули.
— Ага, мы в курсе! Про два «Ми-24» вся степь гудит.
Динамик затрещал, и через секунду раздался голос — хриплый, но бодрый, явно Паши:
— На приёме Чародей!
Он снова нажал на передачу, голос стал чётче:
— Чародей, это Макар. Модный до нас добрался, шлёт вам привет и за пушку благодарит. Передай Бороде, что его тарантас теперь неделю отмывать, а вонь… ну, сам понимаешь. И глянь по спутнику, что там по московским делам Модного творится, приём.
— Макар, принял! Жоре тоже привет, от души за вертушки! Щас гляну по сети, что там творится, и свистну. Ожидай.
Жора нахмурился, глядя на Макара.
— Модный? Это что за кличка такая?
Макар расхохотался, хлопнув ладонью по защитному костюму Георгия — потрёпанному, но всё ещё крепкому детищу МГУ и впоследствии подпольной мастерской Разумовского.
— А кто тут моднее тебя, брат? Одёжка из МГУ — нынче редкость, днём с огнём не сыщешь! Все в обносках, а ты как с витрины. Вот и звать тебя теперь Модный, привыкай.
Олег, до того молчавший, хмыкнул, потягивая кофе из кружки.
— Не бери в голову, Жора. Макар всем клички лепит. Главное, что дошёл.
Георгий покачал головой, но уголки губ дрогнули в улыбке. Он откинулся на полку, чувствуя, как вагон слегка покачивается от ветра снаружи. Буржуйка потрескивала, радиостанция шипела, ожидая ответа от Чародея, а Жора ждал новостей, надеясь, что они дадут хоть намёк на судьбу Алёны и остальных. Штабной вагон, укреплённый и тёплый, был временным убежищем, но путь к «Чёрному Дельфину» ещё не закончился. Мысли крутились вокруг Алёны, Ильи и Москвы — слишком долго он был отрезан от своих, и каждая крупица информации была на вес золота.
Внезапно динамик ожил, и голос Паши, он же Чародей, прорвался сквозь треск:
— Макар, это Чародей, приём. По твоему запросу глянул. Игорь и Борис в Москве вроде держатся — в иноагентских чатах мелькают, постят, значит, живы и на свободе. Алёна… тут сложнее. Она молчала долго, но недавно кинула странный коммент под каким-то ватным постом в сети. Там про поддержку семьи росгвардейца, раненого, а она написала в комменты хештег #рядом. Больше ничего не нашёл. Это всё, что есть.
Макар кивнул, бросив взгляд на Жору, и ответил в микрофон:
— Понял, Чародей. Спасибо, держи нас в курсе, если что ещё всплывёт. Конец связи.
Он выключил радиостанцию и откинулся на полку, задумчиво потирая подбородок. Олег, до того молчавший, нахмурился, глядя на Георгия.
— Как понять, «#рядом»? Это что, Алёна семье гвардоса соболезнует? Не похоже на неё.
Жора выпрямился, чувствуя, как сердце забилось быстрее.
— Не соболезнует. Она не из тех, кто подстраивается. Это какая-то хитрость, точно вам говорю. Но что?
Макар хмыкнул, постукивая пальцами по столу.
— Давай думать. Пост про росгвардейца, семья там, всё такое. Алёна кидает #рядом. Как будто стандартная поддержка от диванных ватников. Если она у «Дельфина», зачем ей это писать? Может, маскировка? Имитирует активность в инете?
Олег покачал головой, ткнув пальцем в карту на столе.
— Не маскировка. Алёна хитрее. Она знает, что её ищут, пеленга боится, но хочет сигнал дать. Хештег — это не просто слово. Решётка, видишь? — Он начертил в воздухе знак #. — Похоже на что?
Георгий замер, переваривая.
— Решётка… как тюремная. Чёрт, точно! Она намекает, что рядом с тюрьмой!
Макар хлопнул ладонью по столу, его лицо озарилось.
— Вот это она голова! Пишет в логове ваты, чтобы и гады не заподозрили, и мы сразу поняли — понимать не буквально. «#Рядом» — это «Тюрьма рядом». Гениально, мать её!
Олег кивнул, потягивая кофе из кружки.
— Умница. Значит, она уже где-то в Ростовской, крутится около «Дельфина». Но молчит, чтобы не спалиться.
Жора выдохнул, чувствуя, как тяжесть с плеч спадает. Новости об Игоре и Борисе грели душу, но весть об Алёне была важнее — она жива, близко к цели и, как всегда, на шаг впереди врагов. Он потёр виски, глядя на Макара.
— Хорошо, она рядом. Но что дальше? Глобальная цель — Илюху вытащить.
Макар встал, его массивная фигура на миг заслонила свет от буржуйки. Он кивнул, глядя на Волина с серьёзным видом.
— Мы в курсе, Модный. Алёна после вашего созвона в Воронеже сразу нам передала, что Илью в «Дельфин» забрали и что ты идёшь. Мы тут не просто так сидим. Пошли, покажу, что к чему.
