Глава пятая. Нынче ночью, советник правил королем . (2/2)

Страсть и впрямь одурманила, а губы короля пленяли, не оставляли даже шанса сохранить себя. После того как рубашка была разорвана, у Шико не оставалось сомнений: этот был тот самый знак. В ответ на это он осыпал плечи короля поцелуями, Генрих стонал от предвкушения: он целовал и молился на тело Жан-Антуана, столь желанное и запретное. Шико и сам хотел насладиться возлюбленным до конца, он раздевал своего короля: белая ткань быстро спадала с жемчужной кожи.

Насладившись ласками, Шут опрокинул Генриха на ложе. Некоторые движения заставили Валуа вскрикнуть от боли, хотя через пару минут его тело само стремилось к этим ощущениям. Губы повторяли имя, вздохи, наполненные страстью и нежностью отражались эхом от стен.

— Тише, Генрих. — Приказав своему королю молчать, Шико закрыл ему рот рукой, но несмотря на это, будто наказывая, шут становился все более уверенным и дерзким в ласках и толчках.

Жан-Антуан наслаждался своим возлюбленным, его сбившимся дыханием. Нежные поцелуи сменялись глубокими, что оставят напоминания…, казалось, что король в недоумении от происходящего. Шут хотел доставить удовольствие ему, убрав руку с уст его величества, он ласкал чресла Генриха рукой.

— Глубже… прошу тебя, овладей, правь своим королем.

—«Правь? Генрих, где твоя гордость? Любовь совсем одурманила тебя, но я исполню твое желание, мне нравится твой голос…особенно сейчас: глубокий, соблазнительный, ниже, чем обычно, но прошу тебя-Тише. Что мне теперь затыкать тебя губами?»

Теперь на каждый стон Шут накрывал страстные нежные уста поцелуем.

— «Шико, как же мне тяжело сдерживать себя, я никогда не отказывал себе в этом удовольствии, но я никогда не ощущал такую потребность в чьем-то теле. Прошу, только не останавливайся, прошу, просто продолжай, твой membre…пусть он входит в меня, возьми, возьми меня всего, не оставь ничего.»

Казалось его высочество скоро потеряло бы сознание от лихорадки, что была вызвана столь страстной и насыщенной на чувства ночи. Пульс был частым, а в глазах темнело.

— Жан, Жан, медленнее, прошу.

— Назови!

— Что?

— Мое имя, произнеси его.

— Жан-Антуан, прошу вас, МЕДЛЕННЕЕ !

Этого имени давно никто не называл вслух, и сейчас, в самый чувственный момент, он услышал свое имя. Это подействовало моментально, может он и исполнил волю короля, но стал куда более сладострастным.

— Господин Генрих, прошу, называйте меня так.

— Да… да, хорошо.

Генрих разлил свое семя, и выдохнул…, выбиваясь из последних сил. Король прижал своего ночного господина к себе, он никак не мог восстановить дыхание.

— Я прервал тебя? Позволь мне прильнуть к тебе своими устами, я не разочарую тебя, милый мой Шико.

— Как пожелаешь, Генрике.

— Жан.

Генрих спустился вниз, тяжелые черные ресницы укрыли стыдливый взгляд, не позволяя угадать что именно таил Он: любовь, смущение или волнение. Рассвет медленно подкрадывался к ложу.Шут спрятался от лучей, накрыв глаза рукой, полностью наслаждаясь своим королем.