Часть 2. Саморазрушение (2/2)

Целую в ответ, робко касаясь губами его щеки, ключицы. Руки дрожат, предательски выдавая волнение, хотя всем нутром пытаюсь казаться спокойным, отстранённым. Все стало по-другому. Тогда, в раздевалке… это была не просто отчаянная попытка сбежать от себя, а настоящий акт саморазрушения. Я жаждал боли, унижения, хотел, чтобы он растоптал меня, вымазал в грязи. Я хотел отдаться ему. Хотел, чтобы он отымел меня, как последнюю шлюху, со всей той злостью и ненавистью, которую я испытываю к себе. Чтобы он растоптал меня, как ничтожество. И в этом было бы хоть какое-то… облегчение? Избавление?

И сейчас, когда отголоски той бури еще звучат в голове, осознаю: я больше не хочу этого.

Сейчас… Сейчас хочу другого. Не знаю, чего именно, но точно не саморазрушения. Тепла? Принятия? Любви? В голове всплывают эти слова, и я тут же отшатываюсь от них, как от огня. Слишком опасно даже думать об этом. Просто… хочу, чтобы он коснулся меня по-настоящему. Чтобы увидел не сломленного Пожирателя Смерти, не жалкую тень былого Малфоя, а… человека. Испуганного, потерянного, отчаянно нуждающегося в ком-то, кто протянет руку и поможет выбраться из этой бездны.

Он гладит мои плечи, спускаясь ниже, к груди. Пальцы скользят по коже, вызывая мурашки. Я тихо постанываю, почти неслышно, боясь разрушить эту хрупкую тишину, которая внезапно стала такой ценной. Это приятно. До дрожи в коленях, до головокружения, до слабости, проникающей в каждую клетку тела.

Я хочу верить. Верить в то, что могу быть достоин чего-то большего, чем презрение и ненависть. Хочу почувствовать себя… желанным. Не просто объектом для удовлетворения похоти, не трофеем, который можно завоевать и сломать. Важным. Нужным… Чтобы его глаза отражали не жалость, не отвращение, а… что-то светлое. Что-то, что даст мне сил жить дальше.

Но тут же гашу этот робкий огонек надежды. Слишком опасно. Слишком легко обжечься.

Не открываю глаз. Пусть все останется так. Пусть в моем воображении он смотрит на меня с теплом, с нежностью… С хотя бы симпатией.

Он прижимает меня ближе, и я чувствую тепло его тела. Зарываюсь лицом в его шею, целую, его кожа со вкусом свежести и воды. Мокрые волосы щекочут щеку. И впервые за долгое время я не чувствую отвращения к себе.

Тело предает. Предает жаром, разливающимся по венам, твердостью, упрямо упирающейся в живот Поттера. Член встал, настойчиво напоминая о себе. Бессовестный предатель! Я стыжусь этого желания, но одновременно… я жажду его. Жажду близости, прикосновений, которых никогда не знал.

И Поттер, проклятье, он чувствует! Я уверен, он чувствует мое смятение, мое желание, мой стыд. Он двигается едва заметно, прижимаясь сильнее, и я ощущаю его ответ. Его член, такой же твердый и горячий, как мой. И это… это почти невыносимо.

Его рука… Она скользит по моему животу, медленно, дразняще. Я замираю, не в силах дышать, ожидая прикосновения, которого боюсь и вместе с тем хочу.

Его пальцы обхватывают меня. Нежно, но уверенно. И в этот момент я перестаю существовать. Я растворяюсь в этих ощущениях, в этой обжигающей, невыносимой сладости. Из горла вырывается стон, приглушенный шумом воды. Я не могу сдержать его. Не хочу его сдерживать.

Мое тело начинает жить своей жизнью, отдельно от разума, подчиняясь инстинктам. Я толкаюсь бедрами навстречу его руке, отдаваясь на волю этого незнакомого, но такого желанного чувства. В голове — ни единой мысли. Лишь жар, лишь пульсация, лишь нарастающее, всепоглощающее желание.

Он двигается быстрее, сильнее, и я теряю контроль. Я больше не понимаю, где я, кто я. Я — лишь тело, охваченное пламенем страсти.

Но вдруг он останавливается. Прекращает касаться меня. Я задыхаюсь от разочарования, от потребности, которая рвется наружу. Открываю глаза, ищу его взгляд.

— Драко? — шепчет он, и в его голосе я слышу такую нежность, такую заботу, что во мне что-то надламывается. — Все хорошо?

Я не знаю. Я правда не знаю. Я просто хочу, чтобы это продолжалось. Чтобы он не останавливался.

Я киваю, едва заметно, и закрываю глаза. Он снова касается меня, и в этот раз я уже не сдерживаюсь. Я стону, кричу, хватаюсь за него руками, отдаваясь этому безумию полностью, без остатка.

И вот, когда я уже на грани, когда кажется, что еще немного, и я взорвусь от переполняющей меня страсти, он опускается на колени. Передо мной. Как тогда, в раздевалке.

