Глава 24. Эхо кошмара (2/2)

— Чан, приём. Чан, ты нас слышишь?

В ответ — лишь пустое, равномерное шипение, на фоне которого всё отчётливее проступали скрежет и шорох за стенами их укрытия.

— Банчан, блять, ответь! Крис!

Эфир оставался немым.

— Твою мать…

— Попробуем позже, сейчас у нас другие проблемы, — Ли болезненно поморщился и отошел от окна. — Будем надеяться, что они пока что просто не могут ответить.

Хан медленно сполз по стене на пол и осторожно закатал штанину до колена. Рана, хоть и казалась не такой глубокой, была болезненной. Арматура рассекла кожу и задела мышцу голени, из которой теперь обильно сочилась кровь. Нога уже начала опухать и ныть при малейшем движении.

Минхо, прислонив катану к стене, сдернул с плеч свой походный рюкзак и опустился рядом на корточки. Хан, сквозь туман боли, с удивлением заметил непривычную складку тревоги и сосредоточенности на его обычно невозмутимом лице. Через мгновение парень уже вытащил небольшую потрёпанную коробку с красным крестом на крышке.

— Дай посмотреть.

— Да ладно тебе, не делай такое лицо, будто мне ногу оторвало, — Джисон попытался отшутиться, но его голос предательски дрогнул. — Просто царапина. Я сам…

— Ага, конечно, — фыркнул Ли, уже отвинчивая крышку антисептика. — Давай сюда свою ногу.

— Серьёзно, я правда могу сам всё...

— Бельчонок, просто заткнись и позволь мне тебе помочь. Хорошо?

Джисон, осознав тщетность спора, сдавленно вздохнул и откинулся на холодную стену, позволяя парню действовать. В этот момент, при свете, пробивавшемся сквозь дыру в крыше, он наконец-то сумел как следует разглядеть его лицо.

— Чёрт возьми, Минхо… — тихо, почти шёпотом произнёс юноша. — Твоя голова… И лицо, и руки…

Над левой бровью парня зияла глубокая, рваная рана, из которой непрерывно, пульсируя в такт сердцебиению, сочилась алая кровь. Она не капала, а текла густым, тёплым ручьём, заливая висок, скатываясь по скуле и пропитывая воротник футболки тёмно-багровым пятном, которое медленно расползалось. Всё, что не было прикрыто тканью — лицо, шея, руки — было также исполосовано глубокими царапинами.

«Как я сразу этого не заметил?»

Хан потянулся, желая стереть хоть немного крови, но остановил дрожащую руку в сантиметре от лица юноши. Минхо поймал этот нерешительный жест. В его тёмных, потухших от усталости глазах мелькнуло что-то сложное — изнеможение, притуплённая боль, а может, и горькая досада на то, что его слабость так очевидна. Он сам провёл тыльной стороной ладони по щеке, смазав кровь, и безучастно взглянул на оставленный на коже след.

— Не переживай, красавчиком я никогда не был. Одним шрамом больше, одним меньше — какая разница в нашем-то положении? Главное – не присоединиться к этому уличному движению.

Ли обильно полил рану антисептиком, и Хан вогнал ногти в ладони, сдерживая очередной стон. Тело парня напряглось от жгучего, пронизывающего холода, резко сменившегося волной огненной боли.

— Вы не поверите, — раздался саркастический голос Хёнджина, не отрывавшегося от щели в заколоченном окне, — но пока вы двое устраиваете сеанс нежной терапии с приглушённым светом, за дверью по-прежнему бродит просто дохрена голодных мертвецов, которые явно не в курсе, что вы тут друг с другом флиртуете.

Минхо недовольно закатил глаза, но не стал отвлекаться, быстро и аккуратно заматывая ногу Хана эластичным бинтом из своей импровизированной аптечки.

— Хван, если у тебя есть конструктивное предложение, кроме как стоять и источать сарказм, мы оба готовы его выслушать, — процедил он, затягивая узел. — Нет? Тогда продолжай молча наблюдать за ситуацией снаружи.

— Конструктивное предложение? — Хёнджин усмехнулся. — Да пожалуйста. Предлагаю присвоить этому магазину статус «самого неподходящего места для свидания года». Позже вручим вам грамоту. А пока — может, сами заткнётесь? Или мне нужно найти розовые лепестки, чтобы рассыпать их у вас под ногами для создания более романтической атмосферы?

Ли, пропустив мимо ушей очередную колкость, туго зафиксировал повязку и ободряюще похлопал раскрасневшегося от боли Хана по плечу.

— Всё. Попробуй пошевелить пальцами. Осторожно.

Удовлетворённый проделанной работой, Минхо тяжело прислонился к стене рядом и устало вытер лицо краем футболки, лишь размазав кровь и грязь.

— Минхо, твоя голова… Давай я…

— Не надо. Всё в порядке.

— Да на тебе живого места нет…

— Если он сказал, что в порядке, значит всё порядке, правда, Хо? — бросил Хёнджин, не оборачиваясь.

— Голова немного кружится, но... сойдёт, — пробормотал парень, прикрывая глаза.