Он махнул рукой, указывая на другой конец вагона. Олег остался сидеть, углубившись в карту, а Макар повёл Георгия через вагонный коридор. Полки других купе были завалены ящиками с патронами, аппаратурой и свёрнутыми спальниками, а стены украшали вырезки из старых газет с зачёркнутыми лицами пропагандистов. В воздухе висел запах металла и кофе, а вагон слегка посвистывал от ветра, гулявшего по ангару.
Макар остановился у двери в очередной отсек, шире и чище, чем первый — два последних объединенных купе, где была убрана перегородка и смежные полки. Там стоял длинный стол, заваленный схемами, чертежами и старым ноутбуком, подключённым к паутине проводов. На стене висела большая карта Ростовской области, утыканная булавками и пометками.
— Здесь брифинг устроим, — прогудел Макар, указывая на стул. — Садись, Модный. Расскажу, что знаем про «Дельфин» и как Илью вытаскивать будем.
Свет от старой лампы над головой падал на схему, похожую на план тюрьмы, а Макар, стоя у стола, водил пальцем по линиям, объясняя. Его голос гудел, как мотор, но в нём чувствовалась уверенность человека, который знает, о чём говорит. Жора слушал внимательно, положив дробовик на колени, а рюкзак — у ног. Запах кофе и металла смешивался с лёгким дымком от буржуйки, что тлела в углу, а вагон слегка покачивался от порывов ветра, бившего в ангар снаружи.
Макар постучал по схеме, глядя на Волина.
— Проникнуть в «Чёрный Дельфин» — задача не из лёгких, но у нас есть зацепки. Один из строителей, что эту крепость возводил, попал под каток системы — на жалование кинули. Парень не стерпел, пришёл к нам и сдал кое-какие чертежи. Путь не сахар, и вонять там будет, как в аду, но ты, — Макар усмехнулся, по-отечески стряхнув с защитного костюма Жоры маленький склизкий кусок хитина, оставшийся от муравьиного льва, — явно не из тех, кто нос воротит.
Георгий хмыкнул, глядя на слизь, что Макар смахнул на пол.
— Видал я и похуже. Главное — внутрь попасть. А там что, канализация?
Макар кивнул, ткнув в схему, где виднелись линии, помеченные как «очистные сооружения».
— Она, родимая. Очистные. Не самый приятный маршрут, но охрана там слабая — никто не ждёт, что туда полезут. Только вот внутри посложнее. Отморозки в «Дельфине» — это не копы и не гвардейцы. Там такие твари сидят, что львы на грунтовке тебе детсадом покажутся.
— А как выживать? Есть идеи?
— Есть парочка. Про феромоны львов слышал?
Жора нахмурился, вспоминая рассказы Бороды об экспериментах с муравьиными львами.
— Борода что-то говорил — типа химия, которая их друг на друга натравливает.
Макар усмехнулся, его брови поднялись, а глаза блеснули.
— Ну, не совсем друг на друга, но близко. У нас тут пара биологов толковых нашлась, покопались в этой гадости. Сделали состав, который имитирует запах другого подвида львов. Эти твари — территориальные, конкурентов на дух не переносят. Чуют что-то похожее на свой запах, но чужое — и всё, мозги выключаются, летят в атаку без оглядки.
Он отошёл к полке, вытащил небольшой металлический контейнер и поставил его на стол. Внутри, за стеклянной крышкой, виднелась мутная жидкость, отдающая желтоватым оттенком.
— Вот оно, — продолжил Макар. — И план такой. У нас есть несколько дронов, перепрошитых нашими технарями. Ну, те самые, что на головы цепляются. Снизу у них отверстие, куда башка заходит. Мы туда банку с этой жижей засовываем, запускаем дроны над «Дельфином». Для охраны они выглядят как свои — никто не дёрнется. На высоте подрываем дроны, и сверху льётся дождь из этой дряни. Львы в округе чуют запах, слетаются к тюрьме и устраивают там ад. Полный бардак, стрельба, паника.
Георгий прищурился, глядя на контейнер.
— И под этот шумок я через очистные внутрь?
— Точно, — кивнул Макар. — Проскочишь, пока они с львами разбираются. Главное — сам не вляпайся в эту жижу. Если на тебя попадёт, львы и за тобой погонятся. Смотри под ноги, Модный, и двигайся быстро.
Жора откинулся на стуле, переваривая план. Канализация, феромоны, дроны, львы — всё звучало как безумие, но в этом безумии был шанс. Он вспомнил Илью, запертого где-то за стенами «Дельфина», и Алёну, что уже крутилась рядом, оставляя свои хитрые знаки. Волин кивнул, глядя на Макара.
— Дельно. Когда начинаем?
Макар хлопнул ладонью по столу, его лицо озарилось.
