Кто — до нас? Никого! (1/2)
Ты землетрясение, когда-нибудь я попаду
В твоё настроение, пока я пропаду
Или просто убегу, не заплатив за счёт
В это воскресение попробуем ещё
Загайский — Землетрясение
Антон Арсения не шарахается, но к тому странному эпизоду они не возвращаются. Он решает отвлечься на другие заботы: а именно облить себя шиммером и пойти на солнце. Есть две проблемы: солнца в Москве зимой не дождёшься и у него нет блёсток. Антон рассказывает о своей гениальной идее Диме, но тот почему-то его не поддерживает, а только смотрит как на идиота:
— Ну Поз, а как же повторить ту гениальную сцену из Сумерек? — ноет Антон. — Пойду найду церковь и под колокольный звон буду медленно выходить из тени, а потом на меня кинется моя Белла…
— Твоя Белла? Ну-ну. И тебе нельзя выходить дальше периметра нашего района, — напоминает Дима.
— Это ты же и придумал, — обиженно ворчит Антон. — Да и у нас чё, мало церквей, что ли? Куда ни глянь — в каждом квартале.
— А раньше именно церковь была градообразующим предприятием, — вставляет свои пять копеек Арсений.
— Тем более! — восклицает Антон. — А вы бы меня сфоткали. Вдруг окажется, что есть какой-нибудь у вас вампирограм, куда можно фоточки выставлять…
— Такого нет, — буркает Дима. — А жаль, кстати говоря, нам бы пригодился. Интернет социализация — важная часть человеческой культуры, а у нас всё некоторые староверы пытаются голубями отправлять письма.
И выразительно смотрит в сторону Арсения.
— И кто так делал, интересно? Я последний раз голубями что-то отправлял в конце девятнадцатого! — ущемлённо отвечает Арсений и смотрит на Антона, ожидая поддержки.
— Года, Арсюх, года. Не века. Да и ладно обычного, так он же нашёл какого-то задохлика с мусорки.
Антон на это смеётся, так и представляя себе, как Арсений пытается подговорить помойного голубя отправить кому-то письмо. Тот смотрит на него очень надуто, и от этого становится только смешнее. Шастун хохочет вместе с Димой, который смеётся очень скрипуче, и они вместе не могут успокоиться долгие минут десять, пока Арсений не пересаживается к Серёже. Даже тогда Антон не может перестать вытирать выступившие слёзы от смеха и периодически ловит смешок.
— А вообще, Антох, ты же айтишник, — кричит Серёжа со своего дивана. — Может, ты нам забахаешь аналог запрещёнки? Это, конечно, ещё нужно согласовать, тыры-пыры, но в целом, почему нет?
— Вы чё, угораете? — недоверчиво спрашивает Антон. — Я в одиночку это не сделаю.
— Если проект пройдёт согласование у руководства, то я думаю, что там и команда найдётся. Плюс те же новообращённые, должны же шарить… — задумчиво проговаривает Поз.
— Необязательно они должны шарить в айти, — замечает Антон. — Не все молодые работают в этой сфере.
— Да разберёмся, — Серёжа машет рукой. — Как раз можешь доказать свою полезность нашей дружной структуре, а там, глядишь, и Межвид подключится.
— Разберём-ся? — нарочно выделяя окончание, уточняет Шастун.
— Ну, разберёшь-ся, — передразнивает, козёл.
— Не буду, я вообще не занимался этим никогда.
— Дармоед, — цокает Серёжа. — Никакой пользы от тебя.
— А от тебя?
— А мне и не надо ничего доказывать, — уверенный пиздец, как Тони Старк. — Я эту хуйню основал, пусть сами дальше с этим ебутся.
— В смысле?
— Это Матвиеныч любит приукрасить свою значимость в нашем сообществе, — парирует Позов, трёт бровь и недовольно откидывается на спинку стула. — Когда-то вкинул идею и теперь мнит себя её первоисточником.
— А это не так? — почти не наигранно переспрашивает Серёжа. Антон почти верит, если бы не этот скотский взгляд.
— Чтобы это было так, Серёж, нужно что-то делать, помимо генерирования концепций разной степени всратости, — объясняет Дима.