В этот момент рация в кармане Хвана издала резкое шипение, и из неё вырвался взволнованный, прерывистый голос Чана.

— Парни, приём! Вы где, вашу мать?! Кто-нибудь слышит меня?!

Хёнджин вздрогнул, почти выронив лук, и судорожно схватился за рацию, зажимая кнопку.

— Чан, это Хёнджин, приём.

— Твою мать... Как вы?! Все целы? Где вы сейчас находитесь?!

— Мы укрылись в магазине поблизости от завала. Хан ранен в ногу арматурой, а Минхо… — он сделал небольшую паузу, окинув Ли странным, оценивающим взглядом, — прилично разбил себе голову.

На другом конце рации Чан тихо, но выразительно выругался.

— Понял тебя. Мы укрылись в здании аптеки.

— Как остальные?

Минхо в это время медленно поднялся, опираясь на стену, и подошёл ближе, прислушиваясь к разговору.

— Нас тоже неплохо потрепало, но жить будем… Ликс отделался царапинами, Бин прихрамывает, но идти может. Как у вас обстановка снаружи?

Хёнджин мельком взглянул в щель. За фанерой что-то тяжело и медленно волочилось по асфальту.

— Пока довольно оживлённо… — процедил парень, поморщившись. — Как нам добраться до вас?

— У вас есть карта?

— Есть, — подал голос Минхо, потянувшись к своему рюкзаку.

— Да, скажи нам ориентиры.

Ли с видимым усилием опустился на пол и развернул потрёпанную, сложенную в несколько раз бумагу.

— Так… Мы преодолели по прямой несколько кварталов от завала, затем свернули налево на… кажется, квартала на три, после чего свернули на один квартал направо. Чёртовы твари набросились на нас, еле удалось оторваться.

— Далековато, — хмуро констатировал Минхо, найдя на карте нужную точку.

— Не так уж и далеко, — возразил Хван.

— Вы уверены, что сможете сюда добраться?

— Попробуем переждать пару часов, а потом посмотрим по обстановке. Хо, что думаешь?

Ли устало вздохнул и потер виски окровавленными пальцами, оставив на коже тёмные разводы.

— Мы попытаемся.

— Держим связь раз в час. Если произойдет что-то непредвиденное, тут же сообщите.

— Принято.

— Будьте осторожны.

Связь прервалась, оставив после себя лишь монотонное шипение и хрип голодных тварей снаружи здания.

Минхо ещё несколько секунд молча смотрел на развернутую карту.

— Сейчас мы… приблизительно вот здесь, — он наконец ткнул пальцем на пересечении двух тонких линий. — Завал нам не преодолеть, значит, придётся идти в обход.

— Гениально, — сухо прокомментировал Хёнджин.

—До первого перекрёстка, — Ли поставил ещё одну точку и повёл от неё короткую линию. — Потом сворачиваем направо и проходим два квартала вот до этого тупика.

— То есть туда, где их, этих тварей, вероятно, будет больше всего? Прекрасный план. Просто восхитительный.

— Не обязательно. Они обычно концентрируются у открытых пространств… — Минхо упёрся рукой в пол и, прервавшись, сдавленно выдохнул. — После… после нужно свернуть направо, затем налево вот до этого парка. Идём по правую сторону три квартала, после опять сворачиваем направо и через один квартал налево. Аптека… должна быть вот здесь.

— М-да… Звучит до идиотизма просто, а значит, обязательно что-то пойдёт не так. А что если один из этих кварталов будет заблокирован? Или там будет ахренеть сколько мертвецов?

— Тогда ищем обход, но держим в голове общее направление — на северо-восток.

— Надеюсь, твоя уверенность хоть чем-то подкреплена, кроме упрямства, — проворчал Хёнджин, отходя обратно к своему посту у окна.

— Выдвигаемся, как только на улице станет поспокойнее, — заключил Минхо, складывая карту. — Или когда они начнут ломиться сюда. Что наступит раньше.

Когда Минхо прислонился к стене, пространство вокруг Хана сжалось, сфокусировавшись лишь на одном человеке. Голоса в голове отступили, сменившись редким, хрупким затишьем. Ли с силой зажмурился, и его рука, бессильно лежавшая на согнутом колене, непроизвольно дёрнулась.

Джисон видел, как силы постепенно покидают тело юноши под натиском травмы. Всё определенно не было в порядке. Расстояние между головой парня и его собственным плечом сокращалось, пока не исчезло вовсе. Хан почувствовал не просто тепло, а лихорадочный жар и влажность, проступающую сквозь ткань его толстовки. Дыхание Ли было неровным, с хриплой прерывистостью на вдохе. Внутри всё сжалось в ледяной комок. Взгляд упал на рюкзак. Ловко расстегнув его, он вытащил первую попавшуюся вещь — свою футболку, и аккуратно прижал ее к голове Минхо.

