Часть 1. Ненависть (2/2)

Сглотнув, я уставился на своё отражение в зеркале, пытаясь не смотреть на него, но взгляд предательски скользил вбок, ловя каждое его движение.

Он начал с мантии, сбросив её на пол небрежным жестом. Черт, да он даже раздевается с каким-то вызовом! Затем принялся расстегивать ремни наручей, и я увидел, как напрягаются мышцы на его спине под мокрой тканью, когда он тянется назад. Следующими полетели на пол рубашка и галстук. Смуглая кожа, чёткие линии позвоночника, контуры мышц, играющие под кожей… Это было… неприлично прекрасно.

Поттер развернулся ко мне лицом, и я почувствовал, как сердце устроило в моей груди чечётку, отбивая ритм паники и возбуждения одновременно. Медленно, почти сладострастно, он потянулся к ремню брюк. Я задержал дыхание. Сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. Стало тяжело дышать.

Он поднял взгляд, встретился со мной глазами в зеркале.

Медленно расстегнул ширинку.

Мои глаза округлились до размеров снитчей, казалось, они сейчас выскочат из орбит и улетят на поиски более безопасного места. Да что ж ты творишь, шрамоголовый придурок?! Ты хочешь, чтобы я тут, в этой грязной раздевалке, познал все прелести непроизвольного семяизвержения прямо посреди всеобщего обозрения? Я же не выдержу! Моя сила воли сейчас трещит по швам, грозясь разлететься на миллиарды мелких кусочков!

А Поттер, казалось, и не думал стесняться. Наоборот, он явно наслаждался моим замешательством. С невозмутимым видом он стянул с себя брюки, не без труда, надо сказать. Мокрая ткань предательски липла к коже. Но он всё так же смотрел мне прямо в глаза, через зеркало. Вызывающе. Насмешливо. Победно. Он прекрасно знал, что творит. Знал, что я сейчас чувствую. И ему, похоже, это чертовски нравилось.

Больной ублюдок. Садист. Зачем ты это делаешь? Зачем ты меня так мучаешь? Я же сейчас сорвусь. И тогда… Тогда всё полетит к чертям! Тогда вся моя тщательно выстроенная маска безразличия и презрения рухнет, и он увидит… увидит всю правду. А этого я не могу допустить. Ни за что на свете.

И тут мой взгляд скользнул ниже… я увидел тонкую дорожку темных волосков, едва заметно пробивающихся над резинкой боксёров и спускающихся к… тушите свет, приехали.

Я пытался отвести глаза. Клялся себе, что не опущу взгляд ниже пояса. Но любопытство… оно всегда было моей проклятой ахиллесовой пятой. Что скрывается под плавками у национального героя, спасителя волшебного мира, этого вечного раздражителя и объекта моих тайных, постыдных фантазий? Я не мог устоять. Да и признаться честно, не очень-то и хотел.

Он снял их. И выпрямился. И смотрел мне прямо в глаза. Словно приглашая.

А я смотрел… ниже.

Большой. Соблазнительный. Толстенный.

Мама, зачем ты родила меня таким?

Он так и стоял, будто давал мне возможность разглядеть его во всей красе. Будто предлагал себя.

Я сдался. Плевать, что будет дальше. Плевать на последствия. Плевать на все предостережения моего разума. Я даже об этом не думал. Только о нём. О его коже, которую хотел касаться губами, оставляя на ней легкие поцелуи. О его члене, который хотел взять в рот, ласкать языком до тех пор, пока он не застонет от удовольствия. О его плечах, за которые я хотел хвататься, когда он будет трахать меня… пока я не начну умолять его, выкрикивая его имя, захлебываясь от наслаждения, теряя остатки разума в этом безумном, всепоглощающем экстазе. Да, именно так. Я хотел его. Отчаянно. Безумно. До боли. И сейчас я понимал, что готов пойти на всё, чтобы получить его. Любой ценой. Готов предать себя, свою семью, свои принципы. Готов отказаться от всего, лишь бы на мгновение почувствовать его вкус, ощутить его прикосновения, услышать его стон. Мерлин, да я готов был умереть прямо здесь и сейчас, только бы он посмотрел на меня так, как смотрят на любимых.

В несколько шагов я преодолел расстояние между нами. Поттер не шелохнулся, лишь чуть приоткрыл губы.

Я остановился в дюйме от него. Наши тела почти соприкасались, и я чувствовал жар, исходящий от его кожи. Этот запах… терпкий, влажный.

Поднял руку и коснулся его щеки. Кожа под пальцами была гладкой и холодной. Он вздрогнул, но не отстранился. Большим пальцем я очертил линию его скулы, спускаясь к подбородку.

— Ты… — прохрипел я, голос сорвался. — Ты сводишь меня с ума, Поттер.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на страх. Или на возбуждение? Я не мог разобрать. Но это было неважно. Сейчас ничего не было важно.

Я опустил руку ниже, к его шее, перебирая влажные пряди волос. Он запрокинул голову, открывая мне доступ к этой восхитительной линии.

