крысиный король (1/2)

По коридору бежала девушка, вслед за ней летели жалящие слова её матери. Каждое воспоминание — новая фраза, с каждым разом всё более острая иголка.

— Благовоспитанная девица! — в такт метронома негромко говорила женщина, но это произношение было страшнее крика. — Тебя могла бы ждать карьера в театре! Лучшие сцены мира… И вот, — женщина в отвращении сжала губы в куриную попку, — принесла в подоле!

— Он меня обманул! — в отчаянной мольбе юная девушка заломила руки.

Но вместо утешения мать отхлестала дочь по щекам. Она вошла в детскую, даже мельком не посмотрев на колыбель, в которой за лёгким пологом спали новорождённые младенцы.

— Господи, какой стыд! — новый вал воспоминаний захлестнул, и в нём можно было захлебнуться. — Гулящая девка, вот ты кто, — наседала мать. — Это твоё наказание. Родила уродов.

— Но он обещал жениться, мама!

— Никто на тебе не женится, — припечатала мать.

Девушка замахала руками, пытаясь отбиться от слов матери, как от жалящих оводов. Она распахнула окно, будто пыталась их всех выпустить. Ворвавшийся в комнату холодный осенний ветер разметал шёлком её длинные волосы. Она сделала вдох полной грудью. Впервые за этот мучительный год она почувствовала свободу. Проснувшиеся в колыбели младенцы запищали на два голоса, заставляя их мать зажать уши руками.

— Да закрой же им рты, наконец! — на пороге появилась женщина. Крылья её узкого носа подёргивались от раздражения, тонкие брови взлетели вверх, губы же она поджала в тонкую нить. — Я не нянька твоим уродцам…

Женщине никто не ответил. Она подошла к распахнутому окну, у которого секунду назад стояла её дочь. Безразлично глянула вниз, а затем с треском захлопнула створки.

Младенцы в колыбели вопили и извивались, вырываясь из пелёнок. Их бабушка с омерзением перевела взгляд на сросшиеся между собой ножки, и, набросив на них одеяло, вышла из комнаты.

— И у вас даже нет предположений…

— Ни малейших.

Усатый милиционер с миной, выражающей вселенскую усталость, снял фуражку и потёр платком вспотевшую лысеющую макушку.

— Мы так и будем наблюдать это безобразие? — женщина повернулась, даже представитель закона сжался перед исходящей от неё силой.

Он был бы даже не против отдать этой женщине свой китель и фуражку, лишь бы не стоять под огнём этого немигающего, прожигающего насквозь взгляда.

— Понимаете, таков порядок, — он снова промокнул платком испарину на лбу, — я и находиться-то сверх положенного здесь права не имею. Я всего лишь участковый, вы понимаете…

Мужчина осторожно попятился. Он предпочёл бы оказаться сейчас где угодно, лишь бы убраться прочь из этого чёртова дома. Он никогда не верил в мистику и был человеком практическим, земным, но это чьё-то бывшее фамильное гнездо, да ещё и с такой хозяйкой, да ещё и при таких обстоятельствах, наводило жуть. Неудивительно, что дочь этой женщины избрала весьма трагический исход из жизни.

Милиционер покосился на семейное фото в рамке за плечом женщины, чтобы запечатлеть эту девушку вот такой: юной, со смущённой улыбкой на лице, с выразительными большими голубыми глазами и шикарной копной волос светло-песочного цвета. Вдруг из коридора донёсся странный писк, сначала показавшийся мужчине писком стрижей. Потом к писку на два голоса добавилось мяуканье.

— Дети, — брезгливо поджав губы, возвестила женщина. — А вы работайте, не стойте столбом.

Милиционер продолжал стоять, пока железная поступь не стихла где-то в конце коридора, а потом всё-таки нашёл в себе силы оторвать ноги от пола.

— Нет у неё предположений, как же, — вздохнул он, снова промакивая макушку платком. Всё было просто как дважды два: отсутствие в доме мужчины, крик детей, зовущих мать, и властная бабка. И вот вам печальный исход…

— Очень жаль тебя, девочка, — мужчина так и держал фуражку в руке, предполагая, что так лучше выразит сожаление.

Туманным осенним утром женщина в сером костюме появилась на пороге Серого Дома. Она вынырнула из тумана, чтобы вновь скрыться из виду, слившись по цвету со стенами. Женщина прошла тяжёлой поступью по гулким коридорам с щербатыми полами и настойчиво постучала в дверь кабинета директора. Шёл первый снег, таявший сразу же, не успевая задержаться на земле.

Вместе с ней в Дом прибыли младенцы с тремя ногами на двоих.

— К счастью, — в Доме собралась целая комиссия врачей, чтобы оценить интересный случай, — шанс выжить у младенцев стопроцентный. У них общая только ножка, важные органы задеты не будут. Но второй действительно слабенький, за ним будет нужен тщательный уход, особенно после проведения операции.

— Мы можем сделать такую операцию… — задумчиво протянул директор.

— Занимайтесь, — только и сказала женщина, прежде чем уйти.

Сиамцы принялись отвоёвывать своё место в Доме, едва обучившись ходить, что Сиамцу М далось труднее, чем Сиамцу Р. У них не было раздельных имён, только бирки, что навесили на них с пелёнок: литера М и литера Р на клеёнчатых обрезках, что любопытные младенцы постоянно тянули в рот. Позже бирки сменились на железные номерки — подарок, оставленный кем-то из взрослых. Быть может, в этом была забота, а, может, только необходимость, — точно не скажешь. Ведь из прелестных крошек они быстро превратились в жутких пучеглазых малышей, совершенно одинаковых, которые своим видом пугали до дрожи не только других детей, но и воспитателей.

М и Р ходить учились сами по себе, самостоятельно познавая и пробуя мир на вкус. Разговаривать научились так же, повторяя друг за другом звуки, которые чудесным образом вдруг стали выстраиваться в слова. Раньше всех обучились читать, чем особенно гордились, а тех, кто не желал этого признавать, награждали крепкими тумаками. Но прежде, чем членораздельно разговаривать и бегло читать, Сиамцы обучились хитростям, мелкому воровству и пакостям. Им ничего не стоило забраться в ящик, где их тучная воспитательница тайком хранила конфеты. Перепрятать свой тайник не помогало, так же, как и вычислить хулигана.

Подбрасывать жуков в кашу товарищей было излюбленной пакостью Сиамцев. М и Р самозабвенно ковырялись за трухлявыми пнями, под гнилушками, под камнями, выискивая интересных насекомых. Любопытных жуков собирали по спичечным коробкам, где забытые живые игрушки Сиамцев погибали, либо же им чудесным образом удавалось сбежать. Сиамцы учили и других детей поджигать прудовиков, вставлять в мух соломинки с особой точностью, чтобы те ещё не теряли способность летать, и прочим живодёрским шалостям. В основном здесь отличался Р, готовый в любое время дня и ночи кидаться камнями в собак, дёргать котов за хвосты или стричь им усы. Однажды Сиамцы совместно разрисовали кота акварелью и долго ходили гордые своим творением.

Если что-то пропадало, все тут же думали на Сиамцев, но те так никогда и не были пойманы с поличным. Они самозабвенно врали, прикрывая друг друга, нарочно путая показаниями воспитателей. С ними особо не дружили, зная, что Сиамцы обязательно втянут своих приятелей в неприятности. А свою позицию они отстаивали кулаками, даже М участвовал в драках, едва научился управляться с единственной ногой.

За исключением пакостей это были самые обыкновенные близнецы, с одним лишь отличием, что когда-то они были сиамскими. Они говорили одинаково, заканчивая друг за другом фразы, чувствовали настроение друг друга и никогда друг с другом не расставались. У них были свои колыбельные, ведь баюкать их было некому, но они от этого не страдали. Были личные утешительные песенки, а также свои шутки. Повзрослев, они стали придумывать подлые стишки про своих одногодок, иногда нарываясь на драку за неосторожные слова.

Были у Сиамцев и свои ритуалы на случай, если кто-то из них в очередной раз разбивал коленку или локоть. Кровь они останавливать не умели, но боль снимать могли, передавая друг другу особые волны через ладошки. Это был только их секрет.

Свои ловкие пальцы они пустили в дело сразу же, начав постигать искусство взлома замков с помощью настоящих отмычек, а не булавок, украденных у воспитательниц. Сиамцы только посмеивались, наблюдая, как соседи по комнате тщетно пытаются спрятать от них свои сокровища. Четыре жёлтых глаза всегда были настороже, от них нигде невозможно было укрыться. Сиамцы хватали всё, что могло бы показаться им полезным, и распихивали по известным только им заначкам, либо же по будто бы бездонным карманам.

Позже у Сиамцев появились отдельные клички по началу букв с их бирок — Макс и Рекс, и никто не знал, клички ли это, данные для созвучия и простоты определения, или же настоящие имена, на которые они упрямо не откликались. Так клички снова слиплись в одну и вышло Макс-и-Рекс, что полностью устраивало Сиамцев, привыкших с рождения воспринимать друг друга как единое целое.

Различия между ними всё же были, но Сиамцы упорно старались этого не замечать. Особенно это чувствовал Макс, с возрастом осознавший, что где-то его жестоко обманули, оставив без ноги, а ногу же оставили Рексу. Макс писал записки, поначалу на туалетной бумаге и наивно детские — о ноге там тоже было великое множество. А Рекс, пусть и горя ненавистью к представителям кошачьих, с особой нежностью относился к детям, именуемым в Доме Неразумными, и совсем не отмахивался от них, как Макс. Лишь к Слону Макс питал тёплые чувства и поддерживал нянькины замашки Рекса.

Сиамцы стойко держались, когда в комнате младших, именуемой Хламовником, грянул переворот. Они прекрасно знали отношение сверстников к ним, но на рожон первые не лезли никогда, даже если очень хотелось. Они всегда ждали, пока кто-то первый их тронет, вот тогда — держитесь!

Несмотря на все пакости и бесконечное воровство, Чумные Дохляки приняли их в свою небольшую стайку, отделившуюся от Хламовника. После славной драки, которой закончился переезд Сиамцев из комнаты в комнату, всё успокоилось. Наверняка старшие ещё долго со смехом вспоминали, что эти малыши вдруг устроили.

Но уже спустя год им стало совсем не до смеха — близился Выпуск. И пусть до него были ещё далёкие месяцы, но волна беспокойства уже начинала постепенно накрывать каждого. Младшие замечали, что старшие вдруг стали какие-то резкие, ещё более строгие и требовательные. Дом принадлежал старшим, и делили его пополам люди Черепа, хищнолицего, но в основном безобидного, и Мавра — деспотичного колясника, грозу младших.

Череп младших не трогал, если те вели себя спокойно. Мавр же, ощущая полноту своей власти, использовал младших в своё удовольствие — тут были и нарезчики бутербродов на тёплый сезон, и те, кто обмахивал бы его в жару, и было много разных сменных должностей; а те же, кто смел ослушаться Мавра, непременно должны были быть высечены самым жестоким образом. Но младшие всё равно тянулись к старшему населению Дома и пытались во всём им подражать, а также принимать непосредственное участие в жизни Дома, чтобы прикоснуться хоть к частичке этой жизни.

Сиамец Макс с интересом наблюдал за старшими, не боясь иной раз чересчур долго и неуважительно на них пялиться. Сиамец Рекс же был более боязливым, а власть Мавра признавал полностью, с трепетом провожая его взглядом всякий раз в коридорах. Макса такое положение дел не устраивало, и он не раз возмущался, на что Рекс тут же шикал, призывая к молчанию. Макс часто фантазировал перед сном, какими они могут стать старшими, какие у них будут новые полномочия. Рекс всякий раз осаживал его, не давая задирать нос.

Макс, считая себя уже взрослым для записок на туалетной бумаге, сменил их на тетрадные листы, всё так же пряча их под матрасом. Туалетная бумага шла лишь на те записки, в которых были мысли Макса, заставляющие его краснеть. Будто карандаш и туалетная бумага делали эти мысли менее материальными, менее заметными.

Однажды во дворе, копаясь под гнилушками в поисках мокриц, Макс и Рекс встретили странную компанию старших, на которую раньше не обращали внимания. И то лишь внимание Макса заострилось на замке, болтавшемся на шее у одного из старших. Он мечтательно подумал о том, как было бы здорово стащить этот замок, не размениваясь даже на побрякушки, что болтались на карманах, на что Рекс, угадав его мысли, ответил братское «не смей».

Сиамцы переглянулись. Им вдруг показалось, что в компании Черепа шёл человек Мавра, тот самый с замком на шее. И лишь когда топот ног и бряканье цепей затихло, они склонили светлые головы над убежищем мокриц, а вскоре и вовсе позабыли о странном случае. Но не Макс. Он не хотел быть на побегушках у Мавра, его манили неизведанные высоты, ему хотелось приобщиться к старшим, понюхать их мир, быть может, стать посвящённым в какую-то особую тайну.

Взрослея, Макс всё чаще смотрел в сторону старших, надеясь, что однажды ему посчастливится проникнуть в их тайный мир, пока они совсем не упорхнули из Дома. А Рекса вполне устраивало их текущее положение. Мавр его не трогал, и ни разу Сиамцы не получали от него ремня, хотя риски были. Макс фыркал и говорил, что такая жизнь слишком пресная и не по нему.

Но это были лишь слова. Сиамцы по-прежнему продолжали гулять бок о бок, творя пакости да копаясь в поисках мокриц под гнилушками. Их не пугало, что иногда их мысли вдруг различались, они по-прежнему были крепко спаяны невидимыми нитями. И верили, что так будет всегда.

Замок не предполагал, что до такого однажды дойдёт. Череп позвал его на перекур после отбоя. Они встретились за корпусами младших, чтобы, если что, свалить всё на то, что утихомиривали особо распоясавшихся. Тут и людей Мавра меньше шастало.

— Не знаю даже, как тебе и описать произошедший пиздец, — Череп хмыкнул, будто не веря в то, что сейчас собирается сказать. — Ладно, пиздец-то опишу, а вот тех, кто мог бы нам в этом помочь…

Замок задумчиво крутил серёжку в ухе. Череп, даже став вожаком и имея под рукой десяток своих, в особо скользких вопросах доверял только ему. Может, кличка теперь на него работала, вызывала доверие, вырисовывая чуть ли не банковский сейф, в который можно было запрятать любую тайну. Замок действительно не был из болтливых, но не все знали, что он запоминает полученную информацию, и в случае чего может пустить её в ход. Только с Черепом он никогда так не делал.