***

После нескольких часов мучительного ожидания шум за стенами наконец стих, сменившись редкими, прерывистыми стонами. Свет, пробивавшийся сквозь дыры в крыше, померк, погрузив склеп из прилавков и пыли в полумрак. За время их вынужденной стоянки Хёнджин, обыскав подсобки, нашёл заваленную пустыми коробками дверь — чёрный выход. Решение было принято единогласно: выбираться отсюда, когда основная масса мертвецов покинет прилегающие к магазину улицы.

Пока Хван расчищал проход, отбрасывая хлам в сторону, Минхо прислонился к холодной стене, давясь подкатившим к горлу комом тошноты. Пространство вокруг него медленно теряло чёткость, очертания полок расплывались и раздваивались, наслаиваясь друг на друга, а в висках отдавался глухой, монотонный гул, будто под черепом колотили в набат. Каждый вздох отдавался тупой, сверлящей болью в затылке — навязчивое эхо удара, полученного при обрушении здания. Его уже трижды выворачивало наизнанку — сперва остатками их скудного завтрака, а потом одной желчью, горькой и обжигающей горло.

Ли стиснул зубы до скрипа, чувствуя, как ледяной пот, несмотря на духоту, стекает по спине под рваной курткой. Показать слабость сейчас — значило подписать смертный приговор не только себе, но и Джисону. Хёнджин, тот, кажется, справился бы и один, но Хан с его ногой... Прикрыв глаза, парень сделал глубокий вдох и с силой потёр переносицу.

«Нет, надо держаться. Хотя бы до аптеки, до того момента, когда его смогут защитить остальные.»

— Хо, ты как? — голос Джисона, пронизанный нескрываемой тревогой, прозвучал совсем рядом, заставив юношу вздрогнуть.

Тот, сам бледный как мел, прислонился к косяку, судорожно сжимая в руке найденную в груде хлама монтировку. Его взволнованный взгляд скользнул по лицу Ли, выискивая правду, которую тот так отчаянно пытался скрыть.

— Ничего, — выдавил Минхо, резко отстраняя протянутую к нему руку. Головокружение усилилось от движения. — Скоро всё пройдёт.

— Я что, по-твоему, слепой? — прошипел Хан, бросив быстрый, оценивающий взгляд на Хёнджина, замершего у выхода. — У тебя сильное сотрясение. Может, подождём ещё немного пока тебе не станет лучше?

— Ждать нечего, — холодно отрезал Хван. — Сейчас они разбрелись, но через полчаса могут вернуться ещё в большем количестве. Это наш единственный шанс.

Хёнджин был прав, и Минхо это понимал. Собрав волю в кулак, он подошёл к выходу и, медленно отодвинув задвижку, приоткрыл дверь. Тёплый, влажный воздух ударил в лицо, неся с собой тошнотворный букет запахов. Снаружи оказался узкий переулок, заваленный опрокинутыми мусорными контейнерами. В пяти метрах, спиной к ним, у раздувшейся туши какого-то животного, копошились две сгорбленные фигуры. Ли жестом указал Хвану на ближайшего и отступил, прижимаясь спиной к стене.

Хван, не меняясь в лице, с хищной, отточенной плавностью приподнял лук, и туго натянутая тетива издала едва слышный, угрожающий шелест. Первая стрела со свистом ушла в темноту и с невероятно громким хрустом вошла в основание черепа первой твари. Та, не издав ни звука, рухнула плашмя, будто подкошенная. Второй мертвец, привлечённый шумом падения, обернулся и издал хриплый, утробный рык, обнажив почерневшие дёсны. Следующая стрела, выпущенная почти мгновенно, вонзилась ему прямо в глазницу. Тело грузно осело на колени, задержавшись на секунду, а затем медленно повалилось на бок.

Преодолевая дурноту, Минхо взял Джисона под локоть, и они, стараясь не шуметь, вышли наружу. Хёнджин выскользнул последним, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Небо вновь затянула сплошная пелена свинцовых туч, нависших над городом, как грязный потолок. Сумерки быстро сгущались, окрашивая руины в сизые, безжизненные тона. Летний зной, смешавшись с влагой и запахами разложения, обволакивал кожу мерзкой, липкой плёнкой. Где-то на востоке, за гребнями разрушенных зданий, прогрохотал первый, протяжный раскат грома, и тяжёлые капли дождя начали шлёпаться на потрескавшийся асфальт, оставляя после себя тёмные, быстро расплывающиеся пятна.

Группа медленно выдвинулась вдоль стен, прижимаясь к грубой кирпичной кладке зданий. Первый квартал они миновали в гробовой тишине, нарушаемой лишь хрустом стекла под ногами и далёкими, нечеловеческими звуками, доносившимися из глубины города.

Трупы были повсюду: одни просто бездвижно лежали на тротуарах, уже полуразложившиеся и обглоданные падальщиками, другие застыли, сидя в разбитых автомобилях. Их лица в тенях салонов казались просто спящими, если не смотреть на опустевшие глаза или зияющие по всему телу раны.

Свернув на первом повороте, они попали в узкий проулок. Хёнджин, опередив их на несколько шагов, вышел вперед, держа лук наготове. Колчан за его спиной заметно поредел, и это, казалось, заставляло парня нервничать ещё больше.

