Глава 24. Эхо кошмара (1/2)
Коридор уходил вглубь, растворяясь в полумраке. Пятна облупившейся краски на бетонных стенах, редкие лампы, мигающие на потолке — всё это скользило по краю сознания. Тело Хана двигалось против воли. Им управляло лишь одно — тупая, необъяснимая тяга в самой глубине грудной клетки, заставлявшая двигаться вперёд.
К гулу ламп постепенно начали добавляться голоса, возникшие прямо в голове юноши.
«Он здесь. В тупике.»
«Чего ты ждешь? Видишь, как он беззащитен?»
Джисон попытался зажмуриться, но веки не слушались. Парень лишь глубже вдохнул спёртый воздух и продолжил идти.
В конце коридора, у запертой металлической двери, стояла знакомая фигура.
Минхо.
«Давай же. Закончи это. Он уже никуда не побежит.»
«Убей его. Сделай то, что тебя определит. Перестань быть тем, кем ты притворяешься.»
Хан почувствовал, как внутри него что-то надломилось и рухнуло, освобождая нечто иное, дремавшее в глубине. Это была не жажда, а потребность, звериная и абсолютная, стиравшая память и растворяющая «я». Опьяняющий запах жизни, исходивший от человека впереди, сводил с ума. Рот мгновенно наполнился слюной, и её густые капли потекли по подбородку.
Услышав тяжёлые шаркающие шаги, Ли обернулся. Мимолётная улыбка узнавания на его лице сменилась недоумением, а затем — чистым ужасом. Всё решил один взгляд на затуманенные глаза Джисона с расширенными, чёрными зрачками.
— Хан? Ты в порядке?
Вместо ответа из горла парня вырвался низкий, животный хрип. Минхо инстинктивно отшатнулся и случайно уперся спиной в холодную стену. Путь к отступлению был отрезан.
«ДАВАЙ ЖЕ! СЕЙЧАС!»
Джисон совершил стремительный бросок вперед. Бледные, как у мертвеца, руки с грязными окровавленными ногтями вцепились в тело парня.
— Стой! — успел воскликнуть Ли, прежде чем его затылок с глухим стуком ударился о бетон.
Паника, дикая и всепоглощающая, загорелась в широко раскрытых глазах. Минхо, в отчаянной попытке защититься, изо всех сил упёрся ладонями в его грудь, но это не дало никакого результата.
Голоса в сознании ликующе взревели.
Неестественно широко распахнув челюсть, Джисон вонзил зубы в место, где шея переходит в плечо – в мясистую часть трапеции. Ли издал пронзительный вопль. Юноша дёрнулся в судорожной попытке высвободиться, но Хан лишь сильнее вжал его в стену, одновременно дёрнув головой на себя. Раздался отвратительный чавкающий звук, и в зубах остался кусок плоти с обрывком ткани. Струя горячей крови ударила в лицо, наполнив рот солёно-металлическим привкусом. Мгновенное, наркотическое удовлетворение окончательно поглотило последние остатки разума.
Не ослабляя хватки, Джисон переместился ниже, к основанию плеча, где оно соединялось с ключицей. Зубы тут же впились в тело, вырывая из него очередной кусок. Хруст ломающейся кости смешался с разрывающим душу, хриплым криком, который разнёсся по всему коридору.
Следующей целью стала гортань. Сдавив зубами упругий хрящ, Хан ощутил, как тот подаётся и ломается с глухим, мокрым хрустом. Дыхание Минхо превратилось в сиплый, клокочущий свист, а из разорванной трахеи хлынула алая пена, смешавшаяся с пузырьками воздуха. Голова юноши безвольно откинулась назад, окончательно обрывая последнюю нить сопротивления. Кровь лилась ручьями, стекая по их телам и образуя под ногами липкую, тёплую лужу. Тело Ли обмякло, став невероятно тяжёлым. Дыхание остановилось, а в глазах, где секунду назад бушевал ужас, осталась лишь мёртвая, ни на чём не сфокусированная пустота.
Вздрогнув всем телом, Джисон распахнул глаза и одним резким движением сел на кровати. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот разорвет грудную клетку. Он был в комнате, в заброшенном доме в пригороде Йоджу. На нём была его чистая футболка, а не те пропитанные кровью лохмотья из кошмара. Дрожащими пальцами парень судорожно ощупал своё лицо. Воздух со свистом ворвался в лёгкие. Никакой крови, лишь слёзы, оставившие на губах солёный след.
«Это был сон. Это был просто сон.»
Тело, охваченное мелкой, предательской дрожью, не желало успокаиваться. На языке всё ещё чувствовался яркий, обманчиво реальный привкус крови, а перед глазами снова возникло искажённое ужасом лицо Минхо. Слишком отчётливо, слишком подробно, чтобы списать всё на обычный кошмар.
«Вдох… выдох… Всё хорошо, всё в порядке. Я всё ещё жив. Это был не я… Это всё вирус. Это всё из-за него.»