— Хорош кота за яйца тянуть, — наконец вздохнул Замок. — Долго тут будем в шарады играть?

— А я думал, это всё же по твоей части, — отбил Череп. — Ладно. Залетела от нашего одна девка. Ну и понятно, что она из Маврийских.

— Так…

— Хуяк, — выругался Череп. — Не смотри так на меня, не Ведьма это. Так, шалавка какая-то.

— Ну, а от меня ты что хочешь? — прищурился Замок. — Девку пиздить не стану, и вынимать из неё тоже ничего не буду.

— Ну, тут что-то между, — криво усмехнулся Череп, почёсывая в задумчивости голову. — Надо тебе двух пацанов найти.

— Чьи будут?

— Из ваших.

— Я никому не принадлежу! — взвился Замок. Он ненавидел, когда в его отношении говорили, что он принадлежит людям Мавра, будто он чей-то слуга. И он злился бы не меньше, говори они так про Черепа.

— Пожалуйста, найди их и всё, — устало вздохнул Череп. — Я заебался уже сегодня эту тему мусолить. Уважь по старой дружбе.

— Делать-то что надо? — смягчился Замок.

— Ты аккуратнее только с ними, — Череп помялся. — Эти пусть и младшие, но зубастые, палец в рот не клади — откусят по локоть.

— Ты серьёзно? Или издеваешься? — Замок до последнего думал, что это шутка, но хищное лицо Черепа оставалось непрошибаемо каменным. — Да ёпта, — он покачал головой.

— Знаешь, язык-то у тебя подвешен, не отпирайся. Перетри с ними, объясни суть, они за подарки от старших удавятся.

— Я думал, ты не из тех, кто малых впрягать будет, — Замок снова осуждающе покачал головой. Его эта ситуация уже крайне напрягала, а он ещё даже не начал делать дело.

— Да знаю, — Череп ещё раз вздохнул. — Я согласен, сам понимаю, что западло это, но что делать?

— Муравью хуй приделать. Поговорю я с ними.

На следующее утро, направляясь к корпусам младших, Замок прокручивал в голове возможные варианты развития событий. Его не отпускало чувство, что Череп с пацанами просто решили приколоться над ним. Послать к младшим, да ещё с такой просьбой — какому больному такое может прийти в голову? Замок понимал, что ситуация нестандартная, последствия могут обрушиться на Дом лавиной. Пока между людьми Черепа и Мавра сохранялось хоть какое-то мирное равновесие, нужно было его сохранять, а не раскачивать лодку. И чтобы помочь старому приятелю сохранить мир для своих людей, Замок был готов исполнить даже такую идиотскую просьбу.

Те самые младшие нашлись сразу. Череп чётко описал их: одинаковые, похожи на чаек, жутко зырят. Зовут Сиамцы.

Замок осторожно приблизился к близнецам, склонившим одинаковые светлые головы над книгой. Он помялся, остановившись на приличном расстоянии от мальчишек. Сматываться было поздно — его заметили уже другие младшие, копошившиеся на этой же площадке. Кто-то особо любопытный уже подбирался к его цепям на джинсах. Замок развернул любопытного колясника и отправил в путешествие по площадке. Младший посыл принял за игру и зашёлся звонким смехом.

— Вы двое, — наконец решился Замок, — дело есть.

— Какое? — хором ответили Сиамцы. Замок заметил на их тощих шеях бирки: значит, раздельные имена у них всё же есть.

— Для начала следует здороваться, — спохватился Сиамец с буквой Р на бирке. — Добрый тебе день. Как тебя зовут?

— И вам не хворать. Я Замок.

Замок помялся. Он решил перейти сразу к сути без предисловий. Если Череп послал его к этим пацанам, значит, те уже подобным промышляли, иначе откуда бы Череп добыл такую информацию? Сиамцы меж тем сверлили его двумя парами жёлтых глаз, действительно чем-то походя на чаек. Узнав его имя, они свои раскрывать не спешили, хотя буква Р и предъявил ему за вежливость.

— Дело, говорю, к вам есть, — повторил Замок. — Сложное и не бесплатное.

Глаза Сиамцев загорелись.

— Тайное дело? — зашептали они хором.

— Тайное, — подтвердил Замок, борясь с вдруг пробежавшими по спине мурашками. Ну как двое младших могут навести жути одним лишь своим видом? Почему они отвечают только хором?

— Мне тут птичка напела, что вы разбираетесь в травах и всем, что с этим связано, — Замок перешёл на деловой тон, чтобы сразу же расположить к себе Сиамцев. Разговаривать с ними на равных ему казалось отличной тактикой. — И вот с этим и будет связана моя просьба.

Сиамцы, отвернувшись, о чём-то зашептались. Замок с интересом наблюдал за тем, как разговаривающие только хором близнецы вдруг не сошлись во мнениях.

— Сделаем, — снова ответ хором.

— Ну, — Замок растерялся на несколько секунд от такого исхода — он предполагал, что его либо пошлют, либо прикинутся дурачками и уйдут в незнанку, но точно не согласятся так сразу, не вдаваясь в подробности, — давайте отойдём, что ли, тогда?

Объясняя суть дела, Замок постоянно обращался взглядом к Сиамцу с биркой М: ему отчего-то казалось, что именно он главный в этом тандеме.

— Тогда нам нужна будет помощь твоя, — распорядился Сиамец М, подтвердив догадки Замка, — раз уж такое дело.

— Поможешь нам смыться на болота, а то после того раза… — начал было Сиамец Р, но его близнец предупреждающе шикнул, и тот замолчал.

— Хрен с вами, — согласился Замок. У него не было выбора, пришлось смириться с тем, что ближайшие сутки его ролью станет быть на побегушках.

Распрощавшись с Сиамцами до ночи, Замок поспешил доложить обо всём Черепу.

— Ну, жмыхнуло тебя? — со смехом спросил он. — Мне самому довелось их наблюдать, ну и жуткие же пацаны.

— Да пацаны как пацаны, — повёл плечами Замок. Ему не хотелось признаваться, что на ночную вылазку он не пошёл бы с ними ни за какие коврижки.

Весь день он провёл в странных мыслях. А что, если эти двое решили его обмануть? Наварят болотной жижи, да подсунут с умным видом. Так они ещё и Черепа подставят тогда. Стоит ли их припугнуть его именем? Они вроде бы смышлёные младшие, не станут лезть на рожон. С другой стороны, Замок их не знал, да и никто из старших тоже. Он прочёл достаточно книг, в учёбе не был в числе последних, и ему совершенно не верилось, что двое мелких могут изготовить действенное лекарство. Ну хорошо, пусть не лекарство. Замок решил назвать это народным средством, и на душе тут же полегчало. Может, эти двое выцепили книгу какой-то бабки-травницы и освоили рецепты. Стоп, а с хера ли им изготавливать рецепты такого рода? С каждым часом вопросов накапливалось всё больше.

— Придётся тебе поверить нам на слово, — сказал при встрече М, будто угадав его мысли за день. — Мы не сбежим, варево тебе на совесть сделаем.

Замок испытывал некоторое облегчение, когда Сиамцы начинали разговаривать по отдельности. И заводилой в этом тандеме совершенно точно был М.

— И даже спрашивать в подробностях не будете?

— Да ты сам расскажешь, — ухмыльнулся М, — дорога долгая.

— Я что, с вами пойду?

— А что, — внезапно пошёл в атаку Р, — бросишь двух немощных младших на волю судьбы? В жутком тёмном лесу?

— Да ну вас в пизду, — выругался Замок.

Сиамцы гаденько захихикали.

— Посторожи уж, а мы сами сбегаем. Штаны только не обмочи!

— Ну вы и сволочи, — разозлился Замок. Кулаки так и чесались надрать им уши, но эти двое нужны были для дела. Вот как сварят свой отвар, так и получат пиздюля на сладкое.

Сторожа лаз, Замок чувствовал себя полным идиотом. Покуривая, он надеялся только на то, что мимо никто не пойдёт. В любом случае правду бы он не выдал. Сиамцев не было очень долго, и он снова начал думать о том, что это всё большой затянувшийся прикол.

— А чего, ты и правда тут сидишь? — задремавшему Замку кто-то ощутимо стукнул по спине. Он подорвался, готовый бить в ответ.

— Мы же пошутили, — хором сообщили Сиамцы и так же хором расхохотались. Замок в который раз поёжился. Сиамцы, держа в руках по охапке каких-то трав, желтоглазо пялились на него, не скрывая смешков.

— А ты и правда поверил!

— Если вы сейчас скажете, что нифига эту, — Замок поперхнулся от злости, — хуйню варить ещё и не умеете и просто всех развели, я вас крапивой высеку!

Сиамцы переглянулись.

— Ну ты не нервничай так, — прыснул Р.

— Обосрёшься от натуги так орать, — добавил М.

— Можешь не провожать, дальше мы сами, — они продолжили хором.

Проклятые близнецы оставили Замка в растерянности. Его ещё потряхивало от злости. Эти двое заставили его выжидать под забором среди ночи, а потом объявились и как ни в чём ни бывало сообщили, что никуда их провожать не надо. Замок выругался сквозь зубы.

— Весь день по пизде из-за этих младших!

Замка совсем не радовало, что ему переться ещё и завтра к этим двоим. Чёрт, вот мог бы Череп послать кого другого? Но Замок знал, что никому другому он бы такое не доверил. И, возможно, Замок слишком мягко обошёлся с младшими за такие выходки. Он не Мавр, чтобы лупить ремнём, но на место их следовало бы поставить. По пути Замок обдумывал такие варианты, где чудодейственная настойка Сиамцев не подействовала, и в любом исходе они оставались в полном дерьме. Замок надеялся, что они не подведут. Да пусть даже угрохают эту шалавку, не жалко, лишь бы в Доме сохранялось призрачное подобие мира.

Весь следующий день он провёл как на иголках. С Черепом они не виделись, но Замок был уверен, что он в курсе происходящего. Он не знал, в курсе ли Сиамцы, что язык надо держать за зубами, но при встрече решил об этом всё же напомнить.

— Вы же понимаете, что делаете это для Черепа? И об этом лучше не трепаться?

Сиамцы посмотрели на него, как на идиота.

— А то, что мы делаем особый настой для выкидыша, тебя вообще не смутило? Обычное дело, конечно, — закатил глаза Р.

— И мы совершенно точно в курсе, что ты Мавриец и шестеришь у Черепа, — подло захихикал М.

— И мы совершенно точно будем х ранить молчание, — Сиамцы снова заговорили хором.

Замок ещё не успел дать затрещину Сиамцу М за такие слова, как тут же к нему полез Сиамец Р с инструкциями, как принимать настой.

— И кстати, — М придержал за руку Р, готового вручить аптечный пузырёк с ещё сохранившейся на нём этикеткой, — плата вперёд.

— Действительно, руку по локоть откусят, — пробормотал Замок, копаясь по карманам.

— Чё? — зыркнул на него М.

— Плечо, — отозвался Замок, вытаскивая пачку сигарет. — Растяните уж как-нибудь.

— Сами разберёмся, — М цапнул заветную пачку. — Ого, новенькая, ещё в слюде.

Замок только посмеялся про себя над этими желторотыми, радостно обнюхивающими сигареты. Пузырёк ему сунули в руки и тут же забыли.

— Спасибо, — махнул им Замок, поспешив удалиться от жутких Сиамцев.

— Обращайся, — ответили ему хором. Замок решил, что обращаться всё-таки не будет. Он надеялся, что подобных случаев больше не представится.

С тех самых пор, как Сиамцы выполнили поручение от Замка, успело пролететь лето и началась осень. А Макс по-прежнему иной раз вздыхал, ожидая, что старший вернётся с новым делом. Рекс только фыркал на вздохи брата, объясняя, что он должен благодарить Дом за то, что они так легко отделались, и никто не узнал, какую страшную вещь они сотворили. Уж им-то такая слава совсем не нужна, тем более если об этом прознает Мавр. А Рекс ну очень Мавра боялся, чего нельзя было сказать о Максе.

Замок с тех пор прочно укрепился в мыслях Макса. Ему был интересен не только замок на шее, но и прочие побрякушки типа цепей и булавок, что он таскал на себе. А раз Замок пошёл на такую авантюру, думалось Максу, значит, он точно ещё где-то подобным промышляет. Такая загадочность привлекала. По возвращению в Дом наблюдать за ним стало проще, ведь они с Рексом знали все его закоулки. Макс поймал себя на том, что ему до ужаса интересна слежка, чего Рекс, конечно же, не одобрил.

— Ну и скучное же ты себе занятие выбрал, — то и дело ворчал Рекс, — а ещё и спорное.

— По скуке не сравнится с твоим сольфеджио, — Макс всякий раз отбивал аргументы брата.

В ту осень Макс и завёл самую настоящую тетрадь вместо многочисленных записок на туалетной бумаге, но милую привычку детства он насовсем не забросил — складывал исписанные клочки в согнутые треугольником листы тетради. Тетрадь хранилась в особом месте под матрасом, но лезть за ней никто и не собирался: воровством в их комнате промышляли только Сиамцы.

Макс провёл целую сеть расследований и вскоре изучил основные пути Замка. Утром он наблюдал его среди старших в столовой, он сидел в непосредственной близости от Мавра, что тоже не укрылось от любопытного жёлтого глаза. После их всех сгоняли на занятия, но Макс видел, что Замок прилежно отправляется постигать знания вместе с остальными, а после часами просиживает в библиотеке. Макс украдкой наблюдал за ним и там, почитывая книги, к которым тоже питал определённую страсть. Замок же будто не замечал пронырливого Макса, тенью следовавшего за ним. Рексу большую часть прогулок приходилось Макса сопровождать, за исключением музыкальных занятий. Обычно Макс маялся от скуки или читал, ожидая, когда Рекс прекратит просиживание штанов за инструментом, и они отправятся отрывать крылья жукам. Сейчас же Макс был только рад тому, что, помимо занятий на фортепиано, Рекс взвалил на себя ещё и изучение гитары. Всё учение он постигал самостоятельно, по книгам. И пока Рекс стирал пальцы и зарабатывал мозоли, Макс отправлялся в путешествие по коридорам. Каждый раз в это время Замок куда-то исчезал из поля его зрения, но однажды ему удалось его застукать аж с самим Черепом, и до того банально — под лестницей. Макс даже фыркнул, записывая это в тетрадь — хреновые из них шпионы.