Минхо, всё ещё поддерживавший Хана под локоть, чувствовал, как собственное тело предаёт его с каждым новым шагом. Головокружение накатывало волнами, заставляя цепляться за грубую стену дома, из-за чего в какой-то момент нога парня подкосилась, и он, споткнувшись о кусок бетона, задел опрокинутый железный бак.

«Блять.»

Все трое испуганно замерли, оглядываясь по сторонам. Как по команде, из-за угла здания тут же показалась фигура. Женщина в разорванном, когда-то светлом платье, теперь пропитанном бурыми пятнами, быстро приближалась к ним, волоча за собой внутренности, вывалившиеся из огромной рваной раны на животе. Ли запоздало отшатнулся вглубь переулка, оттаскивая за собой Хана, и поднял катану в мелко подрагивающей руке.

Отдавая должное Хёнджину, тот вновь оказался быстрее. Его стрела ударила в коленную чашечку твари, раздробив её с отвратительным хрустом. Женщина рухнула, издав сиплый, полный ярости вой, и поползла к ним по земле. Неожиданно для Минхо, Джисон, прихрамывая, подскочил сбоку и обрушил монтировку на голову твари.

— Хо, мать твою, соберись! — едва слышно, но с ледяной яростью произнёс Хван. — Возьми себя в руки.

— Просто дыши, — пробормотал ему Хан, с отвращением вытирая окровавленные руки о карманы своих джинс. — Постарайся сконцентрироваться.

Но концентрация таяла с каждой минутой. На открытом перекрёстке, усеянном сгоревшими до остова машинами, их поджидала новая засада — сразу четверо, выползших, словно тараканы, из-под развороченного грузовика. Адреналин на миг прояснил сознание Минхо, отодвинув боль и тошноту, и его тело, несмотря на слабость, вспомнило доведённые до автоматизма движения. Парень рванулся навстречу, и клинок, не встречая серьёзного сопротивления костей, снесло голову первому мертвецу. Второй удар, короткий и точный, отсек руку с раздутыми синими пальцами, тянувшуюся к его горлу. Третий, и катана вонзилась по самую гарду в шею следующего трупа. Четвёртого, пока тот спотыкался через тело товарища, добил Хёнджин, всадив свою предпоследнюю стрелу прямо ему в затылок.

Резкие движения и яростные рывки окончательно превратили мир в бешеную, неуправляемую карусель. Спотыкаясь, Минхо отступил к капоту иномарки и опёрся на него, пытаясь перевести хриплое, сбитое дыхание. Стены домов на противоположной стороне закачались, наклоняясь под невозможным углом, а небо слилось с землёй в сплошное серое месиво. В ушах зазвенело, заглушая даже звуки собственного тяжёлого дыхания и шум нарастающего дождя. Юноша почувствовал, как из глубины желудка подкатывает новая, неудержимая волна тошноты.

— Минхо! — шепотом, полным паники, позвал его Хан.

Ли судорожно задышал, после чего его вновь стошнило.

— Тихо вы… — прошипел Хёнджин, испуганно оглядывая периметр перекрёстка.

Джисон, сморщившись от боли в ноге, быстро преодолел разделяющее их расстояние и положил руку на спину парня.

— Эй… Ну же. Надо двигаться, слышишь? Здесь нельзя оставаться. Они сейчас со всей округи сбегутся на шум.

— Сейчас… Сейчас, блять… — простонал Минхо, пытаясь оттолкнуться от капота.

Именно тогда, в конце длинной, прямой улицы, ведущей к чёрному силуэту парка, заколыхалось плотное скопление теней — десятка два, не меньше, а может, и больше. Они медленно, но неотвратимо двигались в их сторону, спотыкаясь о развалины. Их коллективное рычание нарастало, смешиваясь с раскатами грома. Минхо, собрав последние крохи сил, и, почти падая, потянул за собой Джисона к ближайшему тёмному проулку.

— К стене… Стой здесь и не двигайся, пока не скажу.

Сам он, сделав над собой чудовищное усилие, шагнул к углу здания, чтобы оценить масштаб надвигающейся угрозы. В этот миг небо окончательно разверзлось. Ливень обрушился стеной, хлёсткой и холодной, превращая всё вокруг в бушующее месиво из воды, гула и мелькающих вдали силуэтов. Ли прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь эту мутную пелену.

Внезапно он почувствовал тяжёлую руку на своём левом плече. Обернувшись, он увидел Хёнджина в сантиметре от своего лица. В глазах того не было ни тревоги, ни паники, ни даже злости. Только пустота.

— Что?..

Всё произошло в одно мгновение, с пугающей, отрепетированной скоростью. Пальцы Хвана впились в плечо Ли стальным капканом и резко потянули его на себя, выводя из равновесия. Лезвие ножа вошло ему в спину, чуть ниже плечевого сустава, с тихим, влажным звуком.

— А-а-аргх! — Минхо инстинктивно подался вперёд, глаза расширились от шока и непонимания, перекрывающего на миг физическую боль. — Ты, сука... что творишь?!

