особенности применения зеркал в быту (2/2)

— Чего? — улыбка сползла с лица Макса. — Как это «не хочу»? Хочешь!

— А ты заставь, — издевательски усмехнулся Замок. — Макс, малыш, мне здесь круто и безопасно. Чего ещё желать?

— Ты издеваешься? — кулаки Макса непроизвольно сжались. — То есть, я пошёл ради тебя на такой риск, а ты мне «не хочу»?

— Вопрос, конечно, интересный, — пошкрябал щетину на подбородке старший, — но и у меня будет встречный. А, собственно, зачем ты меня освобождаешь, если я не просил?

— Ах ты пёс поганый… — Макс, шипя, как гадюка, бросился на спину Замка, но тот ловко увернулся, отбрасывая помеху на проссанный пол Клетки. — Да ты должен благодарить меня, ясно?

— Вот что, малой, — Замок с лёгкостью подобрал Макса с пола, игнорируя его крепкие укусы и пинки ногой и кулаками, — успокойся. Сейчас сюда сбегутся Пауки. Но кое в чём мы друг другу точно можем помочь.

Макс злобно пищал и извивался в мёртвой хватке Замка, но тому с лёгкостью удалось обхватить его шею одной рукой, как бы Макс не кусал маячивший перед ним сгиб локтя.

— Ключ где?

— В пизде, — огрызнулся Макс, — на верхней полке.

— Значит, в скважине, — Замок невозмутимо протащил Макса через крохотное пространство Клетки до двери, всё так же держа его за шею. Макс цеплялся уже двумя руками за руку, что его держала, но железной хватке Замка можно было только позавидовать.

— Ты неблагодарный гондон! — шипел Макс. — Я тебе ещё это припомню!

— Если успеешь, — отозвался Замок. — Сиги есть? Есть, конечно, — старший нагло хлопнул Макса по карманам свободной рукой, выудив себе пару сигарет, одну умудрился засунуть себе за ухо. Макс был плотно прижат спиной к его груди, что, возможно, могло бы и понравиться, будь он девчонкой. Но пока он чувствовал только жар его тела, запах пота вперемешку со слабым запахом «Шипра». Сердце его колотилось как молот, нанося удары и Максу.

На их возню действительно сбежались Паучихи, кучкуясь за спинами самых крепких Ящиков.

— Прекрасно, а я вас ждал! — окликнул собравшихся Замок, приветствуя их, как старых знакомых.

— Пацана отпусти! — рявкнул кто-то знакомый, кого Замок признал сразу.

— Вот и подмога тебе, — Замок встряхнул Максом, как тряпичной куклой, на что тот тут же ответил очередным укусом. Больше ничем в своём положении он помочь себе не смог. Максу, вопреки всему, было совсем не страшно. Скорее любопытно, что это тут Замок устроил. Эх, а не продолжить ли дневник, подумалось Максу, пока он висел в удушающей хватке Замка. Ведь он скоро сбежит, и никто им интересоваться не будет, кроме Макса, и, разве что, Ральфа, который уже был тут как тут.

— Накиньте ему ещё столько дней, сколько считаете нужным, — махнул он рукой, как только кашляющий Макс шлёпнулся на пол Клетки.

— Ох, спасибо, — Замок отвесил воспитателю поклон.

— Ну и что здесь происходит? — наконец, Пауки включились в игру.

— Да вот, сигаретку захотелось, — ответил Замок, — ну и попросил мальца мне притащить.

— А малец случайно мимо проходил? В лазарете?

— Могильник это, а не лазарет, — продолжал посмеиваться над Пауками Замок. Макс с интересом смотрел представление, пока крепкая рука Ральфа не ухватила его за ухо.

— Чтобы через минуту я здесь тебя не видел, — пригрозил Максу воспитатель.

— Мы тут с Рексом навещали друга, — спокойно глянул на него Макс, — а часы посещения ещё не закончены.

— Я тебе сейчас как всыплю часы! Ну, а ты… — обратился Ральф к Замку. — До щелчка тут сидеть будешь.

— Прекрасно! — хлопнул в ладоши Замок, удаляясь от Ральфа вглубь Клетки. — Таков и был мой план.

— Подержите шутника денёк на голодном пайке, — прорычал Ральф. Что было дальше, Макс уже не слышал — он поспешил смыться, пока до воспитателя не дошло расспросить его о ключе. Но, кажется, пропажу ключа скинут на того же Замка.

За поворотом Макса сшибло с ног кислое выражение лица Рекса. Они стояли здесь всей компанией и наблюдали за происходящим. Кузнечика не было видно. Взгляд Рекса не предвещал ничего хорошего, но бросаться на Макса прямо сейчас он не собирался. Кажется, от долгого сидения у Смерти разболелась спина, потому как на ногах стоял он лишь с помощью Рекса и Рыжей.

— Возможно, сюда скоро придут злобные Пауки, — пробормотал Макс с кривой усмешкой, надеясь разрядить обстановку.

— Мы видели, — сухо ответил Рекс, но тут же, обернувшись к остальным, сменил тон на доброжелательный. — Нужно сматываться.

— Я своим путём, — бросила Рыжая.

— Приятно было познакомиться, — улыбнулся ей Рекс.

— Это взаимно, — отозвалась девчонка. — Идём, — она нежно, но крепко обхватила Смерть, — тебе нужно лечь. Пока, ребята!

— Пообещайте, что зайдёте ещё! — замахал им на прощание Смерть.

Макс молча смотрел им вслед. С одной стороны, всё пошло наперекосяк: Замок остался в Клетке, а сам он едва не нарвался на неприятности. Но где-то в глубине души он ощущал странное удовлетворение. Всё сложилось как нельзя лучше. После такой выходки он точно просидит тут до Выпуска, а уж потом будь что будет.

Ему было не до церемоний, но вежливый Рекс даже под угрозой трёпки от воспитателей не оставил своих хороших манер. Пятясь, они распрощались с компанией, а когда, благополучно избежав Пауков, вывалились в коридоры Дома, сцепились накрепко и кубарём повалились на пол.

— Так и знал, что это было не просто так! — рявкнул Рекс, вцепляясь в волосы Макса.

— Дерёшься, как баба! — посмеялся Макс, молотя кулаками Рекса в ответ. — Это Рыжая тебя научила? Или новый дружок?

— А вот назло тебе буду с ним дружить! — Рекс, пользуясь преимуществом двух ног, ловко уворачивался от ударов Макса. — Ты ж меня к нему и сплавил, чтобы смыться к своему Замку распрекрасному! Теперь что, ревнуешь?

— Пусть! Зато ты теперь не будешь один, как сыч, без друзей! Хоть со Смертью!

Сиамцы знали, что победителя в их драке как обычно не будет. Они были почти равны по силе и умели наносить друг другу одинаково точные и болезненные удары. Целью таких схваток было выпустить пар, отнять что-то у другого или отстоять своё мнение. Оба понимали, что они сильны только вместе, а не против друг друга, но все воспитательские присказки про веник и силу единства вылетали из головы, когда их точки зрения не сходились.

— Вообще-то я Замку шкуру спас, — Макс тяжело сопел. Оба Сиамца утомились, но претензии ещё не иссякли.

— Ой, держите меня семеро! — снова ощетинился Рекс. — Ты-то? Спас? Сколько медалей за это получил?

— Да всё уже! — рявкнул Макс, из последних сил сдерживаясь. — На дворе июль, сечёшь, чем пахнет?

Макс был уверен, что Рекс его понял и без подсказок, но братец нарочно притворялся дурачком.

— Чем? Поездкой на море?

— Пиздюлями!

— А ну-ка!

Сиамцы одновременно подняли головы и с интересом вперили взгляды в того, кто посмел вмешаться в их драку. Пришельцем оказался очень недовольный Череп.

— Поднялись! — скомандовал старший, одарив их жёстким взглядом. Сиамцы принялись возиться на полу, пытаясь встать на ноги. — Вот, так-то лучше.

— Замку сидеть там аж до Выпуска, — сообщил Макс, игнорируя толчки локтем и громкое аханье Рекса. Максу показалось, что Черепу интересно будет знать о таком.

— Прекрасно, — отозвался Череп, погружаясь в свои мысли. — Всё, разбежались.

Макс оглянулся: они с Рексом во время драки не так уж и далеко откатились от Могильника. Значит, Череп точно приходил поинтересоваться о судьбе Замка, а не разнимать младших вдали от их комнат. Макс сощурился, думая, что стоило бы обменять некоторые подробности на пару сигарет, но момент уже был упущен. С тяжёлым вздохом он пошёл за братом в сторону комнаты Чумных дохляков.

Рекс не заставил себя ждать и разревелся, как только они вернулись в родные стены, забившись в угол их совместной кровати. Макс сграбастал разводящего сырость брата, пытаясь хоть как-то его утешить, но мысли разбегались и уплывали в сторону Клетки, где сидел взаперти Замок.

— Реви сейчас, — он погладил Рекса по волосам, — скоро мы станем старшими, и реветь тебе будет не положено.

— Давай сначала переждём апокалипсис под названием Выпуск, — громко шмыгнул носом Рекс.

— Ну, а мы здесь причём? — беспечно отозвался Макс.

— Да при том! Мы будем всё это видеть. Ты думаешь, пугалки про предыдущий Выпуск — это только пугалки?

— Нет, конечно, — спокойно ответил Макс. — Но пусть у старших голова болит, как нас от этого уберечь, а наша забота доживать жизнь младших и веселиться. Выше нос, Рекс.

Строить из себя хитрого и гордого было весело, пока не наступил голод. Замок мог сутками забывать о пище, когда увлекался чем-то стоящим, но, сидя долгие часы без книг или любого другого занятия, оставалось только и делать, что думать обо всём подряд. Но вскоре мысли поблекли, а живот стал урчать всё настойчивей, и даже серая овсяная каша стала казаться пищей богов, лишь бы дали миску этой склизкой бурды. Голодные мысли накатывали волнами, налетали, как стая саранчи, кусая и сметая всё вокруг на своём пути. Но гордость была сильнее, и Замок стойко терпел невзгоды. Ведь он сам подписал себе приговор, отправив Макса с ключом от свободы куда подальше.

Клетка даровала безопасность, защиту от Мавра и его приспешников. Крысы разберутся сами, ведь о них и речи не шло в тот день, а вот Замок сдал себя с потрохами, решив, что происходящее лишь иллюзия. И винил Замок во всём Зеркало. Вместо того, чтобы посвящать его в Крысы, нужно было свернуть ему шею ещё тогда, в Клетке. Теперь Замок ругал себя за такую непредусмотрительность, но кто же мог знать. Была бы книга про все болезни, тогда он бы точно раскусил пару-тройку своих анархистов.

А потом Замок чудесным образом снова оказался на больничной койке, примотанный для верности, а к другой руке как пиявка присосалась капельница. Тело окутала приятная слабость, и он решил подумать о своей волшебной телепортации после.

Наутро была чудесная овсянка, по консистенции и цвету напоминавшая клейстер для обоев. Замок сожрал серое безвкусное варево, закусив хлебом, который был щедро сдобрен маслом, и сыто отвалился. Силы вернулись — значит, пришло время думать.

К койке его больше не привязывали. До Замка наконец дошло, что стоит изображать из себя покладистость, а не пленного анархиста.

— Не знаю, чем ты думал, — сказал ему Ральф, нанеся визит после обеда, — и о чём ты думал, но тебе чертовски повезло.

— Я не в настроении для общения, — холодно отозвался Замок.

— Так и будешь винить меня за тот единственный неправильный выбор? — Ральф вытащил пачку сигарет, но, спохватившись, убрал её обратно в карман.

— Буду, — Замку не хотелось ничего объяснять. — Найди кого-нибудь другого для разговоров по душам. Скоро мы все покинем это заведение.

Ральф поёрзал на стуле, размышляя.

— Случись это не под конец года, поехал бы ты в лечебницу, — заметил он.

— Плевать.

