Глава 19. Горький дым в трактире Хлым (1/2)

Система Глизе-433, планета Болхиа. Научно-производственное объединение «Сталинград-на-Болхиа». 20.02.2347 г.

В среду в батальон все же прибыл новый командующий, назначенный Москвой. Вопреки ожиданиям многих, высокая должность прошла мимо Дэвида Иоффе. Старожил-болхианец вынужден был смириться с неизбежным. С Москвой не поспоришь!

Новый генерал-майор вступал в должность с пятницы, но прилетел в четверг, чтобы по возможности за сутки более-менее понять, чем живет легендарный фронтир на краю Федерации. И неожиданно оказался в гостях Лилии Маргалитадзе и ее супруга Адениро. Лилия неожиданно сделала ход конем и фактически выкрала генерала из его временного пристанища, устроив дорогому гостю хлебосольную встречу. Похоже, что руководительница местного отделения КГБ решила, что генерал должен знать обстановку именно из ее уст.

Таким образом, именно Маргалитадзе стала первой, кто вступил в контакт с новым командующим по рабочим вопросам. Она даже устроила ему экскурсию в свои владения, устроив ему по ходу дела и внеплановую проверку на мнемоскопе. Командующий результатами проверки оказался доволен.

Фамилия у генерал-майора была вполне сталинградская, - Чуйков. Будто специально подбирали… Только нынешнего сталинградского военачальника звали Иван Васильевич. Ему было пятьдесят пять лет, ранее он занимал должность командующего одной из космодесантных полков на Веге.

В четверг, в последний рабочий день, вступив в должность, генерал-майор Чуйков в лучших традициях новых метел созвал офф-лайн совещание на флажке рабочей недели, отняв у служащих какое-то количество свободного времени.

Впервые члены Военного Совета (кроме Лилии, конечно) воочию лицезрели нового командующего. Это был настоящий гигант, гораздо выше, шире и сильнее любого из мужчин планетарных сил обороны. Как известно, космодесантники подвергаются специальным генетическим модификациям для увеличения силы и выносливости. Чуйков был высоколобым чернобровым здоровяком с черными блестящими волосами, зачесанными назад и черной скандинавской бородкой. Генерал с виду был грозен и походил на испанского гранда или гуриассийского князя, заставшего любимую наложницу под нелюбимым конюхом. Внешне, кстати, Чуйков был немало похож на князя Жю Клидат, и незнакомый человек вполне мог принять их за родственников. Жю Клидат, правда, был на целую голову ниже и гораздо субтильнее сибирского богатыря, - генерал Чуйков был родом из Ямбурга.

- Добрый день, товарищи! Рад приветствовать старший командный состав батальона, на должность командующего которым я заступаю, - пробасил грозный генерал-майор. – Особенно я благодарен товарищу полковнику Лилии Георгиевне, которая вчера приютила меня… вместе с супругом, временно бездомного, а заодно и ввела в курс дела. Ну и попутно, познакомила с работой своего отдела, а заодно выяснила, что я не хвилланский агент!

При этих словах у присутствовавшего здесь Дэвида Иоффе нервно дернулась щека, и он метнул ненавидящий взгляд в сторону абсолютно спокойной и бесстрастной 651Х. Не переиграть человеку киборга! А Чуйков продолжал:

- Должен предупредить, структурные изменения в командовании батальоном произойдут обязательно и максимально быстро. Для меня, кстати, было откровением, что целое боевое подразделение на планете фактически обескровлено и обездолено! Медслужба, тыл, инженерно-ремонтные службы, - все выведено из состава батальона и передано в гражданский сектор? Кто сотворил такую диверсию?!

- Округ, товарищ генерал-майор! – развела руками 651Х. – Так как боевых действий по-взрослому давно не было, значит, надо нас разобрать и в гараж поставить.

- Это, конечно, не дело! – строго сказал генерал-майор. – Буду на эту тему разговаривать с командующим округа. А пока что о грядущих изменениях… Увы, будут и еще потери… Слава богу, не боевые… Сегодня утром меня уже порадовали, в кавычках… Из состава батальона выводится танковая рота. Выводится и перебрасывается на новую советскую базу «Мирград», где ведутся боевые действия с аборигенами, фашистскими недобитками. Майор Ристич! К сожалению, вынуждены с вами распрощаться, увы, не по своей воле! Я лично вас не знаю, но товарищи вас очень хвалят! Жаль!