— Ш-ш-ш… Тише, старина. Всё закончится быстро.

Хан, в это время прижавшись к стене в паре метрах позади, видел лишь сгрудившиеся у угла здания фигуры, сливающиеся в одну в потоках дождя.

— Минхо? Что там?

Хёнджин не позволил Ли вырваться. Используя захват и инерцию, он рывком на себя выдернул нож и тут же, не теряя и доли секунды, всадил его снова, в то же плечо, но ниже, целясь в мышцы и сухожилия, чтобы лишить руку подвижности. Боль ударила в мозг ослепительной вспышкой, заставив парня взвыть. Резко ударив Хвана локтем в солнечное сплетение, он вывернулся из ослабевшего на миг захвата и, перехватив катану всё ещё послушной левой рукой, отпрыгнул в сторону, спотыкаясь о разбитую тротуарную плитку.

— Мразь…

Катана, описав в полутьме короткую, неточную дугу, чиркнула по боку юноши, распоров куртку и оставив на коже тонкую, мгновенно наполнившуюся кровью полосу. Хван лишь скривил губы в странной усмешке, больше похожей на гримасу отвращения, чем на боль.

Минхо попытался занять устойчивую стойку, но рана в плече жгла, а мышцы бессильно дрожали. Хёнджин, не дав ему опомниться, сбросил с плеча свой лук и швырнул в его сторону парня. Дезориентированный подобным манёвром, Ли пропустил момент, когда противник резко опустился на корточки и сделал ему подсечку.

Потеряв равновесие, Ли, выронил катану из ослабевших пальцев и рухнул на спину в глубокую, грязную лужу, теперь уже тёмно-багровую от его крови. Прежде чем он успел осознать потерю оружия, Хван, без тени колебаний, вонзил нож ему в бедро, чуть выше колена, и с жестокой, методичной силой провернул его, разрывая мышцы.

Ли вскрикнул и попытался стащить с себя парня, но получил сильный, точный удар кулаком в скулу. В глазах тут же потемнело.

— Хёнджин, нет! — отчаянный вопль Хана прозвучал совсем рядом. — Прекрати! Очнись, твою мать!

Хван одним резким движением отшвырнул юношу, как надоедливого щенка, после чего пнул его сапогом прямо по перебинтованной голени и отшвырнул монтировку вглубь переулка. Джисон коротко вскрикнул и рухнул, скрючившись от боли.

— Знаешь, Хо, я не могу позволить тебе добраться до Ичхона. Ты, как обычно, только всё испортишь.

— Так вот в чем дело... — сквозь стиснутые, окровавленные зубы прошипел Ли. — А я-то гадал, к чему был тот задушевный разговор.

Прежде чем его сознание окончательно поплыло в сторону тёмного тоннеля, он увидел, как Хван подбирает его катану и поднимается во весь рост. Грубая, грязная подошва сапога придавила его грудь к земле, вышибая последний воздух из лёгких, а холодное, родное лезвие коснулось кожи на горле.

— Я-то думал, Юнги тебя достаточно натренировал… Но видимо ты как был слабаком, так им и останешься. Что ж… Выживают те, у кого меньше балласта. А вы… вы теперь просто балласт.

— Ты конченый ублюдок… — прохрипел Минхо, глотая кровь, стекавшую с губ вместе с дождевой водой. — Давай же, убей меня… если хватит духу.

— Нет! — взмолился Джисон, с нечеловеческим усилием приподнимаясь на локтях. — Хёнджин, пожалуйста, прекрати это…

Хван посмотрел на искажённое страданием и ненавистью лицо Минхо. Что-то промелькнуло в его глазах — не жалость, а скорее странное, холодное любопытство, и парень медленно убрал катану от его горла.

— Я не мясник, Хо. Зачем марать о вас руки, если эти твари, — он кивком указал в сторону доносящегося рычания, — могут сделать всё за меня куда охотнее?

Вместо того чтобы добить, он сделал шаг назад и, поднеся окровавленные пальцы ко рту, издал пронзительный, леденящий душу свист. Звук резко прорезал шум дождя и ушёл вглубь улиц.

Окинув парней последним бесстрастным взглядом, юноша бросился назад, в лабиринт переулков, и через мгновение его фигура растворилась в серой, беспощадной завесе дождя, будто её и не было.

Свист сработал, как выстрел стартового пистолета. Сначала на него откликнулся одинокий, протяжный стон где-то справа. Потом ещё один, ближе. И ещё. Нечеловеческий вопль пробуждался по всему кварталу, нарастая, как рокот приближающегося поезда. Из-за развалин, из чёрных провалов подворотен, из-под брошенных машин начали выползать, выходить, вываливаться фигуры. Они поднимались, спотыкаясь на травмированных конечностях, и поворачивали в одну сторону — туда, откуда лился соблазнительный запах свежей крови, боли и живой, трепетной агонии.