— Я же тебе помочь хочу, Замок…

Замок едва сдержался, чтобы не ударить его чем-то тяжёлым. Все почему-то считали, что его нужно освобождать, лечить, спасать. Чушь. У него были свои идеи, свой план — чёткий и ясный, нужно лишь придумать, как его провернуть.

— Ральф, — начал Замок.

— Да? — кажется, тот проглотил наживку, думая, что с ним вышли на диалог.

— Сделай доброе дело, — попросил Замок. — Свали на хер.

Ральф медленно поднялся, глядя на него с сожалением.

— Сволочь ты неблагодарная.

Замок ничего не ответил. Он не просил возиться с ним, как с писаной торбой, не просил вытаскивать его из Клетки, не просил абсолютно ничего с момента его возвращения. Замку даже не хотелось использовать Ральфа в этих целях, иначе бы тот решил, что снова стал его наставником. В детстве он имел дурость привязаться к этому человеку, как глупый щенок — но он вырос и понял, что сволочь тут не он, а Ральф. Пусть больше не пытается изображать из себя отца. У Замка есть настоящий отец, есть настоящее имя. Спустя столько лет он сможет вернуться к тому, что у него однажды отняли. И с Домом его больше ничего не связывает. А значит, нужно валить сегодня же. Да, без подготовки, без достаточного количества денег, но в том и острота приключения.

Но Дом будто знал, что задумал Замок. Иначе объяснить произошедшее он не мог.

Скопив немного хлеба с обеда, он уже был наготове, выжидая пока утихнет паучий топот в коридоре Могильника. Он не хотел спать — в Клетке выспался за двоих. Но как только наступила долгожданная тишина, послышались новые шаги, чужеродные здесь. Замок тут же нырнул в угол палаты, затаившись. В следующее мгновение дверь отворилась, впуская двух незваных гостей. Даже в полумраке Замок определил, что это не от Черепа. Череп пришёл бы лично.

Одного он осилил, но второй оказался крепче, с цепкими руками. Разбалованное едой и таблетками тело двигалось совсем не как прежде. Двое парней от Мавра накрепко его скрутили, но избиения не последовало. Значит, пришли толкать речь за Лилового.

— Говорите, чё надо, — выдохнул Замок, скрученный в три погибели, — только еблом в пол беседу вести… Такое себе занятие, товарищи.

— Какие мы тебе товарищи, — сипло рассмеялся один, напомнивший Замку Хриплого, от чего по спине поползли липкие мурашки.

— Да кто б ни были, — огрызнулся Замок, — руки уберите.

— Щас, разбежался, — пригрозил ему один, сильнее сжав его локоть.

— С нами пойдёшь к Мавру, там и поговорят с тобой, — продолжил второй.

Вот и допрыгался, подумал про себя Замок, а свобода была так близка. Похолодев, он в ту же минуту представил, каким пыткам от Лилового может подвергнуться в эту ночь.

Парни не сказали больше ничего, и в молчании их троица покинула Могильник. По пути Замок раздумывал, как бы можно было сбежать, но его вели под локти, не хватало только прицепить кандалы. Где-то на середине их прогулки он уже смирился со своей участью и решил, что пусть уж бьют — быстрее отпустят зализывать раны. Шансы сбежать были, но, понадеявшись лишь на себя, он всё просрал. Злиться и обижаться теперь стоило только на самого себя. Вспомнив про запрятанный хлеб, Замку вдруг стало очень смешно. Если его сейчас отделают, как котлету, то могут сделать полноценный бутерброд, покопавшись в его карманах.

— Ну вот мы и встретились, — потёр ладони Мавр, как только завидел их на пороге. Замок стоял с гордо поднятой головой, пока ещё был такой шанс.

— Мог бы позвать, сам бы пришёл, — хмыкнул он.

— Как же, как же, — Мавр скривил рот в презрительной усмешке.

Повисла тишина, нарушаемая лишь похрапыванием тех, кому до их встречи дела не было, и любопытными вздохами желающих хлеба и зрелищ. Замок не сдержал смешок: хлеб уже был, зрелища на подходе.

— Наглая ты тварь, — Мавр сжал челюсти до скрипа зубов, Замок поморщился от этого звука. — У тебя есть шанс отработать своё предательство, — объявил Лиловый, — считай, вытянул счастливый билет.

Замок вздохнул. Всё же он ждал избиений, а не новых сделок. Впрочем, если они сейчас с Мавром договорятся, то сдерживать слово будет необязательно, при удобном случае он просто шмыгнёт в канализацию. Если же его не будут пасти сторожевые псы Мавра, что наиболее вероятно.

— Скоро Выпуск, а это значит, что мы станем полноправными членами общества там, — Мавр махнул рукой куда-то в сторону Наружности. — Мне нужна жена. Ходят слухи, что Ведьма водится с людьми Черепа. Что ж, и ей тоже повезло. Приведи её ко мне, Замок. Я женюсь на ней, а она искупит свою вину передо мной.

— А со мной что? — поинтересовался Замок.

— Награды не жди, — бросил Мавр ледяным тоном. — Радуйся, что не убьём. Но если не приведёшь девку, то лучше бы тебе скопытиться до того, как окажешься передо мной. У тебя сутки.

— Что будет с Черепом? — внезапно спросил Замок, прищурив глаза.

Мавр вскинул голову, явно не ожидая такого поворота.

— Он и его люди тут ни при чём. Ты оставишь их в покое, если я приведу Ведьму, — Замок говорил медленно. — С ней делай что угодно. А к нему не лезь.

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия.

— Так убей меня прямо сейчас, — равнодушно бросил Замок. — С девкой ты всё равно останешься ни с чем. Думаешь, она с радостью пойдёт за тобой после того, что было?

Мавр на секунду задумался.

— Ладно, — наконец рявкнул он. — Если приведёшь Ведьму, я подумаю. Но учти, если обманешь...

Замок кивнул, пряча облегчение за маской усталости.

— А теперь пошёл вон, крыса помойная.

— На ночёвку не пригласят, я так понимаю? — бросил Замок, с усмешкой косясь на одного из своих конвоиров.

— А ты в бассейн сгоняй поспи, — заржали парни.

— Костерок разожги, чтобы согреться! — неслось ему вслед.

Первой мыслью было развалиться на Перекрёстке, и мысль эта была тут же отметена. Выходило так, что он совершил самовольный уход из Могильника, и Пауки явно не будут довольны его исчезновением, когда утром не досчитаются. Спальни для него были закрыты. Так почему бы не рвануть в Низину?

Запах гари от двери бассейна только усилил ощущение, что лучше обойти эту часть первого этажа стороной. Выйдя во двор, Замок удивился — ночь оказалась удивительно светлой. И, в общем-то, ничего ему не мешает попытаться дать дёру прямо сейчас. Но почти у самого забора его остановили те же двое от Мавра и навесили поучительных тумаков.

— Да вы чё? — отплёвывался Замок. — Я ж просто проверить решил. Пошутил я.

— Проверил? — спросили у него. — Отсчёт пошёл. Ищи девку, — навесили ему напоследок.

Замок уселся прямо на землю, тяжело дыша. Дождавшись, пока охрана скроется в Доме, он всё же выскользнул за сетку забора и бросился бежать через Пустырь. Где-то на полпути к Низине ноги отказались его слушаться, и он рухнул навзничь, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Он перевернулся на спину, запрокинув голову. Над Домом занималась заря. Ночные приключения казались бредом сумасшедшего.

Он выкинул, наконец, крошки из карманов, и рассмеялся. Представил себя бредущего в Наружности без денег и документов, без гроша в кармане, в больничной грязной пижаме. Что бы ему сказали? Долго ли он прошёл бы? До первого опорного пункта милиции, не дальше. Бумажка с адресом родителей была ему больше не нужна: эти жалкие две строчки Замок заучил наизусть. Город изменился за годы, но Замок надеялся на свою память, искать тот самый дом собирался интуитивно. Вот только сейчас действительно было не время. Нужно хотя бы взять с собой любимую косуху. Куда же он без неё.

Поднявшись на ноги, Замок отправился искать вход в Низину, за ним больше никто не гнался. Дойдя до знакомого лаза, он одобрительно отметил, что кто-то старательно поставил растяжки. Их он трогать не стал, просто переступил. А вот дверь была открыта, и Замок беспрепятственно проник в подвал. Внизу в спальных мешках спали вповалку около четырёх Крыс. Судя по стойкому запаху алкогольной бурды, попойки здесь не останавливались ни на день. Замок спустился вниз, стараясь ступать как можно тише. Крысы дрыхли, посапывая. И Замок, поддавшись душевному порыву, тоже залёг на мешках, не став будить своих анархистов, хоть и соскучился по ним, если начистоту.

Проснулся он от пинка.

— Что за неуважение, ёпта? — выругался Замок.

— Доброе утро, ёпта, — ответили ему тем же. — Уёбывай давай.

— Ага, с какого хера? — Замок подобрался на мешках и ощетинился, оглядывая взбунтовавшихся Крыс. Все из новоприбывших. Брешешь и Мызы здесь не было в принципе.

— Мы тебе больше не подчиняемся, — заявил один из них.

— А вопрос остаётся прежним, — Замок поднялся на ноги. Он даже не мог припомнить имена этих прыщавых сволочей, которые ещё вчера клялись в верности Крысиному королю. — Ты, Кыш, за главного, что ли? — вспомнил одну Крысу Замок.

— Я и есть главный, — пропищал парень.

— Охренеть можно, — Замок рассмеялся. — Я это место нашёл, я вас сюда привёл и накормил. Я вас спрятал от паршивой реальности, от грядущей Наружности, а вы мне что?

— А на хрена нам такой вожак, который людей убивает? — бросил кто-то из толпы.

— Во имя вашей же безопасности, суки! — гавкнул Замок.

— И зачем нам такой король, который сам себя сдал с потрохами?

— Забыл сказать важную вещь, — Замок попятился к выходу и уже на ступеньках объявил, — на хуй идите. Вот ты иди на хуй, — он тыкнул пальцем в Кыша, — и ты на хуй иди, — тыкнул во второго, — и ты, и ты. Все пошли на хуй к чёртовой матери!

Разозлившийся донельзя, он взлетел по ступенькам, едва не вынеся плечом расшатавшуюся хлипкую дверь наверху. Крысиный король пал, свита разбежалась. Финита.

Замку ничего не оставалось как вернуться в Дом. Он даже успел до подъёмного звонка. Крадучись, он пробрался в спальни, выискивая там свою куртку. Когда прогремел подъёмный звонок, он пулей выскочил из комнаты, едва успев влезть в свежие джинсы, заветная косуха уже грела плечи. Попасться среди толпы на завтраке было бы неразумно, воспитатели могли стукнуть Паукам. Замок шкерился по углам, выжидая, пока комнаты опустеют. И тогда он вылез из укрытия, принявшись шуршать по тумбочкам в поисках съестного и сигарет, набивая карманы куртки.

— Ну, говорил же, что Замок это, — пробасил знакомый голос за спиной. Замок резко развернулся, едва не снеся задом тумбочку. Посмеиваясь, на него с порога смотрел Брешешь, за ним был Мыза.

— Ты чего из Клетки сбежал? — подал голос Мыза. Смотрел он на Замка настороженно, но не враждебно. А Брешешь и вовсе полез хлопать Замка по плечам и спине.

— Да тихо вы, — Замок не смог сдержать облегчённого смешка. — Я здесь нелегально, меня пасут люди Мавра.

— Вляпался ты, конечно, — поддержал Мыза.

— Мы пожрать принесли, — позаботился о нём Брешешь. — Погнали отсюдова.

Позади хозяйственных построек, жуя бутерброды, Замок слушал, как обстоят дела. В Низину перестали приходить сразу же после произошедшего. А потом и вовсе Кыш ни с того ни с сего объявил себя новым вожаком, и за ним подтянулись то ли четверо, то ли пятеро бывших анархистов. Низина перестала быть Низиной. Эта же пятёрка поселилась в том месте на постоянное жительство, лишь изредка выбегая в Дом за провизией. Остальные разбежались кто куда. Сидят по спальням, друг с другом не контактируют, притворяются ветошью. Брешешь и Мыза сплотились после утраты, как понял Замок. Мыза заменил Брешешь Зеркало, а Брешешь заменил Мызе того же Зеркало. Так и прилепились друг к другу. Крыс не стало, а привычка выживать стаей осталась. Замок их утешил, и сказал, что уж он-то никуда не денется, по крайней мере, сутки точно. А потом он рассказал парням о своей беде, и о том, что ему нужно найти чёртову Ведьму.