- Может, вообще тогда распустят батальон?! – возмущенно сказал Иоффе. – Нас вообще не осталось!

- Но я не хочу! – возмутился Ристич. – Ево моје жене, моји другови*! Мы вместе фашистов били!

- Товарищ Ристич! Вы же сами знаете, что нет в армии слова «не хочу!» Или увольняйтесь, или выполняйте! Увы, но это приказ Округа... Нам всем будет трудно расстаться с вами.

- А как же Аурия? – спросила Лилия.

- Как она сама захочет, - сказал расстроенный Илия, почему-то махнув рукой. Похоже, что в сербско-гуриасийской семье было не все ладно.

- В общем так…Начнем с главного! Структура подразделения изменится, - твердо сообщил новоявленный командующий.

Далее Чуйков сообщил, что должность командира сухопутной группировки упраздняется. Теперь каждое подразделение подчиняется непосредственно командующему батальона и решениям главного штаба:

- Сам штаб. Начальник – подполковник Иоффе. Прибудут еще два штабных офицера с Веги.

- Разведрота. Командир – майор Макджадд. Ему переподчиняются рейдеры-поисковики Везера.

- Десантно-штурмовая рота (штатная численность мирного времени). Командир – капитан Голованов.

- Авиационное соединение. Командир – майор Черданцев. Будут новые машины-штурмовики (по словам Чуйкова). Киборг Гор-Селим переподчиняется авиаторам.

- Рота охраны (бывшая комендантская). Командир – капитан Каракозов.

- Мотострелковый полк Болхианской АССР. Командир – полковник Едфай.

- Союзный местный полк «Черное Знамя». Командир – Вождь Гуэннохоррской нации полковник Игрения.

- Резерв - рота огневой поддержки (боевые роботы-андроиды, выписанные Лилией Маргалитадзе) во главе с прапорщиком Тором.

- Отдел безопасности (сиречь КГБ). Командир – полковник Маргалитадзе-651Х. Отдел также выполняет функцию военной полиции и контрразведки.

- Ремонтная рота. Командира предстояло воспитать в своем коллективе.

- В новых условиях нужно сделать ставку на аэромобильные соединения, - сказал Чуйков. – Тем более, что нам ничего другого и не остается.

- Вот в том-то и заковыка, товарищ генерал! – взяла слово не в свой черед Иванникова, которая по старой памяти окормляла и родной батальон. – Ставка-то есть, а вот подвижного состава нет! Вечно «бортов» не хватает ни для десанта, ни для эвакуации!

- На эвакуацию будет работать Татьяна! – вмешалась 651Х. – Мы с исполкомом договорились, что в случае необходимости спасения раненых и пострадавших, это будет первоочередная задача Жю Сет.

- А как ты, Лиль Георгиевна, гражданскую демобилизованную девчонку-инвалидку в пекло отправишь? – спросила Иванникова. – Да и потом, что, одна Таня на весь сектор?

- Таня в таком случае не откажет!

- Таня не откажет! А если она, тьфу-тьфу, не дай бог грабанется, или собьют ее, кто отвечать будет?

- Так, товарищ главврач больницы! Вы пилот? Имеете отношение к авиации-космонавтике? – удивился Чуйков.

- А я, товарищ генерал, ко всему тут имею отношение! – Иванникова с вызовом вперла руки в бока и шагнула вперед. – Я здесь медблоком командовала, с тридцать третьего по сороковой! Подполковник медслужбы в отставке! Эх, жаль Стеллочки нет, я бы к ней на корабль пошла, мы бы с ней вдвоем все небо закрыли бы!

- Не дай бог! – воздел руки к потолку Иоффе. – Мы еле-еле тот сериал до конца досмотрели!

- Дэвид Аркадьевич, а вот ваш каламбур, вспоминая те события, вообще неуместен! – заявила Лилия.

- Лилия Георгиевна, давайте без драматизма! Вы прекрасно поняли, о чем я!

- Дэвид Аркадьевич, чья бы корова мычала!.. – с презрением в голосе ответила Иванникова. – Да что бы мы тогда со Стеллой не творили, эвакуация и лечение раненых работала как часы! И, да, мне если и есть, чего стыдиться, то только перед Стеллочкой. Могу при всех заявить, я ее любила искренне и жизнью была готова ради нее пожертвовать!