— Ой блять, — Антон вздыхает. Эти двое постоянно между собой цапаются, и обычно их споры затягиваются часа на четыре, а слушать бесконечные “ты еблан” и “нет, ты” уже сил никаких нет. Ему было это интересно первые раз семь, но смысла от них нет никакого, поэтому на очередную по счёту стычку он уже привычно закатывает глаза. — Я пошёл.
— Куда ты пошёл? Пропустишь ведь весь бой умственно отсталых тысячелетия, — спрашивает его Арсений.
— В магаз за шиммером. Я эти бои каждую неделю смотрю, нам пора отключить подписку на хуёвое ММА.
Антон выходит на улицу, но через пять минут вспоминает, что нормальные люди не ходят зимой по улице в домашней футболке и шортах. И дело даже не в том, что это домашняя одежда, а в том, что это футболка и шорты в минус пятнадцать. Выглядит определённо подозрительно. Антон оглядывается, видит, что на него никто не смотрит и врубает вампирскую скорость. Стоит ему уже приблизиться к входной двери, как он тут же врезается в какого-то мужика. Глобально — ничего страшного, но если подумать, то странно. Во-первых, Антон от столкновения упал, во-вторых, сомнительного мужика не было на траектории, в-третьих, Антон уже научился контролировать эту фичу, и даже если бы на его пути реально кто-то неожиданно возник, он бы увернулся. Проверено. Несколько раз. И на Диме, и на Серёже, и на Арсении.
— Шастун Антон Андреевич? — спрашивает сомнительный мужик. Антон бы и описал его как-нибудь, но у того настолько нет выделяющихся черт, что ему даже сказать нечего. Он выпадает из его восприятия, даже если стоит прямо перед ним. Ну, кроме носа, но это только если вглядываться и концентрировать сознание исключительно на нём.
— Нет? — неуверенный в своём ответе Шастун встаёт с асфальта и отряхивается. Специально тянет время, чтобы что-то придумать. А что говорить-то? Ху… — Хуртин Александр А-афанасьевич. А вы, вообще, кто?
— Оперативно, — комментирует некто. — Я из Ведомства, меня направили на диагностику к вам и к Дмитрию Темуровичу.
— О, Стасян, здарова, — кричит упомянутый Позов. — Заходи, уже давно тебя ждём.
— Привет-привет, — отвечает ему этот Стасян. Всё выглядит очень странно, особенно то, что Поз находится метрах в двадцати от двери. Антон, конечно, ещё привыкает, и это даётся ему не без труда. — Да, задержки бывают небольшие, но главное же, что я доехал.
И странно улыбается.
— Это не ответ, я сотню заявлений направил, — возмущается Дима. — Нам повезло, что Антон — это Антон, будь на его месте кто-то менее отягощённый моралью — кто знает, что бы произошло?
— Не произошло же, — хлопает глазами Стас. — Не утрируй, всё нормально.
— Я не утрирую, — он скрещивает руки на груди. — Как нормальных вампиров заёбывать правилами — так это пожалуйста, давайте всем Ведомством наваливаться, а как за свои проёбы отвечать — так ничё, бывает, подумаешь. Какого хуя, Стас?
Антон мотает головой между этими двумя, как собака, не понимая, как реагировать. Он уже думал, что до него никто не доедет, что пацаны выдумали правила, чтобы над ним поиздеваться, но оказывается, что Ведомство существует.
— У нас были… обстоятельства, я раньше не мог доехать.
— А предупредить об этом — нет, нельзя было? Просто: да, всё получили, как только — так сразу. Нет же: давайте игнорить больше месяца, чтобы Поз ебанулся.
— Прости-прости, — к чести Стаса, он извиняется за свою ошибку. — Правда, никак не мог раньше.
— Ладно, — Дима протягивает ему руку, они обмениваются примирительным рукопожатием.
— Э-э-э, пойду на кухню? — этот тип вызывает у Антона много вопросов, но раз уж до них, наконец-то, доехало злоебучее Ведомство, то пока не до шиммера. Потом сходит.
— Иди-иди, сейчас подойду.
✦✦✦
— Что, блять? — спрашивает Антон. Он не тупой, нет, вампир с высшим образованием, в конце концов, но это звучит само по себе как дичь.
— Тебе нельзя использовать сверхскорость в метро и обгонять поезда, — терпеливо повторяет Стас. До этого он полчаса объяснял, что нельзя использовать клыки в качестве отверток и ремонтировать технику, нельзя подслушивать соседей-людей и нельзя подражать поп-культуре, а в особенности Сумеркам. Шиммер отменяется. — Людей это обычно пугает. И я бы попросил не злоупотреблять нецензурной лексикой.