— Да знаем мы, где Ведьмочка-то, — захмыкал Брешешь, — со своим женишком укрывается.

— Где? — подорвался Замок, но Брешешь схватил его своей огромной ручищей и усадил обратно.

— Возможно, на чердаке, — подсказал Мыза. — Но я пару раз с ними сталкивался возле Перекрёстка. Вылетели один раз как из воздуха, или темно было. Но всегда ночью.

Замок не стал интересоваться, что Мыза делал ночью на Перекрёстке.

— Блядь, — Замок почесал голову, — если она нос высовывает только ночью, то я могу её и не найти вовсе. А у меня всего сутки.

— Так может, нужно выманить её? — предположил Мыза, барабаня пальцами по подлокотнику коляски.

— Знать бы, откуда ещё выманивать.

Прошла четверть часа, затем и весь час, за ним ещё несколько таких же напряжённых часов, а идеи, как же отыскать Ведьму, у троицы так и не появилось. От Брешешь в таких делах пользы было мало: он курил, чесался и покорно ждал команды от Замка. Мыза пытался выдавать идеи, но в основном прока от них не было тоже. Попытались как бы между прочим расспросить о девчонке младших, но те или её не видели, или сматывались в страхе перед старшими. Замок решил остановить расспросы, пока слухи не долетели до Черепа. Он должен был узнать об этом уже по завершении дела. Замок надеялся лишь на то, что Ведьма, раз уж она носит такое имя, должна сама найти выход из сложившейся ситуации, ведь спасать её от Мавра в планы Замка не входило. Он надеялся и на понимание со стороны Черепа, ведь это не предательство, а попытка спасти и его, и себя перед Выпуском.

К вечеру он извёлся до предела и успел мысленно обругать Ведьму последними словами и ещё парой новых, которые придумал специально для неё. В этот момент его и выловил Макс. Мальчишка, как всегда, бездельничал поблизости, нарочито не подходя к Замку, но явно ожидая, когда тот окончательно потеряет терпение. Замок столько раз давал себе клятву не вестись на глупые провокации младшего, но каждый чёртов раз попадался в его ловко расставленные сети.

— Чего тебе надо? — спросил он, понимая, что снова не выдержал.

— М-м? — Макс приподнял светлые брови, взглянув на Замка с таким притворным удивлением, будто только что заметил его существование. — Ты это мне?

— Тебе, — зашипел Замок сквозь зубы, надвигаясь на мальчишку. — И хватит изображать интерес к ебучей штукатурке. Ты ведь не за этим сюда припёрся?

Макс издевательски широко заулыбался, и Замку едва удалось сдержать желание всечь ему как следует.

— Кажется, тебе снова хвост прижали, — довольно пискнул Макс, описывая круги вокруг Замка, — вот так да. А надо было смываться, дурилка.

— Чтобы Черепа вальнули? — выдал себя с потрохами Замок.

Макс тоже это заметил и посерьёзнел.

— Во что вляпался?

— Тут ты мне точно не поможешь, — отмахнулся от младшего Замок.

— Отчего же? — задрал нос Макс. — Никто тебе лучше меня сейчас не поможет. Чего младших о Ведьме с утра расспрашивали? Они ссыкуны, а уж тем более Кузнечик, он любовь свою не выдаст ни за что.

— Значит, ты знаешь, где она? — Замок едва не проглотил наживку. Наверняка Макс что-то от него потребует, или же рассмеётся в лицо, довольный своим приколом. — Вот что, — Замок похрустел костяшками пальцев, — у меня остались считанные часы здесь, и хороводы мне водить некогда. Если ты решил дебильно пошутить, я тебе голову сверну, понял?

— Может быть, знаю, — протянул Макс и хитренько глянул на Замка. — А может, и не знаю. Но способ найти точно знаю.

Замок тяжело выдохнул. Когда не остаётся ни малейшей надежды, приходится хвататься и за такие вот сомнительные предложения. Макс уже уловил смену настроения Замка и потащил его в глухой угол первого этажа, где Замок безрезультатно скитался весь вечер.

— Ну, давай, на колени, — скомандовал Макс.

— Не понял, — снова ощетинился Замок, но на пол плюхнулся. Тут же рядом опустился Макс.

— Сейчас поймёшь, — Макс нетерпеливо потянул его за руки. — Мы с Рексом часто делаем такую штуку, когда что-то очень хочется найти, — принялся тараторить Макс, крепко стискивая ладони Замка в своих цепких пальчиках.

Замок чувствовал себя максимально глупо, представляя, как это выглядит со стороны: вот он, здоровый лоб, восседает на полу рядом с младшим, да ещё и играет с ним в ладушки. Макс тряхнул его за руку.

— Эй, сосредоточься, дубина, — Макс больно ущипнул его, не скрывая наслаждения.

— Сука! — зашипел от боли Замок, а место щипка уже наливалось красным. — Ещё раз так сделаешь — уши выкручу!

Макс только заулыбался.

— Садист, — затих Замок, и уже с опаской снова протянул руку Максу. Дальше обошлось без щипков.

— Тебе нужно только закрыть глаза, — поучал Макс, — и сосредоточиться на том, точнее, на той, кого нужно найти.

— То есть, просто закрыть глаза и думать о Ведьме? — скептически переспросил Замок.

— Да, как Череп, только не дрочить, — Макс гаденько захихикал.

— Рот закрой, — отбрил его Замок.

Он с опаской закрыл глаза, не ощущая совершенно ничего.

— И долго так сидеть?

— О Ведьме думай, ну, — шикнул на него Макс. — И сосредоточься!

— Так, ладно, — Замок снова закрыл посильнее глаза и стал представлять себе образ Ведьмы. Представил её рядом с Черепом для надёжности, увидел, как они танцуют медленный танец в Низине.

— Вот так лучше, — одобрительно зазвучал голос Макса рядом, только вот Замок не мог взять в толк, как это Макс узнал, что у него получается. — Сиди, пока не почувствуешь в ладонях тепло, — предугадал его вопрос мальчишка. — Мы всегда так делаем.

Какие-то мгновения они просидели в тишине, даже гул коридоров отдалился от них. Замку стало казаться, что их накрыло стеклянным колпаком. Ещё немного — и ощущение исчезло, а вот в ладонях действительно разливалось тепло, как будто после холода сунул руки под кран с водой.

Замок дёрнулся и открыл глаза. Макс всё ещё сидел напротив и смотрел на него немигающим взглядом. Стало немного жутковато. Он ожидал чего угодно от этого шкодливого щегла: щипков, укусов, плевков, но ничего из этого не случилось.

— Макс… — Замок кашлянул. — Это что за ёб твою мать?

— Не знаю, — пожал плечами Макс.

— И как это должно мне помочь?

— Понятия не имею.

— Ладно, — Замок, кряхтя, поднялся. — Пойду думать дальше.

— Спасибо на хлеб не намажешь, — фыркнул Макс. — Иди, ищи Ведьму. Сочтёмся потом.

Замок не знал, как эта детская игра должна работать, но смысл будто бы в ней был. Возможно, это была некая форма медитации, которая ненадолго помогала прояснить разум. Замок шёл уверенно, будто знал, куда, будто и не пасли его люди Мавра на каждом углу. Всё казалось ему по плечу.

Когда он наткнулся на Черепа, сердце ёкнуло: вот уж кому не хотелось лгать. Приятель тёрся у забора, тревожно высматривая что-то в Наружности, чьи нечёткие очертания на горизонте напоминали пустынный мираж. Это мог бы быть замечательный летний вечер, тёплый и безветренный. Череп и Замок хлопнули по рукам, закурили и уставились на повеселевший из-за зелени пейзаж за забором. Всё это проделали в молчании. Замок уже чётко осознавал приближающийся конец, и от этого больнее было ощущать, возможно, последний перекур с Черепом. И не нашлось бы слов, чтобы объяснить ему то, что он собирается сделать вскоре. Он надеялся лишь на везение. Дом напряжённо смотрел им в спины.

— Пока ты прохлаждался в Клетке, — начал Череп, — я тут немного поднапрягся. Так что про мои дела можешь не спрашивать.

Замок с пониманием покивал.

— Надеюсь, ты понимаешь, что курорт этот был вынужденный.

— Это-то я понял, — Череп прищурился, отшвырнув окурок в сторону. — А вот как ты живым ходишь после того, как поднасрал Мавру, — тут, извини, мозгов не хватает.

— Да не забивай голову, — усмехнулся Замок, хотя в этот момент ему было вовсе не до смеха. — Скажи лучше, как с Ведьмой у вас. Придумал, что там будете делать, — он кивнул в сторону Наружности за забором, — или ещё какой план есть?

— Есть кое-какой, — отозвался Череп. Замок нутром чуял, что в план посвящать его не хотят. — А что, есть предложения? Прости, но третьим тебя не возьму.

Они напряжённо посмеялись.

— А если серьёзно, — решительно выдохнул Замок, — погнали сейчас. У меня Мыза и Брешешь наготове, ты своих возьмёшь. Я, конечно, заливал про коммуну, но кому оно нахуй сейчас надо? Разберутся без меня.

— У нас был другой план, — задумчиво протянул Череп, потирая затылок, — да и зачем валить сейчас? Что день даст?

— День может изменить многое, — Замок ощущал, как в животе всё ворочается от нехорошего предчувствия. — Ну, а что твоя Ведьма? Если ей хочется фото в красивом платье, то пусть остаётся. А мы пока дёрнем туда, всё разведаем.

— Не поздновато ли спохватился? — Череп сощурил свои хищные глаза, но этот трюк перестал действовать даже на младших.

— Никогда не поздно, — ответил Замок. Пока они болтали с Черепом, он заметил парочку зазевавшихся людей Мавра, которые совсем не умели прятаться. Или же хотели, чтобы их заметили?

— Знаешь, я кое-кого жду… — Череп было протянул руку Замку, чтобы обменяться рукопожатием на прощание, но что-то заставило его замереть на месте.

— Не думаю, что Ведьма придёт сейчас, — перебил его Замок, — здесь слишком много шавок Мавра рыщет. И если она не глупа, то уже ждёт тебя в более безопасном месте.

— Ты знал, что за тобой хвост? — сжал челюсти Череп. Он напряжённо озирался, осматривая двор. На площадке крутились младшие, ходячие скакали по меловым клеткам на асфальте, на крыльце свободно покуривали старшие, проживая с удовольствием последние дни до Выпуска. Постепенно двор заполнялся населением Дома, но их закоулок пока пустовал.

— Знал, — просто ответил Замок, — уже почти сутки. И поэтому предлагаю тебе свалить прямо сейчас, — он вдруг осознал, что слова изо рта вылетают всё быстрее, будто счёт уже идёт на секунды, — ты мой друг, Череп. Я хочу вас обезопасить от надвигающегося пиздеца.

— Спасибо, — Череп отошёл от него, продолжая беспокойно метаться взглядом по двору, — но предпочту встретиться с пиздецом лицом к лицу.

— Даже если у пиздеца будет лицо Мавра? — Замок заметил какое-то движение у хозяйственных построек. Интуиция подсказывала ему, что их там ждут.

— Особенно так.

— Последний шанс, — Замок пытался остановить подёргивающиеся конечности, но без толку — их было уже не унять. Череп тоже заметил его нарастающий тик, и потому решил снова распрощаться с ним. — Ну пожалуйста.

— Пожалуй, обойдусь, — махнул рукой Череп и повернул прямиком к сараям.

— Не ходи туда, блядь! — выкрикнул Замок. Череп удивлённо глянул на него через плечо.