— Блять…
Шумно выдохнув, Джисон провёл рукой по взъерошенным волосам. Взгляд скользнул по комнате, выхватывая из полумрака знакомые очертания: трещину на потолке, рваные обои, тумбочку с часами. Минхо так и не пришёл. Хорошо это было или плохо? Где-то в глубине души Хан всё же надеялся на его компанию, но теперь от этой мысли кровь стыла в жилах. Что, если сон был вещим? Что, если он и вправду способен напасть?
Взяв с тумбочки свои часы, юноша с трудом разобрал время: 03:47.
Из-за стены доносился ровный храп, а с улицы... Хан замер, всё ещё сжимая часы в руке, и стал вслушиваться. Сначала он решил, что это просто завывает ветер. Потом — что это чей-то разговор в соседней комнате. Но нет. Шёпот исходил снаружи, с улицы. Низкий, булькающий, сперва лишённый смысла, но потом… в один момент обретший его.
«Е-е-есть… Как же хочется… Где-где-где…»
Слова сами складывались в голове. Это были те же голоса, что и во сне.
Парень с размаху ударил себя по лицу, пытаясь заглушить навязчивый шёпот вспышкой боли, но тот лишь стал громче и отчётливей, обрастая новыми, чужими голосами.
— Нет...
Сорвавшись с кровати, Хан поспешно натянул ботинки, не удосужившись надеть носки, и накинул толстовку на плечи. Ему нужно было спуститься вниз, чтобы лично убедиться в том, что всё в порядке, что с Минхо всё хорошо, и что страшное видение не воплотилось в реальность. Это стремление было настолько сильным и тревожным, что граничило с паникой. Затаив дыхание, он приоткрыл дверь. В висках бешено стучала кровь, сливаясь с ядовитым гулом в ушах — настойчивым аккомпанементом к тем голосам, что звучали извне.
«Близ-ко… Так… близко…»
Цепляясь за пыльные перила, Хан осторожно спустился на первый этаж, и неуверенно замер на последней ступеньке. В погружённой во мрак гостиной, на диване, сидел Минхо — целый и невредимый. Катана в чёрных ножнах лежала рядом, параллельно его бедру. Нахлынувшее облегчение было таким сильным, что подкосило ноги. Парень сделал последний шаг с лестницы, и старый паркет предательски скрипнул под его весом.
— Если ты хотел подкрасться, то у тебя не вышло, — тихо произнёс Минхо.
— Я не крался.
— Тогда что? — юноша обернулся, смерив его насмешливым взглядом. — Проверяешь, не сбежал ли я?
«Проверяю, жив ли ты. Проверяю, не оказался ли мой кошмар правдой.»
— Нет. Просто… ты не пришёл. Я подумал… — голос Джисона дрогнул.
— Что? Я же сказал, что останусь в гостиной.
— Ничего. Просто решил проверить, всё ли в порядке.
Хан медленно пересёк комнату и опустился на край дивана, оставив между ними почти метр расстояния. Сидя со стиснутыми на коленях руками, он отчётливо чувствовал, как внутри бурлит густая смесь из стыда, страшных сновидений и не отпускающей тревоги. Взгляд, против воли, скользнул по шее Ли, к тому месту, куда в кошмаре вонзились его зубы.
— Всё в полном порядке. Ровно настолько, насколько это возможно, когда снаружи бродит хрен пойми сколько гниющих покойников.
Джисона передернуло. Он сидел в полушаге от человека, чью насильственную смерть только что пережил так ярко, будто она случилась наяву. Паника уже начала сжимать виски знакомым ледяным обручем, как вдруг его взгляд зацепился за знакомый предмет в руках Минхо.
— О чёрт… Когда ты снова успел стащить мой плеер?
— Ничего я у тебя не крал. Он у меня ещё с тех самых пор, как ты устроил пьяный дебош, а потом отрубился в моей комнате, — усмехнулся юноша, покрутив устройство в руках. — Батарея, кстати, села. Опять.
Хан почувствовал, как по щекам разливается жар.
— Если он тебе настолько дорог, то почему не следишь за ним как следует? — продолжал дразнить его Ли.
— Я... я просто...
— Будь внимательнее, а то я действительно заберу его себе. Хотя... что с него теперь взять.
Джисон потянулся, и их пальцы встретились. Минхо скользнул по его ладони, задержавшись на долю секунды дольше необходимого. Это прикосновение, такое простое и невинное, заставило всё внутри юноши сжаться в настороженный комок. Он неловко, почти выхватывая, забрал плеер, на пластиковом корпусе которого всё ещё чувствовалось остаточное тепло чужой ладони, и тут же отвёл глаза.
Минхо выглядел изможденным. Фиолетовые, почти чёрные тени залегли под глазами, контрастируя с бледной кожей. Парень широко зевнул и с силой протёр глаза костяшками пальцев.