— Открой глаза, — шепчет он. — Посмотри на меня.

Я открываю. И вижу в его взгляде… что-то невероятное. Что-то, чего я никогда не видел раньше. Не жалость. Не презрение. Не похоть.

Нет. Этого не может быть.

Он смотрит снизу вверх, и этот ракурс… он какой-то… непристойный. Пошлый. Словно я внезапно стал центром его вселенной, и это вызывает не гордость, а жгучий стыд. Я должен быть у его ног, а не наоборот!

А потом… чёрт… я умер и заново родился.

Тепло. Влажно. Обжигающе.

Я чувствую его язык. Он касается кончика моего члена, и от этого прикосновения меня пробивает дрожь. Мерлин, что происходит?

Он берет мой член в рот. Я вздрагиваю.

Уздечка… Головка… Ствол… Его язык скользит по мне, вызывая непередаваемые ощущения. Ощущения, которые я никогда не испытывал раньше. Ощущения, от которых кружится голова, от которых хочется кричать.

Это… это божественно. Это грязно. Это пошло. Это отвратительно. Это… прекрасно.

Я чувствую, как напрягаюсь, как все мое тело сжимается в тугой комок. Я пытаюсь отстраниться, но Поттер не дает мне этого сделать. Он вцепляется в мое бедро, удерживая меня на месте.

Он двигается быстрее, сильнее, и я теряю рассудок. Я больше не чувствую стыда, не чувствую страха, не чувствую ничего, кроме этой обжигающей, всепоглощающей страсти.

Я готов взорваться.

— Гарри… — стону я, не в силах сдержать этот звук. — Я…

Я чувствую, как он сжимает меня сильнее, как его губы обхватывают член плотнее. И в этот момент я взрываюсь.

Я кончаю ему в рот.

И мир рушится.

Шок. Стыд. Смятение… И вместе с этим — безумный восторг.

Мои ноги подкашиваются, и я чуть не падаю. Поттер поддерживает меня, крепко обнимая за талию.

Он встает, вытирает рот рукой и смотрит на меня. В его глазах –… что? Гордость? Удовольствие?

Он целует меня. И я чувствую горьковато-солоноватый вкус своей спермы на его губах.

Боже мой… Что я наделал?

Я отвожу взгляд, не в силах смотреть Поттеру в глаза. Что он сейчас думает обо мне? О том, что только что произошло?

Но под этим стыдом… там, глубоко внутри, — робкий огонек. Интерес? Желание? Я не знаю, но он есть. И он шепчет: а что, если…?

Что, если и я… Что, если я тоже хочу попробовать его?

Ноги предательски дрожат. Я делаю шаг назад, пытаясь отстраниться, бежать. Но взгляд Гарри приковывает к месту.

Черт.

Мне страшно. До чертиков страшно. Но я хочу.

Я опускаюсь на колени.

Ноги дрожат. Я уперся руками в пол, чтобы не упасть. Воздух обжигал легкие, словно раскаленный пар.

Сильные руки обхватили меня за плечи, пытаясь поднять.

— Драко, — шепчет он хрипло. — Не надо.

Я поднимаю голову. Смотрю ему в глаза.

— Я хочу, — говорю я, и голос дрожит, выдавая мой страх.

Он молчит. Не отводит взгляда.

Интересно, как я выгляжу сейчас? Так же пошло и соблазнительно, как выглядел Поттер? Или жалко? А может, так же отчаянно, как чувствую себя?

Сглатываю ком, застрявший в горле. И начинаю.

Не знаю, что делать. Инстинктивно понимаю, что зубами лучше не касаться. Просто… повторяю то, что делал он.

Прикрыв глаза, потянулся вперед, обхватывая его член губами.

Мерлин, какой же он огромный… Горячий, твердый, пульсирующий жизнью. Чуть не подавился от неожиданности.

Гарри вздрагивает, издает сдавленный стон. Этот звук подстегивает меня, разжигает пламя желания до предела.

Я стараюсь. Изо всех сил стараюсь доставить ему удовольствие. Хочу, чтобы ему было так же хорошо, как было мне. Но все получается как-то неуклюже, неловко.

Но он не отталкивает меня. Наоборот, прижимает ближе, направляя мои движения.

Я чувствую, как его пульс учащается, как его дыхание становится прерывистым. И это придает мне уверенности.

Я продолжаю. И вдруг… внезапно… я понимаю.

Я понимаю, что не просто выполняю механические действия. Я чувствую. Я чувствую его вкус, его жар, его энергию. Я чувствую связь между нами.

И это… это невероятно.

Я отстраняюсь. Смотрю на него. И вижу в его глазах… благодарность? Удовольствие?

Он улыбается. И эта улыбка… она прекрасна. Кажется, что впервые за долгие годы я вижу в нем не героя, не врага, а… просто человека. Человека, который только что испытал удовольствие. И Мерлин, я причастен к этому.