В послеобеденные часы Замок часто пропадал во дворе. Ожидая, когда Рекс выйдет прогуляться после изучения гитары, Макс слонялся по двору, поглядывая в сторону старших. Замок всякий раз держался отстранённо, а если и собиралась большая компания, он всё равно старался отделиться. Этот факт Макс тоже подметил и записал в тетрадь.

Так, с помощью наблюдений, Макс выяснил, что после занятий прилежный ученик, надев косуху, выбирается во двор, загадочно рыская по его углам. Но Макс больше наблюдал за тем, как Замок себя ведёт и как выглядит, чем вникал во взрослые дела.

— Ты понимаешь, что если тебя застукают, — отчитывал его Рекс, — то жестоко накажут? Выпорят!

— Пфуй, да за что же? Я просто гуляю.

— Ага, и подглядываешь за старшими.

— Если только за одним, — Макс ухмыльнулся. — Интересный он, конечно, загадочный.

— Кудрявый-то этот? — закатил глаза Рекс. — Да обычный.

— Между прочим, — Макс постучал по тетради, — утром он порядочный ученик, а вот после обеда начинается самое интересное…

— Вот только мне до этого интереса нет, — перебил его Рекс, нарочито громко и широко зевая.

— Ничего ты не понимаешь, — надулся Макс, ему был неприятно, что Рекс так наплевательски относится к его новому увлечению, — я же не ною, когда ты болтаешь о том, какой этюд выучил в этот раз.

— А вот и ноешь, — сощурился Рекс. — И вообще, моё занятие полезнее.

Но Максу не было дела до того, что там себе думает Рекс. Он выбрал пример для подражания, а Замок в его глазах был ну очень крутым: чёрные кудрявые волосы, уши с многочисленными серьгами, да и на лице хватало, на шее замок, наверняка, имеющий глубокий смысл, ну а кожаная куртка-косуха — это был отвал всего. А когда Замок курил, то подкуривал не обычной пластиковой, а очень необычной бензиновой зажигалкой. Вот бы поглядеть на неё поближе! Макс для себя решил, что тоже будет отращивать волосы, пусть они и не завьются, и обязательно сделает себе проколы в ушах.

Оставалось ещё подглядеть, что же там такое читает Замок, и дают ли это библиотекари младшим. Наверняка там что-то сильно мудрёное.

Приближался их с Рексом день рождения, который они, как обычно, отмечали втайне и только вдвоём, компании им были ни к чему. И в этот день Дом решил подарить Максу особенный подарок. Когда они с Рексом сидели в классе, зазубривая что-то занудное на завтрашние занятия, пожаловал Замок. Макс нагло таращился на гостя, и не думая отводить взгляд, слыша, как где-то сбоку вздыхает Рекс.

— Исчезли, — скомандовал Замок немногочисленным младшим, что учили сейчас вместе с Сиамцами уроки.

— А вот и вы, — поприветствовал Сиамцев Замок, видимо, для авторитета нависая над ними.

Макс поймал себя на мысли, что хочет сцапать замок на шее, но сдержал свой порыв, как и лезущую на лицо дурную улыбку.

— И тебе привет, — ответил он вместе с Рексом. — Какое дело?

— Ишь, деловые, — хмыкнул Замок.

Он скинул с парты напротив валявшиеся там тетрадки и уселся туда задницей, брякнув цепями. С тяжёлых ботинок посыпался песок. Интересно, где он бродил?

— Ну, не просто же так ты сюда припёрся, — цокнул языком Макс.

— Хрен с вами, интригу всю обломали, — Замок махнул рукой. — Плёвое дело на самом деле, надо записку одну написать. Для Мавра, — добавил он многозначительно.

— М-м, в этот раз для Мавра, — поддел его Макс. — А ты знаешь, что усидеть на двух стульях не получится?

— Чего, блядь? — оторопел Замок. Макс оказался доволен произведённым эффектом.

— А знаешь, почему? — продолжил Макс.

— В жопу дует! — ответили Сиамцы хором.

— Долбаны малолетние, — выругался Замок.

На самом деле Макс радовался, что старшие вновь решили, что без их помощи не обойтись.

— Сиськи мять долго будем? Чего хотел?

— Записку, ёпта, — в тон ему ответил Замок. — Сказал же.

— А пишем-то что? — вступил в дискуссию Рекс, возможно, просто хотел, чтобы Замок побыстрее ушёл.

— Ща продиктую, — Замок вытащил из кармана надушенный листочек, — копируем отсюда вплоть до закорючек.

— А будет нам что? — спохватился Рекс.

— Сигареты не ждите, — Замок качнул головой. — Не такое это серьёзное дело.

— Тогда сгущёнку, — хором сказали Сиамцы. — И печенье.

— Не слипнетесь?

— Вернём на круги своя.

— Пишите, — скомандовал Замок.

Рекс взял ручку и принялся изучать принесённый Замком листочек. Макс же засмотрелся, как тот держит сигарету за ухом, как это дополняет его образ.

— Пишем, — снова скомандовал Замок, вытащив сигарету из-за уха и принявшись её мять. — Леший, приходи сегодня после отбоя к прачечной. Я тебе отсосу.

— Я такое писать не буду! — возмутился Рекс, и Макс тут же отобрал у него ручку.

— Дай сюда, — Макс окинул взглядом два листка и продолжил писать точь-в-точь. — Я тебе отсосу?

— Слышь, — прикрикнул на него Замок, — не маловат такие слова говорить?

— Сам такое диктуешь, — огрызнулся Макс. — Я ещё и не такие слова знаю, понял? Прачечная-хуячечная!

Рекс захихикал.

— Ты, — сорвался с места Замок, тыча пальцем в Рекса, — финтифлюшку рисуй! А ты, — зашипел он, указывая уже на Макса, — тащи мыло.

— В жопу тебе напихать? — гнусно рассмеялся Макс, ловко уворачиваясь от летящей в него оплеухи.

— Я тебе сейчас рот с мылом-то помою! — бросился на него Замок.

— Пиздишь! — Макс взвизгнул, ныряя от взбесившегося Замка под парту, но тот ловко вытащил его оттуда за шкирку.

Макс упирался и бил руками по ладоням Замка, пока тот упорно тащил его в угол класса к умывальнику.

— Что у вас тут происходит? — сунулся к ним в класс кто-то из старших.

— Воспитательный процесс! — Замок продолжал тащить упирающегося Макса.

— Ну-ну, — хохотнул парень, удаляясь.

Держа одной рукой Макса, Замок открыл кран.

— Рот открывай, — скомандовал он.

— А вот и нет, — Макс воспринял всё за игру, он не был уверен, что старший всё-таки выполнит свою угрозу, но мыло всё-таки оказалось в опасной близости от его лица.

— Что, будешь ещё так делать?

— Да не буду, не буду! — выкрикнул Макс, выворачиваясь ужом из рук Замка и тут же отползая от него подальше. — А тебе чего в детстве рот с мылом не мыли? — ядовито процедил Макс, отсиживаясь на безопасном расстоянии.

— Да блядь! — Замок грохнул кулаком по парте, напугав этим Рекса. — Дайте сюда блядскую записку!

Он внимательно изучил два листка, выискивая там ошибки или различия, но, так и не найдя, молча удалился.

— Макс, — принялся причитать Рекс, — ну понадобилось тебе его злить? А если он нам сгущёнку не принесёт?

— Значит, своё получит, — серьёзно ответил Макс, — я знаю, где он трётся.

Где тёрся Замок, Макс, конечно же, знал, а вот с кем — нет. Но ему нужно было сейчас же успокоить Рекса, пока тот не разревелся, напуганный воплями Замка.

— Точно вернётся? — с сомнением посмотрел на него Рекс.

— Куда денется, — пообещал Макс.

Замок не появлялся до вечера, и с каждым часом Максу всё тяжелее удавалось успокаивать переживающего Рекса.

— Ну будет тебе, — утешал брата Макс, — он вернётся с печеньем, и со сгущёнкой тоже.

— Кто тут про сгуху базарит? — навострил уши Спортсмен. — Где сгуха?

— В пизде, — огрызнулся Макс. — Не видишь, я Рекса утешаю? От того и страдаем, что сейчас помои жрать будем вместо вкуснейшей сгущёнки.

Макс взял Рекса за руку и повёл по коридору, обогнав Спортсмена. На ужин Замок пришёл позже и отчего-то в куртке, которую не снимал даже за столом. На него косились, но тот не обращал внимания. А после ужина он выловил Сиамцев, изобразив, что тащит их за шкирки, чтобы отчитать. Зная репутацию Сиамцев, никто не обратил внимания на их задержание, кто-то даже злорадно захихикал, что наконец-то они получат от старших на орехи.

— Вот ваша оплата, — Замок вытащил из внутреннего кармана куртки банку сгущёнки и пихнул её в руки Макса, а затем — пачку затяжного печенья, и сунул её Рексу. — С днём рождения, кстати.

После этого Замок удалился, а Макс остался стоять, открыв рот.

— Как он узнал? — Макс восхищённо выдохнул.

— Не тупи, — пихнул его локтем Рекс, настроенный более скептически, — он старший. Да и не трудно было догадаться по такому набору.

Но Макс перед сном записал этот момент в тетрадь. Ну какой же Замок наблюдательный!

Сиамцы прокрались в пустующий в это время класс. Ложки они спереть не догадались, поэтому есть пришлось руками, но так даже вкуснее. Макс кривенько, но открыл ножом банку, Рекс рядом глотал слюни, ожидая.

— Ну, с днём рождения.

А после Сиамцы с наслаждением принялись наворачивать тягучую молочную сладость, заедая её печеньем. Так их и застукал Спортсмен.

— Ага, — победно хмыкнул он, — я так и знал, что вы, суки, жрёте тут сгуху!

— Вали, — ответили ему хором Сиамцы. — Ты не из нашей стаи.

— А мне всё равно, делитесь!

— С чего это? — Сиамцы и не думали прерывать трапезу.

— А то, что я нажалуюсь, что вы спёрли сгущёнку из столовки!

— Зацени, Спортсмен, — подло усмехаясь, Сиамцы по очереди влезли в банку и обмакнули пальцы в сгущёнку, доев последнее перед облизывающимся Спортсменом.

— Ну вы и твари, — он засопел как бык и угрожающе пошёл вперёд.

Сиамцы шустро откатились от надвигающейся угрозы в разные стороны, а Макс швырнул в Спортсмена банку. Снаряд попал точно в цель, звонко отскочив от головы Спортсмена.

— В башке-то пусто у тебя! — рассмеялся Макс.

Взревев, Спортсмен бросился в атаку. Сиамцы принялись колотить его липкими от сгущёнки кулаками, подняв страшный визг. На шум появился Замок, будто караулил под дверью.

— Что это за хуйня? — гавкнул он, но никто не обратил на него внимания, даже Макс — все были увлечены дракой. Из-за спины Замка вынырнул Череп и оттащил огромного Спортсмена, едва не задавившего Рекса. Макс снова трепыхался в руках Замка, что ему очень даже понравилось, пусть перед этим он и получил болезненного леща.

— Они сгущёнку украли и не делились! — орал Спорстмен.

Брови Черепа поползли наверх.

— Не было никакой сгущёнки, — хмыкнул Замок.

— А руки у них в чём? — не успокаивался Спортсмен.

— Не было, говорю же, — настаивал старший. — У них руки в земле, вон, ковырялись в цветах, наверное.

— Я даже банки не вижу, — сощурился Череп. — Идите-ка вы по комнатам.

— Да идите вы, — пробубнил Спортсмен, получив за это тычок от Черепа.

— Устроили тут, — хищно зыркнув, Череп вышел вслед за Спортсменом.

— Вы бы хоть дверь заперли, — покачал головой Замок.

С тех пор Макс стал восхищаться Замком ещё больше. Он не только разнял их со Спортсменом драку, но и умолчал о сгущёнке. Рекс же считал, что Замок прикрывает свою задницу, а ещё — выделывается перед Черепом. Макс часто думал, что Рекс нарочно делает всё ему наперекор. Если Замок у Макса вызывает симпатию, то у Рекса нет. Если Макс думает так, Рекс нарочно думает иначе, даже если, был уверен Макс, думают в этот момент они одинаково. Был даже момент, когда Рекс сказал, что ненавидит сгущёнку, хотя обожал её не меньше Макса.

Тетрадь продолжала пополняться. С наступлением холодов старшие перестали морозить задницы во дворе и перетекли в Дом. Макс, исходя из своих наблюдений, знал, что в подвале место сбора у старших, но туда ему было точно не попасть. Но это только пока. Ведь вооружившись фонариком и отмычками, можно и горы свернуть.

И однажды ему это удалось. Рекс упрямо не желал заниматься подобным и остался наверху, наблюдать издалека за подвальной дверью. Максу передавалась дрожь брата, но сам он страха не испытывал. И в один из зимних вечеров он проник за заветную подвальную дверь, которая скрывала за собой жутко гудящие трубы и сеть коридоров и комнатушек. В одной такой комнатушке и расположились старшие. Там были незнакомые ему парни и девчонки, все люди Мавра, среди них был и Замок. Макс уже давно подметил для себя, что Замок не любил шумные сборища, а тут он был в центре внимания. Небольшая компания, человек шесть-семь от силы, курила что-то сладковатое по запаху, явно не обычные сигареты, и читала стихи. Кто-то блаженно улыбался, кого-то пробрало на слезу от проникновенного чтения. Макс притаился в ожидании, когда же Замок тоже начнёт читать стихи, но вместо этого он объявил, что отправляется в туалет. Мышью Макс скользнул за поворот, но мышь побольше его заметила.

— Слушай, проваливай отсюда, — зашипел старший, хватая его за шкирку. — Не место это для малышни.

— Вот зануда, — обиделся Макс. — А вы чего в подвале жопы просиживаете?

— Не твоего ума дела, пиздюк, — с этими словами Макса вышвырнули за порог. Он показал язык вредному Замку, скрывшемуся за дверью.

— Ну, утолил своё любопытство? — Макса уже поджидал Рекс. — Что они там делали?

— Стихи читали.

— Не хочешь говорить, так и скажи, — брат почему-то обиделся.

— Нет, правду тебе говорю, — Макс похлопал по обложке тетради, — записано всё и зафиксировано.

Рекс же только завздыхал.