— Почему ты до сих пор в карауле? Разве Чан не должен был тебя сменить?
— Должен был, но пускай лучше отдохнёт… — придвинувшись ближе, пробурчал Ли. — Ему и так нелегко приходится.
— А как же ты?
— А что я? — Минхо откинулся на спинку дивана и с преувеличенным удивлением склонил голову вбок.
— Тебе тоже нелегко приходится…
— Как-нибудь переживу. Не впервой.
— Может тогда я подежурю? А ты поспи хотя бы пару часов.
— Не надо.
— Но ты выглядишь... очень уставшим.
— Я правда так паршиво выгляжу, что ты снизошёл до того, чтобы напомнить мне об этом? — Ли подвинулся ещё немного, вновь сокращая расстояние между ними.
— Да нет же! Ты… ты… Просто завтра… сегодня уже… будет очередной тяжёлый день, а ты… — парень замолчал, не в силах подобрать правильные слова, которые не звучали бы как жалость, которой Ли, как он знал, терпеть не мог.
Минхо тихо прыснул в кулак.
— Да понял я, понял. Говорю же, всё в порядке. Я уже привык спать по два-три часа, так что не переживай.
— Почему?
— Потому что стоит мне уснуть, как начинают сниться кошмары. А они выматывают порой куда сильнее, чем всё это, — он мотнул головой в сторону окна.
И тут Хан с изумлением осознал: фоновый шёпот — тот жуткий, голодный хор, что не отпускал его с самого пробуждения, — внезапно стих. Снаружи наступила звенящая, мёртвая тишина. Мимолётное облегчение тут же сменилось острым, логичным вопросом.
«Почему замолчали? Затаились? Они чувствуют мой страх?»
— Мне тоже снятся кошмары, — глядя на плеер в своих руках, тихо признался Джисон. — Почти каждую ночь. Иногда я просыпаюсь и ещё несколько секунд не могу вспомнить, как меня зовут. Кто я. Что я здесь делаю. И тогда мне нужно… за что-то уцепиться. За что-то реальное. Осязаемое. Иначе начинаю думать, что, может, я уже мёртв, и это всё — просто долгий сон перед небытием. Или что я... — он запнулся, едва не выдав себя, — что я совершил нечто ужасное.
Слова кончились, оставив после себя горький привкус откровения. Хан умолк, чувствуя, как стыд растекается по телу горячей волной. Он не смел поднять глаз, ожидая колкость или очередную насмешку. Но Ли не рассмеялся. Вместо этого он принял эту исповедь с пугающей серьёзностью, не отрывая при этом своего пронзительного взгляда от лица юноши.
— Дай сюда…
— Что? — голос Джисона дрогнул.
— Дай мне свою руку… Пожалуйста…
Хан колебался, но тихий, непререкаемый тон в голосе Минхо сломал его сопротивление. Ли мягко приложил его ладонь к своей груди, прямо под ключицей, и сквозь ткань футболки юноша ощутил частые, мощные удары чужого сердца.
— Чувствуешь? Это не сон. Это настоящее. Я — настоящий. Ты — настоящий. Этот ад вокруг — тоже настоящий. — Минхо слегка сжал его ладонь. — Всё остальное... просто шум. Не позволяй ему заполнить тебя до краёв. Иначе он съест тебя заживо.
Удерживая руку Хана, парень с пугающей нежностью провёл своим большим пальцем по внутренней стороне его запястья — там, где кожа, тонкая и почти прозрачная, выдавала частую, трепетную пульсацию.
— У тебя пальцы ледяные…
— А у тебя запястье горячее.
Взгляд Минхо был подобен тихой гавани в бушующем море ночных кошмаров. Он не отрывался от Хана, и в этой молчаливой глубине читалось нечто большее, чем понимание. Парень тихо выдохнул и слегка подался вперёд. Казалось, ещё мгновение — и расстояние между ними растает само собой, однако нерешительность оказалась сильнее. Ли отпрянул, словно обжёгшись о собственное желание, и его пальцы разжались, выпуская руку юноши.
— Ложись, — Минхо потянулся к катане и отставил её к подлокотнику.
— Что? Куда?
— Сюда, — он похлопал ладонью по своим коленям. — Ты же ищешь что-то реальное. Вот оно.
Вся кровь отхлынула от лица Джисона, а затем прилила обратно. Это было... слишком. Для них обоих.
— Минхо, я…
— Я не предлагаю ничего, кроме тепла и плохой подушки, — прервал его Ли.
То был худший предлог, и они оба это понимали. Взгляд Хана метнулся от усталых глаз парня к своим собственным сжатым кулакам. Воспоминания о сне давили всей своей кинематографичной жестокостью, но страх остаться наедине с этим ужасом перевесил всё. Спустя несколько мучительных секунд Джисон всё-таки сдался и лёг на бок, опустив голову на колени Минхо.