Первый из них, мужчина в лохмотьях когда-то дорогого делового костюма, с одной полностью оторванной рукой, сворачивал в их переулок. За ним уже маячили другие — с раздутыми животами, с отвисшими челюстями и с обнажёнными до костей рёбрами.

Минхо, цепляясь за последние остатки сознания, судорожно отполз к стене, оставляя за собой алый след, быстро бледнеющий под потоками воды. Его левая рука изо всех сил давила на рваную рану на бедре, но кровь продолжала сочиться сквозь пальцы, унося с собой тепло и силы.

Джисон подполз к нему и, схватив под руки, с отчаянием попытался подняться.

— Хо… Хо, слушай меня… Держись, блять… Надо вставать…

— У... убирайся... — еле слышно прохрипел Ли. — Пока… есть шанс… Найди… Чана… Расскажи…

— Нет! — Хан обернулся и его глаза, полные слёз и ярости, встретились с мутным взглядом первого мертвеца, что был уже в десяти метрах от них. — Нет, блять! Мы уйдём только вместе. Или не уйдём вообще. Но я тебя здесь не брошу. Ни за что.

Отыскав валяющуюся в луже монтировку, Джисон с большим усилием встал на ноги и заслонил собой Минхо, к этому моменту уже потерявшего сознание.

***

Адреналин гнал Хёнджина вперёд, заставляя игнорировать боль в мышцах и хлёсткие удары ливня по лицу. Проклятый дождь, начавшийся как назойливая морось, обрушился на город настоящим потопом. Он не просто заливал глаза — он слепил, превращая мир в кашу из серых силуэтов и размытых огней уличных фонарей, которые каким-то чудом всё ещё горели кое-где, питаемые аварийными системами. Асфальт под ногами стал предательски скользким от воды, грязи и чего-то тёмного и вязкого, во что парень предпочёл не вглядываться. И всё это усугубляла дергающая боль в правом боку — подарок Минхо. Каждый резкий поворот, каждый прыжок через препятствие отзывался тупым ударом, напоминая о той цене, что он заплатил за свой рывок к иллюзорному спасению.

«Ещё немного! Нужно просто добраться до этого чёртова Ичхона и найти склад… Я поступил правильно. Другого выхода не было. Я сделал то, что должен был сделать.»

Фасады некогда ухоженных домов зияли чёрными провалами выбитых окон, а рекламные билборды валялись на проезжей части, придавив собой автомобили. Но эти руины не молчали. Твари выскакивали из-под оборванных щитов, выползали из перевёрнутых автобусов, срывались с балконов, не обращая внимания на ломающиеся от падения кости. Повсюду лежали трупы — и те, что уже не двигались, раздутые и посиневшие, и те, что ещё конвульсивно дёргались, пытаясь встать на обрубки ног.

Боковым зрением Хван заметил тень, выскользнувшую из развороченной витрины магазина. Хриплое, булькающее рычание, пробившееся сквозь шум ливня, — и вот уже одна, а следом и вторая фигура мчались к нему наперерез, скользя по мокрому асфальту. Труп, валявшийся у стены в луже неопознанной жидкости, вдруг судорожно задёргался и начал ползти, оставляя за собой извилистый, размазанный кровавый след.

Парень бежал, не оглядываясь, чувствуя, как за спиной нарастает шевелящаяся, хрипящая, пахнущая гнилью масса. Резко свернув в узкий проулок в отчаянной попытке срезать путь, он буквально влетел в трёх таких преследователей. Мозг, перегруженный паникой, отключился. Включились рефлексы. Катана, чужая и неудобная, неумело взметнулась в воздух, рассекая потоки воды и плоти. Первый — клинок со свистом прошёл через шею мертвеца, и его голова с глухим стуком отлетела в сторону, утонув в луже. Второй — был разрублен по ключице с противным хрустом. Третий — был добит одним, точным ударом в основание черепа. Хёнджин, не задерживаясь ни на секунду, с усилием выдернул клинок из кости и ринулся вперёд, оставляя за спиной мерзкую, дергающуюся груду из тел.

Аптека возникла перед ним внезапно, как мираж. Одноэтажное здание с выцветшей вывеской и витринами, забитыми изнутри щитами из фанеры и досок. Задыхаясь, парень прислонился к холодной металлической двери и начал колотить в неё кулаком, уже не чувствуя боли в содранных костяшках.

— Откройте! Это я, Хёнджин, чёрт вас побери! Откройте!

Внутри послышалась приглушённая возня, а затем скрип дерева по полу. Спустя несколько бесконечных секунд дверь с неприятным, ржавым скрипом открылась ровно настолько, чтобы пара сильных, до боли знакомых рук вцепилась в его промокшую одежду и грубо втянула в пропахшее пылью и лекарствами помещение.

Хван, потеряв на миг равновесие, рухнул на грязный, усыпанный осколками стекла и упаковками пол, и нарочито выронил катану, которая с лязгом откатилась в сторону, оставив на бетоне короткую алую полосу.

«Игра началась.»

Прикрыв лицо руками, он разразился судорожными, надрывными рыданиями. Слёзы, смешанные с дождём, грязью и притворством, текли ручьями между его пальцев, а плечи затряслись в такт этим вымученным всхлипам.