Зимние развлечения были больше для младших. Макс не видел ни одного старшего, участвующего в захвате снежной крепости, за исключением лишь тех, кто следил за порядком. Замок во дворе появлялся редко, но его вылазки не скрылись от Макса. Вооружившись тетрадью, Макс отполз от летающих снарядов и нырнул за угол Дома. Хитрый Замок шёл такими тропами, что вычислить слежку было бы плёвым делом, а на костылях след в след идти не удавалось. Макс скуксился, но решился попросить Рекса ему подсобить. Тот как следует окунул его в сугроб, чтобы освежить мозги.

Но однажды Максу удалось увидеть, куда же ходит Замок. И был он там не один, а с самим Черепом. Макс сделал и эту важную пометку в свою тетрадь. Что делали старшие за хозяйственными постройками Максу зимой выяснить так и не удалось — мешали сугробы. Весной он готов был нырнуть в грязь, лишь бы узнать, что у них там за дела.

Ещё Макса восхищало то, что даже зимой Замок не расставался со своей косухой, лишь поддевал под неё смешной свитер, который совершенно не портил крутой образ. К тому моменту Максу успешно удалось отрастить волосы, и теперь они постоянно лезли в глаза. Воспитатели грозились его подстричь, но сам Макс считал себя невероятно крутым. Следующей его целью было отрастить волосы до подбородка, минуя ножницы воспитателей.

Рекс, глядя на Макса, не подстригся упрямо, как тот предполагал, а вдруг тоже начал отращивать волосы, чтобы быть похожими.

К весне тетрадь Макса была почти закончена, и он намеревался раздобыть тетрадь попухлее, чтобы непрерывно вести свою летопись наблюдений. Он также отмечал в своих записях, что пойман был лишь раз, и всего-то пару-тройку раз был на грани провала. Он считал себя невероятным шпионом.

Весна началась с потасовки в одной из комнат старших. За буйное поведение троих осчастливили билетом в Могильник. Замок, Зеркало и Брешешь закадычными друзьями никогда не являлись, общие интересы друг друга никогда не обсуждали, встречались только по распоряжениям Мавра. Но за неделю в изоляторе хочешь не хочешь, а общие сходства искать начнёшь.

Зеркало не отличался дерзким характером, но хорошо отражал общество, в котором варился, за что и получил такую кличку. В компании паинек он был бы лучшим паинькой, в компании плохишей был бы самым дерзким. Ну, а наедине с собой… Были предположения, что отражал он пустоту и никем на самом деле не являлся. Зеркало таскал на шее странный амулет, сделанный то ли из пластика, то ли куска виниловой пластинки. Кто-то считал, что это осколок настоящего зеркала. От скуки парни пошутили старую шутку о том, что, если разбить зеркало, то будет ведро несчастий на их головы. А лицо у Зеркала было действительно разбито. Замок добавил новизны в устное творчество старших и пошутил о том, что не стоит смотреться в разбитое зеркало, и действительно в подтверждение старательно не смотрел Зеркалу в глаза. Зеркало смеялся вместе с остальными, и не думая обижаться. В тот день он отражал покладистость.

Брешешь — старший со скверным характером, сальными патлами и мощными кулачищами — к Выпуску растил бороду, чем раздражал воспитателей и пользовался авторитетом среди сверстников, обладателей жалких волосинок под носами. На голове Брешешь таскал бандану, с которой никогда не расставался, и выглядела она довольно-таки потасканной.

Разлучать драчунов никто не собирался, поэтому их тем же составом и запихнули в весёленький жёлтый изолятор.

Поначалу парни разложили то, что было заныкано в одежде от обыска. После пары сигарет было решено завести общак, раз им здесь куковать ещё долго.

Замок вытащил из подкладки своей косухи сигареты, зажигалку, фонарик, шоколад, томик стихов Мандельштама, а бумажку и ручку оставил при себе на случай вдохновения.

Зеркало снял с себя жилетку, выглядящую так, будто от джинсовой куртки оторвали рукава собаки, а потом ещё долго гнались за её хозяином через терновые заросли. В многочисленных карманах он прятал сигареты, спички, свои таблетки от нервозности, сухари, сушёные яблоки, фонарик, запасные батарейки и колоду потрёпанных карт «атласные» в количестве пятидесяти четырёх штук. В его закромах нашлась даже пепельница. Зеркало был истинным знатоком Клетки. Именно поэтому он также притащил с собой две самиздатовские потрёпанные книжицы — одну авторства Керуака, другую Берроуза.

Брешешь добавил в общую кучу фляжку с алкогольной бурдой, самокрутки непонятно с чем, ещё одну зажигалку, семечки. Почёсывая голову под банданой, он поглядывал на Замка и Зеркало, притащивших с собой литературу, обозвав их книжными червями для профилактики.

От скуки вскоре начали разговаривать. Поначалу Замок и Зеркало разбрелись по углам, уткнувшись в свои книги, а Брешешь остался валяться посередине, охраняя общак, как дракон сокровища, для устрашения распространяя запах своих носок.

— Ну шо ты, голова, — Брешешь подчикнул семечку в сторону Замка.

— Ты можешь здесь не срать, ёпта? — ощетинился тот в ответ. — Хватает и твоего запаха, как пузырёк валерьянки перевернули.

— Так это боярышник, — качнул фляжкой Брешешь. — Забористое пойло.

— Умоляю, не смей тут рыгать, — подал голос Зеркало. — Я не выдержу запаха рыганины, меня тоже вытошнит.

— Ой, какие мы нежные, — закатил глаза Брешешь. — Ну тогда отдыхайте, девочки.

— Замок? — позвал через какое-то время Зеркало. — Давай книгами поменяемся?

— Зачем? — уточнил Замок, на всякий случай не спеша расставаться со своим томиком.

— Ну, просто, — засопел Зеркало, — а не понравится, так поменяемся обратно. Нам тут ещё долго сидеть.

Замок согласился и взял из рук Зеркало бумажный самиздат.

— «Голый завтрак», — прочитал он на обложке.

— Советую, лучшая нонконформистская литература.

— Ну вы там ещё отсосите друг у друга, — заржал Брешешь.

— Быдло, — вякнул Зеркало, — завались.

— Пацаны, — через какое-то время спросил Замок, — а у вас нет ощущения, что нас жестоко наебали?

Замка мучил этот вопрос ещё с момента драки, он обдумывал его, пока их вели под конвоем Ральфа и Ящиков в Могильник, и, оставшись в тишине Клетки, он зазвенел сейчас на самых отвратительных высоких нотах. Тишина была и до этого, но теперь она понизилась до значения гробовой. От вопроса Замка эхом разлеталась неловкость.

Зеркало занервничал, отражая волны тревожности, шедшие от Замка. Он даже переполз в другой угол, буркнув оттуда:

— Давайте в карты, а?

— Так сдавай, — всхрапнул Брешешь. Замку казалось, что дракон на страже общака уснул.

— Хрен с тобой, сдавай, — согласился Замок, подползая к середине.

Ловко тасуя колоду, Зеркало раздал карты, они перекинулись парой конов. От угощения из фляжки Брешешь все отказались.

— Знаешь, Замок, — выдал вдруг Брешешь, — а ты прав. Нас как будто слили, закрыли, да и нахуй забыли.

Зеркало открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же снова его закрыл.

— Почему нас вдруг накануне Выпуска заперли тут? — спросил Замок. — Троих лучших от Мавра.

— От нас избавились, — вздохнул Зеркало.

— Именно! — Замок хлопнул картами по руке.

— Да не может такого быть, — вдруг принялся всё отрицать Брешешь. — Да у вас от духоты мозг помутился, брешете вы всё!

— И почему же тогда разлюбезный Мавр не вытащил нас отсюда? — огрызнулся Замок.

— А как он тебе нас вытащит? — Брешешь задал встречный вопрос.

— Ты уж определись, что ты там у себя в котелке варишь, — Замок скинул карты в середину. — Заебал.

— А ты хуйни поменьше неси! — прорычал Брешешь, пихнув Замка в бок. Замку драки не хотелось совершенно, тем более в Клетке. А если срок их заточения продлят?

— А то что? — Замок пнул Брешешь ногой, едва не угодив пяткой в нос. — Задуматься заставляет?

И снова расползлись по углам. Замок и Зеркало заняли углы друг напротив друга и уткнулись в свои книги. Брешешь валялся, лузгая семечки, от скуки растасовывая карты. Замок изредка поднимал взгляд на него, отрываясь от на удивление захватывающей книги, и снова возвращался к чтению. Брешешь всем своим видом показывал, что ему скучно и он хочет пригласить их с Зеркалом поиграть в карты, но скверный характер мешает ему идти на мировую первым.

На ночь свет был погашен. Батарейки в фонарях решили не тратить и сидели в темноте, то и дело сопя. Первый захрапел Брешешь. Под такой аккомпанемент сон как рукой сняло.

— Зеркало? — позвал Замок. С таким мощным храпом от Брешешь можно было разговаривать в полную силу.

— Что?

— Ну скажи, — Замок принялся прощупывать почту через податливого Зеркало, — ты-то считаешь, что нас просто-напросто удалили с игрового поля?

— Наверное, — помялся он.

— Да не боись, — приободрил его Замок, — этот вепрь дрыхнет, ничего не слышит, а у ватных стен ушей нет.

— Наверное, ты прав, — отозвался Зеркало. — Только зачем это всё?

— Мавр меняет правила игры, что-то он воду мутит. Либо проверяет нас, либо сливает, как неугодных.

— Ты сказал, что мы трое лучших, — Зеркало вздыхал где-то в темноте, — а я здесь каким боком? Ты башковитый, Брешешь сильный…

— А ты отчаянный, — усмехнулся Замок. — Ну кто, как не ты, знает добрую сотню матерных частушек, около пятидесяти песен на гитаре и с десяток карточных игр?

— Хочешь сказать, что я в вашей компании менестрель?

— Рад, что ты причисляешь себя к нашей компании, — одобрительно качнул головой Замок.

— Вашей — это ты, я и Брешешь? — уточнил Зеркало.

— Насчёт него сильно сомневаюсь.

— Что ты задумал? — Зеркало перешёл на тревожный шёпот.

— Пока точно не знаю, но под конец заключения в Клетке мы выйдем отсюда совершенно другими, это я тебе обещаю.

Брешешь долго сопел, матерился, мялся, но после бесконечных карточных конов сдался и вышел на диалог.

— Хуй с тобой, Замок, — Брешешь ударил кулачищем по мягкому полу Клетки, — прав ты, скотина.

— В чём же? — довольно хмыкнул Замок. Он знал, что в черепушке под этой банданой есть ещё остатки мозга, но хотел подтверждения словами, а не междометиями. — Что ты там надумал?

— А если нас там не ждут? — прорычал он. — Закрыли и забыли.

— Я уже это вам третий день втолковываю, — прямо сказал Замок. — С самого нашего первого дня здесь, там мы уже никто, так, пыль ебаная. Нас понизили в иерархии Мавра, мы уже не приближённые, а рядовые пешки. Сказать, почему? Да потому что лиловой морде стало скучно, вот почему.

Зеркало ойкнул, когда из Замка посыпались обвинения в сторону Мавра вперемешку с ругательствами.

— Меня… — помялся Зеркало, — меня это заебало тоже, вот!

— Не подкинешь ли подробностей?

— Король самодур этот достал, — слова из Зеркала посыпались, как горох из рваного мешка. — Младших истязает, пиздит, использует в своих целях, — начал загибать он пальцы, — нами как хочет вертит, девки как наложницы вокруг него так и вьются, то фруктами с рук кормят, то сиськи показывают!

— Завидуешь? — заржал Брешешь.

— И в игры эти играет отвратительные, — продолжил, не обращая внимания на него, Зеркало, — с королями и холопами.

— Я вообще вас не склоняю к чему либо, если что, — дав выговориться Зеркалу, Замок продолжил свои агитационные речи, — и точно не склоняю менять курс на Черепа, хоть он и мой друг.

— Ни хера я вас не понимаю, — мял сигарету в пальцах Брешешь.

— Предлагаю создать свою ячейку, свободную от игр, от битвы за титул вожака Дома.

— И кто мы будем? Вроде подполья?

— Да, — кивнул Замок. — Отречёмся от Мавра, не будем принадлежать никому, только себе.

— Нужно место для наших тайных встреч, — разумно заметил Зеркало.

— Я придумаю, — пообещал Замок, не имея никаких предположений в голове.

— А мы будем называться как-то? — спросил Брешешь.

— Не знаю, — честно ответил Замок. — А нам обязательно как-то называться?

— Ну, ты же это предложил, — заметил Зеркало. — Есть Маврийцы, Череписты и… Замочники?

— Я тебе сейчас пизды дам, — пригрозил Замок. — Мы, наоборот, отрицаем эту хуйню с иерархией.

— Подпольщики тогда? — предложил Брешешь.

— Анархисты! — хлопнул себя по лбу Замок. — Ну точно! Мы будем вне системы, вне политики, будем делать всё, что захотим!

— Ура-а-а! — загудел как пароходный гудок Брешешь, едва всех не оглушив.

В общей сложности Замок, Зеркало и Брешешь провели в Клетке десять дней вместо уготованных им семи, три накинули за излишний шум из Изолятора. Три асоциальных личности сплотились под конец своего срока и вышли на территорию стай уже закадычными друзьями. Из Клетки их никто не встречал, Мавр, как и полагал Замок, нашёл себе других приближённых. Они не были причислены к изгоям, никто их из комнат не выселял, троица сама стала держаться обособленно. Замок же советовал, наоборот, как можно скорее с кем-то задружиться, чтобы не вызывать подозрений. Но Брешешь был слишком тупой для ведения двойной игры, а Зеркало слишком затюканный. Замку пришлось взять управление их незаконной стайкой на себя. За этим он и вызвал Черепа на разговор.

Замок вообще был против того, чтобы быть главным, и даже против того, чтобы главный в стайке вообще был. Но, как оказалось, даже анархисты нуждаются в лидере. Выслушав его умозаключения, Череп лишь покачал головой, но Замок готов был поклясться, что Череп готов был не только покрутить пальцем у виска, но и разразиться всевозможными эпитетами.

— Делай что хочешь, — назидательно сказал ему приятель, — но будь осторожен. Обосраться в таком деле что раз плюнуть. Люди Мавра в жопу без мыла залезут, ты уж знаешь, не отрицай это.

— Ну да, сволочи есть предостаточно, — подтвердил Замок.

— Ты уж знаешь, не очень-то и хотелось мне на себя взваливать такую ношу, — продолжил Череп, — но я даже как-то привык, не обошлось и без сложностей.

— Что происходит сейчас? — спросил Замок.