Пальцы Ли скользнули по его виску, отводя непослушную прядь волос в сторону.
— Закрывай глаза…
— Я не усну.
— А ты попробуй. Я просто побуду рядом.
Хан послушно прикрыл глаза. Напряжение постепенно покидало его тело, уступая место тяжёлой, почти осязаемой усталости. Шёпот за окном не возвращался. В гостиной было тихо, безопасно и тепло. Под мерный ритм чужого дыхания и осторожные, почти невесомые прикосновения, он наконец перестал бороться и позволил себе погрузиться в глубокий, безмятежный сон.
***
Первые километры были обманчиво спокойными. Дорога вилась среди полей, где лишь изредка попадались следы катастрофы в виде сгоревших остов легковушек и медленно бредущих по обочине силуэтов в лохмотьях. Тем не менее с каждым новым поворотом пейзаж становился всё суровее. На обочинах начали появляться тела в камуфляжной форме. Сначала поодиночке, затем группами. Некоторые из них застыли в позах, говорящих о мгновенной смерти, другие были разорваны так, что от них остались лишь кровавые фрагменты. Дорога превратилась в полосу препятствий из воронок от снарядов и обгоревших каркасов грузовиков. Напряжение в салоне нарастало с каждой новой деталью этого безмолвного кладбища.
Спустя некоторое время они всё-таки достигли последнего моста. Вернее, того, что от него осталось. Чан резко затормозил, и машина замерла в десятке метров от хаотичного завала, перекрывавшего въезд. За ним зияла пустота — центральный пролёт рухнул вниз, в бурлящую воду, оставив лишь торчащие, как обглоданные рёбра, прутья арматуры. На берегу, среди обломков и блестящих на свету гильз, в неестественных позах лежали десятки тел в военной форме — последний рубеж обороны, ставший общей могилой.
— Чёрт… — Чан с такой силой вцепился в руль, что казалось, тот вот-вот треснет. — Все мосты. Все до одного.
Они только что объехали два предыдущих. Первый с обеих сторон был наглухо завален грудами искорёженного бетона и сгоревшей военной техникой, словно кто-то намеренно создал баррикаду. Второй, как они заметили по тревожным армейским табличкам, кое-где уцелевшим, был усыпан заминированными участками и колючей проволокой.
— Это работа военных, — констатировал Чанбин, приподнявшись со своего места и выглянув в окно. — Целились предельно точно.
Минхо цыкнул, бросив на него раздражённый взгляд через спинку сиденья.
— Благодарим за блестящий анализ, капитан-очевидность. Чан, и что теперь будем делать?
— Все дороги, все чёртовы объезды ведут через Йоджу, — он с силой провёл рукой по лицу. — То, что путь через все мосты заблокирован — не случайность. Даже думать не хочу, что там творилось, если пришлось пойти на подобные меры. Но… Блять, если мы не достанем этот чёртов спутниковый модем… Парни, я…
— Значит, едем через город, — не отрываясь от окна, безэмоционально заключил Хёнджин. — Другого выхода у нас попросту нет.
— Но, Чан… — начал было Хан, чувствуя, как в висках начинают пульсировать первые нотки будущей какофонии. — Ты же говорил, если будет слишком опасно… Мы можем вернуться, объяснить Юнги…
— Вернуться? — резко перебил Чанбин, смотря на парня со странной смесью жалости и досады. — Ты что, до сих пор так ничего и не усвоил? Юнги не нужны оправдания. Ему нужен результат. Как думаешь, какое наказание последует за то, что мы вернёмся с пустыми руками и истраченным бензином? Поверь, тёплой встречи не будет. А Чан, как лидер, ответит по всей строгости их «устава». Нас всех либо выгонят, либо...
— Но это же безумие! — голос Хана дрогнул. — Он должен понять!
Тяжелая ладонь Хвана легла на его плечо, заставляя вздрогнуть.
— Понять? — в голосе юноши прозвучала ледяная насмешка. — Что именно? Что мы струсили? Очнись. Мы не на экскурсию отправились. Это мясорубка, в которую мы добровольно полезли. Мы знали, на что подписывались.
Джисон отстранился от прикосновения, почувствовав укол обиды и беспомощности. Его взгляд инстинктивно метнулся в сторону Минхо, ища хоть какую-то поддержку.
— Они правы, Хан. К сожалению, — мрачно произнёс Ли, не глядя на него. — Юнги — не благодетель. У него достаточно людей, готовых выполнять поручения за крышу над головой и миску горячего супа. Бесполезность здесь приравнивается к смерти.
— Может… может, в городе не всё так плохо? — робко, почти шепотом, предложил Феликс, сжимая в бледных от напряжения пальцах нож Чана. — Мы можем быстро проскочить, они и не заметят…
— Не тешь себя пустыми надеждами, — Минхо покачал головой, не отрывая взгляда от разрушенного моста. — Если военные пошли на то, чтобы отрезать целый город… Масштаб катастрофы там адовый.