— Хёнджин? Боже правый… Ты один? — голос Феликса прозвучал прямо над ним, испуганно и растерянно. — Где… где остальные?

Чанбин, не говоря ни слова, быстро опустился на колени рядом и обхватил его.

— Джинни, Джинни, тише, ты в безопасности, ты с нами, — хоть ладони Со и ходили по его спине большими, успокаивающими кругами, в каждом прикосновении чувствовалась та же паника, что сквозила в голосе Ли. — Всё кончено. Дыши. Просто дыши со мной. Посмотри на меня, прошу.

В проеме соседней комнаты застыл Банчан, отбрасывая на пол длинную тень.

— Хёнджин. Где Минхо и Хан? Говори. Немедленно.

Хван сделал несколько судорожных, захлёбывающихся вдохов, мастерски изображая борьбу с захлестнувшей истерикой. Оторвав мокрое от слёз лицо от плеча Чанбина, он окинул всех присутствующих пустым, остекленевшим взглядом.

— Они... Их больше нет...

В аптеке повисла гробовая тишина.

Феликс замер, его глаза стали огромными, полными немого, непонимающего ужаса. Чанбин в это время лишь сильнее, до боли, впился пальцами в мокрую ткань его джинсовки.

— Что… что значит «нет»? — прошептал Ли дрогнувшим голосом.

Чан, будто в замедленной съёмке, сделал несколько шагов в их сторону и бессильно рухнул на один из деревянных ящиков, отчего тот тревожно хрустнул.

— Как... Как именно это произошло?

— П-после обрушения... — начал было Хёнджин, но тут же запнулся, снова закрыв лицо дрожащими ладонями. — Х-хан... он не м-мог самостоятельно передвигаться, а Минхо... о-он был не в себе, его г-голова, возможно, сотрясение... он и сам еле держался н-на ногах... М-мы попытались пробиться сюда, как и д-договаривались... но на п-перекрёстке… Их было т-так много... они в-высыпали из всех п-переулков…

Бин ещё крепче прижал к себе юношу, спрятав лицо у его плеча.

— Я п-пытался! — голос парня внезапно сорвался на крик, полный отчаяния. — Я-я пытался... Клянусь, я пытался их спасти! Н-но они начали окружать нас.... У-у меня закончились все стрелы…М-минхо укусили… И тогда... тогда... о-он посмотрел на меня... Он сунул мне в руки свою катану и оттолкнул меня... чтобы я мог уйти... — его рассказ снова потонул в рыданиях, на этот раз более тихих. — А я... я-я видел, как они набросились на него... а Х-хан... В т-тот момент на него набросилось о-около семи мертвецов... О-он уже лежал на земле, когда эти твари рвали его на куски… Я-я не смог... Я ничего не смог сделать...

— Нет... — Феликс всхлипнул и бессильно осел на пол, не в силах сдержать слёзы. — О, Боже… Минхо… Ханни… нет, не может быть…

Бин, не выпуская дрожащего Хёнджина из своих объятий, поднял на Чана шокированный взгляд, но тот не смотрел на них. Всё его внимание было приковано к окровавленной катане, лежавшей на полу в луже грязной воды.

— Ликс. Осмотри его. С ног до головы. Срочно.

— Я-я в порядке! Меня н-не укусили!

— Хёнджин... — Ли громко шмыгнул носом, смахивая с лица слёзы. — Ты весь в крови… Ты можешь быть серьёзно ранен и не чувствовать из-за шока или адреналина. Пойдём, сядь. Дай я осмотрю тебя как следует.

Хван, понимая, что отказ сейчас будет выглядеть дико и вызовет лишние вопросы на фоне всеобщего горя, сдался. Он кивнул, изображая покорную усталость, и аккуратно отстранился от замершего Со.

— Ладно...

Феликс помог парню подняться и подвёл его к единственному потертому стулу за прилавком. Его пальцы, ещё дрожащие от потрясения, расстегнули и стянули с Хёнджина промокшую, невероятно тяжёлую джинсовку, а затем бережно помогли снять прилипшую к телу футболку. Когда холодный воздух коснулся кожи, Хван вздрогнул — и от мурашек, и от того, как огнём вспыхнула рана на боку.

Ли придвинул фонарь, что стоял рядом на столике, и его брови тут же сдвинулись в сосредоточенной, профессиональной гримасе, временно затмевающей горе.

— Ушибы, царапины, синяки… — бормотал он себе под нос. — Всё цело … Стоп.

Феликс прищурился, наклонившись ближе, и его пальцы остановились на боку Хёнджина, чуть выше пояса джинс.

— Это что?

— Не знаю... — парень поморщился, на этот раз вполне искренне от боли при нажатии. — Скорее всего напоролся на что-то при обрушении здания. В панике я даже не почувствовал.

— Повезло…чертовски повезло, — прошептал Ли, доставая пузырёк с антисептиком. — Ещё чуть глубже, на пару сантиметров… и могли быть куда более серьёзные проблемы. Держись, сейчас будет не очень приятно.