Шастун сидит на диване, выпучив глаза. Он всё понимает, но эти три козла кошмарили его вот такими правилами? Вот это ему нужно было объяснить, чтобы выпустить в люди? Серьёзно, блять? А в универе что будет — нельзя произносить слово чеснок и ныть про вечную молодость?
— Я понял, — недоверчиво скривив лицо, отвечает он. — А что-то посущественнее будет?
Арсений и Серёжа позади Стаса таращат глаза и синхронно мотают головой.
— Что именно в этих правилах для тебя показалось несущественным? — нахмурившись, спрашивает он. Дима прикрывает глаза и откидывает голову на спинку стула. Кажется ещё, что тяжело вздыхает. — Эти правила составлялись годами, некоторые даже столетиями, это не просто набор абстрактных ограничений, а тщательно выработанная система, придуманная нашим комитетом старейшин и адаптированная в соответствии с современными реалиями. Соблюдение норм — не просто обязанность, но и гарантия нашего благополучия, каждый пункт Конституции, Межвидовых Договоров и Вампирского Гражданского Кодекса имеет значение, или ты думаешь, что это всё лишнее?
— Нет, я не… — пытается возразить Антон, но по взгляду Стаса понимает, что он только начал свою проникновенную речь. Шастун смотрит ему за спину, но ни Арсения, ни Серёжи там уже нет. Позор. Предатели.
— Раз ты не понимаешь всю серьёзность, то я тебе впишу в первую неделю дополнительное задание выучить подраздел четыре Конвенции о межвидовом согласии, — Стас на всей скорости выходит из помещения, и тут же оказывается рядом.
И протягивает ему стопку бумажек.
На титульнике написано: “О соблюдениях норм, правил и сопутствующих регламентов в контексте межвидовой и внутрисоциальной гармонии (Раздел IV, ст. 38-51, Конвенции о межвидовом согласии, 675 ред-я 2002 года)”.
✦✦✦
Всю следующую неделю Антон заполняет бесконечные диагностические карты, бланки и пытается выучить хотя бы один пункт этого сраного раздела четыре. Он лежит в кровати посреди бесконечных листов заявлений, опросников и прочей лабуды. У него теперь нет оправдания, что хочет от этих бумажек спать, даже голова от них не болит.
Вопрос 131.3. Если бы вы могли стереть одно воспоминание жертвы, это было бы:
☐ Моё неловкое падение с собственного плаща
☐ Собственная фраза “Я б тебя поцеловал, но у меня герпес”
☐ То, что я случайно назвал человека “ходячим соком”
Кто, блять, носит плащ в 2025 году? На что вообще этот вопрос направлен? Если бы Антон мог стереть одно воспоминание, то выбрал бы себя и момент встречи со Стасом. Жаль, что если он так напишет, то очередной виток бюрократического пиздеца растянется не на неделю, а ещё лет на сто.
— Йоу, писюн, страдаешь?
Антон не отвечает, только хмуро смотрит исподлобья.
— Ну, занимайся, — и уходит. Чё приходил, чё хотел? Позу лишь бы издеваться над ним — никакого понимания. И вообще, это его комната, какого хуя он тут забыл?
Вопрос 132.1. Вы обнаружили, что ваш друг-оборотень охотится в вашей зоне:
☐ Вызвать Совет Баланса для разрешения спора
☐ Устроить драку, предварительно нашипев на него
☐ Предложить разделить территорию: вампиры — ночь, оборотни — полдень
Совет Баланса? Единственный совет, который может дать ему баланс — это пополнить счёт. Что такое “ваша зона”? Во дворе, что ли? А зачем он там охотится — животные вампиров сторонятся. Выяснил он это, конечно, грустным для себя образом: попытался погладить собаку соседей, а та от него сбежала. Неприятно, раньше его любили и кошечки, и собачки, и даже пауки. Иначе почему последних столько у него в квартире развелось?
— А, я чё хотел, тебе ещё нужно заполнить заявление на вступление в клан. У тебя есть две фотки три на четыре? — он снова врывается в комнату, со стуком распахивая дверь. Антон мотает головой. — Ладно, разберёмся. Бланк на столе оставлю.