Чан прикрыл глаза на секунду, собираясь с мыслями. Когда он заговорил снова, его голос был тихим, но чётким.
— Ехать дальше или возвращаться с пустыми руками… оба варианта ведут в пропасть. Я не могу решать за всех. Голосуем. Кто за то, чтобы ехать дальше, через Йоджу?
В салоне повисла гнетущая тишина. Парни неуверенно, один за другим начали поднимать руки. Хан посмотрел на собственную, дрожащую ладонь. Она поднялась почти против его воли, движимая стадным инстинктом и леденящим осознанием: они только что коллективно подписались на возможную смерть. Чан, увидев единодушие, лишь горько усмехнулся.
— Что ж… Тогда поехали. В самое пекло.
Парень резко развернул машину, и та, скрепя шинами по щебню, послушно легла на курс к Йоджу. Последняя, призрачная мысль об альтернативном пути осталась позади в облаке пыли.
Чем ближе они подбирались к городу, тем быстрее деградировал пейзаж за стеклом. Развалины домов чередовались со зловещими памятниками на колёсах — автомобилями, сожжёнными дотла, с обугленными очертаниями прежних пассажиров внутри.
Но всё это меркло по сравнению с тем, что творилось в голосе Джисона. С каждым метром, с каждым пройденным поворотом, впускающим в поле зрения очередную руину, шёпот набирал силу, обрастая конкретными словами и интонациями.
«…голодно… так голодно…»
«…где… где они… живые…»
«…запах… чуем запах…»
Расчётные часы пути давно истекли. То, что по карте выглядело как короткий отрезок, на деле оказалось многочасовой борьбой с разрушенной инфраструктурой. Хану казалось, будто он медленно, но неотвратимо сходит с ума. Картина за окном превратилась в кошмарную галерею: каждый окровавленный, искажённый силуэт, каждое гнилое подобие человека, мимо которого они проезжали, поворачивало голову. И не просто смотрело в сторону машины, а смотрело прямо на него, сквозь стекло, встречаясь с ним глазами. Это было невыносимо. Минхо, заметив немую, нарастающую панику юноши, в какой-то момент молча накрыл его сжатый до побеления кулак своей тёплой ладонью.
Йоджу был не просто разрушен, он был отдан на растерзание, выпотрошен и оставлен гнить. От некогда современного города остался только скелет, обглоданный огнём и безумием. На месте КПП высилась авангардная инсталляция из сплавленного металла и колючей проволоки. На её шипах, раскачиваясь на ветру, висели обрывки ткани и тёмные, неопознаваемые фрагменты, которые мозг настойчиво советовал игнорировать. Целые кварталы лежали в руинах, сложенные, как карточные домики после удара бури. На стенах уцелевших зданий, до уровня второго, а то и третьего этажа, вздымались бурые, почти чёрные брызги и потеки запёкшейся крови. Асфальт на улицах внизу не просто был усыпан трупами — он был вымощен ими, перемешанными с фрагментами тел, разбросанными с немыслимой жестокостью. Это был не город, а гигантская братская могила под открытым небом.
И эта могила шевелилась. Улицы кишели зомби. Твари медленно передвигались по улицам, как густая, разлагающаяся река, сливаясь в единое, шевелящееся полотно в некоторых частях города. Воздух, даже через закрытые окна, тут же принёс с собой тяжелый, сладковато-гнилостный запах, от которого заслезились глаза и подступила тошнота.
Сперва минивэн пронёсся мимо опрокинутого армейского грузовика, из кузова которого свисали десятки безжизненных ног, а чуть дальше, обогнул толпу сгорбленных фигур, что с тупым упорством копошились в груде тел, с глухими, влажными звуками отрывая куски плоти.
— Боже правый... — еле слышно протянул Феликс, прикрывая рот.
— Они... они едят друг друга? — голос Хана сорвался на хриплый шёпот, а в горле встал кислый ком тошноты.
«Плоть… Такая сладкая… такая… вкусная…»
— Когда живая пища заканчивается, мёртвые начинают пожирать своих, — мрачно резюмировал Чанбин, отворачиваясь, будто не в силах вынести подобное зрелище.
Рёв их двигателя, даже приглушённый, прорвался через общий гул города. Словно по команде, десятки безжизненных лиц медленно поворачивались в их сторону. Одинокий, протяжный стон, полный нечеловеческой, бездонной тоски, вырвался из какой-то глотки. Его тут же подхватили другие, ближние, затем дальние. Через секунду тишины не осталось вовсе — её разорвал на части оглушительный, парализующий волю вой, состоявший из тысячи стенаний, рыков и скрежета зубов.
Голоса в голове Джисона взревели в унисон с этим адским концертом, сливаясь в невыносимую какофонию, от которой хотелось разбить голову о стекло. Парень вжался в сиденье, ногти впились в ладонь Минхо, но тот не дрогнул, а лишь сильнее сжал его пальцы.