— Ага, — довольно хмыкнул Череп, — вот и ты начал интересоваться погодой в Доме. Анархисты анархистами, называйтесь как хотите, но вам ни за что не удастся быть против системы. Вам в любом случае нужно интересоваться обстановкой, чтобы знать, против чего протестовать.

Они помолчали.

— Чуть позже, — продолжил Череп, — я тебе ещё объясню кое-какие вещи. Чувствую, что за нами увязался некий хвостик. Ну, бывай, увидимся, — Череп и Замок хлопнули по рукам.

— Слышь ты, бля, хвостик, — раздосадованный прерванным разговором, Замок пошёл в атаку на младшего, шпионившего за ним, — а ну, сюда иди!

Замок ухватил за шкирку Сиамца М, запутавшегося в костылях на весенних размытых тропинках. За время их пребывания в Клетке на улице наступила настоящая весна. С капелью, лужами и жуткой грязищей вокруг Дома. Берцы Замка с лёгкостью справлялись со слякотью, а вот младший в лёгкой обуви едва не растянулся в самой глубокой луже, скрывающей собой ледяную корку. М заверещал, как пойманный в капкан мышонок.

— Хорош уши греть, — встряхнул пацана Замок. — Ты от кого?

— Я сам по себе! — запищал М.

— Ты мне с самой зимы глаза мозолишь, чё тебе надо?

— Ничего мне не надо, — М пытался выкрутиться из куртки, чтобы сбежать, но Замок предусмотрительно отвёл в сторону его костыли.

— Второй где? — строго рявкнул Замок, но на М это не подействовало.

— В пизде! — зашипел М. — Один я тут.

— Искупаться хочешь? — рассерженный Замок поволок М к ближайшей луже.

— Ой, напугал! — показал ему язык Сиамец. — Ты и с мылом-то обосрался, ничего ты мне не сделаешь!

— Да? Уверен? — Замок разжал пальцы, уверенный, что М пролетит мимо или как-то зацепится за его куртку, чтобы не упасть, но М полетел прямиком в лужу. И заревел. Заревел так, как умеют только младшие.

— Ты нафига это сделал? — он ныл так громко, что у Замка разрывались барабанные перепонки. — Я же тебе ничего не сделал! Мы же тебе всегда помогали!

— Да блядь, — выругался Замок и полез доставать ревущего М из лужи. — Ты не ори, слышь? Сейчас весь Дом сбежится. И вообще, ваша помощь — это тайна, придурок.

— Сам ты придурок, — всхлипывал М.

Замок протянул костыли, чтобы младший мог опереться на них, на руки брать вывалявшегося в грязи пацана ему не хотелось. Из-за угла Дома выскочил второй Сиамец, но Замок поздно его заметил. Он вшибся ему в спину, пытаясь толкнуть, но Замка подвели берцы и весенний лёд. Проехав по неровной дорожке, он потерял равновесие и уселся задницей в ту же лужу.

— Вот тебе, получай! — вдруг захохотал М, на его лице не осталось и слезинки, которые напоминали бы о рёве. Напоследок обдав Замка грязной водой, Сиамцы ловко смылись, оставив его в дураках.

— Ну и что ты тут жопу морозишь? — к счастью, Брешешь и Зеркало появились с другой стороны Дома и, скорее всего, с подлыми Сиамцами разминулись. Брешешь одной левой поставил Замка на ноги.

— Да пизданулся на льду, — Замок принялся остервенело отряхивать джинсы от грязи.

— На льде, — хохотнул Брешешь.

— На голольду, — подхватил Зеркало.

— На голольде, — продолжил ржать Брешешь.

— Идите в пизду, — отмахнулся от них Замок. — Я за нас ходил базар толкать, а вы…

— Ну мы хотя бы не с обоссаными штанами остались, — надрывали животы Зеркало и Брешешь.

Меж тем Замок уже который день обдумывал о том, где можно было бы устроить нору. И он даже было решил, что следует занять одну из комнатушек в подвале, но там находился клуб поэтов, в который он входил, а также там проводились незаконные дискотеки. Если анархисты там осядут, то подвал превратится в досуговое помещения с клубами по интересам. Не хватает только агитплакатов и бумажек для записи в кружки.

Череп передал ему весточку, что хочет встретиться после отбоя во дворе. Замок счёл это отличным знаком, да и никаких хвостов уже точно не будет. Оскальзываясь, они с Черепом пробирались за хозяйственные постройки.

— Ну что, ряды ещё не пополнил? — Череп чиркнул спичкой, Замок же поднёс к его сигарете свою зажигалку. — Спасибо, — прошепелявил ему Череп, затягиваясь и выпуская облачко сизого дыма. — Не чувствуешь ещё приближение весны?

— Мандраж такой, — подтвердил Замок, — аж ноги трусятся иной раз.

— Ага, — согласно кивнул Череп.

— Но у тебя-то план есть, — закинул удочку Замок.

— Есть, да не про вашу честь, — хохотнул Череп. — На самом деле, это позже. Не сейчас. Я пока и сам не уверен в том, что будет.

— Намечается пиздец, если объединить в одно?

— Именно, — больше Череп не говорил ничего. Возможно, он хотел предостеречь Замка от необдуманных решений, но похоже, что и сам вляпался в подобную ситуацию. Вместо разговоров о предстоящем Выпуске, Череп стал спрашивать Замка об анархистах. Замок ответил, что ничем таким они заниматься не планируют, диверсий совершать тоже, просто кайфовать, насколько это возможно в такое неспокойное для Дома время.

— Хороший план, — крякнул Череп, — хотел бы и я так же.

— Заходи в гости, — пригласил Замок.

— Куда?

— Ну как нору обустроим, — уверенно сказал Замок, — считай, уже нашёл.

— Советую нору обустроить в совершенно неожиданном месте, да и объявить это место ничейной землёй, если вдруг кто спросит, — Череп втоптал бычок в грязь. — А что, с девчонками вход можно?

— Да конечно.

Замку не было видно лица Черепа, но он был уверен, что тот зарделся, как мальчишка, влюблённый в свою Ведьму по уши.

Череп ускользнул первым, Замок же чуть задержался. Он стоял и вдыхал пока ещё стылый мартовский воздух, насквозь пропитанный сыростью. Ночные морозы ещё не отступали, и холод уже пробирался под кожаную куртку и свитер. Замок закурил, притопывая на месте, чтобы согреться. Пока что рано было возвращаться в Дом, чтобы избежать подозрений. Стоять на месте становилось невозможно, пальцы ног заледенели в тонких берцах, пришлось, оскальзываясь, ощупью бродить по двору. В спину дул ветер, задавая направление прогулке, Замок развернулся, чтобы скорее скрыться от сырого ветра за стеной Дома.

Ноги сами привели его к корпусу закрытого бассейна. Замок не помнил, работал ли бассейн во времена его детства, но среди детей тогда ходила известная страшилка о духах утонувших пионеров. Любые упоминания о пионерах Замок терпеть не мог, и поэтому детский фольклор Дома прошёл мимо него.

Замок обогнул корпус и уже хотел было повернуть в сторону крыльца, как в этот же момент какой-то отблеск померещился ему в слепых окнах бассейна. Чей-то фонарик? Духи Дома? Стоило проверить. Без труда он продрался через заросли, подобравшись к самой стене. Но, даже забравшись на выступ в стене и подтянувшись на руках, сложно было заглянуть внутрь. Часть стены справа зияла опасной трещиной, грозясь с месяца на месяц обрушиться полностью.

Замок спустился со стены, отряхивая руки, а потом отошёл на расстояние от корпуса.

— Чтоб меня ебали, не вынимая…— присвистнул он.

Отблески, что мерещились на протяжении всего пути до стены, вдруг стали разрастаться, подобно северному сиянию, и вскоре все высокие окна бассейна озарило лазурное свечение. Свет переливался подобно волнам, отражаясь от стен, от стёкол. Секунд пять — и яркое свечение исчезло. Замок обалдело стоял, потирая глаза. Нет, ему точно не привиделось. Он был трезв, а рассудок не затуманен шмалью. Он был наслышан о причудах Дома, но считал их всего лишь байками. Где-то тупыми, где-то безумно прекрасными, но лишь легендами и только. А тут произошло то, что обычно называется чудом. Он сам стал героем одной из баек. Дом явил ему чудо, и этим непременно нужно было воспользоваться. Замок рванул в Дом, стараясь производить как можно меньше шума. На первом проскочил мышью, добравшись до дверей бассейна. Припал к замочной скважине — темнота. Дёрнул дверь — ну конечно же, закрыто!

Зеркало и Брешешь Замок решил пока не привлекать: нужно сперва разобраться с этими болотными, точнее, бассейными огнями самому. В раздумьях он пошёл к себе.

Макс ещё долго шмыгал носом после купания в холодной луже, но страсти к преследованию Замка у него не убавилось. Наоборот — снег почти сошёл, оставшись лишь в глухих уголках двора, а по грязи можно было добираться хоть ползком. Макс знал, что это последний год старших, и через несколько месяцев они выпорхнут в Наружность, о которой ходит столько страшилок. Но Макс не боялся, ведь им с Рексом предстоит до собственного выпуска прожить ещё целую вечность. Трагедия заключалась в том, что Замок покинет Дом, и Макс навсегда потеряет свою цель, так и не узнав старшего ближе. Скоро и они с Рексом станут настоящими старшими, ну, а пока к этому следует готовиться. Например, им стоило бы проколоть уши. Также следовало начать говорить, как старшие, думать, как старшие. Именно для этого Максу нужно было срочно узнать, о чём же Замок там болтает с Черепом, рискуя своей головой. Наверняка в этом есть свой смысл. А пока Макс знал лишь то, что Замок с библиотечных книг перешёл на самиздат, а значит, там что-то взрослое и запрещённое. Это нужно обязательно выкрасть!

— Ну что, змеёныши, — поприветствовал их с Рексом Замок, — дело есть.

Макс и Рекс подняли головы и с интересом уставились на него. Макс был уверен, что Замок задумал что-то запретное. Он ещё в начале весны заметил, что Замок объединился с двумя парнями и ходил только с ними, а вот по поручениям Мавра бегать перестал.

— Ну, пошлёпали, — Замок подтолкнул Сиамцев в спины, приглашая уединиться от любопытных глаз и ушей, — делаем вид, что весело топаем делать уроки.

Сиамцы отправились вслед: Макс — с любопытством, Рекс — с осторожностью. Они заняли какую-то нишу в стене, там свидетелей было меньше.

— Какое в этот раз дело? — начал Макс.

— Серьёзное.

— У тебя каждый раз серьёзное, — фыркнул Рекс.

— В этот раз супер-серьёзное, — усмехнулся Замок.

— Хватит разговаривать с нами, как с детьми! — Макс стукнул костылём об пол, едва не заехав Замку по ноге.

— Будь по-вашему, — неожиданно согласился Замок. — Вот ты, — он ткнул Макса в бирку, — как зовут, буква М?

— Макс, — гордо подняв голову представился Сиамец. Сердце забилось чаще, старший начал вести с ними дела, да ещё и спросил имена! — А это Рекс, — Макс указал на брата, — мы Сиамцы.

— Ага, — кивнул Замок, — ну, значит так, Сиамцы Макс и Рекс, у меня к вам дело на миллион.

— Деньгами не берём, — хихикнул Макс вместе с Рексом.

— Правильно, — одобрительно кивнул Замок. — А дело такое, что вы можете выбрать то, о чём мечтаете. Что угодно.

— Врёшь! — выкрикнул Рекс, Макс тут же пихнул его локтем в бок.

— Заткнись, лучше подумай, что хочешь. Ногу дашь? — Макс посмотрел прямо в лицо Замка. А глаза-то у него голубые… Макс тряхнул головой. — Ногу давай, такова цена.

— Хорошо, — Замок согласился, в задумчивости потирая шею. — Ну, а ты?

Рекс покосился на Макса. Тому пришлось спасать брата от напавшей в неподходящей момент немоты.

— Гитару шестиструнку, а то та его как кошка при смерти воет, — озвучил Макс требование.

— Ненавижу кошек, — отмер Рекс. — Да, за гитару согласен.

— Значит так, пацаны, — Замок присел на корточки, чтобы быть на уровне глаз Сиамцев, и положил каждому на плечо ладонь, — об этом деле мы не пиздим, ну, по старой схеме. Нужно будет вскрыть одну дверку, — он скосил глаза куда-то направо, Сиамцы тоже быстро зыркнули за его плечо. Актовый зал? Прачечная? Макс перебирал в голове все возможные варианты, пока не пришёл к одному, на его взгляд верному. Что же ещё может крыться запретного в тупике первого этажа? Они с Рексом переглянулись. Конечно же, бассейн! Замок заговорщически им подмигнул.

— Догадались, значит?

— Догадались, — смело шепнул Макс, Рекс только кивал. — Когда берёмся?

— Я позову, будьте готовы.

Когда Замок ушёл, Рекс с силой хлопнул Макса по спине.

— Макс, ну нафига?

— У тебя есть нога, а у меня нет, — зашипел Макс.

— Её можно получить и не занимаясь нелегальными делами! — возмутился Рекс, сжимая кулаки. — Ну и во что мы из-за тебя ввязались?

— Интересно, как? — огрызнулся Макс. — Добрый дядя доктор новую пришьёт чудесным образом? Могу я быть счастлив или нет?

— Можешь, — потупился Рекс.

— То-то же, — фыркнул Макс. — И вообще, с каких пор ты стал таким ссыкунишкой? Мы с ключами да отмычками с пелёнок, ну что может пойти не так? Хочешь гитару или будешь играть на этой казённой рухляди?

— Ладно, — сдался Рекс, — только это дело и всё.

— А дальше у них выпуск, — вздохнул Макс, — и никаких больше дел. Как думаешь, зачем им этот, — Макс понизил голос, — бассейн?

— Не хочу даже знать, — отрезал Рекс. — Помогаем и валим. Точка!

В условленный час Замок пришёл отвести Сиамцев на первый этаж. Рекс жался к Максу, дрожа всем телом.

— Ну что ты как маленький, — ворчал на него Макс, стараясь держаться по-взрослому, как Замок.

— Без своих? — деловито спросил он у Замка.

— Заняты, — ответил ему Замок, кажется, не удивившись вопросу. Сработало! У Макса вышел взрослый тон, значит, стоит его запомнить.

— Так, — распорядился Замок, — лифтом пользоваться не будем. Ты, буква Р, — Замок вручил Рексу фонарик, — сможешь спуститься сам?