— Да ты прям нервный стал, — он развернулся к Замку лицом и, пятясь, продолжил свой путь к сараям. Замок не знал, что там его ждёт, но был уверен, что друг точно наткнётся там на засаду из Маврийских. — Значит, там что-то интересное, раз ты так истеришь. Знаешь, — продолжил усмехаться Череп, — весь наш разговор ты не давал мне покоя. Что-то ты скрываешь.

Таиться уже не было смысла. За увлечённой беседой они быстро миновали небольшое расстояние до хозяйственных построек, и Замок совершенно не хотел знать, чем может закончиться их путь. У одной из дверей его внимание привлекли следы в пыли, он остановился, чтобы их рассмотреть. Следы подошв представляли из себя сплошное месиво в сухой глине, но одни были чёткими — следы от каблуков и колея от тонких колёс коляски. Каковы шансы, что какой-то колясник решил устроить себе свидание в сараях перед Выпуском? «Почему это должен быть Мавр и Ведьма?» — вопрошал Замок, и тут же ругал себя за такие мысли. Просто потому, идиот, потому что это так и есть. Медитация от Макса действительно прочистила ему мозги. Череп уже был рядом, и, казалось, в его голове крутились те же догадки.

— Не надо, — неуверенно подал голос Замок, когда Череп первый сунулся за дверь.

— Ты знал, да?! — послышался оттуда его возмущённый рык.

Замок вошёл следом, успокаиваясь лишь тем, что предвидел подобное

— Я предупреждал тебя. И за этот шаг меня не вини.

— Ну будет вам, — прикрикнул на них из полумрака Мавр. — Хорошая работа, Замок, — он даже наигранно пару раз хлопнул в ладоши, строя из себя великого актёра, — но не идеальная.

Рядом с Мавром Замок не сразу заметил одетую в тёмное Ведьму, которую держали под руки двое людей Мавра. На них и бросился Череп, даже не додумавшись оценить свои шансы против этих двух здоровяков, которых мог уложить на лопатки разве что Брешешь. Разумеется, силы оказались неравны. Черепа скрутили в пару секунд и повалили на землю.

Разглядывая его побитую морду у себя под ногами, Замок размышлял, а стоила ли Ведьма того, чтобы так рисковать собой? Существует ли на свете настолько великая любовь, за которую можно предать всех или расстаться с самым ценным, что у тебя есть?

Ведьма ещё в начале их замечательного вечера вызвала в Замке подозрительные чувства, ну, а когда она просто стояла, не вмешиваясь с воплями в драку, то подозрения только усилились. Он крепко сжал челюсти. Даже такая рассудительная девчонка, как Ведьма, при виде избиения её любимого должна была с визгами броситься очертя голову ему на помощь.

— Долго будешь ломать комедию, сука? — обратился к Ведьме Замок, жалея только о том, что Череп сейчас в отключке и пропускает момент истины. — Эй, — он склонился над Черепом и похлопал его по щекам, но тот простонал что-то нечленораздельное. — Какие же вы суки!

— Череп отдыхает, — снова подал голос Мавр. — Он же в нашу сделку не входил.

Он притворно задумался. У Замка в груди что-то оборвалось.

— Или входил?..

— Ну наконец-то, о деле, — Ведьма для привлечения к своей персоне внимания вышла в центр помещения, настолько тесного, что ей пришлось переступить через Черепа, погладив его подолом юбки по окровавленному лицу. — Пока мальчики успокоились, может, уже поговорим, Мавр? А я всё думала, Замок, когда же ты меня раскусишь. Только это уже ничего не изменит. Я оказалась хитрее и умнее тебя.

— Ты язычок-то придержи, — цыкнул на неё Мавр, — женщинам слово не давали. А ты хорош, конечно, Замок. Не думал, что так легко друга продашь.

— Чтоб вы сдохли, — процедил сквозь зубы Замок. — А ты — особенно, шлюха, — он с ненавистью глянул на Ведьму.

— Может, стоит относиться ко мне поуважительней? — скрестила руки на груди Ведьма. — Я не последний человек в этом деле, знаешь ли. Даже повыше тебя в иерархии встану.

Замок сплюнул, надеясь, что плевок долетит до своей цели.

— Нам так и не удалось пообщаться, Замок, — не обращая внимания на Ведьму, продолжал Мавр. — Вот ради интереса, скажи мне, а каков был твой план? Сместить меня, забрать мою половину Дома? Может, и Ведьму к рукам прибрать?

— Размечтался! — воскликнула Ведьма, с омерзением глядя на Мавра. — Не буду я твоей, хоть что делай!

— У тебя уже выбора нет, — расплылся в улыбке Мавр, — Выпуск завтра, иди крути бигуди и нагладь платье себе, и мне костюм, дорогая.

— Да пошёл ты! — взвилась Ведьма, отвешивая Мавру звонкую пощёчину. Где-то на полу принялся ворочаться Череп. Замок поспешил поднять друга, надеясь, что до того долетели хотя бы обрывки фраз.

Череп безрассудно оттолкнул Замка, сделав своей опорой дверной косяк.

— Ага, а несчастного Кузнечика не ты ли заставляла таскать свои записки, манда? — через секунду распахнулась дверь и на пороге появились трое младших, один из которых был настроен очень воинственно.

— Так, — пришёл в себя Череп, — игры в войнушку за следующей дверью.

Замок даже не удивился, что нарушителями спокойствия оказались Сиамцы и мальчишка с протезами вместо рук. Кажется, это и был Кузнечик, о котором Макс тараторил без умолку. Рекс стоял позади и как-то неуверенно держал Кузнечика за протез. Последний тоже смотрел на старших с опаской, будто выбирая: сматываться прямо сейчас или дождаться, пока их выставят сами. Видимо, страх поломать свои протезы перевешивал желание сбежать. На примере Макса Замок убедился в том, что малышня Дома сентиментально преданна своим несуразным штукам, заменяющим им конечности. Замок был болен лишь на голову, и потому до конца население Дома в этом вопросе не понимал, считая, что ему в какой-то степени повезло больше.

— Так, диверсанты, — скомандовал Замок, — ну-ка построились и шагом марш отсюда!

— Я ничего не делал! — подал голос Кузнечик, косясь на Мавра. Лилового эта ситуация лишь забавляла, и он просто наблюдал, явно расстроенный тем, что к представлению ему не подали вкусных бутербродов. — Слепой знает, куда меня потащили! А значит, — не добившись нужного эффекта, пояснил мальчишка, — и Лось тоже!

— Да похер на Лося, — зашипел на него Макс, — тут более серьёзные вещи происходят.

— Вышли на хер отсюда! — прогремел Череп так, что замерли все.

Рекс и Кузнечик попятились к двери, на пороге остался лишь упрямый Макс. Но его писк о том, что они уже почти старшие, и то, что они добыли ценную информацию, был всем до лампочки. Замок выскользнул на улицу под предлогом выставить вон младших.

— Молодцы, — раздражённо пробормотал Замок, за шиворот выталкивая Макса, — но информация устарела. Мы уже в курсе, что Ведьма крыса.

— Эй! — обиделся Мавр. — Кто тут крыса ещё посмотреть надо. Помоги мне выбраться, — обратился он к Ведьме, чувствуя, как градус внимания к его персоне понижается.

Череп сорвался с места, и они с Замком снова сцепились. Пока они возились у кучи гнилых досок, Ведьма, старательно изображая, что она тут ни при делах, всё-таки выкатила Мавра на улицу и встала поодаль. Оставалось надеяться лишь на то, что Череп это заметил.

Шавки Мавра, до этого стоявшие столбом, снова бросились к Замку и Черепу, растаскивая их по разные углы воображаемого ринга. Краем глаза Замок приметил, что ближайшие кусты наполнены любопытными младшими — те пищали, как стая воробьёв. Он был уверен, что подтянулись и старшие посмотреть на то, что же тут происходит.

— Вы меня так повеселили, — снова хлопнул в ладони Мавр, — что я даже не буду пороть младших. О, и Замок, ты же не думал, что я не оставлю тебя без прощального подарка на долгую память?

— Можешь им подтереться.

— Как-то некрасиво так обращаться со своим новым именем, но твоё право, — покачал головой Мавр.

— Будешь моим крёстным? Ого, вот это честь, — съязвил Замок.

— Для меня это не так приятно, как для тебя, — ответил ему Мавр. — Но как я могу оставить тебя без должного внимания? Ты так усердно пыжился, старался водить меня за нос, даже выдумал какого-то короля. Спасибо, это меня повеселило. Но, увы, я всё знал от Ведьмы. Хотя и она умолчала кое о чём. Например, о младших я не знал, тут они уже сами выдали себя с потрохами.

— Младших не трогай!

— Похвально, — хмыкнул Мавр, — но уже поздно играть благородного, Замок. Мы все знаем о твоей подлой душонке. Это же надо! — он всплеснул руками. — Продать друга за единственный день здесь! Лишь бы тебя, ссыкло такое, не трогали мои люди.

— Я Черепа не предавал, ублюдок! — снова попытался оправдать себя Замок. Он с надеждой посмотрел на друга, но встретил лишь холодный, ненавидящий взгляд. — Блядь! Да ты что, серьёзно ему веришь? Своему врагу?

— Вот уж не знаю, кто мне враг теперь.

Замок снова выругался.

— Все проблемы из-за баб, — покачал он головой.

— Думаю, со мной все согласятся, — Мавр хищно улыбнулся, поднимая руку, чтобы привлечь внимание, — если я нареку тебя Жидом. И жизнь с новым именем ты прочувствуешь сполна, я тебе обещаю. Жид вне закона, и никому не принадлежит! — объявил Мавр, последние слова особенно остро кольнули сердце Замка. Именно такое было его желание — никому не принадлежать, быть вне игры. Но ценой собственной шкуры это было ему не нужно.

Замок стиснул зубы, чувствуя, как его затапливает волной гнева и безнадёги.

— Объявляю конкурс на самое изощрённое убийство!

Их с Черепом уже не держали. Замок не стал вдаваться в сентиментальные рассуждения об утере своего имени и решил, что уж он-то имеет право распорядиться им сам. Последние дни до Выпуска он доходит Замком, как бы его не нарекли. Череп резко развернулся и зашагал прочь. Замок сделал единственное, что мог: пошёл за ним.

Вслед ему неслось издевательское улюлюкание и свист, на разные голоса скандировали его новое имя. Ведьма же скрылась в толпе зевак, и больше Замок её не видел. Но ему не было до неё никакого дела. Вот только он догонит Черепа, и они об этом поговорят.

— Не ходи за мной! — Череп остановился так резко, что Замок чуть не налетел на него. — Замок, или как там тебя теперь, Жид, катись на хер!

— Нет, мы поговорим, — Замок преградил ему дорогу, хотя внутри всё кричало, что это плохая идея.

— Не о чем мне с тобой разговаривать, крыса сраная, — Череп зло пихнул его в грудь, но Замок не сдавался.

— Да дай объяснить! — Замок покрепче ухватил Черепа за кофту, обезьяний череп на его шее издевательски весело поблёскивал глазами. — Неужели ты не понял, чего стоит теперь твоя Ведьма?

— Кто о чём, а Жид о цене, — невесело усмехнулся Череп. — Слушать тебя не хочу.

— И будешь винить меня в том, — оскалился Замок, — что я хотел спасти твою шкуру? Меньше валяться нужно было, всё пропустил.

— Кто тебя просил? — снова пихнул его Череп. — Что мне было нужно, я услышал.

— Да неужели ты не можешь правде в глаза посмотреть?

Череп, уже было собравшийся свалить и побить где-то там стены, остановился, снова окинув взглядом Замка.

— Могу, — совершенно спокойно сказал он, — и вот тебе мой ответ.

Он рванул на Замка с кулаками, сбивая его с ног. Удары обрушились на него один за другим. Замок лишь криво усмехался сквозь кровь.

— Отлично, — мотал он головой, — выпусти пар. И мы, наконец, поговорим!

— Хорош, пацаны, — бросился кто-то оттаскивать разошедшегося Черепа от Замка.

— Давай, поднимай зад, — а это уже был Брешешь.