«ЖИВЫЕ!»
«МЯСО… СВЕЖЕЕ МЯСО…»
«ЗДЕСЬ… ОНИ ЗДЕСЬ…»
— Чан, — голос Со дрогнул, выдавая напряжение. — Их тут чертовски много...
— Я в курсе, — сквозь стиснутые зубы процедил парень, прибавляя газу. — Проскакиваем центр и на выезд. Держитесь крепче.
Минивэн рванул вперёд, петляя между завалами и одинокими, брошенными машинами, чьи салоны тоже иногда шевелились. Их путь лежал по центральному проспекту — самому широкому, самому прямому, а значит, самому опасному. Зомби, привлечённые шумом, начали сползаться со всех сторон. Они выползали из-под обломков, вываливались из разбитых витрин, сползали с лестничных пролётов, неуклюже, но неумолимо стремясь перекрыть путь.
— Давай, давай, быстрее, чёрт возьми! — крикнул Бин, вцепившись в подголовник переднего сиденья.
— Да блять, Со! Заткнись и не мешай! — рявкнул в ответ Чан, резко повернув руль, в попытке объехать опрокинутый грузовик.
Их бегство оборвалось в тот самый миг, когда они на полной скорости проносились мимо полуразрушенного универмага с выбитыми витринами. Глухой, мощный хлопок разорвал воздух. Правое переднее колесо на полном ходу провалилось в скрытую грудой мусора яму и наткнулось на что-то. Последовал отчаянный, шипящий вопль резины, из которой в три секунды ушёл весь воздух, и металлический лязг сорванного диска, бьющего по асфальту.
— Проклятье! Колесо! — закричал Крис, отчаянно борясь с рулём, но минивэн уже занесло в сторону.
Неуправляемый автомобиль с грохотом и скрежетом металла врезался левым бортом в корпус перевёрнутого автобуса. Инерция швырнула всех вперёд, натянув ремни до предела, а затем отбросила обратно в кресла. Лобовое стекло, ещё секунду назад открывавшее вид на ад, мгновенно покрылось густой паутиной трещин, окончательно похоронив мир снаружи за молочно-белой пеленой.
На долю секунды внутри салона воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и сдавленным стоном Феликса. Снаружи её тут же нарушил и поглотил нарастающий победный рёв мертвецов. Захлёбываясь паникой, Чан провернул ключ зажигания, но двигатель лишь вздрогнул, издав короткий, хриплый звук, похожий на предсмертный вздох, и окончательно заглох.
— Все наружу! Немедленно! — заорал парень, толкая в бок ошеломлённого Феликса, что зажимал рукой свой разбитый лоб. — Они сейчас разорвут нас прямо здесь! Выходи! Давай!
— Вещи! В багажнике оружие и провизия! — крикнул Бин, пытаясь протиснуться между сиденьями к сквозному проходу в багажное отделение.
— Брось! Бросайте всё! — рявкнул Чан, вытаскивая из кобуры пистолет. — Живо выбирайтесь!
Первым наружу выскочил Минхо. Готовое к бою лезвие катаны блеснуло тусклым светом сквозь пелену пыли и дыма. Парень тут же рванул на себя притормозившего в дверях Хана, почти выдернув того из салона.
— Нож! Где твой нож, идиот?!
Джисон, с трудом соображая, нащупал на поясе ребристую рукоять охотничьего ножа. Он попытался сжать пальцы, но рука предательски дрожала, выдавая весь его ужас. Голоса в голове кричали в унисон с рёвом снаружи, сливаясь в один сплошной, оглушительный вопль голода.
«ОНИ ЗДЕСЬ!»
«СЮДА!»
«ЖИВАЯ… ПЛОТЬ… ЕДА…»
Иллюзия укрытия рассыпалась в тот миг, когда их ноги коснулись разбитого асфальта. Хаос, до этого бушевавший за тонким металлом кузова, поглотил их целиком, оглушив рёвом и хрипами. Первая волна мертвецов — человек пятнадцать, двигавшихся неестественно быстрыми, подрагивающими рывками, — уже окружала минивэн. Минхо отреагировал мгновенно: двумя быстрыми шагами парень вклинился в пространство между товарищами и наваливающимися тварями, приняв низкую, устойчивую стойку. Лезвие гудело в воздухе, оставляя за собой серебристый след, и с характерным влажным хрустом находило цели.
С каждым таким взмахом от серой массы отскакивали тёмные прогнившие части тел: отрубленная рука, со всё ещё шевелящимися пальцами, снесённая челюсть, голова, катящаяся под колёса. Из ран хлестала не кровь в привычном понимании, а нечто густое, бурое, пахнущее медью и гнилью. Но несмотря на смертоносную эффективность, Ли отступал. На смену павшим тварям тут же приходили новые, и пространство вокруг них неумолимо сжималось.