— Клан? — он кривит лицо. — Ты, я и Арс с Серёжей — это клан?
— Ага, — кивает Дима. — Ну, есть ещё Пашка, но они с женой от нас давно отпочковались. Катя ещё, она сейчас в Испании.
— Кто это?
Позов смотрит на него, как на идиота.
— Моя жена, Антох, — говорит он недоумённо.
— Так ты не пиздел? — Шастун удивляется так, словно ему снова рассказали, что он вампир. — А она тоже… охуеть.
— Я ни в чём тебе не пиздел, — теперь очень недовольный Позов скрещивает руки и смотрит на Антона, как на предателя. — Говорить, что я вампир было нельзя, а в остальном ни разу не соврал.
— Бля, прости, — Антон честно раскаивается. — Я просто подумал, что ты себе биографию выдумал ради сохранения Тайны.
— Так делают некоторые, — соглашается, присаживаясь к нему на кровать. — Но я не хочу.
— Я понял, — говорит сокрушённо. — И давно вы вместе?
— Где-то с начала пятидесятых, — улыбается, видимо, вспоминает первую встречу. Антон за него счастлив, отдалённо думает, что тоже хотел бы так. — Давненько, в общем.
— А она уже была вампиром? Или ты её обратил?
— Уже была, — качает головой Поз. — Я бы не смог завести отношения с человеком. Это, если угодно, мой принцип. Был, по крайней мере. Сейчас-то не важно, вот уже семьдесят лет с лишним в счастливом браке.
— Почему?
— Да как сказать, — он хмурит брови, почёсывает бороду. — Отношения в целом штука тяжёлая, и прежде, чем обращать человека в вампира, нужно лет десять хотя бы в них побыть. Иначе не поймёшь: делать всё на эмоциях простой влюблённости глупо, надо на совместную жизнь смотреть. А врать около десятка лет… ну, такое. Предпочитаю честность, знаешь.
— Ага, я заметил, — бурчит Антон обиженно.
— Не куксись, ты же понимаешь, о чём я. Тебя я мог и не посвящать в контекст, а что касается любви… тут уж извини, дружба проигрывает. А если не говорить вовсе, то смотреть, как постепенно умирает любовь всей твоей жизни, — паршиво. Я бы не смог. Но повстречал Катю, и всё это перестало иметь значение.
— Что, прям с первого взгляда? — ехидничает Антон.
— Нет, конечно нет, — удивлённо произносит он. — Она мне понравилась сразу, но это всё пришло постепенно. Главное, что всех всё устраивало. И устраивает.
— Ла-а-а-адно, я понял. А чего вы по отдельности?
— Братан, если не отдыхать друг от друга семьдесят лет — ты возненавидишь даже того, кого любишь страстно больше жизни.
— Логично, да.
— Не печалься, у тебя вся бесконечность впереди, чтобы встретить своего принца на коне. Или подкатить к уже существующим, — подкалывает Поз, на что Антон корчит устрашающую рожу. — Ладно, проехали. Ты прочитал соглашение?
— Которое межвидовое или которое с Ведомством? — устало спрашивает, зарываясь в бумагу с головой.
— Межвид.
— Нет.
— А с Ведомством?
— Нет.
— А хули спрашиваешь тогда? — Дима встаёт с кровати, направляясь в сторону двери. — Ты давай, поторопись. А то пиздов вставят всем четверым.
Опять уходит. Это Дима, это друг и охуенных советчик. Антон кидает взгляд на лист под его правой рукой.
Раздел II. Права и Обязанности Теневых Граждан
Статья 4.
Каждый вампир имеет право:
1. На кровь — в рамках Этичного Питания (не более 200 мл/сутки от одного донора);
2. На вечность — запрещено лишать бессмертия иначе как через Суд Трёх Лун;
3. На тайну — маскироваться под людей, использовать гипноз для сокрытия следов.
Антон психует и рвёт страницу на мелкие кусочки.
✦✦✦
— Что это за хуйня вообще? — спрашивает Антон, залетая в столовую. — В вашей конституции написано, что запрещено создавать культы поклонения себе. Вы кого-то наняли, чтобы меня разыграть? Это реально прописано в вампирской высшей нормативке?
— В нашей конституции, — поправляет его Арсений. — Ты же знаешь про Дракулу?
— Да.