- Простите, товарищ генерал, мою бывшую супругу, она сама не знает, что говорит! – галантно-унизительно извинился за Иванникову Иоффе.

- Я вас забыла спросить, гражданин бывший, к счастью, муж! – повысила голос Иванникова.

- Отставить! – рявкнул басовитый голос Чуйкова так, что стекла дрогнули. – На службе прошу мыльных опер не устраивать! Не та специфика… Лилия Георгиевна, потом проведете со мной ликбез, расскажете, что за «Стеллочка» такая! Это ее скульптура у парка?

- Обязательно проведу, - с готовностью согласилась 651Х. – Местная легенда… Москвичи увели!

- Кстати, разрешите вопрос, товарищ генера-майор? А чем вас горбольница не устраивает? – взъерошилась Иванникова. – Мы, по-моему, разницы не делаем между военными и гражданскими! Да и я не могу просто так вот людей подвести.

В этот момент Лилии пришло бешеное стремительное сообщение от Иванниковой: «ОН ЖЕНАТЫЙ?». Лилия честно ответила, что аж дважды в разводе, двое взрослых детей, а вот свободно ли сердце генерала, она не в курсе.

- Вопрос о собственном медицинском подразделении пока остается открытым, не торопитесь Лилия Георгиевна, - состорожничал Чуйков. — Но, несомненно, батальон от вашего присутствия только бы выиграл, … простите, как ваше имя-отчество?

- Иванникова Ирина Геннадьевна! — гордо возвестила главврач всея Болхиа.

- Бывший Депутат Верховного Совета СССР, на секундочку, заслуженный врач Самарской области!

- Вот именно, что на секундочку! — снова сострил Иоффе.

- Дэвид Аркадьевич, помолчите, за умного сойдете! — повелительным тоном приказала Иванникова. Простите, товарищ генерал-майор, не могу! Людей подведу!.. Да и… Не уживусь я теперь в военной форме. Года не те… Хотя… Я бы с радостью!..

19:30, гуриассийский сектор «Сталинграда-на-Болхиа».

…Сквозь холодный, отстраненный свет новых электрических фонарей цокала каблуками по пеногранитному тротуару в сторону местного трактира Ирина Геннадьевна Иванникова. Завтра выходные, на работу идти не надо… если только не случится какого-нибудь аврала, не дай бог!

Грустная, погруженная в свои мысли женщина была облачена в лиловую рубашку в черный горошек, зеленую длинную юбку с оборочками, черное кашемировое осеннее пальто, черные же сапожки на высоком каблуке. На шейке красовался зеленый шарфик, скрывавший огромную хризолитовую каплю на платиновой цепочке, - подарок одной гуриассийской ведьмы. В душе одинокой женщины царила осень еще с октября. А, может, и гораздо раньше…После реструктурирования батальона, на совещании с Чуйковым был поднят вопрос о строительстве на базе копии сталинградской Родины-Матери, которая была задумана еще в январе, после подписания договора о сотрудничестве и шефстве со Сталинградской областью РСФСР на Волге. Правда, если на Земле Родина-мать выполняла в основном памятную и декоративную функцию, то здесь грозная женщина-мать с мечом должна была стать и маяком, и передатчиком, и даже генератором сверхвысоких энергий. Строительство пятидесятиметровой статуи должно было завершиться в апреле. Чуйков развел руками и молча подписал приказ о строительстве. Тем более, все равно строить должны будут производственники.

А затем разговор зашел об общем психологическом состоянии персонала. И впервые Лилия упомянула, что каждую недели сотрудники гражданского сектора и военные частенько гостюют у хилликийцев в 19 веке. Через это снижается общее психическое и моральное состояние сотрудников и воинов. Уже были случаи, когда земляне задерживались полицией или ввязывались в местные ссоры и драки.

Когда у Иванниковой спросили, знает ли она, куда кочуют земляне, и не искала ли она сама приключений «за рощей», Ирина Геннадьевна с абсолютно честными глазами ответила отрицательно. Хотя сама с нетерпением ждала окончания рабочего дня, чтобы окунуться в атмосферу доиндустриального мира.