— А ты чё тут делаешь? — пуская кровавую слюну ему на спину, пробормотал Замок. — И вообще, мне не нравится, когда ты меня вот так тащишь. Как Хриплого.

Замка перетащили в другой, более глухой угол двора, и напоили водкой. Брешешь сгрузил Замка на землю, и тот ещё некоторое время с наслаждением там валялся. Мыза тоже был с ними, но в основном молчал, дожидаясь, пока Замок сам не начнёт говорить.

— Там тебя ещё Ральф искал.

— Да хуй с ним, — отмахнулся Замок, прикладывая руку к разбитой губе, — завтра нас здесь уже не будет. Ну что, пацаны? — водка немного согрела ему душу, и ему захотелось крепче обнять Брешешь и Мызу. — Как проведём последнюю ночь в Доме?

— Тебе посоветую зашкериться, — ответил ему Мыза, — и не высовываться, пока охота на Жида не перестанет всех интересовать. Кстати, расскажешь, как такую кличку заработал?

Они ещё посидели, распивая бутылку на троих, а так как из закуски были лишь сигареты, то вскоре всех троих повалило в сон прямо на земле. Замок поднялся, разминая затёкшие конечности, когда уже стемнело. Он пихнул Брешешь, затем Мызу. Тот засуетился, пытаясь попасть обратно в свою коляску. Усадив Мызу на положенное ему место, Замок и Брешешь развели костёр.

— Пожрать бы, — мечтательно прогудел Брешешь.

— Эх, Брешешь, — в тон ему ответил Мыза и даже наградил здоровяка дружеским похлопыванием по плечу, — это наша последняя ночь на Земле, а ты всё о жрачке.

— Ты хотел сказать, в Доме? — поправил его Замок, поёжившись от такой формулировки.

— Нет, — на губах Мызы блуждала улыбка, от которой Замок ощутил холодок по спине. Эта улыбка напомнила ему Зеркало. Вирус, что ли, какой подцепил? Замок на всякий случай задержал дыхание. Мыза похлопал по карманам и выудил самокрутку. Раскурили на троих.

— Знаете, — накуренный Мыза покачивался как йог, пытающийся поймать нирвану, — мне снился оч-чень странный сон.

— А расскажи, — убаюканный его странными речами, как колыбельной, буркнул Брешешь, укладывая свою огромную башку на тощие колени Мызы.

Замок лишь вздохнул и уставился молча на пламя костра, ища успокоение там.

— Я шёл по Дому. Кажется, это был второй этаж. И мне встретился рыжий ангел, представляете?

— Пока ничего сверхъестественного.

— Слушай дальше, — продолжил Мыза. — И он попросил включить «Алису», у него был даже крутой японский магнитофон. И вот мы слушали «Алису», а он всё крутился и скакал вокруг меня. Ну, а потом, — снова блуждающая, как болотный огонёк, улыбка, — мы взяли банку с краской и начали рисовать логотип «Алисы» Огромный такой, на всю стену. А остатки краски разбрызгали вокруг по всем стенам. По всем стенам, — повторил он, словно заевшая пластинка, — по всем…

Замок подорвался с места, едва не рухнув в тлеющий костёр. Мыза и Брешешь мирно спали, и Замок никак не мог взять в толк, был ли этот сон явью или же нет.

— И стены озарит багряный свет! — неожиданно заорал он, пугая задремавших друзей.

— Ты чё? — причмокнул во сне губами Брешешь и завалился спать прямо на земле.

Мыза же смотрел на него широко распахнутыми глазами. Его-то Замок и принялся тормошить, выспрашивая и о его странном сне, и о цвете краски, а потом и вовсе начал пересказывать строчки из стишка, будто выжженные у него на роговице глаза.

— Мы должны валить прямо сейчас, — настойчиво прошептал он, вцепившись в Мызу. — Нужно найти Черепа.

— Нафига? Нафига нам это делать? — то и дело спрашивал Мыза, абсолютно ничего не понимая. — Давай насладимся последними сутками здесь, в безопасности стен.

— Ни хрена здесь не безопасно! — выпалил Замок. — Ну и катись, наслаждайся, чем ты там хотел.

— Буду. Пока у меня есть такая возможность.

А после Мыза укатил, оставив Замка наедине со своими мыслями и храпом Брешешь на фоне.

Замок долго сидел, но решение остаться пришло само: вернуть доверие друга было важнее всего. Лишь тогда Замок может позволить себе попрощаться с Домом. Но идеальный план рухнул сразу же. Не все старшие в эту ночь спали, кто-то пьянствовал в подвале, кто-то зажимался с девчонками по углам Дома, а воспитателям и прочим взрослым было на них плевать. Замку пришлось спасаться от слишком азартных личностей, возомнивших себя охотниками, и прятаться по углам, как крыса, чтобы спасти свою шкуру.

Провожать счастливых или не очень выпускников было решено взрослыми на следующее утро, и у старших представилась отличная возможность подвести итоги. Охота на Жида отошла на второй план.

Макс был уверен, что после череды разоблачений Замок должен был делать ноги из Дома пока цел, но внутреннее чутьё подсказывало ему обратное. Замок упрямый, думал Макс, даже чересчур, и уж точно никуда теперь не свалит. Наверняка захочет ещё объясниться с Черепом. Макс не был в курсе всех душевных уз, что их связывали, но в их крепости их не сомневался. Растерянно бродя по Дому, Макс осознавал, что даже долгие месяцы слежки за Замком сейчас не сильно помогали. Мысли путались, злость на себя мешала сосредоточиться.

Где он мог затаиться? Все крысиные убежища и закоулки отпадали сами собой — это должно быть совсем неприметное место. От внимания Макса не укрылось и то, что пропал не только Замок, но и Ведьма. Череп же бродил по коридорам мрачнее тучи. Это только подогревало интерес. Наконец, после нескольких часов бесцельных поисков, Макс решил завернуть в Кофейник и послушать, что же там говорят. Как он туда проберётся, было делом второстепенным.

Но, похоже, Дом сам решил подсказать верную дорогу, ведь иначе затор у лифта никак нельзя было объяснить. Кто-то на втором сцепился колёсами колясок и перегородил путь в кабину, создав стихийное столпотворение из калек, жаждущих спуститься или же подняться по своим делам. Толпились и на первом. Макс решил пойти в обход, путём, который вёл мимо столовой и директорского кабинета.

Со второго этажа кто-то спускался, судя по голосам, двое старших. Недолго думая, Макс нырнул на подоконник, раздумывая в случае чего сделать вид, что просто любуется прекрасным видом на собачьи будки. Что побудило его зашкериться, он не понимал сам. Но когда в разговоре парней прозвучало имя Черепа, Макс даже затаил дыхание, а затем и вовсе нырнул за окно и застыл, прижавшись к стене под самым подоконником. На этот подоконник и сели старшие, в следующую секунду потянуло табачным дымком. Похоже, они здесь надолго.

Внутреннее чутьё его не подвело. Поначалу парни болтали о пустяках, потом разговор зашёл о девчонках, словно выжидали момент, когда на лестнице вплоть до третьего этажа не исчезнет последнее гипотетическое ухо.

И только тогда они заговорили. Настороженно, шёпотом. Макс навострил ушки и даже дышать стал реже.

— Не думаешь, что из-за Ведьмы теперь всё к чертям пойдёт? — спросил первый голос.

— Череп нас выведет, — упрямо заметил второй.

Макс плохо понимал суть разговора, но впитывал каждое слово с целью поразмыслить об этом потом. Он даже пожалел, что теперь у него нет под рукой тетрадки с ручкой.

Старшие ещё немного поспорили о том, что появилось первым: проблема или девчонка. После вернулись к разговору. Макс чувствовал, как пропитывается тяжёлым табачным дымом, но не уходил — знал, что старшие поведали друг другу ещё не всё.

— А кто сказал Мавру, что… — один из старших кашлянул. — Что Череп нас туда?.. Он теперь ещё злее, чем раньше.

— Может, сам понял?

— Брось, — с тяжёлым вздохом отвечал первый. — Для Мавра всё, что касается Изнанки — всего лишь глупые сказочки для младших и недалёкого ума старших…

— Я Черепу верю. А для Лилового вообще нет никаких чудес, лишь жрачка и тёлки, — перебил его второй. — Всё, к чему нельзя прикоснуться, он отметает. Как думаешь, есть среди его несчастных холопов те, кто хотел бы с нами?

— Уверен, что есть, — немного помолчав, отвечал первый. — Только они не рискнут попросить. Даже сейчас, когда уже всё на слуху. Уйдут с ним в Наружность.

Они помолчали.

— У меня на это плохое предчувствие, — тревожно заметил первый. В воображении Макса этот старший сидел сейчас на подоконнике и дёргал ногой, как сумасшедший. — Как будто сидишь на пороховой бочке.

— Плевать, — послышался щелчок зажигалки. — Я лучше буду до последнего верить в то, что где-то нас действительно ждёт прекрасное место, где мы забудем Наружность, как страшный сон. И, наконец, выспимся спокойно, без мыслей о Выпуске. Да за Черепом пошёл бы весь Дом, будь у Маврийцев смелости хоть на грош. Ещё день-два — и разбегутся. И куда? В Наружность? Да лучше удавиться.

— Да это понятно, что ничего хорошего там нас не ждёт. А Череп, может, и правда знает выход. Как думаешь, Мавру по силам устроить нам подлянку?

— Только чтобы потешить своё раздутое эго, — с тяжким вздохом ответил второй. — Поднасрать ради того, чтобы поднасрать. Это в его духе.

Парни ещё долго перемывали кости Мавру, дымя на подоконнике, но Макс почти не слушал. Все его мысли крутились вокруг одного: что за «изнанку» они обсуждали? Слово звучало так, будто означало нечто священное. Они произносили его с таким благоговением, будто переход туда был чем-то сакральным. А может, так и есть?

Макс лихорадочно пытался собрать в голове всё, что видел, слышал, читал на стенах за эти месяцы, но на ум так ничего и не шло. Некая изнанка была, но на стенах о ней не писалось, и на памяти Макса в открытую старшие никогда о ней не заговаривали. Что это вообще такое? Место? Состояние? Неизвестная точка, спрятанная в трещинах Дома? Макс нахмурился, отгоняя раздражение. Раз есть изнанка, значит, есть и лицевая сторона, и если это Дом, то где же тогда его оборотная сторона?

Он начертил палкой на земле куб, представляя Дом как простую фигуру. Смотрел на неё так и эдак, пытаясь сообразить, где могла бы скрываться эта загадочная «обратная сторона». Может, в бассейне? Только там ему являлся странное голубое свечение и больше нигде. Но как тогда Череп незаметно проведёт такую толпу народа в такой неподходящий для этого по размеру бассейн? Ну не раскроется же в Доме портал, это уже какое-то сумасшествие.

«Надо ждать, — решил Макс. — Следить за старшими. Узнать, что они предпримут ночью и куда их поведут».

Однако был ещё один вопрос, не дававший ему покоя. Замок. Если он всё ещё в Доме, то рано или поздно должен выйти из укрытия, особенно если случится тот самый таинственный исход, о котором шептались старшие. Макс размышлял, а известно ли Замку что-либо об этом? Часы до Выпуска таяли, а с Замком они так и не успели поговорить обо всём важном. От досады Макс затоптал ногой кривенький чертёж на земле.

За кем Замок пошёл бы? Присоединился бы к Черепу, или же пошёл бы своим путём, как и хотел до этого? Что-то подсказывало Максу, что трещать о таинственной изнанке направо и налево не стоит. Это не то, чем можно делиться. Даже с Рексом пока не нужно поднимать эту тему. Макс решил выяснить всё сам.

Замок знал, что его с новым именем не возьмут ни на чью сторону, если начнётся настоящая драка, но он определил себе сторону сам, и ему было плевать на остальных. В первую очередь он хотел поговорить наконец с Черепом, в последний раз, и тогда уже смыться прочь.