— Скоро, Модный. Но сперва надо всё подготовить — дроны, жижу, тебя. Отдохни пока, поешь. Силы тебе понадобятся.
Георгий сидел за столом в просторном отсеке штабного вагона, окруженный картами и схемами «Чёрного Дельфина». Тусклый свет лампы отражался от металлического контейнера с феромонами, стоявшего перед ним, а слова Макара о дронах и львах всё ещё звучали в голове. План был дерзким, но Жора вдруг почувствовал укол тревоги. Он нахмурился, глядя на командира базы, и подался вперёд, упираясь локтями в стол.
— Слушай, Макар, а что с Ильёй? — спросил он, голос дрогнул от беспокойства. — И с другими нашими? Если там львы начнут всё крушить, их не сожрут? «Дельфин» — это ж политическая тюряга, там каждый зек — наш человек. Не слишком жёстко с таким бардаком?
Макар откинулся на стуле, его густые брови сдвинулись, а взгляд стал тяжёлым, но спокойным. Он постучал пальцами по столу, словно собираясь с мыслями, и ответил, глядя Жоре прямо в глаза:
— Хороший вопрос, Модный. Но ты пойми: для Путина те, кто в «Дельфине», тоже, в каком-то смысле, «свои». Бесполезных режим давно не держит — таких просто на месте валят, без лишних разговоров. Времена, когда травили по-тихому или дела штамповали, прошли. Если кто-то попал в эту крепость, значит, он им нужен. Для допросов, для перевербовки, для чего угодно — но нужен живым.
Георгий нахмурился ещё сильнее, переваривая слова.
— То есть ты хочешь сказать, что охрана будет их защищать? Даже когда львы полезут?
Макар кивнул, ткнув пальцем в схему тюрьмы на столе.
— Именно. Тамошние ублюдки, что зеков стерегут, получили прямой приказ сверху — от самого Вовки. Зеков беречь как зеницу ока. Если начнётся заваруха с львами, они запрут тюрьму на полную изоляцию: все камеры на замок, все выходы перекрыты. Охрана будет биться до последнего, лишь бы ни один арестант не пострадал. И подкрепление прилетит с тем же приказом, поверь. Хоть все полягут, но зеков не дадут сожрать.
Жора откинулся назад, потирая подбородок. Его взгляд скользнул по схеме, где были отмечены камеры, коридоры и очистные сооружения — его путь внутрь. План с феромонами и львами начинал обретать смысл, но тревога за Илью всё ещё грызла.
— А если что-то пойдёт не так? Если львы всё-таки прорвутся внутрь?
Макар хмыкнул, его лицо смягчилось, но голос остался твёрдым.
— Не прорвутся. «Дельфин» — это крепость, Модный. Стены бетонные, метра два толщиной, решётки стальные, всё под током. Львы — твари злые, но не танки. Они охрану порвут, панику устроят, но до камер не доберутся. А ты под этот шум через очистные проскочишь, найдёшь Илью и вытащишь. Главное — не тормози и в жижу не вляпайся.
Георгий кивнул, чувствуя, как тревога отступает, сменяясь решимостью. Макар явно знал, о чём говорит, и его уверенность передавалась. Жора бросил взгляд на контейнер с феромонами, представив, как дроны разливают эту дрянь над тюрьмой, а львы сбегаются, сея хаос. План был рискованным, но другого не было.
— Ладно, — сказал он, выпрямляясь. — Допустим, с Ильёй и остальными всё будет в порядке. Когда дроны готовы будут? И что мне делать, пока вы их настраиваете?
Макар встал, его массивная фигура снова заслонила свет лампы. Он подошёл к полке, где лежали ящики с оборудованием, и бросил через плечо:
— Дроны почти готовы, наши технари ночью закончат. А ты пока ешь, спи, приводи себя в порядок. Завтра с утра начнём — я тебе всё покажу, и через очистные маршрут проложим. Силы береги, Модный, война слабых не любит.
Жора кивнул, чувствуя, как вагон вокруг него становится всё более родным. Карты, схемы, запах кофе и буржуйка — всё это было частью войны, которую они вели. Он встал, забросил рюкзак на плечо и приготовился следовать за Макаром, зная, что каждый шаг приближает его к Илье и «Чёрному Дельфину».
Они вышли из ангара в холодный воздух степи, где ночь уже накрыла аэродром сельхозавиации. Тусклые фонари едва освещали бетонное поле, а ветер нёс запах пыли и горелого хитина от мёртвых львов, что остались за периметром. Макар вёл его к одному из зданий — низкому, кирпичному, с заколоченными окнами и укреплённой дверью, явно переделанному под жильё для бойцов базы.
Внутри помещение оказалось тесным, но тёплым. Две комнаты, разделённые перегородкой, были обставлены просто: несколько армейских коек с серыми одеялами, стол с жестяными кружками, буржуйка в углу, от которой шло приятное тепло. На стенах висели карты и старые плакаты, зачёрканные маркером, а в воздухе витал запах супа, дров и машинного масла. Макар указал на койку у стены, бросив:
— Располагайся, Модный. Это твоё место на ночь. Еда на столе, если проголодался. Я щас вернусь.