Гуриассийский сектор представлял собой по сути, большую доиндустриальную деревню с частными домиками, построенными землянами, с огородиками, конюшнями и мясными фермами, где выращивали синтетическое мясо (забой скота был строго запрещен). Был здесь и обязательный базар, и хилликианская церковь, и больница, и гостевые дома, и центральное административное здание и, конечно же, трактир, - трехэтажное здание спод названием «Хлым», которое земляне тут же перекрестили в «Крым». Каменно-шлакоблоковое строение обладало огромным залом и «нумерами» на втором этаже, для желающих скоротать ночку вне дома или уединиться с дамой. Публика здесь в основном была крестьянская, забредающая отдохнуть от трудов праведных, еда, питье и развлечения тоже немудренные, простонародные, да и отношения не отличались изысканной изощренностью. И в эти отношения уже давно были втянуты земляне… Уже были случаи, когда гуриассийские мужики чуть ли не с вилами ходили в центральный сектор Сталинграда с требованиями: «Испортил девку – женись, гад, а то на вилы подымем!» Уже было несколько браков, когда крестьянские девушки выходили замуж за землян-сотрудников базы. А наоборот, за мужчин-гуриассийцев землянки шли неохотно, и только если за благородных, культурных персон. Простые гуриассийцы-мужики не горели желанием сходиться с образованными землянками. Все знали, что куалийку-землянку простому мужику в узде не удержать, - они с девичества порченые, бесстыжие, хуже самой развратной куртизанки, знают больше академика, встревают вперед мужика и никакого пиетета перед мужским полом не испытывают. К тому же они, - о, ужас, - безбожницы и язычницы! Зато повстречаться разок-другой без обязательств, – это всегда пожалуйста! Куалийки – бабы податливые, страстные, особенно те, кто постарше, и жеребиную мужскую силу уважают! И стыда не чувствуют за свои блудодеяния! А куалийские мужчины почти все подкаблучники, и бабу не то, что кулаком поучить не могут – прикрикнуть на них лишний раз боятся.

А местные молодые (да и не молодые) крестьянки, избавленные от рабского труда, унижений, плетей и оков, уже хлебнули воздуха свободы и в своих девичьих грезах видели своими мужьями не мужиков-соплеменников, а образованных, умных и богатых куалийцев. А матери Пророку молились, чтобы дочка с хорошим куалийцем сошлась, - и почетно, и выгодно, и мужья у куалийцев смирные, к покорности своими бабами приученные. Умная крестьянская девка и профессором куалийским вертеть будет, как ниткою, коль захочет.

И, да, кстати, здесь ходили временные бумажные деньги и монеты. Властям Сталинграда пришлось пойти на такой шаг, так как с киберденьгами вчерашние рабы и холопы-землепашцы упорно не дружили, равно как и виртуальной реальностью вообще.

Гуриассийский квартал, заповедник аграрного социализма, занимал территорию целого городского квартала, для чего пришлось увеличить площадь покрытия защитным полем-куполом почти в полтора раза. От околицы деревеньки до границ купола тянулись поля в три уровня, белковые фабрики, пастбища, где разводили местных грозных рапторов, - и них нашлась управа! - и подземные ходы в царство прирученных пауков, которые давали сталинградскому хозяйству легкую и прочную паутину, светящийся дезинфицирующий мох и сладкую белковую кашицу.

Ирина шла к трактиру, здороваясь и раскланиваясь по дороге со степенными, плечистыми хилликийскими мужиками и одетыми в старинные до земли платья женщинами, чувствуя на себе восхищенные мужские взгляды и осуждающие женские. Ишь, ходит тут с голыми ногами, как даже самая бесстыжая уличная девка не выйдет, путных мужей соблазняет! Про земную моду гуриассийки знали … и клеймили ее при мужчинах на чем свет стоит, - дескать, порождение дьявола! А мужчины важно поддакивали… и бывало, прогуливались в куалийский сектор, чтобы на голоногих куалиек поглядеть, а то и познакомиться с молодой куалиечкой.

К Иванниковой здесь было смешанное отношение. С одной стороны – докторша, кудесница, госпожа-княгиня, да еще и, говорят, раньше в куалийской столице, в Сенате заседала! Докторша знатная, мертвых с того света возвращает, шестерых ребятишек с того света вернула в прошлом году, когда их уже матери оплакивали. И ордена у нее княжеские! С другой стороны – ведьма-ведьмой, распутная «шелковичка», да и здорова больно, - руки-плечи у нее мужские, волосы, говорят, крашенные! Сильна, может и в рыло дать, да еще и одевается либо как мужчина, либо как куртизанка, руки-ноги на улице! Конечно, когда ты княгиня, все можно! А знающие люди поговаривали, что госпожа-барыня Иренэ, - бывшая хозяйка и повелительница самой княгини Стеллы! Вот только чего-то они разругались…

У трактира поздоровалась с местным полицейским-околоточным, бывшим рабом-каменотесом, который теперь следил за порядком. Поздоровалась, спросила, не мучает ли его больше кашель, - в свое время беднягу лечили в сталинградской больнице от туберкулеза.