«Повезло? Если бы ты только знал, насколько.»

Хван дёрнулся, закусив нижнюю губу, и издал сдавленный стон.

Пока Феликс скрупулёзно работал, накладывая стерильную повязку и фиксируя её пластырем, Чанбин не отходил от парней ни на шаг. Он стоял рядом, как тень, держа в руках снятую с Хёнджина мокрую одежду. Взгляд Со метался между бледным, исступлённым лицом Хвана и каменной, неподвижной фигурой Чана, всё ещё сидящей на ящике.

Когда Ли закончил и начал собирать разложенную аптечку, Бин отложил вещи на прилавок и вновь опустился перед Хёнджином на колени. Взяв его холодные, всё ещё трясущиеся руки в свои большие, тёплые ладони, он стал медленно, с бесконечным терпением, растирать их.

— Джинни… — его голос сорвался на хриплый, сдавленный шёпот. — Всё… всё уже позади. Ты здесь. Я здесь. Я никуда тебя не отпущу. Слышишь? Никогда.

В его словах, в этих осторожных, тёплых прикосновениях была такая абсолютная, самоотверженная преданность, что в сердце Хёнджина что-то ёкнуло — острый, неожиданный и отвратительно знакомый укол стыда. Юноша поднял глаза и поймал взгляд Чанбина. В этот миг его собственная ложь, этот тщательно сплетённый ковёр из полуправды и откровенной лжи, показалась ему чудовищно грязной, уродливой на фоне этой хрупкой человеческой чистоты.

Почти рефлекторно, движимый странной, токсичной смесью из благодарности, вины и холодной необходимости, он дотронулся до щеки Со, а затем, наклонившись, мягко прикоснулся губами к его губам. Это был не страстный поцелуй, а скорее беззвучное, отчаянное послание, в котором слились воедино «спасибо» и «прости». Бин замер на секунду, но затем погрузил свои пальцы в его мокрые, спутанные волосы, ответив на поцелуй с такой же тихой, болезненной нежностью, прежде чем снова притянуть парня к себе и спрятать своё искажённое горем лицо в изгибе его шеи.

В этот самый момент Чан медленно поднялся с ящика. Он не произнёс ни слова, просто развернулся и тяжёлыми шагами направился в соседнюю комнату — бывшее подсобное помещение аптеки. Дверь закрылась с тихим, но безжалостно окончательным щелчком, наглухо отсекая его от общего горя.

Феликс, убрав аптечку в свой поношенный рюкзак, не нашёл в себе сил даже стоять. Он бессильно осел на холодный бетонный пол в углу, подальше от разлитой воды и осколков, обхватил колени руками и прижал к ним лоб. Тихие, сдавленные всхлипы снова начали вырываться из его груди.

Чанбин же продолжал шептать Хвану на ухо что-то бессвязное и успокаивающее, гладил по волосам и спине. Спустя какое-то время, удостоверившись, что дрожь в теле парня немного утихла, он достал из своего рюкзака сухую, поношенную толстовку и осторожно, стараясь не задеть свежие повязки, натянул её на Хёнджина.

Спустя около получаса, которые тянулись как вечность в гнетущей тишине, нарушаемой лишь завыванием ветра снаружи и подавленными рыданиями Феликса, дверь в подсобку снова скрипнула. Чан вернулся в основное помещение. Его лицо было мертвенно-бледным, глаза покрасневшими, но сухими и пустыми. В его осанке, однако, вновь появилась та самая сталь, что позволяла им не просто выживать, а двигаться вперёд все эти долгие, кровавые месяцы.

— Ночуем здесь. На рассвете — выдвигаемся. Наша единственная задача сейчас — найти любой транспорт, который заведётся и в котором будет бензин. Нужно добраться до Ичхона. Теперь у нас… — он сделал едва заметную паузу, — теперь у нас точно нет выбора. Либо мы двигаемся вперёд, либо подыхаем здесь, в этой дыре.

Банчан резко развернулся и уставился в заколоченное досками окно, всем своим видом показывая, что обсуждению это не подлежит. Пошатываясь, Ли поднялся с пола и медленно подошёл к нему. После секундного мучительного колебания он осторожно, почти боязливо, положил свою руку на напряжённое плечо юноши.

— Крис… Тебе нужно немного поспать… Ты не должен…

— Должен, — отрезал Чан, не оборачиваясь. — Я виноват в том, что пропустил ночное дежурство. Из-за этого Хо…

— Это не твоя вина, но… Минхо и Хан… — голос Феликса снова задрожал. — Мы не можем просто так уехать… мы должны как-то…

— Мы должны выжить, Ликс, — Чан наконец обернулся к нему. — Это всё, что мы должны. Это единственное, что мы теперь можем для них сделать. Пережить этот ебанный день. Потом следующий. Добраться до Ичхона, а потом вернуться на базу. Всё.

Разговор был исчерпан. Феликс сжал его плечо в последней попытке передать хоть каплю поддержки, а затем опустил руку и молча побрёл обратно в свой угол.