Георгий кивнул, сбросил рюкзак на пол и присел на койку, чувствуя, как пружины скрипят под весом. Он расстегнул защитный костюм, стянув его до пояса, и потёр шею, пытаясь расслабиться. Но адреналин всё ещё бурлил, а мысли о львах, дронах и Илье не давали покоя. Через несколько минут дверь скрипнула, и Макар вернулся, держа в руке жестяную кружку, от которой шёл резкий, лекарственный запах. Он протянул её Жоре с лёгкой ухмылкой.
— Выпей, — сказал он. — После такой гонки не уснёшь, нервы звенят. Тридцать капель, считай, как доктор прописал.
Георгий взял кружку, поднёс к носу и замер, обалдев. Валокордин! Тот самый, что в студенческие годы спасал его от стрессов перед экзаменами, когда сессия превращалась в кошмар. Запах спирта, мяты и чего-то химического перенёс его на миг в прошлое, в общагу, где он разводил эти капли в воде, чтобы успокоить сердце. Жора покачал головой, не веря, и осушил кружку одним глотком. Горьковатая жидкость обожгла горло, он поморщился, но тепло уже начало растекаться по телу, снимая напряжение.
— Боже, — выдохнул он, глядя на Макара. — Валокордин? Откуда это вообще?
Макар расхохотался, плюхнувшись на соседнюю койку. Его массивная фигура заставила пружины жалобно скрипнуть.
— От солдафонов, откуда ж ещё! У гвардейцев подрезали. Они, как ни крути, тоже люди… ну, чисто биологически, конечно. Им военмеды нервишки берегут, валокордином, снотворным, чем там ещё. А нам, как видишь, иногда перепадает.
Он похлопал себя по карману, где звякнуло что-то стеклянное — похоже, ещё один пузырёк. Георгий покачал головой, всё ещё ощущая привкус лекарства на языке.
— Никогда б не подумал, что росгвардейцы на валокордине сидят.
— А ты как думал? — хмыкнул Макар. — Они ж не железные. После наших выходок у них тоже нервы шалят. Ну, спи, Модный. Завтра тяжёлый день — дроны, феромоны, очистные. Силы береги.
Командир покинул жилое помещение, оставив Георгия на койке с валокордином, и вернулся в штабной вагон, где царила привычная полутьма. Тусклый свет лампы отражался от окон и мешков с песком, сложенных вдоль них, а буржуйка в углу потрескивала, выпуская тепло через жестяную трубу. В первом купе, на нижней полке, уже задремал Олег, он же «Фрегат». Его седая борода чуть шевелилась от лёгкого храпа, а потрёпанная кожаная куртка свисала с крючка рядом. Макар тихо прошёл мимо, стараясь не разбудить товарища, и сел за стол, заваленный картами и радиодеталями. Его взгляд вновь упал на старенький «Айком», что стоял на верхней полке, мигая зеленоватыми лампочками.
Он потянулся к тангенте, сжал её в ладони и нажал кнопку, голос прогудел в тишине:
— Чародей, Чародей, Макар. Что новенького? Приём.
Динамик зашипел, треск эфира заполнил вагон, но через пару секунд голос Паши, он же Чародей, прорвался, чёткий и бодрый:
— Макар, это Чародей. Слушай внимательно. После того, как я сообщил, что Жора добрался, Алёна вышла на связь. Шифром, на твой ключ. Навостри уши, сейчас тебе пакет пойдёт.
Макар нахмурился, его брови сдвинулись, а рука уже потянулась к потёртому смартфону, лежавшему в кармане рубашки. Он вытащил девайс — старый, с треснувшим экраном, но всё ещё рабочий — и воткнул в него свисавший от радиостанции кабель. Пальцы быстро пробежали по экрану, запуская приложение для дешифровки. Вагон наполнился низким гудением, сменившимся резким пиликаньем цифровой модуляции, словно кто-то играл на синтезаторе. На экране смартфона начали появляться строки, медленно выстраиваясь в сообщение:
[Преамбула]
[Синхронизация]
[Подпись отправителя корректна]
[Vanina A. / SHA-3 / ECDSA / AES]
Привет, Макар! Как Жора? За меня не переживай, я близко. План прежний? Когда начинаем? А.
Макар выдохнул, уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. Алёна, как всегда, была краткой, но точной — её сообщение подтверждало, что она рядом с «Чёрным Дельфином» и готова к действию. Пишет в личку шифром. Умница. Знает, что сообщение на последнем участке пойдет через коротковолновый канал. Он бросил взгляд на спящего Олега, убедился, что тот не проснулся, и снова нажал тангенту:
— Чародей, сообщение принял. Подключайся, сейчас ответ отправлю.