— Ещё бы, — хмыкнул Рекс, хватая фонарик, — поведу вас.

— Тогда ты, буква М, прыгай на закорки.

Максу два раза повторять было не нужно. Ловко уцепившись за шею Замка, он прыгнул ему на спину, обхватив талию ногами. Замок ухватил его под бёдра.

— Крепко держись, понял?

Макс довольно кивнул. Какому младшему хоть раз доводилось оседлать старшего?

— Но, пошла! — весело хихикнул Макс, пиная Замка, будто лошадь.

— Я тебя сейчас скину, гадёныш, — выругался Замок. Где-то в темноте захихикал Рекс.

Ехать по темноте на спине Замка было захватывающе. Впереди топал Рекс, освещая им путь. А Макс, прижавшись щекой к ароматно пахнущей кожей и «Шипром» куртке, плыл будто на спине величавой птицы. А впереди летела крохотная пташка, его брат, держа в клювике фонарь. Они бороздили просторы вязкой темноты, казалось, что её можно ощутить даже руками. Максу было не страшно и не холодно, а в его кулаке уже находилась ловко снятая с куртки булавка — на память.

Макс так пригрелся, что даже начал сопротивляться, когда Замок попытался снять его со своей спины.

— Блядь, малой, у меня сейчас руки отсохнут, — ругался Замок, а Макс стоял совершенно счастливый, даже позабыв о том, что ему пообещали гораздо большее счастье. Макса поставили на землю, Рекс заботливо подал ему костыли. Замок подвёл Сиамцев к двери в бассейн. Помещение располагалось в глухом тупике, поэтому можно было особо не таиться, но Замок пообещал, что постоит на шухере.

Макс и Рекс, вооружившись отмычками, принялись за своё обычное дело, и вскоре замок с тихим щелчком открылся.

— Тебе на один раз? — спросил Макс.

— А вот и не скажу, — хмыкнул Замок, — спасибо.

— Замок потом без нас как откроешь, придурь? — покачал головой Макс — ну и тупят же иногда эти взрослые.

— Ой, блядь, — отмахнулся Замок, — разберусь.

— Ага, значит, для сборищ место ищете.

— Слушай, — зашипел Замок, — это уже вас, малышни, не касается, ясно? Я только посмотреть, и без вас.

Но Макс Замка уже не слышал. Впереди плескалось лазурью что-то невероятное, потустороннее, волшебное. Сияние озаряло весь бассейн, и было светло почти как днём, но Рекс почему-то слепо шарил по стенам. Неужели он не видит? Как же так? Казалось, что и в бассейне есть вода, ведь свет сквозил отовсюду. Замок был уже далеко впереди и двигался уверенно, смотря куда-то вверх. Значит, и он увидел это чудо.

— Посмотри, — прошептал Макс на выдохе, заворожённый чудесами бассейна.

— Куда? — взволнованно прошипел Рекс. — Тут темно, как в жопе.

— Так, детки, — спохватился Замок, — пора по койкам.

— Никуда мы не пойдём, — запротестовал Макс.

— Подарки завтра, — понял его по-своему Замок. — Пора на горшок и в люлю.

— Пошли уже, — Рекс нетерпеливо тянул Макса за полу рубашки. — Макс, ну пошли!

— Да что ты заладил! — не выдержал Макс. — Такая тут красота, а ты ведёшь себя, как идиот!

— Нет здесь никакой красоты, — голос Рекса дрожал, — тут темно и холодно. Я хочу обратно! Пошли обратно!

— Пошли, нюня, — разозлился Макс. Для себя он решил, что обязательно спустится снова, один или в компании. Отмычки у него есть, а остальное плёвое дело.

Перед сном Макс думал о сиянии. Он был уверен, что Замок тоже его видел. А Рексу сияние Дом не показал, потому что он вредный.

— Там будто плескался невидимый океан, — мечтательно шептал Макс, — и всё такое лазурное, как море.

— Хорош заливать, — зевнул Рекс. — Не было там ничего, просто затхлое тёмное помещение. Жаль, нельзя было прийти днём.

Макс обиделся, о сиянии в бассейне больше с Рексом говорить не стал. Эх, вот бы у Замка выспросить о том, что же видел он. Эти пометки Макс тоже занёс в тетрадь.

А наутро их разбудил не подъёмный звонок, а кто-то пахнущий одеколоном и кожей. Макс открыл глаза и счастливо заулыбался.

— Ишь ты, — хмыкнул Замок, — как подарков ждут.

Макс моргнул, а когда до него дошло, что тут был Замок, живо подскочил на месте, разбудив Рекса. Тот сел, потирая глаза.

— Ну что такое? Звонка не было ещё.

— Ты посмотри, — Макс ахнул и потянулся к заветному протезу. Он сидел на кровати, баюкая свою новую ногу, а по его щекам текли слёзы счастья. Рекс обнял брата и тоже заплакал.

— Ты счастлив? — спросил Макс.

— Я счастлив, что ты счастлив, — прошептал Рекс.

Макс натянул протез, закрепив его с помощью Рекса, но, вопреки ожиданиям, с грохотом упал, перебудив Чумных Дохляков. Стайка сонно щурила глаза, вытягивая шеи, пытаясь высмотреть, что же там за шум. Рекс бросился поднимать охающего Макса.

— Ой, Макс, — высунулся из-под одеяла Кузнечик, — и тебе граблю дали? Ну, то есть, протез.

— Да, — счастливо закивал Макс, смахивая слёзы.

— Это кто же такой благодетель? — спрашивали у Макса, но тот ничего не отвечал. Ходить с протезом оказалось практически невозможно, но Макс стоически выдерживал навалившиеся на него трудности. Он был уверен, что нужно лишь немного подрасти и он, наконец, сможет бегать по коридорам на своих двоих. Едва Макс научился управляться с несоразмерным его пропорциям протезом, тут же направился искать Замка.

— Нафига ему твои благодарности? — ворчал Рекс. — Это плата.

Но Макс его не слушал и заковылял на поиски Замка. Тот нашёлся на Перекрёстке в компании тех самых старших.

— Ой, — почесал Замок голову, рассматривая Макса, — кажется, мы проебались, пацаны. Ну ничего, слушай, подрастёшь и станет нога как раз.

— Это вы раздобыли мне ногу? — спросил Макс у старших.

— Мы, — кивнули двое, — но это типа тайна.

— Бля, — вздохнул Замок, — ну хоть вы не подводите. Послушай, буква М, давай это афишировать не будем? Я вижу, что ты счастлив, топай.

— Я Макс, и так просто от тебя не отстану, — ответил Макс, гордо подняв голову. — И спасибо, кстати, и от Рекса тоже.

Макс ни за что и никому не признался бы в том, что от протеза у него адски заболела нога, в том числе и здоровая, а после боль перешла и в спину. Он вернулся в спальню Чумных, там Рекс с помощью Фокусника обучался искусству игры на гитаре. Фокусник радовался своему способному ученику, показывая Рексу что-то по настройке гитары. Макс в этом деле был профан, поэтому не понимал и словечка, о чём они болтают. Но поймал себя на одном — он действительно был счастлив, что Рекс тоже нашёл то, что его захватило.

Замок сидел на ступеньках крыльца и курил, когда в поле его зрения вновь замаячил один из Сиамцев, тот, что наглее и с буквой М на шее. Замок уже выучил, что встречи с ним никогда ничем хорошим не заканчиваются. М старательно делал вид, что действительно вышел на крыльцо подышать свежим воздухом и, в меру его возможностей, покачаться на перилах. Замок же старательно делал вид, что его не замечал.

— Чего надо? — не выдержал Замок.

— Это ты мне? — М невинно похлопал глазами, продолжая тереться у перил. Протез ему, на взгляд Замка, доставлял больше проблем, чем помогал. Но это лишь был взгляд со стороны.

— Тебе, конечно, — Замок затушил сигарету о подошву ботинка. — Сиги стрелять пришёл? Не дам.

— Нет, — М принялся отдирать слои краски с перил.

— Слушай, — вздохнул Замок, — я рад, что у тебя теперь новая нога, и, я уверен, ты счастлив до безумия. Так может, перестанешь за мной таскаться везде?

— Придурок, — обиделся М. — Я тебе что, шавка подзаборная, чтобы носиться с высунутым языком и по гроб жизни быть тебе вечно благодарным?

— Ишь ты, — усмехнулся Замок. Пацан не пальцем деланный, это уж точно. И чем он будет заниматься, когда грянет Выпуск? Замку стало тоскливо от этих мыслей. У младших-то до Выпуска ещё куча времени, можно и потратить какую-то его часть на всяких обормотов вроде таких, как Замок.

— Ну и как поживает ваше логово? — хмыкнул М. — Долго простояло открытым?

Тут уже Замок не выдержал. Он поднялся, готовый зарядить этому крысёнышу воспитательного леща. М и не пытался смотаться, а стоял, качаясь на своём протезе, и нагло улыбался. А потом произошло и вовсе неожиданное — он оторвал себя от перил и обхватил Замка обеими руками. Замок стоял растерянный, расставив руки, пытаясь не прикасаться к младшему — хрен знает, чем для него это может обернуться. Всё длилось от силы несколько секунд.

Не дав Замку опомниться, Сиамец сбежал, грохоча своим протезом и, возможно, уже навернулся с него где-то в недрах Дома. Замок хлопнул себя по карманам. Сигареты лежали на месте, а именно за их сохранность он переживал, ведь в пачке был ещё заначен косяк. В другом кармане он обнаружил ключ, совершенно обычный, от казённых замков, но с клеёнчатой биркой с буквой «Б».

— Вот же ж сукин сын, — усмехнулся Замок. Сначала он думал, что М сделал ему подарок, но тот оказался не так прост. В обмен на ключ М прихватил самиздат Берроуза, который Замок даже не успел дочитать. К счастью, Зеркало уже прочитал его и не слишком обидится, если выяснится, что Замок его проебал.

После ужина первый этаж пустовал. Приходящие работники расходились, и Ящики, сторожившие двери в Наружность, запирали их, а после уходили в свою каморку квасить. Младшим в такое время на первом делать было нечего, а старшие шастали по своим делам, не обращая внимания на остальных. Именно в такой час Замок торжественно привёл Зеркало и Брешешь в их новую нору. Приветственного сияния уже не было, по всей видимости, это было лишь разовое представление от Дома. Обнюхав углы бассейна, троица осталась довольна. В бассейне было достаточно тепло и практически не сыро, за исключением душевых, но им там было делать нечего.

— Ух, тут девок можно туда-сюда, — Брешешь сально улыбался, потирая руки.

— Это место не для ебли, — закатил глаза Замок.

— Так говоришь, потому что сам к девкам прикоснуться боишься, — хохотнул в ответ Брешешь.

— Боится вон, Зеркало, — цокнул языком Замок, надеясь, что в гулком помещении до ушей Зеркала не донесутся эти слова, — а я дозировано принимаю.

— А надо регулярно, чтоб яйца не болели, — заржал Брешешь.

Зеркало в это время бродил, рассматривая мозаику на стенах, не обращая внимания на разговоры Замка и Брешешь на тему девчонок.

Поначалу бассейн, переименованный позднее в Нору Анархистов, а ещё позднее в Крысиную Низину, был обыкновенным местом сборища друзей. Тут собирались покурить, поиграть в карты, обсудить девок и распить алкогольную бурду. Осмелев, начали слушать музыку, а уже позже Замок решился позвать на новоселье Черепа.

— Не буду даже спрашивать, где вы раздобыли ключи, — одобрительно хмыкал Череп, рассматривая обстановку в бассейне. — На хрена вам троим это место? Могли бы собираться в подвале, если не собираетесь заниматься пополнением анархистов.

— Ты не понимаешь, — накуренный Замок чувствовал себя волшебно и хотел этим поделиться со своим приятелем, — в этом месте особая магия.

— Нет, — беззлобно запротестовал Череп, — это ты ни хрена не понимаешь. У Дома есть магия и покруче.

Даже задобрив Черепа самокруткой, Замку не удалось разговорить его и выведать, что же это за магия такая особенная. Замок решил, что Череп просто прикалывается над ним.

После визита Черепа стали готовиться к приёму гостей на новоселье. Череп сказал, что обязательно придёт ночью в компании Ведьмы и приведёт с собой надёжных людей. Замок предполагал, что это будут старые знакомые из предыдущей компашки. Пока Замок шастал в поисках алкоголя, Зеркало и Брешешь подготавливали бассейн: притащили магнитофон, еду, сдвинули лавки у самого бассейна для отдыхающих, соорудили самодельные растяжки из лески и консервных банок на случай нежеланных гостей.

— Что это вы тут вшей гоняете в ожидании девок? — насмешливо спросил Замок.

Зеркало принял его слова за чистую монету.

— Да уж, завшивели мы, — хохотнул он.

— Не тряси ты башкой, ёпта, — прикрикнул на него Брешешь. Он старательно выбривал на голове Зеркала короткий ирокез.

— Замок, ну что? — спросил его мнение Зеркало, красуясь новой причёской, его образ дополняли чёрные круглые очки. — Достаточно нонконформистски выгляжу?

Замок показал ему большой палец.

После отбоя пришли гости. Череп и Ведьма вошли, держась за руки, будто не веря тому, что они могут вот так открыто разгуливать по Дому и не таиться. С Черепом действительно пришли четверо его парней, которых Замок помнил ещё по детству. Неожиданностью для Замка стало то, что вслед за компанией Черепистов пришло двое из Маврийских.

— Гниль? Мыза? — Замок с удивлением оглядывал вошедших последними. — Тут какими судьбами?

— Без напряга, мы тут по своему желанию, — успокоил его Гниль, прыщавый с ног до головы оборванец, такой же любитель кожаных курток, как и Замок, только сидела на нём косуха, как на корове седло. — Мы типа за тебя.

— Да блядь, — выругался Замок. — Нет тут за тебя или не за тебя. Заходите, я сам всё позже разъясню.

Гниль, стуча костылями и каблуками ботинок, как конь, проследовал к накрытой поляне. Второго гостя Замок знал лучше — это был друг Зеркала, но тот из уважения к тайне троицы его не приглашал. Замок предполагал, что Мыза до мозга костей Маврийский, но, кажется, ошибался. Кличка Мызы пошла от слова замызганный, но с их младших лет утекло много воды, а Мыза по-прежнему оставался Мызой, только стал выглядеть и пахнуть в разы лучше. Он каждый день старательно лачил и начёсывал свой хаер, чтобы походить на Кинчева, таскал кожаную жилетку и перчатки без пальцев, но это, скорее всего, было необходимостью для передвижения колясника.