Когда запирали младших, Замок в этом не участвовал, потому что знал, что точно столкнётся с буквой М. Излишняя сентиментальность сегодня ему была не нужна. Они уже попрощались, и мальчишка вполне разберётся со всем сам.

Осознание того, что завтра он больше не будет принадлежать Дому, ещё не пришло. Наверное, ни к кому. Замок, как и десятки его ровесников, думал не о свободе, а о разборках. Череп и Мавр готовились к финальной схватке, а напряжение между их людьми всё ещё витало в воздухе. Вопросы о Ведьме тоже будоражили всех: куда она подевалась? Она и ещё несколько старших. Кто-то шептался, что они сбежали, кто-то верил, что удавились. Замок слышал, как взрослые довольно обсуждают, что в этом Выпуске очень мало самоубийц. И среди них Ведьмы не было. Неужели у неё проснулась совесть, и она покинула Дом добровольно, чтобы накал страстей утих? Попрощалась ли она с Черепом? Этого Замок не знал. Но знал о том, что Череп очень даже прямо и грубо высказался в сторону Мавра, если бы нашлись доказательства его причастности к её исчезновению.

Напряжение нарастало, в открытую драться пока никто не лез. Но абсолютно все питомцы Дома понимали, какая обстановка витает вокруг. Именно поэтому младшие были заперты, как во времена старых добрых драк. Замок, как и многие другие парни, думал, что на этой задорной ноте всё и завершится.

Но драка началась стихийно, и не было известно, кто этому положил начало. Ближе к Перекрёстку столкнулись пятеро, двое на трое, люди Черепа и люди Мавра. Сцепились из-за какой-то мелочи. Замок уже почёсывал кулаки, готовый пустить их в дело, хоть лицо его ещё саднило после подарков от Черепа.

Коридор расколол резкий свист.

— Нож! У него нож!

Замок дёрнулся. Всё замерло на секунду, как в старом фильме на паузе, а потом сразу взорвалось. Послышался топот нескольких пар ног. Замок тоже побежал, расталкивая других локтями, цепляясь за чьи-то плечи. На Перекрёстке те же пять драчунов пихались, пытаясь выбить у одного из рук нож. Кто-то уже рвался за подмогой, каждый для своей стаи.

Замок замер, оглядываясь по сторонам. Тут и там по всей длине коридора, по мере приближения к ним гонцов с новостями, вспыхивали стихийные потасовки. Некоторые из них тут же стихали, некоторые продолжались, сливаясь с соседними, как снежный ком, и вскоре эта многоногая и многорукая лавина мощным потоком влилась на Перекрёсток.

Там уже были Череп и Мавр, в центре ринга, как гладиаторы.

— Отзови своих шавок, — прорычал Череп, скидывая капюшон с головы, тем самым показывая свою готовность броситься в бой. — Они сейчас переубивают друг друга!

— Это не мои начали, — пальцы Лилового беспокойно карябали подлокотники коляски. — Отзови своих головорезов с ножами.

— Ты ещё за мою невесту не ответил, ебло лиловое, — сжал кулаки Череп. — Кажется, пришло время?

Коридор заполнили старшие, девушки и парни, как сточная труба наполняется мутной водой. Лишь единицы пробирались на Перекрёсток, растекаясь по стенам. Все замерли, будто ожидая особого знака.

— Твоя невеста шлюха, — бросил Мавр с издёвкой.

Этого хватило. Едва Череп успел броситься вперёд, ему уже преградили путь люди Мавра. Череп ловко раскидывал их, будто копил силы весь год для последней драки.

— Убили! — завопил кто-то так, что у Замка зазвенело в ушах.

Толпа вспыхнула, как пороховая бочка — забурлила, загудела и прорвалась, заполняя собой весь Перекрёсток. Замок видел, как кого-то пнули вбок, оставляя на полу кровавый след. Мавра успели укатить в самый последний момент. Замок уже не понимал, кто кого бьёт. Люди метались, цеплялись за стены, кидались на других, как звери. Крики сливались в единую какофонию — вой, хрип, мат, мольбы о помощи.

Замку врезали по лицу, и он только сплюнул, почувствовав металлический привкус крови на языке. Кто-то врезался в него плечом, отбросив в сторону. Он упал на колени, но тут же вскочил, пытаясь удержаться на ногах, когда его понесло вперёд вместе с остальными. По пути едва не споткнулся о чью-то руку под ногами.

Он слышал, как исступлённо бились в двери запертые младшие, слышал, как их пальцы царапают древесину; дети будто выгрызали себе пути наружу. На фоне выли и стенали неразумные. Замок понимал: это не просто паника, это уже инстинкты.

Его кулак вошёл в чей-то подбородок; кто-то схватился за его плечо, но тут же получил удар. Кто-то бросился на него сбоку, и он среагировал на автомате, ударив локтем в лицо нападавшего. Тот вскрикнул, пошатнулся и исчез в толпе. Замок с трудом протискивался сквозь теснящиеся тела, стиснув зубы от боли в боку — туда, должно быть, врезался чей-то ботинок. Он рвался к Перекрёстку.

На полу валялись искалеченные, неподвижные тела. Раненых никто не уносил, их просто затаптывали сошедшие с ума старшие. Колясников выдёргивали из их колясок, и они валялись там же, беспомощно цепляясь за ноги проходящих, лишь иногда находя силы схватить кого-то за рукав.

— Ах ты сука!

Замок почувствовал резкую жгучую боль в икре — кто-то ткнул его чем-то острым. Оглянувшись, он увидел колясника, который с дикой яростью сжимал самодельную заточку. Глаза его горели злобой, челюсть дрожала от напряжения.

— Получи, Жид поганый! — прокричал он.

Замок тут же дал ему в челюсть своим тяжёлым берцом. Глухой хруст, сдавленный стон — колясник рухнул на спину, беспомощно раскинув руки. Заточка выпала из его пальцев. Замок поднял её, сжав так крепко, что побелели костяшки, и бросился к Перекрёстку.

Перед ним разворачивался настоящий ад.

Череп, словно дикий зверь, с остервенением размахивал куском арматуры, отбиваясь от нападавших. Его лицо исказилось до неузнаваемости — бровь была рассечена, кровь стекала по щеке, смешиваясь с потом и пылью. Один из противников бросился на него, но арматура с мерзким звуком вошла ему в висок. Он рухнул на пол, корчась и хватаясь за голову в агонии. Рядом ещё кто-то падал, кого-то добивали, и не было конца-края этой мясорубке.

— Череп! — заорал Замок, пытаясь пробиться сквозь дёргающиеся тела и хаос. — Череп, блядь!

Но Череп не слышал. Его руки, покрытые ссадинами и кровью, отбивались от всех, кто подходил слишком близко. Когда Замок схватил его за плечо, Череп резко обернулся, его кулак впечатался в грудь Замка. Боль тут же ударила в рёбра, воздух со свистом вырвался из лёгких. Замок отшатнулся, закашлялся, глотая пыль и медный привкус крови на губах.

— На хер пошёл, тварь! — прорычал Череп, не замечая, что теперь они оба оказались в центре разгоревшейся драки.

Замок его не узнавал. Череп бешено вращал своими хищными глазами, которые сейчас казались абсолютно стеклянными. Возможно, он был настолько охвачен яростью, что уже не различал, кто именно перед ним. Или, возможно, решил, что Замок ему больше никто.

— Это я! — прокряхтел Замок, пытаясь докричаться до друга, но слова потонули в грохоте.

Арматура снова взметнулась вверх, отражая тусклый свет ламп. Замок едва успел увернуться. Пол, покрытый разводами крови и следами ботинок, скользил под ногами. Он поскользнулся на чьём-то теле и рухнул, затылком впечатавшись в бетон. Мир превратился в мутное пятно. В ушах звенело, перед глазами запрыгали яркие пятна.

Но он успел перекатиться в сторону, прежде чем арматура с глухим стуком врезалась в место, где только что была его голова. Боль в ноге пульсировала, кровь медленно пропитывала ткань джинсов.

Замок поднялся на ноги, пошатываясь. Он судорожно огляделся в поисках оружия, но ничего, кроме кусков мусора и крови, не увидел. Череп уже занёс арматуру для нового удара.

— Стоп! — прохрипел Замок, отпрыгивая в сторону в последний момент.

Удар пришёлся вскользь по плечу, боль взорвалась огненной волной. Но вместо бесполезного сейчас крика рука Замка дёрнулась, и он инстинктивно схватил то, что оказалось ближе всего. Кусок стальной трубы, выбитый кем-то в драке. Тяжёлый, холодный, с острыми краями.

Череп бросился вперёд, размахивая арматурой. Замок же едва успел подставить трубу, защищаясь. Сталь ударила о сталь с грохотом, отдаваясь болью в руках.

— Это я! — взмолился Замок, но Череп снова рванул вперёд.

В отчаянии Замок сделал шаг назад, выжидая момент. Когда Череп вновь занёс арматуру, он ударил первым — по руке, удерживавшей оружие. Кости хрустнули, и Череп взревел от боли, но арматуру не выпустил.

Замок же отступил, с ужасом понимая, что другого выхода у него нет. В отчаянии он взмахнул трубой ещё раз — на этот раз в висок. Череп замер, его хватка ослабла. На миг в его взгляде промелькнула тень узнавания... а затем он рухнул как подкошенный на грязный пол. Голова ударилась об бетон с тупым стуком. Под ним быстро расползалась тёмная лужа.

Замок остался стоять, тяжело дыша, сжимая в окровавленных руках окровавленную трубу, глядя на окровавленное лицо друга. Он опустил трубу, но пальцы не слушались, не в силах бросить её на пол.

Сзади продолжала бушевать схватка, но в его ушах стояла только тишина.

— Ч-ч-ч… Череп?

Ответа не было. Он лежал перед ним, неподвижный, с огромной пробоиной в голове. Это был конец, окончательный и бесповоротный.

Толпа вокруг продолжала метаться. Кто-то уже вытаскивал самодельные дубинки, бутылки, разбитые стеклянные банки. Замок понимал, что, если он сейчас же не двинется, его убьют. Он рванул к стене, сжимая чей-то по пути подобранный с пола нож, как свою единственную защиту. В беспамятстве он не замечал, кого резал на своём пути, пытаясь найти выход.

По пути он споткнулся о ещё одно тело. Это был Мыза. Бок его был разодран, кровь тёмными пятнами выделялась на одежде. Замок поспешно опустился рядом.

— Ты как? — Замок подхватил его, стараясь усадить прямо.

— Херово, — прохрипел Мыза. Его руки обвились вокруг плеч Замка.

Замок опустил взгляд и увидел, как кровь Мызы растекается по полу.

— Ты меня подставил, — вдруг прохрипел Мыза, его лицо исказилось от злобы. — Это ты убил Зеркало. Ты всех нас предал…

— Мыза, пожалуйста... — всхлипнул Замок, растирая по лицу собственные слёзы и чужую кровь. — Прости меня, пожалуйста.

Мыза усмехнулся, разлепив губы, на которых осталась кровь.

— Пошёл к чёрту… — его голос стал едва слышным. — Дом… всё видит… проклинаю…

Замок не знал, как заставить Мызу заткнуться и шептать жуткие проклятья. А вдруг бы его услышал Дом? А Дом ведь всесильный, это ведь он послал эти знамения на стенах. И Замок полоснул Мызу по горлу, окропив его своими слезами, а после бросил тело на пол.

Он стоял посреди коридора, окружённый множеством таких же тел — живых, мёртвых, умирающих. Это было не поле битвы, это было чёртово кладбище, заваленное орущими, цепляющимися за жизнь душами. Шум становился тише. Он видел, как несколько старших буквально разрывают друг друга голыми руками. Оглядевшись, Замок понял, что многие из анархистов сейчас валяются вот так же на полу, как Мыза. Многих Замок помнил по именам.

— Пацаны, простите меня! — схватился за голову Замок. — Простите меня!

Замок не помнил, когда страх стал таким всепоглощающим. Он полз вперёд, забыв о тех, кого ещё минуту назад оплакивал, и сбивал колени до мяса о бетонный пол. Его пальцы скользили по лужам крови и грязи. Он не разбирал дороги; единственное, чего он хотел — спрятаться.