Его пальцы забегали по экрану смартфона, набирая текст. Вагон вокруг казался живым: буржуйка шипела, радиостанция потрескивала, а где-то за стенами ангара выл степной ветер. Макар знал, что этот обмен — последний шаг перед операцией, и каждая буква должна быть на своём месте. Свет лампы отражался от карт на столе, а запах кофе и металла витал в воздухе, смешиваясь с лёгким дымом.
Алёнка, привет. Все по плану, Жора отдыхает. Как салют пойдет ярче чем на 9 мая — так, значит, и начали. Зонтик возьми, обещали ливень из жучиного говна. Береги себя. Макар
[Открытый ключ: Vanina A.]
[Преобразование выполнено]
[Модуляция передачи: AFSK-512]
[Контроль: SHA3 AE6D…1F05]
[Нажмите для передачи]
Макар зажал кнопку тангенты, крепко сжав её в ладони, и ткнул в экран. По дисплею пополз индикатор передачи. Когда он дошёл до конца, командир добавил в эфир голосом:
— Чародей Макару, контроль?
Динамик тут же ожил, голос Паши, он же Чародей, прорвался сквозь лёгкий треск эфира:
— Макар, Анна-Елена-шесть-Дима, первый-Федя-ноль-пятерка.
Макар кивнул, сверяясь с контрольной суммой на экране мобильника:
— Чародей, есть контроль, отправляй ей.
— Принято, Макар, до связи, — отозвался Паша, и эфир замолчал.
Макар выдохнул, отсоединил кабель от смартфона и убрал устройство в карман рубашки. Его взгляд скользнул по вагону — на спящего Олега, на карты, утыканные булавками, на радиостанцию, что мигала зелёной лампочкой. Всё было готово: Алёна получила сигнал, Жора отдыхал, дроны с феромонами ждали утра. Командир потянулся, чувствуя, как усталость накатывает, и начал устраиваться на своей полке. Он скинул ботинки, бросив их под стол, и лёг, подложив под голову свёрнутую куртку…
Георгий проснулся, чувствуя, как тело ноет от усталости, но разум наконец-то отдохнул. Впервые за долгие дни — полные зомби, львов, мин и погонь — ему удалось нормально выспаться. Койка в казарме аэродрома оказалась неожиданно удобной, а валокордин, подсунутый Макаром, унял нервы, подарив глубокий сон без кошмаров. Жора зевнул, потянувшись так, что хрустнули суставы, и глянул на старые часы с треснувшим стеклом, что он носил на запястье. Стрелки показывали почти одиннадцать утра.
— Чёрт, долго, — пробормотал он, садясь на койке. Комната была тихой: другие койки пустовали, лишь запах супа и буржуйки напоминал о вчерашнем дне. Георгий встал, натянул защитный костюм, всё ещё покрытый пылью и пятнами от львов, и закинул рюкзак на плечо. Дробовик и револьвер проверил привычным движением, убедившись, что всё на месте, и направился к выходу из казармы.
У двери стоял дежурный — молодой парень, лет двадцати пяти, с автоматом на плече и строгим взглядом. Его лицо, покрытое веснушками, напряглось, когда он увидел Жору.
— Новенький? Правило знаешь? — спросил он, прищурившись.
Георгий остановился, недоуменно моргнув.
— Правило? Какое ещё правило?
Парень вздохнул, будто объяснял ребёнку, и ткнул пальцем в потолок.
— Днём перед выходом на улицу слушаешь, чтобы в небе чисто было. Если авиация или дроны засекут, что аэродром не заброшенный, нам хана. Все следом за Гадюкинским пойдём, понял?
Жора кивнул, вспомнив вчерашний приказ бойца в уазике — спрятать машину в ангаре, чтобы не светить базу. Он замер, прислушиваясь. За дверью слышался только ветер, шуршащий по степи, да редкие звуки базы — скрип металла, далёкие голоса. Ни гула винтов, ни жужжания дронов. Убедившись, что небо чистое, Георгий бросил дежурному:
— Понял, всё тихо.
Парень кивнул, отходя в сторону, и Жора рванул к ангару, где стоял штабной вагон. Бежать пришлось быстро: открытое пространство аэродрома, залитое дневным светом, казалось уязвимым, и он не хотел рисковать. Бетонное поле мелькало под ногами, а ветер нёс запах пыли и горелого хитина. Добравшись до ангара, Волин юркнул под его ржавую крышу, чувствуя себя в безопасности.
Внутри ангара было всё так же сумрачно: тусклые лампы, масляные пятна на полу, уазик, припаркованный у стены, всё ещё заляпанный ошмётками львов. Штабной вагон возвышался в центре, окружённый мешками с песком, а одноимённая вывеска над дверью блестела в полумраке. Георгий прошёл внутрь, скрипнув дверью, и направился к большому отсеку в конце — тому самому, где вчера Макар проводил брифинг. Когда-то это были восьмое и девятое купе плацкарта, но теперь перегородки убрали, превратив пространство в комнату для совещаний.