Когда все достаточно напились, накурились и подъели запасы еды, Замок хлопнул пару раз в ладоши, призывая к вниманию. Хлопки получились довольно театральными в помещении с таким высоким потолком. Замок влез на лавку, поддерживаемый Брешешь, так как спьяну мог оттуда и наебнуться.

— Прошу внимания! — объявил он. Все подползли к импровизированной трибуне оратора. — Хотел бы, — Замок икнул, — пардон, прояснить некоторые моменты. Мы здесь нихуя не занимаемся подпольными играми, и надпольными тоже! — от этой шутки заржали только Брешешь и Гниль. — Кто ошибочно полагает, что я и мои товарищи анархисты впряглись в гонку за звание Вожака Дома, могут сходить на хуй. Есть такие? — таких не было, и Замок продолжил свою речь. — Тогда хочу прояснить. Мы — анархисты, и мы не принадлежим никому, вожаков здесь нет. Сим объявляю данное, нелегально обретённое место, ничейной землёй! Это нейтральные воды, но только в Доме. Здесь царит свободная любовь без запретов, — Замок провёл ладонью над головами Черепа и Ведьмы, — здесь бухло и курево, здесь вольная территория. Запрещены любые политические игрища, за это вылетаете сразу на хуй!

За этим последовали одобрительные овации вперемешку с пьяным улюлюканьем.

— Тихо, ебать, — Замок прижал палец к губам, — но спасибо за внимание!

— Замок, — подошёл к нему Череп, — ну ты же понимаешь, что сейчас толкнул речь лидера? И воспринимают тебя именно как лидера, они к тебе, — он указал на веселящихся в общем кураже Гниль и Мызу, — подошли, чтобы спросить разрешения на вход. Да даже я, — усмехнулся Череп, — спросил о Ведьме именно тебя, не Зеркало или Брешешь, кто он, твой телохранитель теперь?

— Нет, — засопел Замок, — я с тобой не соглашусь. Но в память о старой дружбе в бутылку не полезу, так что считай как хочешь.

— Ладно, — пожал плечами Череп, — ты как выветришься, так подумай.

Зеркало взялся за свою гитару, принявшись что-то на ней брынькать, к нему подобрался пьяный Мыза и попросил сыграть что-то из «Алисы». Кто знал песню, принялись подпевать, Череп и Ведьма, расположившись в обнимку на одной из лавочек, болтали о чём-то своём, покуривая сигареты. Под вопли «кто будет первым — громоотвод или гром?» действительно что-то прогрохотало. Замок и Брешешь, напряжённо переглянувшись, отправились проверять.

На пороге, вжавшись в стену, стоял Сиамец М.

— Ты какого хрена тут делаешь, соплежуй? — зарокотал на весь бассейн Брешешь.

— Тихо, — цыкнул на него Замок, — это они нам бассейн открыли, чё, не узнал?

— Да помню я, но это не даёт ему права шастать по ночам, — утих Брешешь. — Разбирайтесь сами, — махнул он рукой, — пойду послушаю, как Зеркало бренчит.

— Ну? — Замок ухватил Сиамца за шкирку. — Один тут или второй на стрёме?

— Один, — буркнул М. — Я просто посмотреть зашёл, одним глазком.

— Я тебе его сейчас на жопу натяну, — пригрозил Замок. — Нечего тебе в дела старших лезть, шуруй спать.

— И ты меня отпустишь одного, в темноту? — оскалился М.

— Старый трюк, — фыркнул Замок, — помню я, как вы ночами по кладбищам рассекали.

— Не было такого, — показал ему язык М.

— Ну вот чё ты хочешь? Посмотреть, как старшие гуляют? Так сам таким станешь через пару-тройку лет, особой науки тут не нужно.

— Мне тут твои уроки жизни не нужны, понятно? — надулся М. — Дойду сам, можешь не провожать.

Замок так и не понял, почему вдруг почувствовал себя виноватым, да ещё и чем-то ему обязанным. О ключе он не просил, хоть это и был ценный подгон. Что ему ещё нужно-то? Что же он не отлипнет никак?

— Найду я для вас дело, — сдуру пообещал Замок, — раз уж я вас в это втянул. Только ты сейчас вали, лады?

Сиамцу только это и было надо.

— Так бы сразу, — хихикнул М, — а то лишь сиськи мять горазд. Бывай, я тебя сам найду!

С этими словами М ловко шмыгнул в темноту. Переступив растяжку, Замок высунулся за ним в коридор. Пацан будто растворился в воздухе.

— Крысёныш, бляха, — почесал голову Замок.

— Слы, Замок! — окликнули его. — Чё там?

— Да ничё, — ответил Замок, возвращаясь к шумному балагану, — мышей гонял.

— А давайте выпьем за Замка? — качнул бутылкой Гниль.

— Да ну нахуй! — возмутился Замок. — Не надо!

— Замок! Замок! — принялись пьяно скандировать Зеркало и Мыза, к ним присоединился басок Брешешь. — Замок! Замок!

Пришлось пить вместе со всеми.

— Ничего, — утешающе хлопнул его спине Череп, — я тоже поначалу не хотел, но ничего, втянулся.

На следующий день Замок старательно избегал комнат младших, хотя умом понимал, что М из-под земли его достанет. Но Замку хотелось оттянуть момент. Даже от его ровесников фраза «я тебя найду» звучала не так угрожающе, а то и вовсе как шутка. Но, Замок был уверен, этот пронырливый пацан пасёт его едва ли не целый год. Пусть так, это последний их год в Доме, как бы ни было болезненно это признавать, этот наглый младший со своими ровесниками станут старшими, и цикл продолжится. Может быть, к Сиамцу М прицепится такой же клещ под стать ему, а о Замке будут вспоминать только в смешных байках. Замок был уверен, что он уж точно оставит след в Доме.

М всё не появлялся, и Замок ослабил бдительность, позволил себе расслабиться. Вечером он созвал пополнившееся сборище анархистов в бассейне и уже направлялся туда. Именно в этот момент Сиамцы выросли перед ним, как из-под земли.

— Да чтоб вас, — выругался Замок.

— Ага, испугался! — хором запищали Сиамцы.

— Заткнитесь, я вас прошу, — Замок надеялся, что никто их сборище у прачечной не заметит, иначе Сиамцев придётся скинуть в тюки с бельём для их общей безопасности.

— Мы по делу, — начал М, деловито отведя Замка в сторону, подальше от чужих глаз и ушей. — И начнём с того, что ты обещал нам дать дело. Но, я так понял, ты весь день чесал зад, поэтому мы всё обдумали сами.

М говорил «мы», но по виду Сиамца Р, тот в авантюре брата участвовать не хотел от слова совсем.

— Ну и что вы, желторотые, выдумали? — Замку хотелось прыснуть со смеху, глядя на серьёзные мордашки. — Какое вам доверить дело? На входе билеты выдавать?

— Раз вам открывать ничего не нужно, — М невозмутимо продолжал, не обращая внимания на фыркающего Замка, отчего тот тут же почувствовал себя полным придурком, — мы собаку съели в мастерстве подделок, а если и это тебя не убедило, то вот тебе ещё. Рекс умеет делать настойки, да вот беда, ему нужна практика, а вам, старшим, лишь бы нажраться да песни слушать. Ну, так или нет?

— Нет, — Замок долго молчал, прежде чем дать ответ. Он был поражён такой серьёзностью речи младшего — а башка-то на месте у обоих.

— Он у нас на крючке, — шепнул М своему брату Р.

— На каком, ёпта, крючке? — не выдержал Замок. — Вы меня за кого держите?

— За лидера анархистов, — хмыкнул М. — Хотя ведёшь себя, как долбо…

Замок с силой зажал младшему рот ладонью.

— Слушай сюда, — зашипел Замок. — Нет никаких лидеров, нет никакой группы, усёк?

— Да у них кружок по интересам, — фыркнул Р, ему Замок рот заткнуть не успел. — Макс, чего ты с ним вошкаешься?

— Макс, значит, — Замок чуть не заорал, почувствовав на своих пальцах острые зубы.

— Знаешь, что, — Макс говорил так тихо, что Замку на свой страх и риск пришлось склониться к нему, — если ты не лидер, не староста, или хрен его знает кто там ещё, то я баскетболист. Глаза разуй и посмотри на стены.

— Чего, блядь? — Замок ничего не понял, но Макс звучал слишком убедительно.

— Как посмотришь, так и вернёмся к разговору, — спокойно продолжил Макс. — Оплату берём сгущёнкой Рексу и шоколадом мне. От сигарет не откажемся тоже. Бывай.

— Да какого хрена вы творите? — воскликнул Замок. — От горшка два вершка, а уже лезете в дела старших!

Замок вовремя спохватился и прикусил язык. Ещё не хватало, чтобы кто-то, услышав его вопли, задумался о значении слов. Сиамцы, подло хихикая, смылись. Замок выругался, осознав, что идёт на второй этаж проверять стены.

— Всё равно в спальне кости бросить собирался, — убеждал сам себя Замок.

Он шёл, как бы невзначай ведя пальцем по стене с проплешинами облупившейся краски. Там было много всякого, начиная от матерных стихов, признаний в любви, заканчивая неожиданно глубокой философией и чем-то совсем ему непонятным. Среди пёстрой вязи букв он искал то, что бросилось бы в глаза, как-то обратило на себя внимание. Только присев на корточки, Замок разглядел неброскую надпись, изящно скрытую за матерными строчками:

«Внемлите же, ушибленные и болезные! Приют ищите и обрящете!»

Следом за этой он нашёл более витиеватую фразу, накарябанную мелом, почти стёртую:

«пришёл Тот, кто даст свободу».

И ещё ниже:

«Не лает, не кусает, а в дом не пускает».

— Ну это уже пиздец, — схватился за голову Замок.

Ещё пару шагов вдоль стены, и в глаза бросилась новая фраза:

«спасёт ли от холода крысиный король?»

Отойдя на шаг от стены, настолько, насколько позволял узкий коридор, Замок разглядел ещё одну странность: по стенам бежали схематические рисунки грызунов. Ну не могло же это вырасти всё за одну ночь? И не одной рукой это было сделано. И уж точно Сиамцы к этому были ни причастны. Замков овладела паранойя. Ему стало вдруг казаться, что абсолютно все обитатели Дома знают о том, что он, Замок, замыслил.

Нужно потрепать приятелей.

Все мысли Замка теперь занимал этот Крысиный король, несколько дней кряду не затыкались стены Дома. Что же ещё не скрылось от его глаз? Внутри Замка всё бунтовало. Он не хотел собирать свиту, он не выставлял себя королём, да он вообще не ставил себя выше своих друзей! Он просто хотел найти компанию, разделяющую его взгляды, да и только. И вот, в один из дней у бассейна, его ждали помимо старых приятелей, ещё два прыщавых бунтаря из соседней с ним комнаты.

— Это что? — возмутился Замок. Ему сейчас совершенно не хотелось новых знакомств, а о расширении анархистов и речи не было.

— Пополнение, — отчитался Гниль.

— Ты привёл? — открыв дверь, Замок с силой впихнул компанию внутрь. — Да блядь, это не серьёзно! Вы понимаете, что такими темпами мы можем проколоться?

— Эти не выдадут, — поручился за новобранцев Гниль.

— Слушай, — пророкотал Брешешь, — раз уж на то пошло, то брать на побегушки двух младших более опасная идея.

— Ты хотел сказать «тупая?» — взвился Замок, ему отчего-то захотелось защитить М и его братца, пусть они и ведут себя иной раз, как сволочи. — Ну, говори уж как есть.

Замок и Брешешь стояли, едва не толкаясь лбами, как два барана, между ними метался Зеркало, пытаясь разобраться, чью же сторону ему отражать.

— А ты хочешь сказать, эти младшие твои проверенные? — стоял на своём Брешешь. — Более проверенные, чем эти двое? — он махнул рукой на двух будущих анархистов, жмущихся друг к другу в сторонке.

— Мы пойдём, наверное, — сказал один из них.

— Спасибо, Гниль, — пискнул второй.

— А ну стоять! — как можно громче гавкнул Замок.

Он боялся, что в такой час бубнёж Брешешь и писк новичков могут поднять на уши весь Дом. И что ему оставалось делать? Не выставлять же вон этих двоих, за них поручился Гниль, а за Гниль, кажется, Брешешь? Или Зеркало? Неважно. Объявить голосование Замок не мог, потому что они являлись анархистами, а они, как приличные люди, голосований не устраивают.

— Вы оба, — Замок жестом поманил к себе новичков, — шкурами своими отвечаете за тайну, поняли?

Пацаны согласно закивали.

— И вот ещё что, — Замок оглядел собравшихся, в задумчивости почёсываясь, — этой ночью собрание, а по водке-то у нас что?

— Ну есть ящичек, — хмыкнул Брешешь, Замок знал, что разговоры о бухле услаждают слух этого здоровяка.

— От этой водки умереть хочется, — вздохнул Мыза.

— А ещё ящик кто-то спиздил, — бубнил на фоне Брешешь.

— А хотите услышать кое-что охуенное, братцы крысы? — Замку вдруг захотелось поднять боевой дух своих анархистов. — И это касается водки, Брешешь. Можешь не переживать, она вернётся в наши стаканы, но немного в другом виде.

— Нам кто-то нарыгает в стаканы? — попискивая захохотал Гниль.

— Да ну вас в пизду, — махнул рукой Замок. — У нас будут горькие и сладкие настойки, понятно? Поэтому приводите девок, если хотите.

После отбоя Замок вывел Сиамцев в условленное место, где их ждали Зеркало и Брешешь, а после все вместе спустились в подвал. Там около недели хранились настойки Сиамца Р. Для этого ему понадобился ящик водки, которую Замок забрал из бассейна без ведома Брешешь; всевозможные варенья, что смогли достать анархисты; а Р притащил узелок со своими ингредиентами, остро пахнущим специями.

— Уверен, что это можно пробовать? — Брешешь скептически осмотрел мутную жидкость в бутылке.

— Ой, блядь, — отмахнулся от него Замок, — как самогон пить — так это он первый, а как что-то приличное попробовать, так лицо воротит.

Р с интересом уставился на Замка, но слов благодарности тот мог не ждать.