- Вашими-то стараниями здоров, аки младенец, госпожа-барыня! – пробасил околоточный. – Дай Пророк вам здоровья! Вы чего, озорничать пожаловали?!

- Озорничать, озорничать! – грустно улыбнулась Иванникова.

- Вы это … не шибко! – в шутку погрозил пальцем представитель власти в стандартной зеленой полицейской форме.

- Ну, если шибко буду, заберешь меня в участок, - ободрила его Ирина и прошла в заведение, где была уже своей в доску. Немало землян были здесь желанными гостями. Не зря полковник Маргалитадзе говорила, что после работы в конце рабочей недели многие земляне растворяются на территории «маленькой Хилликии» на пару дней и ночей. И руководство не могло понять, что ищут изнуренные дети Земли, дети звездных трасс XXIV века на территории феодальной деревни. Неужели, низменных, примитивных удовольствий?

В трактире, где горел приглушенный мягкий свет, а за столами было уже множество народу, Ирину Геннадьевну приветствовали официанты. К ней тут же подскочил, угодливо кланяясь, хозяин трактира, бывший графский псарь Зелро Афф в белой рубашке, красном щегольском пиджаке с белым полотенцем на плече:

- Мое почтение, госпожа-барыня Иренэ! Чего изволите? Как в прошлый раз?!

- Да, только вина побольше! Напиться хочу! И… если что, номер свободный найдется?

С этими словами Иванникова с грустной улыбкой протянула трактирщику пачку пластиковых купюр. Афф торопливо сгреб деньги в карман передника, угодливо улыбнулся:

- Да как не найти, для вас-то найдем! Номер прикажете на одну персону, или … с гостем? Или С ГОСТЬЕЙ?

- Давай сначала выпьем-закусим, а там как пойдет! — лукаво улыбнулась Иванникова. — Вина-то подай, трактирщик, видишь, у дамы душа горит?!

- Сию минуту, все сделаем! — поклонился Зелро, отлично понимая, что за хмарь на душе у рыжей куалийской барыни. — Эй, бездельники! Вапо, Уно! Госпожа доктор, волшебница Иренэ, детей наших воскресительница, в нашу забегаловку зайти изволила! Барыню на лучшее место отвести, усадить и обслуживать-обхаживать, как королеву Хилликийскую! Чего бы она не пожелала, - сие закон для вас! Прикажет на urdur* сыграть, - еще и спляшете! Прикажет ночью ее кормить-поить-ублажать, - еще и утром будете, да с улыбкой и с поклонами!

- Да не болтай ты лишнего, сглазишь, дурень! — спохватилась Иванникова. — Все в руках Божьих, и я, дура-грешница тоже… На ночь пока не надо! Пепельницу подайте, да вина хлебного, да закуску! Курить очень хочется, а ради твоего хлебного вина, Зелро, я даже дома не обедала, чтобы к тебе голодной прийти!

- Ежели бы вы, госпожа доктор, моей барыней бы были, я бы рабство возлюбил, как Рай Небесный! — аж прослезился бывший холоп. - Обслужим-накормим-напоим в лучшем виде! Оллара покликать?

- Покликай! – подмигнула ему Иванникова. – Мужских объятий хочу!

Двое молодых мулатов-официантов в белых рубахах, ребята не старше двадцати лет, с поклонами и великим почтением проводили Ирину Геннадьевну на царское место, - за большой, стол в уголке, за зелеными цепочками-занавесями, от посторонних глаз подальше. Прямо на ее глазах услужливые официанты сменили скатерть, постелив нарядную, узорчатую, принесли бутыль любимого хлебного вина с копченой рыбкой в кляре, - первая закуска для янтарного напитка! Уведомили, что сию минуту все остальное доставят, а если барыне-госпоже чего-то понадобится, пусть изволит в колокольчик позвонить.