Не с первого раза, но ему удалось плечом толкнуть дверь туалета. Со скрипом она поддалась, и Замок, теряя равновесие, ввалился внутрь. Руки и ноги, покрытые кровью, скользили по холодному кафелю. Боль в продырявленной ноге и рваном плече стала реальной.

В помещении кто-то был.

Рука сама собой сжала нож, адреналин снова хлестнул по венам, заглушая боль и усталость. Замок приготовился прыгнуть и задушить любого, кто осмелился преградить ему путь. Но вдруг вспыхнул огонёк зажигалки, слишком яркий для тусклого помещения. От неожиданности Замок моргнул. В свете пламени замелькали знакомые черты.

— Привет, — голос Замка дрогнул от облегчения.

Макс. Просто Макс. Замок был так счастлив увидеть его сейчас, что даже не задумывался о том, как мальчишка тут оказался. Его губы дрогнули в слабой улыбке.

Макс, прижавшись к стене, замер, его глаза округлились от ужаса.

— Не подходи! — рявкнул он, зажимаясь в угол, как загнанный зверёк.

В полутьме Замок был похож на кошмарную тень. Поначалу Макс его совсем не узнал, только лишь когда подсветил себе зажигалкой, спёртой у него же, и немного пригляделся, то увидел знакомое лицо.

Замок был весь заляпан кровью, как в самых страшных историях, которыми младшие пугали друг друга. Руки по локоть в крови, покрытые липкой коркой пальцы, местами уже тёмной и подсохшей. Волосы, взъерошенные и влажные от пота, склеились кровавыми прядями, некоторые локоны прилипли к вискам и лбу. Кровь стекала по шее, капала с кончиков пальцев на пол, оставляя багровые кляксы на белом кафеле.

Макс впервые в жизни почувствовал, каково это, когда от ужаса волосы встают на затылке дыбом. На Замке не было ни единого сухого или не кровавого пятна. Его будто этой кровью облили из ведра.

— Это же я, — улыбался пришелец, и в темноте улыбка казалась ослепительно белой. Тошнотворно пахло сырым мясом и ржавчиной.

— Всё равно не подходи! — пригрозил Макс, сжимая кулаки.

— Макс, тебе нужно к остальным. Что ты тут делаешь?.. — Замок шагнул вперёд, тяжело опираясь на стену.

— Кого ты убил? — перебил его Макс. — На этот раз.

— Там все, — Замок махнул головой на дверь, с его волос полетели тяжёлые кровавые капли. — Кого-то да убили.

Макс сглотнул подступивший к горлу ком.

— Пиздец, — прошептал он. — Туда же Лось пошёл.

— Тебе ведь было плевать на него, — усмехнулся Замок.

— Ты идиот? — Макс стиснул зубы.

Это Замок, его знакомый Замок. То, что происходит за дверью, сюда не ворвётся, потому что с ним Замок. Так зачем реветь, как нюня Рекс? Наверняка он именно этим сейчас и занимается.

— Макс, здесь небезопасно, — Замок пошарил вдоль стены, двигаясь к умывальникам. За коридорными воплями даже не было слышно обычного надсадного воя труб. — Чёрт, — пробормотал он, открывая кран. Вода хлынула тонкой ржавой струйкой. Он пригубил её и сплюнул, поморщившись. — Вода на вкус, как кровь.

— На цвет тоже.

Замок попробовал стянуть окровавленную футболку. Ткань прилипла к коже, а руки тряслись от усталости.

— Как ты сбежал? — спросил он, вытирая ладони о мокрые джинсы.

— Легко и просто, — покачал головой Макс. — Рекс хотел отнять у меня отмычки. У него получилось. Но я успел улизнуть, пока он отвлёкся на рёву Слона.

Макс вздохнул, на секунду опустив взгляд — этот рёва ему нравился. Но с ним Рекс, значит, всё хорошо.

— Зачем? — покосился на него Замок.

— Хотел узнать кое-что… Но теперь это уже не имеет смысла.

— Ты же понимаешь, что не забудешь это никогда? — уточнил у него Замок.

— Как и ты. Но я лучше буду очевидцем, чем сидеть взаперти и сходить с ума от неизвестности.

Макс наблюдал за потасовкой старших через щель в двери, пока под весом тел она не захлопнулась. Возможно, Замок единственный, кто за эту ночь смог бы сюда войти. Судя по коридорному гулу, куча из тел у двери прибавлялась.

— Тебе нужно уходить, — Макс слушал плеск воды. Это успокаивало.

— Как? — Замок ополоснул лицо, смывая только часть крови.

— Не знаю, — вздохнул Макс. — А ты этого очень хочешь?

Замок замолчал. Тишина тяжело повисла между ними.

— Да, — наконец выдохнул он, отбрасывая окровавленную футболку в угол.

— Очень-очень? — как можно строже переспросил Макс.

Замок тяжело вздохнул.

— Очень-очень. Макс, малыш, я только что выбрался из человеческой мясорубки и, кажется, убил несколько человек. Двух точно, — он поёжился. — Я нехорошо себя чувствую.

— Придурок, — Макс шагнул вперёд. — Пообещай, что меня не забудешь.

— Чего? — растерялся Замок. — Ну, то есть, обещаю. Конечно, обещаю.

Макс смотрел на него секунду, потом сделал ещё шаг и крепко обхватил его руками. Мокрого, пахнущего кровью, мелко дрожащего. Он со всей силы зажмурился, представляя, как Замок убегает из Дома прочь, целый и невредимый. На всякий случай он представил и Пустырь — вдруг волшебный метод Сиамцев сработает, и Замок туда безопасно выберется? И сначала всё шло гладко, Макса покачнуло на волнах сна, а потом всё озарило белой ослепительной вспышкой. Ему даже показалось, что в туалете кто-то включил свет. А потом всё вновь погрузилось во тьму.

— Замок? — позвал Макс, чувствуя лишь слабость и опустошение. Как это он так быстро растерял силы от простых объятий? Он смутно помнил, что от перенесённых переживаний уснул в туалете и оказался на шоссе, но ему уже начинало казаться, что это шоссе он выдумал для спасения Замка.

— Я тебе сейчас дам Замка! — рявкнул родной голос. А следом — резкий удар, от которого лицо обожгло болью. Затем ещё один, точно в нос. Макс взвыл, хватаясь за лицо. Кровь тёплой струйкой потекла на руки.

— Замок тебе дороже брата стал, скотина ты такая?..

Рекс страшно ругался на него, используя такие слова как: жопа, хер, скотина.

Когда воспитательное избиение завершилось, Рекс вдруг снова стал прежним: заботливым и слегка виноватым. Он молча протянул Максу ватные тампоны, которые тот машинально прижал к разбитому носу. Так, задрав голову, Макс узнал потолок Могильника.

— Давно я тут? — прогнусавил он.

— Недолго, — засопел Рекс, — как только начали разбирать тела… — его голос сорвался. — Тебя нашли утром, еле живым, ты не реагировал на происходящее, с открытыми глазами…

— Не плачь, Рексик, тише… — услышал Макс чужой голос, но головная боль и разбитый нос не дали повернуть голову. Собеседник Рекса звучал нежно и незнакомо, как ангел скорби из книг. — Я с тобой, всё уже прошло.

— Смерть, это ты? — выдохнул Макс, пытаясь рассмотреть говорящего.

— Привет, Макс, — раздался знакомый шмыг носом. — В моём обиталище ажиотаж. Так жутенько.

— А что случилось? — Максу кое-как удалось сесть, шмыгая кровавыми соплями. Алый цвет напомнил ему о прошлой ночи, отчего тут же закружилась голова и замутило.

— Сестричка, — завопил Смерть, — у нас тут неожиданный прорыв!

Как только Макс снова смог адекватно воспринимать происходящее, Рекс поделился с ним событиями прошлой ночи. Смерть куда-то исчез. Как пояснил брат, он без устали с самого утра шастал по палатам и утешал тех, кто оказался здесь после жуткой ночи.

Самым впечатляющим для Макса оказалась даже не кровавая бойня на Перекрёстке, а совершенно лысый Кузнечик. Лося, конечно, было жаль, но его смерть казалась неизбежной — он слишком часто лез туда, куда не следовало. Таков был логичный исход — кто в здравом уме полезет к обезумевшим старшим? Но он был очень хорошим воспитателем. А вот с Кузнечиком что-то было не так... Уж не случилось ли с ним то же самое, что и с Максом? Хотя вряд ли этот тонконогий обладает способностями, схожими со способностями Сиамцев.

Сиамцы провели остаток дня в палате, почти не разговаривая. То и дело до них долетали всё новые новости из Дома. Многие пропавшие так и не были найдены, тела всё выносили и выносили с жуткого Перекрёстка.

Под самый вечер в палату заглянул Ральф. Он выглядел измученным: осунувшийся, с щетиной и красными глазами.

— Вы уж простите, но я должен спросить, — хрипло начал он. Максу был удивителен такой уязвимый воспитатель. Он знал, о ком будет спрашивать Ральф, но решил о своей волшебной штуке ни за что не рассказывать, пока не разберётся сам. Может быть, Замок смылся сам, перемахнув через гору тел. Но почему он бросил его одного в туалете?

— Вы не видели Замка? — спросил Ральф, смотря с надеждой почему-то на Макса.

— Не видели, — ответил за них Рекс.

— Я у всех спрашиваю, вы не подумайте, — потёр покрасневшие глаза Ральф. — Несколько ребят пропали.

Сиамцы больше ничего не ответили, и воспитатель ушёл ни с чем.

***Жернова Выпуска, быстро получившее звание Кровавого, беспощадно прошлись по всем обитателям Дома без исключения. Из бывших младших тяжелее всех пришлось Кузнечику и Слепому — те переживали своё страшное горе вдвоём. Взрослые сбежали по одному, как крысы с тонущего корабля. Лишь Ральф остался, за что удостоился некоторого уважения со стороны Макса. Он был уверен, что Ральф остался не просто так, и по какой-то особой для него причине не переставал искать Замка.

Макс, тоже горевавший по Замку и ни разу не получивший от него ни весточки, поначалу принялся следить за Ральфом, раз уж они преследуют общую цель, но быстро был рассекречен и оттаскан за уши. Рекс, напротив, казался довольным — исчезновение Замка, судя по всему, приносило ему немалое злорадство.

Поездка на море в этом году радости никому не принесла, хотя многие оживились, как только за горизонтом исчез пропахший кровью Дом. Но пусть он и был пугающим, но для всех был родным. И возвращения с нетерпением ждали все.

Дом встретил своих питомцев чистеньким и уютным, с наглухо забетонированными окнами на втором этаже, теми, что выходили в Наружность. Рекс заявил, что запах крови всё ещё витает на Перекрёстке, и Кузнечик подтверждал это. Для Макса же кровью пах туалет. Кровью, потом и «Шипром». Этот запах преследовал его повсюду.

Сентябрь начался с череды необычных событий, постепенно отвлекая Макса от тягостных мыслей. На первом этаже в самом конце августа развесили разнообразные списки имён и фамилий, и новые старшие хлынули к стенду. Всех разделили на шесть групп. Сиамцы оказались в группе номер три.

— Посторонитесь! Расступитесь! — сзади кто-то очень усердно пробивал себе дорогу к спискам. — Новый ученик идёт. Ага, вот он я!

Сиамцы знали, что Рыжая, названная сестра Смерти, окрестила его Рыжим, но факт его выписки из Могильника стал неожиданностью. К возвращению в Дом новоиспечённый Рыжий принарядился: раздобыл рубашку ядрёного зелёного цвета в красную полоску, которая была ему велика размера на два, большущие горчичного цвета штаны, удерживаемые только подтяжками, на тощей шее красовалась жёлтая бабочка в горох. Его битловскую причёску, кажется, обкромсали Пауки, превратив в обросший «ёжик». Так они спасали детей от вшей.

— Ой, это что за светофор, — хихикнул Рекс.