— Хан! Очнись, блять! — закричал Минхо, отбивая локтем зомби, который тянулся к его лицу. — Сзади! Бей, чёрт возьми!
Пронзительный крик Феликса заставил Джисона обернуться. На парня, прижавшегося к горячему борту их машины, наваливалось двое мертвецов. Адреналин ударил в виски, в мозгу прозвучала команда «двигайся!», но ноги будто вросли в асфальт. Прежде чем он успел пошевелиться, раздался громкий выстрел. Одна из тварей будто споткнулась о невидимую преграду. Её голова резко дёрнулась назад, и на месте лба мгновенно распустилось кровавое пятно. Беззвучно, как подкошенная, она рухнула на спину, беспомощно раскинув конечности. Не успело первое тело коснуться земли, как второе получило сильный, размашистый удар тяжёлым прикладом прямо в висок. Мертвец отлетел в сторону и замер, неестественно выгнув шею.
— Цел?! — Чанбин, всё же успевший вытащить автомат из багажника, дал короткую очередь по толпе и притянул к себе Феликса, с ног до головы испачканного в крови.
Чан, отстреливаясь из пистолета, пытался отбить хоть какое-то пространство для манёвра.
— Бегом! До конца улицы! — скомандовал парень, стреляя почти в упор в лицо очередного монстра.
— Давайте, я прикрываю! — крикнул Хёнджин, выпуская стрелу за стрелой. — Суки, да как же вас много-то!
— Тебе, блять, жить надоело?! Скорее! — заорал Бин, дёргая Хвана за собой, пока тот перезаряжал лук. — Бежим вместе!
Парни рванули по улице, сбившись в беспорядочную, задыхающуюся группу. Минхо бежал впереди, расчищая путь. Его движения были уже не такими точными — парень просто рубил, прокладывая всем кровавую тропу. Со всех сторон доносились выстрелы: автоматные очереди Чанбина и одиночные, отчаянные выстрелы Чана, который, отстреливаясь, правой рукой вцепился в предплечье Феликса. Хёнджин, прикрывая остальных, посылал стрелы в тех, кто пытался обойти с боков.
«ТЫ… ПОЧЕМУ… ТЫ НЕ НАПАДАЕШЬ НА НИХ?!»
Джисон же в этой слаженной машине выживания был сломанной шестерёнкой, пока резкое движение сбоку не вырвало его из оцепенения. Юноша развернулся и, не целясь, со всей силы вогнал нож в бледную шею существа. Лезвие вошло в горло мертвеца с глухим, влажным звуком, будто резали переспевший плод. Рука почувствовала отвратительную разницу слоёв: кожи, мышц, трахеи. Густая, тёмная жидкость, пахнущая как ржавчина и испорченное мясо, хлестко брызнула ему на куртку и руку. Хан, давясь тошнотой, рванул нож на себя, и тварь, захлебнувшись собственной кровью, рухнула на землю.
«ЕДА! ДОГНАТЬ! НАДО ДОГНАТЬ!»
Когда до угла следующего здания оставалось метров двадцать, реальность, уже и так искажённая до предела, решила переломиться окончательно. Слева, с верхних этажей полуразрушенного бизнес-центра, с грохотом, похожим на одновременный взрыв десятка бомб, сорвалась и понеслась вниз целая секция перекрытий, увлекая за собой лавину из более мелких обломков, арматуры и целого водопада из битого стекла.
— В сторону! Немедленно! — запоздало выкрикнул Чан.
Удар первой плиты сотряс землю, и пыль, взметнувшись к небу густым, удушающим столбом, мгновенно забила горло. В ушах зазвенело, а мир перед глазами поплыл. Хан споткнулся о глубокую трещину и рухнул вперёд, инстинктивно прикрыв голову руками, в то время, как в асфальт вокруг него с глухими ударами вгрызались тяжёлые осколки. Чья-то сильная рука вцепилась в капюшон его худи и с силой рванула в сторону, к стене уцелевшего здания. Прежде чем парень успел осознать происходящее, сверху тут же навалилось чьё-то тяжёлое тело, прикрывая собой от града более мелких, но не менее смертоносных осколков, сыпавшихся с неба.
— Не шевелись, чёрт тебя дери, — сдавленно прохрипел ему в ухо знакомый, напряжённый голос.
Джисон почувствовал, как что-то тёплое и липкое капнуло ему на шею.
Минхо.
Когда грохот наконец стих, Ли мгновенно вскочил на ноги. В полосе пыльного света, пробившегося сквозь облако пыли, Хан увидел его лицо. По левому виску юноши, собираясь в каплю на линии скулы, струилась густая алая струйка крови.
Джисон попытался последовать его примеру, оттолкнувшись руками от земли, но в тот момент, когда он попробовал перенести вес на левую ногу, сквозь общий шок и онемение прорвалась резкая, обжигающая боль. Парень сдавленно застонал и почти сразу же, неуклюже, опустился обратно на колено.