— Здесь на шишках, — деловито прохаживался Р вдоль шеренги бутылок, — но нужно выдержать ещё, чтобы было покрепче. Вот эта, у тебя в руках, — он тыкнул палкой в Брешешь, — на сливовом варенье. Максимум, что с тобой случится — просрёшься.

Замок готов был поклясться, что Р добавил в конце слово «хамло», но Брешешь и без того охренел от наглости младших.

— Эти вот самые сладкие, — Р указал на красноватые жидкости в паре бутылок, — это девчонок угощать.

— И всё-то вы знаете, — фыркнул молчавший до этого Зеркало.

— Пробуй, — дав закончить речь брату, М всучил Замку одну из бутылок. — Раз ты главный, тебе и честь.

— Э! — вышел из желтоглазого гипноза Сиамцев Брешешь. — Я не ссыкло, ща попробую!

— Пробуй, — М настойчиво пихал Замку бутылку, пришлось брать, хотя всё внутри и сопротивлялось. Брешешь уже сделал огромный глоток, Замок следом за ним.

— Если понравится, — предупредил Макс, — в качестве небольшого подарка к оплате возьмёте нас ночью в бассейн на ваше собрание.

— Нехуй вам там делать! — Брешешь занюхивал рукавом. — Ух, заебись пошла!

— Ну раз так, — продолжал М, — то мы с вами идём. И кстати, неплохо бы услышать комплименты для моего брата. Рекс это заслужил.

Замок и не думал, что выпивка окажется настолько недурной. Ему казалось, что младший не способен справиться с таким сложным рецептом. Да и как они могут так колдовать, не проходя ещё химию на уроках?

— Макс, — Замка повело от одного только глотка Рексовой настойки, — зая, а не дохуя ли чести?

— Ой как заговорил, — усмехнулся Макс. — Прости, я ещё трезв, чтобы с тобой сосаться.

Зеркало тихо захихикал рядом.

— Рекс, — Замок резко переключился на второго Сиамца, качнувшись чуть в сторону, — моё почтение.

— Не хочу прерывать ваше веселье, — в подвальную комнатушку вдруг вломился запыхавшийся Гниль, — но надо сворачиваться. Прячьте скорей эту хуйню, — указал он в сторону настоек и Сиамцев.

Замок почесался макушку, обдумывая, что же под хуйнёй подразумевал Гниль — Сиамцев или бутылки — и какой масштаб пиздеца надвигается на них. В конце концов он решил, что наилучшим решением будет закрыть ветошью бутылки, как они и были прикрыты ранее, а Сиамцев перепрятать в другом месте. Оглянувшись, Замок заметил их уже убегающими. Выругавшись под нос, он ломанулся за ними, где нос к носу столкнулся с Гвоздём.

— А что вы тут делаете? — повёл он носом. Из-за спины Замка высунулся Зеркало. Потеснив Замка, вышел вперёд Брешешь.

— Прибухиваем, — ответил за всех он.

— Здесь? — сощурился Гвоздь. — Да и хрен с вами, мне велено было вас разыскать. Мавр созывает собрание, и не говорите, что забыли.

— Уже идём, — вежливо растянул губы в улыбке Зеркало, отражая от Гвоздя раболепное отношение к Мавру. — Ну, — махнул он всем, — не нужно заставлять уважаемого Мавра ждать.

Замок ещё раз как бы между делом оглянулся, но следов присутствия Сиамцев не было. Бляха, ну надо было так забыть, что лиловая морда именно сегодня под ночь задумал какое-то важное собрание! Выбравшись из подвала, Замок заметил очертания ещё каких-то парней, точно от Мавра, но, видимо, их сборище не показалось подозрительным, и они спокойно вернутся сейчас в комнаты старших. По дороге наверх Замку в голову пришла мысль, что стоит пересмотреть бассейн как их тайное логово, и подыскать что-то получше. Он не был уверен даже в том, не рассекретили ли их сейчас, но, раз не стали вести к Мавру насильно, значит, всё не так плохо.

Замок не жаловался на свою память, а значит, никакого собрания от великого и ужасного Мавра точно быть не могло. Он раз за разом прокручивал эту мысль, пока они шли по коридору. Где-то вдалеке промелькнули две тени поменьше — это Сиамцы прошмыгнули в свою комнату.

— Да вы мне, в общем-то, и не нужны, — начал Мавр без вступлений, восседая на своей коляске, как на троне. Приближённые, вытащенные из своих кроватей, покорно стояли возле него, не смея подать и вида, насколько сильно они хотят спать. — Давайте, валите по кроватям, — он махнул рукой, — я передумал. Не хочу устраивать собрание. Вот ты, — он, не церемонясь, указал пальцем на Замка, — мне ты нужен.

Приятели глянули на Замка, покивали, да разошлись по кроватям вместе с остальными. Гвоздь обиженно глянул на Замка и тоже смылся. Новый приближённый Мавра, сменивший Замка, ещё топтался рядом, но вскоре и он был отправлен прочь. Пришлось учиться заново вилять хвостом перед Мавром, что оказалось довольно сложным занятием для обладателя хвоста крысиного. Возможно, ему бы и польстило, что Мавр сам его подозвал, вспомнил о прежних заслугах и, похоже, хочет вернуть. Но Замок уже готовил гордые речи о том, что предпочитает тени.

— Нашептали мне, — начал Мавр, — что в Доме появился какой-то самозванец, возомнивший себя королём. Да ещё и крысиным.

— Я слышал, но думал, что это только лишь шутки, — ответил Замок, склоняя голову перед Лиловым.

— Значит, найди мне этого шутника! — Мавр стукнул кулаком по подлокотнику коляски. — И Брешешь возьми, он уж посильнее тебя будет.

— Спасибо за доверие, — Замок надеялся, что стиснутые зубы сочтут за покорность, а не за желание плюнуть в лицо такому королю.

— Если не оправдаешь его, — пригрозил Мавр, — будешь изгнан.

— Один вопрос позволишь? — Замок кожей чувствовал, как интересен остальным их с Мавром разговор, и как все навострили уши в надежде хоть что-то услышать.

— Валяй.

— Живым или мёртвым?

— Живым, иначе посчитаю за обман. У тебя неделя… Нет! Три дня! Иди отсюда уже, — Мавр замахал на него рукой, отгоняя, как муху. Замок всё в том же полусогнутом положении попятился в коридор. Побухали, блядь.

Замок чиркнул зажигалкой и в тусклом свете огня двинулся вдоль разрисованных стен, рассматривая каракули, изображающие мышей. Мышиные следы привели к странному рисунку, показавшемуся ему вначале снежинкой. Но чем дольше он всматривался, тем явственнее понимал: это не снежинка, а пучок грызунов, связанных друг с другом за хвосты. Изображение с каждой секундой меняло очертания, становясь всё реалистичнее, пока крысы совсем не ожили и не стали шевелиться с леденящим душу крысиным писком.

— Мои крысы, — прошептал Замок, наблюдая как заворожённый за мерзкой, даже жуткой, но в то же время чудесной картиной. — Так значит, я…

Кожа Замка покрылась мурашками. Он был полон решимости притащить Мавру любого, кто походил бы на самозванца, лишь бы отвести опасность от своих Крыс. И, конечно же, от себя. Ему замены не найти. Ему не нужно тщеславие и трон. Он не тщеславный самодур, как Мавр, он не будет разводить свиту, он будет вести стаю.

И на следующий день Замок собрал в бассейне Зеркало и Брешешь, Гниль, Мызу, а вместе с ними и недавнее пополнение.

— Вас как зовут? — поинтересовался Замок.

— Прыщ, — ответил совсем не прыщавый пацан.

— Кыш, — ответил тот, чьё лицо напоминало один сплошной кратер из-за обилия высыпаний на нём.

— Считайте, вам крупно повезло, — хлопнул их по плечам Замок, — вы последние, кто попал в нашу стаю без посвящения. Но это не значит, что всё будет так легко. Впрочем, я вчера уже всё сказал.

Замок отошёл от Прыща и Кыша, выискивая себе местечко повыше вроде лавки или ящика покрепче. Забравшись по устоявшейся привычке на импровизированную трибуну, он призвал всех к вниманию.

— Вот что, анархисты, — хлопнул в ладоши Замок, — бассейн теперь не самое безопасное место. Я объявляю нас всех Крысами, и мы уходим в подполье. Обещаю, скоро найду нам уютную нору. Там будет всё то же самое, только более безопасно, чем здесь. Те же водка рекой и девки, безопасное место для своих!

Стая радостно засвистела, но, спохватившись, умолкла до весёлого писка.

— А теперь врассыпную! — скомандовал Замок. — Забейтесь в щели и ждите моего знака. Мавр объявил охоту на Крысиного короля, понимаете, чем это грозит?

Парни тревожно уставились на Замка в ожидании его следующих слов.

— Вам ничего не угрожает, я за вас свою шкуру подставлю, если вдруг придётся, все всё поняли?

Покивав, парни по одному выскочили за дверь, оставив Замка в компании Зеркала и Брешешь.

— Что вчера сказал Мавр? — напрямую спросил Брешешь, похрустывая шеей. — Что ему нужно от тебя было?

— Ищем Крысиного Короля. Кто-то напел Мавру, что по коридорам ходят слухи о его приходе. А Мавр здесь единственный король, оказывается, — криво усмехнулся Замок.

— Чего, блядь? — Брешешь, как и ожидалось, ничего не понял.

— То, — ответил за Замка Зеркало, — что нам нужно найти того, кто подходил бы идеально на эту кандидатуру. Понял?

— Ни черта не понял! — когда Брешешь ничего не понимал, он выходил из себя. — Несёте какую-то дичь, оба. Так, ты ж, Замок, король этот или нет?

— Советую не пиздеть об этом, — подлетел к нему Замок, желая заткнуть рот сальной банданой. — Именно поэтому нужно привести к Мавру любого, кто походил бы на него. Тебя он, кстати, тоже сказал брать.

— Да ёб вашу… — Брешешь зло сплюнул в сторону. — Чего ему вечно надо, а?

— Девок и славы, — прыснул Зеркало, — а ещё чтобы подтирали зад.

— Сейчас расходимся, — распорядился Замок, — без меня, Брешешь, ничего не предпринимай. Я пока сам подумаю, что да как.

Выпустив последних Крыс, Замок вышел последним. И тут же наткнулся на одного Сиамцев, на этот раз без бирки на шее.

— Макс, да? — неуверенно спросил Замок. Сиамец мешал ему обдумывать ситуацию, в которой он оказался вместе с Крысами.

— Пизда, — отозвался Макс. — Чего, схватили за жопу вас вчера?

— А вот и нет, — ответил Замок. Если стены Дома настолько говорящие, то чего им стоит выдать хоть крошечную подсказку для Крысиного короля? Куда ему повести своих Крыс?

— Спасибо, что проводили обратно, — съязвил Макс. Он топал рядом, подстраиваясь под широкий шаг Замка.

— Ты сам знал, на что идёшь, и брата ещё своего втянул, — огрызнулся в ответ Замок. — Вот и получай.

— Нет, — хитро сощурился Макс, — это ты пизды получил, а теперь страдаешь.

— Подслушивал, гадёныш? — Замок боролся с желанием оттрепать Макса за уши.

— Сам себя с потрохами сдал, — подло рассмеялся Макс. — Да я уже всё знаю, и как стены изучаешь, на карачках ползаешь жопой кверху. Думаешь, я не понял, что от тебя Фиолетовый хочет? А я уже знаю ответ. Додумался, голова?

— Так, значит… — Замок потащил Макса за собой, не обращая внимания ни на то, что они привлекают внимание, ни на то, что Макс точно испытывал неудобства, пока его волочат по коридору. — А теперь поговорим.

— Любишь, значит, зажимать по углам, — хихикнул Макс.

— Подсказку гони, пока уши не надрал, — приказал Замок, но Макс только издевательски улыбался.

— Сигу стрельни, тогда скажу, — Макс показал ему язык.

Замку сейчас сгодилась бы любая подсказка, даже от младшего. Он вытащил из пачки одну сигарету, сунув её Максу за ухо.

— Говори теперь, — потребовал Замок.

— К Мавру иди, — хмыкнул Макс. — Потом поблагодаришь.

— Так какая это, к хренам, подсказка? — выругался Замок. — Что я с этим делать должен?

— К Мавру иди, тупица, — Макс закатил глаза, подталкивая его костылём. — Ну, иди-иди. Некогда мне тут с тобой сиськи мять, я Рекса с занятий встретить должен.

Замок отошёл, пропуская Макса вперёд. Каковы шансы, что выйдет, как со стенами? С чего бы вдруг этот Сиамец вздумал ему помогать? В Крысы метит? Ну, кто-то же должен продолжать его идею после Выпуска, так почему бы не смышлёному Максу.

Мавр отдыхал, окружённый младшими, подающими ему бутерброды и прочие закуски. Увидев Замка, он тут же всех разогнал, пригрозив ремнём.

— Пока ты прохлаждался, — начал он, вынимая какой-то листок из кармана, — за тебя сделали уже всю работу.

— Я прошу прощения, — склонился Замок, — готов исправиться.

— А куда ты денешься, — ухмыльнулся Мавр. — Тут тебе новое задание нарисовалось. Человек, пожелавший остаться анонимом, уже сообщил мне личность короля-самозванца. На, — Мавр пихнул бумажный огрызок в руки Замка, — иди и приведи эту суку мне на поклон.

Замок схватил бумажку, и, раскланявшись, вышел. За дверью его уже поджидал Макс, победно ухмыляясь.

— Ты на хрена это сделал? — тут же зашипел на него Замок.

— Вот и делай после этого людям доброе дело.

— Да ты понимаешь, на что его подписал? — Замок потряс бумажкой перед лицом Макса. Кличка, написанная в листке, ему была смутно знакома.

— Разве ты не собирался сделать то же самое? — Макс поднял на него ангельски-невинный взгляд. — Я же тебе упростил задачу, балда.

Замок был и рад тому, что не пришлось брать на себя ответственность за выбор, но вместе с тем внутри всё равно корил себя за то, что доверился младшему. Для него все эти слежки, подслушивания, записки были лишь шпионскими играми из книжек или фильмов, а для старших это была жестокая реальность. К Брешешь Замок шёл, как на каторгу.

— У нас есть имя, — только и выдал он.

— Сам решил? — поинтересовался Брешешь, делая глоток из фляжки, вызывая у Замка ассоциации с Клеткой, когда они только объединились.

— Нет, Мавр дал, — Замок закурил.