Макар уже ждал его, стоя у длинного стола, заваленного схемами, картами и старым ноутбуком, подключённым к паутине проводов. На стене висела большая карта Ростовской области, утыканная булавками, а рядом — чертёж «Чёрного Дельфина», с пометками про очистные сооружения. Командир базы, в своей военной рубашке с закатанными рукавами, выглядел бодрым, несмотря на тяжелую ночь. Он держал кружку с чем-то горячим, и, увидев Жору, кивнул, ухмыльнувшись:
— Выспался, Модный? Хорошо, а то сегодня день жаркий будет. Садись, начнём.
Свет лампы над головой выхватывал детали схемы «Чёрного Дельфина», а Макар, стоя у стола, водил пальцем по линиям, готовясь изложить план. Запах кофе и бумаги смешивался с теплом от буржуйки в соседнем отсеке, а обшивка вагона слегка посвистывала от ветра, бившего в ангар. Жора поправил дробовик, лежавший на коленях, и приготовился слушать, чувствуя, как каждый новый кусок информации приближает его к Илье.
Макар отхлебнул из кружки, поставил её на стол и начал, глядя на Волина:
— Вчера вечером с Алёной связались, Модный. Она в деле, близко к «Дельфину», ждёт нашего сигнала. Сказал ей, что как салют начнётся — ярче, чем на 9 мая, — это и будет старт. Так что держись, всё по плану.
Георгий кивнул, его лицо посветлело от новостей об Алёне.
— Хорошо, что она на месте. А как внутрь попадём? Ты говорил про очистные, но что там конкретно?
Макар ткнул в схему, где за пределами тюремного периметра была отмечена зона с надписью «Очистные сооружения».
— Слушай внимательно. Очистные вынесены подальше от тюрьмы, метров на триста, на каменистый участок. Почему так? Потому что строили «Дельфин» бывшие зеки, а они, сам понимаешь, к дерьму относятся с особой брезгливостью. Никто не хотел, чтобы воняло под носом. А камни — это против львов. Тюремщики их боятся, хоть и используют как часть охраны. Львы роют норы в грунте вокруг тюрьмы, но на камнях не селятся, там безопасно.
Он провёл пальцем по схеме, показывая небольшой квадрат, помеченный как «Караулка».
— На очистных есть гарнизон, но небольшой. Перебежчик, что нам чертежи сдал, говорил про караулку — тесная, человек пять-шесть, не больше. Точное число неизвестно, но это не рота. Когда начнётся наша «дискотека» с львами, они либо запаникуют, либо вообще получат приказ свалить. Тюрьма оттуда видна, так что бардак заметят сразу.
Жора прищурился, глядя на схему.
— То есть я их перебиваю и иду в канализацию? А если не выйдет застать врасплох?
Макар хмыкнул, его брови поднялись.
— В суматохе, что мы устроим, их вопли по рации никто не услышит. Львы будут рвать периметр, охрана — метаться, подкрепления — на стены лезть. Если даже и заметят атаку на очистные, реагировать не успеют. Ты валишь гарнизон, забираешься в трубу и идёшь. В караулке должны быть противогазы — если уж совсем невмоготу нюхать.
Георгий кивнул, представляя вонь канализации.
— А что с трубами? Там же решётки, замки?
Макар вытащил из-под стола небольшой ящик и открыл его. Внутри лежали несколько гранат и странные металлические стержни, похожие на толстые карандаши.
— Решётки выбивай гранатами, — сказал он, показывая одну. — Если не справятся, вот тебе термитные карандаши. Зажигаешь, режешь металл, как масло. Жар такой, что бетон плавится, но осторожно — искры летят, как фейерверк.
Он развернул другой чертёж — подробный план канализации, с узкими трубами, поворотами и пометками. Макар начал объяснять, водя пальцем по линиям:
— Вход в трубу — вот здесь, у очистных. Идёшь по главной ветке, она широкая, метра полтора в диаметре. Через сто метров будет развилка — держись правой трубы, она ведёт к насосной станции под тюрьмой. Там ещё одна решётка, но слабая, граната справится. Дальше — вертикальный колодец, там лестница, ржавая, но держит. Вылезаешь в подвал, а оттуда уже до камер недалеко. Главное — не промахнись на развилке, левая труба уведёт в отстойник, там тупик.
Жора внимательно слушал, запоминая каждый поворот. Он указал на колодец на схеме.
— А охрана в подвале? Или они все наверху будут, с львами разбираться?
Макар пожал плечами, потирая подбородок.
— Если львы устроят ад, как мы планируем, в подвале будет пусто. Но на всякий случай держи револьвер наготове — там узко, дробовик не развернёшь. И не шуми, пока не доберёшься до камер.
Георгий кивнул, чувствуя, как план обретает чёткие очертания. Канализация, гарнизон, феромоны, дроны — всё это было безумно, но работало, как шестерёнки в механизме. Он бросил взгляд на ящик с гранатами и термитными карандашами, прикидывая, сколько взять.