— Что там у тебя? — взволнованный взгляд Минхо скользнул по его фигуре, выискивая источник проблемы.
— Нога… чёрт… — с трудом выдохнул Хан, указывая дрожащим пальцем на окровавленный конец арматуры, торчащий из обломков разбитого асфальта. Его джинсы ниже колена уже потемнели от быстро расползающегося, липкого пятна.
Ли коротко выругался, после чего его взгляд метнулся по сторонам, оценивая ситуацию. Картина была удручающей, почти безнадёжной. Их осталось трое. Хёнджин, оказавшийся в нескольких метрах от них, пошатываясь, поднялся на ноги и сильно закашлялся, сплевывая себе под ноги чёрную от пыли слюну.
Путь к остальным был наглухо отрезан свежей, дымящейся грудой обломков высотой в несколько этажей, из-за которой уже доносился знакомый, утробный, настойчивый рёв — твари уже карабкались на новую преграду, чувствуя добычу по ту сторону.
«ТАМ! ОНИ ТАМ!»
Времени на раздумья не было. Минхо подхватил Хана под руку и, почти не обращая внимания на его стон, потащил за собой к тёмному проёму в соседнем здании. Хёнджин, морщась и потирая ушибленное плечо, бросился за ними следом, постоянно оглядываясь на шевелящуюся за грудой обломков тень.
— Внутрь! Живо!
Его вытолкнули из одного кошмара прямиком в чрево другого. Хан влетел в помещение, но его падение прервал не пол, а что-то твёрдое, холодное и ребристое — край ящика или сломанная техника. Боль в локте была яркой и точечной, заставившей его на мгновение забыть обо всём. Ослепший на мгновение, парень услышал за спиной яростный скрежет металла — это Ли, с выверенным усилием, вставлял наискось в дверной проём одну из поднятых стоек. В это время Хван, сдавленно кряхтя, оттащил от стены тяжёлый, пыльный шкаф, чтобы создать дополнительную преграду. Не сговариваясь, они с грохотом придвинули его к входу, перекрывая последние лучи света с улицы.
Прежде чем глаза успели привыкнуть к полумраку, Джисон услышал низкий, булькающий хрип прямо перед собой.
«Е-Е-ЕСТЬ… ЕДА!»
Из-за опрокинутого прилавка поднялась неестественно раздутая фигура в рваной униформе продавца. Одновременно с ней из-за угла, издавая отвратительный вой, выползла девушка — вернее, то, что от неё осталось — с неестественно вывернутой и поломанной в нескольких местах ногой, волочащейся за телом по грязному линолеуму.
Минхо среагировал с той самой безжалостной скоростью, которая не раз спасала им жизни. Катана рассекла воздух, и первая тварь рухнула навзничь с рассечённым на пополам черепом, издав последний хлюпающий звук. В этот же момент прозвучал звонкий щелчок тетивы, и стрела Хёнджина, выпущенная с расстояния в несколько шагов, вонзилась в темя ползущей твари с такой силой, что пригвоздила её голову к полу с глухим стуком. Тело дёрнулось и замерло.
Прислушиваясь к звукам снаружи, парни быстро осмотрели главное помещение и примыкающие к нему подсобки. Других угроз, к счастью, не обнаружилось.
— Чисто, — наконец выдохнул Хёнджин, опуская лук. — Пока что.
«ОНИ… РЯДОМ!»
«ГДЕ-ТО РЯДОМ!»
Хан сглотнул, чувствуя, как по спине, от основания черепа до поясницы, пробежала волна ледяных мурашек. Инстинктивно, почти молитвенно, рука потянулась к поясу — к тому месту, куда он, казалось бы, сунул нож после последней схватки. Пальцы нащупали лишь грубую ткань и пряжку ремня. Пусто. Панический взгляд метнулся к Минхо, который, прислонившись к стене, с напряжением вслушивался в звуки снаружи.
Их временным убежищем оказался небольшой сувенирный магазин. Сквозь дыры в разбитой крыше пробивались лучи света, выхватывая из полутьмы жуткие детали: опрокинутые стеллажи, разбросанные по полу безделушки с весёлой символикой мёртвого города, магнитики, разбитые кружки с улыбающимися рожицами и тёмные, въевшиеся в линолеум пятна, происхождение которых не вызывало сомнений.
Джисон, всё ещё охваченный болью, мельком посмотрел на Хвана. Тот не спускал с Минхо странного, пристального взгляда, полного не тревоги, а какого-то напряжённого, выжидающего любопытства.
— Рация всё ещё у тебя?
— Вроде…
— Попробуй связаться с парнями, — сухо распорядился Ли, подходя к забитому фанерой окну и отыскивая глазами щель. — Блядство…
Хёнджин медленно, почти с неохотой, выполнил приказ, достав из-за пояса заляпанную грязью рацию.