Не сказать бы громко, но Ирина просто влюбилась в хилликийское хлебное вино, которое по вкусу было похоже на перебродивший ароматный ржаной кисло-горький квас. Под этот вкус идеально подходила слабосоленая со сладковатым привкусом нежирная рыба duk, обильно приправленная знаменитыми хилликийскими приправами, да еще и с кисленьким соусом, похожим на ткемали… Верх блаженства!

А вскорости перед Иванниковой предстал рослый плечистый молодец в крестьянской рубахе, вязаной безрукавке, штанах, похожих на турецкие шальвары и начищенных до блеска сапогах. Парню было восемнадцать, он был рослым и сильным (по гуриассийским меркам) блондином со светло-русыми волосами. Молодого паренька звали Оллар,

- Мое вам почтение, госпожа Ирэнэ! – учтиво поклонился, опустившись на одно колено, паренек-мужичок.

Он склонился к самому полу, чтобы коснуться лбом туфли куалийской госпожи, но расплывшаяся с счастливой улыбке Ирина Геннадьевна остановила его, схватила за ворот безрукавки и с силой притянула его к себе:

- Пришел, мальчик мой! Ох, как я по тебе соскучилась, Олли, малыш мой сладенький!

- А то как же?! К вам и из тюрьмы сбежишь!

Парень был дальним родственником трактирщика Зелро, который, бывало, припрягал его к работе в трактире. В основное время Олли работал на ферме, помогал ухаживать за лошадьми. Ирина заприметила его в прошлый раз, когда он работал официантом-разносчиком, познакомилась с ним, утянула за свой стол, подарила почти пятьсот «эр» купюрами, а под вечер, хмельная, чуть не утащила парня в «номер» на втором этаже, - так она соскучилась по любви. И, - Ирина удивлялась, - если раньше ее привлекали молодые девушки и женщины, то теперь ей стали дико нравится молодые парни, причем откровенно детского возраста, моложе двадцати лет! Когда такое бывало, чтобы Ирина Геннадьевна смотрела на двадцатилетних мальчишек, как на мужчин?! Совсем ей мозги своротили набок!

Сам Зелро не только не противился связи двоюродного-хрен-знает-какого племянника с пятидесятипятилетней Иванниковой, но и по возможности старался эту связь подогреть. Он понимал, что рыжая ведьма-докторша только из-за паренька сюда ходит, и денег приносит побольше, чем десяток местных мужиков вместе взятых! Да и кума-куалийка-докторша государственного масштаба в знакомых не помешает. Будь его воля, он бы молодого паренька Иванниковой в рабство продал бы! И сыт будет, и обласкан, и деньгами не обижен. Вон, демоница Лиле, говорят, аж молодого аристократа в рабство взяла, так тот, по слухам, как принц живет! Нужно ли говорить, что куалийцы, миллионеры по местным меркам, были в трактире желанными гостями?!

А Иванникова с удивлением, непонятным удовольствием и с легким испугом сжимала сейчас сильные, мускулистые не по-юношески плечи и мозолистые руки Оллара и чувствовала, будто она молодеет на глазах, и ей снова двадцать, не больше. И ее даже не смущало, что от юноши слегка попахивает навозом.

- Олли, пастушок мой сладкий, какой же ты красивый, брутальный парень! Не знаю, что с тобой сделаю! Ну-ка целуй меня быстро!

Бывшая подполковник медицинской службы сама, как ураган, набросилась на оробевшего юношу, сжимая его плечи и мышцы, наградив ее долгим куалийским поцелуем в губы.

- Ты что? – удивилась Иванникова робости кавалера. – Ты меня боишься? Я тебе разонравилась?! Забыл, как я тебя учила?

- Да нет же, госпожа! – опустил глаза Оллар. – Вы мне очень нравитесь. Вот только стыжусь я вас! Как же так, губами целоваться-то? Грех ведь!

- Грех, - это для тебя мне не угодить! – грозно сказала воспрянувшая, захмелевшая Иванникова. – На колени, холоп!

Испуганный Оллар рухнул на колени перед грозной землянкой. А Иванникова, больше нагоняя шума, чем гневаясь, в шутку схватила его за челку… которая была такой мягкой, волосики были такими детские, светлые, что Ирина побоялась причинить мальчику боль, а лишь обняла его, прижала к груди и стала гладить его ароматные волосы, пахнущие детской беззащитностью. От осознания сладкого греха у любвеобильной Иванниковой аж голова закружилась:

- Ох, жаль, что я не твоя хозяйка! Замучила бы! Высекла бы! На цепь бы посадила, чтобы никто такое сокровище не видел, не отнял у меня! Ну-ка посмотри на меня! Ну прости меня, прости, что-то я захмелела, голову потеряла совсем! Не бойся, миленький мой, тетя Ира не с пустыми руками пришла. У меня для тебя подарок есть!