— Когда начинаем? Дроны готовы?
Макар хлопнул ладонью по столу, его лицо озарилось.
— Дроны заканчивают грузить, к вечеру будут на старте. Отдохни ещё пару часов, поешь, собери шмотки. Как стемнеет, начнём. Алёна сигнал получит, ты в трубу полезешь, а мы тут львиный цирк устроим.
Жора выдохнул, глядя на схему. Путь к Илье был перед ним, вычерченный на бумаге, но пройти его предстояло через ад. Он встал, забрав ящик с гранатами, и кивнул Макару.
— Понял. Готовь «салют».
Макар ухмыльнулся, отпивая кофе.
— Будет тебе салют, Модный. Такой, что Вовка в бункере икнёт. Иди, готовься.
Георгий забросил рюкзак на плечо и вышел из отсека, чувствуя, как вагон вокруг него дышит войной. «Чёрный Дельфин» ждал, и Жора знал, что отступать некуда. Аэродром сельхозавиации гудел, как улей: бойцы таскали ящики с боеприпасами, техники возились с аппаратурой, а где-то в ангаре гудели генераторы, питая радиостанции и ноутбуки. Жора чувствовал, как время сжимается, и каждый час приближал его к решающему моменту. После утреннего брифинга с Макаром он вернулся в жилое помещение, где его уже ждал один из техников — худощавый парень по кличке «Шпала», с татуировкой шестерёнки на шее.
— Модный, держи, — сказал Шпала, протягивая автомат Калашникова с потёртым прикладом. — Твой ПП-90 для зомби хорош, но против львов слабоват. А этот с бронебойными — панцирь жуков пробьёт, как бумагу.
Георгий взял автомат, проверил затвор и кивнул. Калаш был тяжёлым, но надёжным, с тремя магазинами, набитыми патронами 7.62 с бронебойными пулями. Шпала добавил:
— Ещё патроны к твоему ПМ и револьверу. Бери, не жалко.
Он высыпал на стол горсть патронов — десяток к ПМ и столько же к револьверу, найденному в мотоцикле. Жора рассовал их по карманам защитного костюма, чувствуя, как уверенность растёт. Затем Шпала указал на ПЗРК, лежавший у стены:
— Базуку твою чутка доработал, чтобы рюкзак не тащить. За ремень на спину повесишь. Одна ракета заряжена, две в подсумке, остальные оставь. Больше там и не нужно.
Георгий примерил пушку — ремень держал крепко, хотя вес ощущался. Наконец, Шпала притащил несколько керамических пластин от старых бронежилетов и принялся укреплять костюм Жоры. Получилось громоздко и сковывало движения, а выглядело так, будто Жора надел самодельный доспех, но защита внушала уверенность.
— Не красавец, но жить будешь, — хмыкнул Шпала, отступая. — Львы зубами не прокусят, а от пуль прикроет.
— Спасибо, — кивнул Жора, хлопнув по пластинам. — Главное, чтобы в трубе не застрять.
Пока он собирался, база кипела. В ангаре техники проверяли трофейные пропагандистские дроны — те самые, что должны были нести феромоны. Жора мельком видел, как они возились с машинами: вскрывали отсеки под телевизорами, вставляли банки с мутной жижей и тестировали взрыватели. Один из техников, матерясь, орал другому:
— Проверь проводку, дебил! Если дрон навернётся, жуки вместо «Дельфина» нас жрать придут!
К вечеру, когда солнце скрылось за горизонтом, а степь окуталась сумерками, подготовка завершилась. Макар нашёл Жору у ангара, где тот проверял автомат. Командир выглядел собранным, но глаза горели азартом.
— Модный, пора. Дроны на старте, Алёна сигнал ждёт. Идёшь к очистным, помни: ни шагу по рыхлому грунту, там львы. Держи калаш наготове и не светись. Удачи, брат.
Георгий кивнул, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Он закинул ракетницу на спину, проверил магазины калаша и патроны к револьверу, и двинулся в степь, строго следуя указаниям Макара. Шёл только по каменистой почве, избегая песка, где могли прятаться львы. Автомат лежал в руках, палец — у спуска, а глаза шарили по теням. Ночь была холодной, ветер нёс запах пыли, но Жора двигался быстро, ориентируясь по карте и звёздам.
Через час он затаился в небольшой расщелине неподалёку от очистных «Чёрного Дельфина», прижавшись к холодному камню. Они представляли собой круг из бетонных люков септиков, торчавших из каменистой земли, словно грибы. В центре стояла караулка — приземистое здание с плоской крышей, сложенное из шлакоблоков. Оттуда тянуло лёгким запахом нечистот, но не таким сильным, как Жора ожидал. На крыше караулки маячил часовой — фигура в камуфляже, с автоматом на плече. Он то и дело разминал ноги, топтался на месте и оглядывал степь, но в темноте не замечал Волина.