Рыжий провёл пальцами по всем спискам, пока не остановился на двойке. Его будущие соседи уже с недоумением прикидывали, каково будет жить с таким эксцентричным парнем. Рыжий широко улыбался и принимал поздравления о выписке от тех, кто мог его знать. Спинной корсет всё ещё был на нём и странно топорщился под рубашкой.

— Рексик! — Рыжий как фокусник миновал толпу и вынырнул рядом с Сиамцами. — Макс! Как я рад вас видеть такими загорелыми!

Рыжий улыбался так широко, что Макс едва удержался от смеха, глядя на растерянное лицо Рекса.

— Рыжий, ты ли это? — Рекс склонял голову и так, и эдак, пытаясь понять, куда же делся ангел с длинными ресницами.

— Собственной персоной, — Рыжий, подбоченясь, красовался перед Сиамцами. — Как тебе?

— Я, конечно, не законодатель мод, — фыркнул от смеха Рекс, — но ты выглядишь очень абстрактно.

Рыжему понравилось это сравнение, он заулыбался ещё шире.

— Спасибо за комплимент. Очень жаль, что мы с вами не в одной комнате.

— Ничего, — подбодрил его Рекс, — мы в соседней, в третьей.

Но это был лишь первый акт. Кажется, Рыжий решил заявить о себе как можно громче, да так, чтобы про Смерть из Могильника забыли навсегда. Дождавшись, когда все ознакомятся со своими списками, он громкими хлопками в ладоши и выкриками вновь привлёк к себе внимание. Забравшись на какой-то ящик, он нелепо выплясывал, всё хватаясь за свой спинной корсет под рубашкой. И когда вокруг него собралась целая толпа, как вокруг скомороха на ярмарке, Рыжий избавился от своей ужасной рубашке, оставив на цыплячьей шее лишь бабочку, а вслед за этим с треском сорвал с себя корсет. По толпе прокатились удивлённые возгласы.

— Ты чё делаешь, клоун? — заржал кто-то.

— Важное объявление! — Рыжий поднял вверх корсет и поднёс к нему зажигалку. — Смерти больше нет!

И действительно, каким-то чудом Рыжему удалось поджечь своё жуткое приспособление.

— Позвоночник в трусы не просыплется? — выкрикнули из толпы.

Рыжий купался во внимании, размахивая опасно разгорающимся корсетом. Его будущие соседи по второй оценили шансы как критические. Макс даже немного завидовал, что именно им достался непредсказуемый Рыжий. Рекс же был рад, что они, наконец, будут жить в тишине и спокойствии.

Поначалу Макс думал о том, как рассказывает Замку о том да о сём, как они теперь стали старшими, как им теперь живётся. Из воспитателей им достался Ральф, который своим видом тоже напоминал о Замке. А потом за новыми впечатлениями и знакомствами вдруг всё поутихло, и Макс стал жить своей новой жизнью старшего.

Следующим грандиозным событием стало новоселье. Рекс не мог нарадоваться, до чего же уютная комната им досталась, да ещё и с таким хорошим подоконником, который он задумал тут же заставить цветами. В последнее время он только и говорил о том, как хочет на новом месте обустроить место для цветов. Макс не возражал. Он думал о новоселье.

Из Четвёртой просочилась новость о том, что будет вечернее чаепитие. Получив приглашение, Рекс решил, что это отличный повод навестить старых знакомых и познакомиться с теми, кого он ещё не знал. Макс же с теплотой вспоминал весёлые попойки крыс-анархистов, как забавно было наблюдать за пьяными старшими. Пообещав Рексу раздобыть угощения, он отправился за Рыжим. Ему было интересно, а какого поля ягода этот полудурок. Будет ли этот ряженый клоун ходить по гостям распивать чаи, играть в шарады, как Смерть, или же согласится на партейку-другую в карты? Однажды в Могильнике Макс пообещал ему принести колоду и научить его играть в покер. Кажется, этот день настал.

— Ну ты как тут, обустроился? — Макс сунул нос за дверь с двойкой. Рыжий сидел поодаль от остальных, присматривался, и к нему, кажется, тоже присматривались.

— Обживаюсь, — заулыбался тот.

— Айда с нами на новоселье! — Макс хлопнул его по плечу. — Тут, вроде, ничего не намечается?

— Мы пока не притёрлись, — нервно хихикнул Рыжий, поспешно выныривая вслед за Максом в коридор.

По пути Макс поделился планом.

— Расклад такой. Сначала идём в Четвёртую, Рекс ну очень хочет попить с ними чай.

— Ой, это звучит интересно, — оживился Рыжий.

— Что, встреча с Рексом? — поддел его Макс. — Мой брат жутко скучный бывает, сейчас вот сидит и наглаживает свой кактус.

Рыжий громко расхохотался, удивив этим Макса. А Могильник действительно сдерживал живущих в этом скромном мальчишке чертей.

— Рыжий, твой смех слышно на весь коридор, — из-за двери с четвёркой высунулся ещё больше вытянувшийся за лето Кузнечик. Макс по привычке называл эту лысую башку Кузнечиком, хотя он уже именовался Сфинксом. — Заглянешь? Макс, и ты.

— Хорошо, только мы вот… — замялся Макс, вспомнив про своё дело.

— Макс, ты принёс? — им навстречу уже шёл Рекс.

— Да ладно вам, — махнул граблей Сфинкс. — Идите так.

— Да как-то неловко, — потупился Рекс.

— Я вспомнил! — хлопнул себя по лбу Рыжий и тут же припустил ко Второй. — Я мигом!

Сиамцы переглянулись.

— Подождём?

Рыжий вернулся стремительно, как молния, в руке он держал большой кулёк конфет. С этим и отправились знакомиться с Четвёртой.

Ну, а когда Макса стало клонить в сон от количества горячего чая и потока историй от обитателей Четвёртой, а особенного от новоиспечённого Табаки, переросшего Вонючку, он решил смываться. Рекс нехотя поднялся вслед за ним, а за собой потянул Рыжего. Макс ничего против не имел.

В молчании они миновали Перекрёсток, который пока ещё навевал жуткие воспоминания. Но не на Рыжего. Тот, присвистнув, прошёл мимо.

— Ух, как представлю, что тут было, так кишки леденеют! — зашептал он.

— Я бы предпочёл об этом забыть, — мрачно отозвался Рекс.

— А ты чего не в настроении, Рексик? — Рыжий принялся донимать Рекса, то щипая его за щёки, то лохматя волосы.

Рекс отбивался от Рыжего как мог. Макс только посмеивался.

— А куда мы идём? — поинтересовался Рыжий.

— Проведём тебе экскурсию по Дому, — объяснил Макс.

— Хорошая идея, — приободрился Рекс и принялся рассказывать Рыжему, что да как у них тут устроено.

— Ну, а теперь хочешь настоящей жути? — вклинился в экскурсию Рекса Макс, когда они спустились на первый этаж.

Он подвёл Рыжего к двери бассейна.

— Макс, не надо, — запротестовал Рекс.

— Почему? — искренне удивился Макс.

— Это плохая идея, — упёрся брат.

— Ну, теперь вы просто обязаны рассказать мне о том, что же там произошло!

Несмотря на протесты Рекса, Макс вывалил Рыжему случившуюся не так давно историю. За это время они успели выбраться на нагретое солнцем крыльцо. Рекс вдруг резко поднялся на ноги, Макс удивлённо поднял на него взгляд.

— Рыжий, пойдём, я тебя курить научу, — с вызовом заявил он.

Рыжий захихикал от предвкушения. Макс скуксился.

— Обязательно сейчас? Я не успел рассказать о Крысах.

— Мне кажется, ты утомил Рыжего.

— Ну зануда, — Макс закатил глаза.

— Будешь так говорить, вернусь в Четвёртую. Там ещё не допили чай.

Постепенно для Сиамцев Рыжий стал своим. Они действительно научили его курить, играть в карты, а Макс постоянно травил байки об анархистах, чем неизменно выводил из себя Рекса. Вторая тоже к нему притёрлась, и все сплотились, перестав воспринимать его, как что-то чужеродное.

Рекс продолжал заниматься на гитаре Зеркала, а Рыжий частенько заглядывал в третью комнату, чтобы послушать. Макс, лишённый своего любимого занятия — слежки, коротал время за книгами.

Наступила годовщина Кровавого Выпуска, за ним прошло и лето. Сиамцы подросли и вытянулись. Макс считал себя теперь настоящим старшим, ведь он стал выше ростом и курил.

Рыжий всё так же щеголял в своих пёстрых нарядах, несмотря на бесконечные уговоры Рекса надеть что-то менее укачивающее. А ещё по мере взросления в его гардеробе появились очки всех цветов радуги, которые он менял по настроению. Теперь никто в Доме не мог вспомнить, какие же у ангела были глаза.

В самом начале сентября у Дома появился человек в пальто. Месяц был не по сезону прохладным, и этот человек кутался в длинный шарф.

— Что это за интеллигент хренов? — Макс презрительно фыркнул, наблюдая за ним из окна. — И шляпу где-то просрал.

— Может, это новый воспитатель? — предположил Рекс.

— А чего не со стороны Наружности пришёл? Зачем в обход?

Рекс пожал плечами.

Человек остановился, не дойдя до крыльца Дома несколько шагов. Он высунул нос из шарфа и поднял коротко стриженую голову наверх.

— Нет, это не интеллигент, — вынес вердикт Рыжий. — У него вон, спортивный костюм под пальто. Бомж какой-то.

— Ну и что? — усмехнулся Рекс. — Мы к твоим экстравагантным нарядам тоже не сразу привыкли.

А пришелец всё стоял и глядел в окна Дома, не торопясь заходить внутрь. Постепенно до Макса стало доходить, кого же он видит внизу.

— Да на нахуй, — выдохнул он, — быть того не может!

Он развернулся и помчал к лифтам, бешено работая ногой и костылями. Нет, ему точно не показалось.

— Ну давай же, быстрей, — подгонял он лифт.

Уже спустившись на первый этаж, Макса одолели сомнения. Если это действительно тот, о ком он думает, то почему он выглядит совершенно иначе? Это точно не он, но проверить всё равно нужно.

К тому времени человек уже вошёл в коридор первого этажа. Здесь его внимание привлёк стенд с объявлениями.

Макс постоял немного поодаль, пытаясь высмотреть шрам за ухом. Что-то похожее на коже пришельца действительно было.

— Замок! — заорал во всю мощь лёгких Макс. — Замок, это ты?

Молодой человек обернулся, удивлённо подняв брови. Это точно был Замок, только какой-то слишком взрослый, да ещё и без буйства кудрей на голове.

— Макс? — уголки губ Замка дрогнули, но улыбка так и не вылезла наружу. — Здравствуй.

— Какое на хер здравствуй? — Макс нахмурился. Вся теплота момента полетела в задницу. — Скажи хотя бы «привет».

— Я теперь Жид, ты помнишь? — зачем-то спросил Замок.

Макс закатил глаза.

— Для меня ты Замок.

Замок молчал, а Макс уже не стал сдерживаться и ткнулся носом в его плечо. Пальто пахло каким-то совсем другим одеколоном, другим табаком, и совсем немного влажной шерстью.

— Что ж, — кашлянул Замок, слегка похлопав Макса по плечу. — Давай как-нибудь потом поговорим, хорошо?

Макс отстранился.

— Ты кто? — засопел он.

— Жид, — ответил пришелец, — но для тебя Замок.

— Да иди ты на хер, Жид, — голос Макса сорвался. — Ты кто такой? Ты не тот, кого я знал. Ненавижу!

А Жид просто стоял и смотрел на него, не собираясь даже посмеяться или выругаться, как обычно. Это был действительно пришелец в пальто, чужой человек, а не Замок. Макс ненавидел того, кто явился перед ним. Ненавидел себя за то, что так надеялся на его возвращение. Он ненавидел весь мир за то, что тот так жестоко с ним обошёлся.

Уходя, Макс всё ещё надеялся, что вернётся старый Замок, и всё это окажется глупым розыгрышем. За это он ненавидел себя тоже.