Ирина хищно улыбнулась, - загорелись глаза у юноши, когда грозная госпожа презентовала ему хромированные квантовые часы, которые и время подскажут, и в Мировую Сеть окно откроют, и позвонить могут, и спасательную службу вызовут, если беда случилась, и еще много чего умели. Надо отдать должное, Ирина действительно раскошелилась на достойную вещь, которую не стыдно преподнести молодому мужчине.

- Спасибо, госпожа, за подарок царский! – искренне улыбнулся Оллар.

- А ты как думал? – довольно улыбнулась рыжеволосая повелительница. – Встань, милый мой! Ты кушал сегодня? Тебя никто не обижает?

- Нет, госпожа! Вашими молитвами… и матушкиными… Все слава богу!

- Ну и хорошо!

- Госпожа, позвольте вас поцеловать? – решился отблагодарить повелительницу Олларо. – Только, не гневайтесь, позвольте по-нашему!

- Ну, давай попробуем! – улыбнулась Иванникова.

Она вспомнила, как гостила у Стеллы на Гуриасси, в ее имении в стародавние времена… Вспомнила, когда юноша подвинулся поближе к ней и потерся носом о ее нос. Иванникову, как на грех, разобрал смех.

- Что такое, госпожа Ирэнэ? – смутился Оллар, нервно кусая ноготь на большом пальце.

- Да…просто непривычно! Извини! Как дети носиками щекочемся! Не грызи ногти! Не имей такой привычки! Не маленький уже, да и под ногтями знаешь сколько микробов скапливается?! Вот зачем тебе такие когтищи черные? В следующий раз, придешь с такими, сама лично лазером подстригу!

- Простите, виноват я! – Юноша вновь кинулся в ноги. – Только что с фермы!

- Ну-ка встань, дурачок! Скажи, ты боишься меня?

- Есть немножко… - признался Оллар, опуская белокурую головушку. – Моя прежняя хозяйка меня порола больно и волосы драла!

- Если я эту мразь увижу, я ей сама волосы выдеру по ниточке! Как на такого ангелочка можно вообще руку поднимать?! – угрожающе прорычала Иванникова. – Не бойся, малыш, я тебя не обижу!

- И вовсе я не малыш! – насупился Оллар. – Мужчина я!

- Ну слава Богу! – расплылась в довольной улыбке Иванникова. – А, коли мужчина, иди сюда, целуй даму! И не думай, что я выше тебя! Называй меня просто Ирэнэ! Или еще просто, - Ира!

- И-ра… - попробовал на вкус незнакомое слово парень. – Непочтительно как-то… Вы дозволяете, госпожа?

- А ты представь, что я никакая не госпожа Ирэнэ, а обычная двадцатилетняя девушка Ира, - мечтательно сказала Иванникова. – Еще не беременная, не замужняя, нормальная девушка, которая хочет, чтобы ее любили… и сама хочет любить… Хочет ребенка родить любимому… Которая только-только практику проходит в больнице…

- Почему вы плачете, госпожа? – испугался Оллар. – Я вас обидел?! Прости меня… Ира… Так хорошо? Разреши тебя поцеловать, … молодая девушка И-ра?

- Целуй, чего спрашиваешь?! – прошмыгала носом сквозь слезы Иванникова. – Или тебе прицелом подсветить?! Я, может, сама стесняюсь тебя!

Юноша приободрился, осенил себя знамением Молнии и несмело прикоснулся губами губ Ирины Геннадьевны. Иванникова нечеловеческим усилием воли сдержалась, чтобы не рассмеяться над этой невинной робостью.

- Еще смелее, Оллар… Смелее… Я юная неопытная девушка… Покажи свою уверенность! Соблазни меня! Вот, умничка…

С минуту Иванникова учила Олли «правильно» целоваться, - мягко, ненавязчиво, гладя паренька по голове. Она чувствовала, что улетает куда-то в небеса от восторга, от одновременного ощущения почти детской робости своего партнера в сочетании с сильными руками и все нарастающим напряжением. Ирина почувствовала, как у нее бьется сердце, сокращается что-то ниже диафрагмы, как ей хочется петь и смеяться, как глупой молодой девчонке.