— Знаю, — прошептал он, и его дыхание опалило мою кожу.

Я нагнулся и коснулся губами его шеи. Сначала легонько, пробуя, потом сильнее, всасывая кожу, оставляя на ней мокрые следы. Он застонал, тихо, еле слышно, но этот звук пронзил меня, как электрический разряд.

Я оторвался от его шеи и посмотрел ему в глаза. В них бушевала буря – похоть, страх, возбуждение.

— Можно? — прошептал я, не зная, что именно спрашиваю.

Он молчал, лишь кивнул, не отрывая от меня взгляда.

Я обхватил его лицо руками и поцеловал. Грубо, жадно, отчаянно. Вкладывая в этот поцелуй всю свою ненависть, всю свою одержимость, всю свою… любовь?

Он ответил, с той же яростью, с той же потребностью. Его губы были горячими и влажными, его язык – настойчивым и требовательным. Мы целовались, пока не почувствовали привкус крови.

Я оторвался от него, тяжело дыша, и посмотрел на его распухшие губы.

— Раздевайся, — прохрипел он.

И я разделся. Быстро, неловко, торопливо срывая с себя мокрую форму. Я дрожал всем телом, но это была уже не дрожь от холода. Это была дрожь от предвкушения.

Я посмотрел на него. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел на меня с таким голодом, что у меня перехватило дыхание.

— Иди сюда, — прошептал он. В его голосе не было и следа неуверенности. Только желание.

Я сделал шаг вперёд, потом ещё один. Он прижал меня к стене, вцепился в губы новым, ещё более яростным поцелуем.

Его руки скользили по моему телу, обжигая кожу. Он сжимал мои ягодицы, притягивая к себе ещё ближе, и я чувствовал, как его член упирается в мой живот.

Я застонал, запрокинул голову, открывая больший доступ.

Он оторвался от моих губ и спустился ниже, к шее. Впился в неё зубами, оставляя на бледной коже багровый след.

— Твой, — прохрипел я. — Я твой, Поттер. Делай со мной, что хочешь.

Слова сорвались с губ прежде, чем я успел их обдумать. Это была капитуляция, полная и безоговорочная. Перед ним, перед собой, перед своим желанием.

Я целовал его шею, слизывал солоноватые капли пота и дождя. Оставлял бордовые следы на коже, говорящие о том, что теперь Поттер только мой.

Мерлин, что он творит?! Он подхватил меня под ягодицы, поднял так легко, словно я был пушинкой! Я инстинктивно обвил его бедра ногами, чтобы не упасть. А он впечатал меня спиной в стену.

И тут я почувствовал… Черт, что я чувствую?! Его руки, наглые, дерзкие, похотливые, сжали мою задницу так крепко, что я чуть не взвыл. Не то от боли, не то от чертова восторга. Кожа горела под его прикосновениями, мышцы сжимались в ответ на его наглость. Они двигались, проклятые руки, вверх и вниз, проходились по ложбинке между ягодицами, дразня, мучая, распаляя огонь внизу живота. И тут, будто этого было мало, холодный палец прижался ко входу и…

Я дернулся, выгнулся дугой, задыхаясь от неожиданности и острой боли. Всё внутри сжалось от неприятного ощущения вторжения. Нет! Слишком рано! Слишком больно! Не здесь! Не так! Эта паника, будто, ведро ледяной воды окатило с головы до ног. Вмиг отрезвила. Все возбуждение, все безумное желание, что бурлило во мне секунду назад, схлынуло, оставив после себя лишь пустоту и… отвращение.

Что я делаю?! Куда я качусь?! Неужели я действительно готов отдать ему себя вот так, в этой грязной, пропахшей потом и хлоркой раздевалке? Неужели я настолько жалок, настолько отчаян, что готов унижаться перед ним? А вдруг это все – тщательно спланированный розыгрыш? Может, он специально соблазнил, чтобы потом выставить на посмешище перед всей школой?

Неловкость… стыд… отвращение… страх… Все эти чувства навалились на меня разом. И страх был самым сильным из них. Страх разоблачения, страх боли, страх того, что он может со мной сделать. Страх унижения.

А Поттер… Что Поттер? Он замер, его палец по-прежнему касался моей задницы, но не давил. Просто не убирал руку. Я чувствовал, как он смотрит на меня, изучает, пытается понять, что происходит. И в его взгляде я увидел… Что это? Неуверенность? Разочарование? Или… презрение? Презрение, которого я достоин. Презрение, которое я заслужил.

— Ты чего? — тихо спросил он.

— Я… отпусти меня, — прошептал я, пытаясь вырваться из его хватки, встать на ноги. Бежать. Куда угодно. Лишь бы подальше от этого взгляда, от этого тела, от этого… меня.

Но Поттер не позволил, прижав меня сильнее к стене. Какого хрена? Он что, оглох? Или решил, что имеет право распоряжаться мной, как ему вздумается? Он смотрел на меня. Изучал. Пытался понять, что происходит в моей чертовой башке. Да чтоб его! Да кто он такой, чтобы пытаться меня понять? Да я сам себя не понимаю!