Внезапно небо над тюрьмой, чья громада темнела в полукилометре, озарилось серией вспышек. Дроны, выстроенные в стройный клин, как их пропагандистские собратья, пронеслись над периметром, никем не замеченные. Их движение было точным, почти механическим, но вдруг они резко разлетелись в стороны, словно стая птиц, и рванули в разные концы территории. Через секунду раздались глухие хлопки — дроны взорвались, распыляя феромоны. Жора увидел, как часовой на крыше вздрогнул, его силуэт напрягся, а рука потянулась к рации на поясе.
Из устройства донёсся хаос голосов, перебивающих друг друга, сдобренных отборным матом:
— Пост три, воздушные взрывы над западным сектором! Что за херня?!
— Пост семь, вижу дым! Это дроны, мать их! Докладывайте, кто видит?!
— Пост один, у нас тут… блять, вонь какая-то! Неизвестное вещество с воздуха!
Часовой, бледный даже в тусклом свете, схватил рацию и заорал, его голос дрожал:
— Пост очистных, подтверждаю, множественные взрывы над колонией! Вижу вспышки, с воздуха что-то сыпется! Приём!
Он бросил рацию, вскинул автомат и начал водить стволом по небу, выискивая невидимую угрозу. В ту же секунду сирены тюрьмы взвыли, их протяжный вой разнёсся над степью, заглушая всё остальное. Двери караулки распахнулись, и из неё выбежали ещё четверо солдат — в камуфляже, с автоматами наперевес. Их лица были напряжёнными, но движения — чёткими, вымуштрованными. Рации на их поясах орали в унисон, воспроизводя какофонию докладов:
— Пост пять, вонь по всему двору! Какое-то дерьмо с воздуха!
— Пост два, подтверждаю, вещество неизвестное, воняет, как помойка! Что за хуйня?!
— Всем постам, газы! Повторяю, газы!
Четверо солдат, не теряя ни секунды, синхронно рванули к подсумкам, выхватывая противогазы. Их движения были отточенными, как на учениях: маски натянуты на лица, ремни затянуты, фильтры проверены. Часовой на крыше последовал их примеру, спрыгнув вниз и тоже надев противогаз. Теперь все пятеро стояли у караулки, озираясь, их автоматы были наготове, а глаза под масками метались в поисках врага.
Георгий лежал в расщелине, вцепившись в калашников и наблюдая за пятёркой солдат у караулки очистных. Противогазы делали их похожими на жутких насекомых, а их автоматы нервно подрагивали, выискивая цель в ночном небе. Хаос, начавшийся с взрывов дронов, нарастал, как снежный ком. К треску раций на поясах бойцов добавился оглушительный рёв рупора, закреплённого на крыше караулки. Теперь радиообмен тюрьмы гремел так, будто кто-то устроил рок-концерт посреди степи. Голоса, перебивая друг друга, орали о наступающем кошмаре, и в каждом докладе сквозила паника, густо приправленная матом.
Рупор выплёвывал обрывки сообщений, донося их до Жоры даже в его укрытии:
— Пост четыре, у периметра движение! Жуки, мать их, десятки! Прут со степи, как тараканы!
— Пост один, вижу их, лезут к стенам! Открываем огонь, приём!
— Пост шесть, они, блять, в воздух поднимаются! Крылатые, суки! Кто-нибудь, дайте зенитки!
В эфире раздался треск автоматных очередей, перемешанный с криками и руганью. Где-то на заднем плане кто-то заорал: «Гранаты, кидай гранаты!» — и тут же хлопок взрыва заглушил голос. Жора прищурился, глядя на тёмную громаду «Чёрного Дельфина» в полукилометре. Небо над тюрьмой ожило: зенитные прожекторы включились, их лучи рассекали темноту, выхватывая силуэты крылатых муравьиных львов, что кружили над периметром. Пулемётные очереди загрохотали, трассирующие пули прочерчивали огненные веера, и степь наполнилась звуками боя.
Радиообмен становился всё более сумбурным, мат лился рекой:
— Пост два, жуки на стене, повторяю, на стене! Панцири, сука, не пробиваем! Где подкрепление?!
— Пост семь, это не дроны, это херня какая-то! Вонь по всей территории, как из канализации! Что за дерьмо сыпалось?!
— Всем постам, «Комендант»! Держать периметр, не ссать! Зенитки к бою, гасите крылатых!
Солдаты у караулки замерли, их противогазы блестели в свете фонаря. Один из них, видимо старший, схватил рацию и заорал, перекрикивая рупор:
— Пост очистных, у нас пока тихо, но видим бой! Жуки к периметру прут, прожекторы включили! Что за хрень творится, приём?!
Ответа не последовало — эфир захлебнулся новыми докладами. Другой солдат, нервно теребя автомат, пробормотал под маской:
— Блять, это ж конец! Откуда столько жуков? Это не учения, это пиздец!