- Можно я тебя еще немножко за волосы подержу?! Ой, какие они мягкие! У-и-и-и-и! У меня башню сносит! Иванникова, дура, педофилка чертова, что же ты творишь?! Ой, как я Маргалитадзе понимаю, она там, наверное, вообще в облаках летает! Умничка ты мой!

А потом Иванникова позволила себе невероятную наглость:

- Я тебя, кажется, запачкала… Сейчас! – Иванникова стала мягко отряхивать невидимую пыль с … низа живота юноши, там где у того на брюках была ширинка. – Ой! Что это у тебя там? Ха-ха, это тебе так целоваться понравилось? Это хорошо! Иди, садись со мной, сладкий мой Казанова! Давай за любовь выпьем! Не бойся, немножко можно!

Развращая молоденького парнишку, Иванникова попутно окидывала взглядом зал и с удивлением обнаруживала среди разношерстной хилликийской публики землян. Среди гомонящих за столами мужиков и женщин в длинных небогатых платьях и платочках, между купеческих костюмов и дворянских пышных лент она то и дело натыкалась на современные земные наряды.

Ирина насчитала уже человек десять мужчин и женщин не то из научного сектора, не то из производственников. Некоторых она помнила, с кем-то даже здоровалась. А вот она углядела кого-то из летчиков, из хозяйства Черданцева. Да какой там, вон они, человек пять молодых пилотов, которые раньше постоянно тусили с Татьяной! Уселись тесным кружком с хилликийской молодежью, шутят, смеются, о чем-то оживленно беседуют. Интересно, а Татьяна тоже с ними? Вот молодую Жю Сет Ирина здесь не видела не видела. Хотя, когда они с ней созванивались, Таня была в принципе не против прогуляться в гуриассийскую зону. Ирине Геннадьевне очень хотелось увидеться с ней.

А тем временем на сцене несколько музыкантов в красных рубахах наигрывали немудреные мелодии на примитивных струнных инструментах, похожих на старинные балалайки или мандолины. При этом они напевали, каждый в свою очередь, не совсем приличные куплеты про свое житье-бытье, некоторых односельчан, канувших в Лету хозяев, старую хозяйку Мариатте Жю Ракке, которая со своим зверем-любовничком морозили людей заживо в клетках… Для нее особенно не жалели эпитетов, а зал взорвался проклятиями, не выбирая выражений. «Прошлись» слегонца и по Стелле, и по самой Иванниковой, правда, с куда большим уважением, - мол, местная Ирада, красна волосами, бела ликом, одной рукой младенцев воскрешает, другой рукой матушек «за попку обнимает». Пошли ей, Господь, мужа доброго уже! На хилликийском языке это звучало складно и в рифму, хоть и остро, но с немалым почтением, как о доброй хозяйке-владелице, которая и о простом народе заботится, но и поозорничать не дура.

- Устарели ваши данные! – прогорланила Иванникова через весь зал. – Матушек уже не обнимаю, а вот сыночков их обнять могу!

Зал грянул овацией… А дальше куплетисты спели уже без каких-либо шпилек про другую Ираду, земную госпожу Жю Иитс, которая от богатства отказалась и от титула, чтобы народу помогать. И тоже докторша… Речь шла о бывшей графине, подруге Стеллы, заправлявшей в местной амбулатории. Ирина была знакома с ней шапочно, на уровне «hello – buy», и решила как-нибудь навестить коллегу, укрепить знакомство. Здесь ее не было.

Нагорланившись вдоволь, Ирина Геннадьевна вернулась к закусками и вину, обнимаясь и целуясь с молоденьким Олларом. А народу все прибывало, и трактирщик приказал своим подчиненным выносить дополнительные столы. И каждый второй входящий был землянином. Официанты с подносами и заказами носились по залу, как электровеники.

А «балалаечников», как их окрестила про себя Иванникова, сменила молодая женщина по имени Атэ, закутанная в длинное платье и платок, похожая на средневековую мусульманку с Ближнего Востока. Ирина узнала ее, - она когда-то поступила в горбольницу, избитую до черноты, - бывший муженек заподозрил в измене. Ирина знала, что бедная тридцатилетняя женщина когда-то носила на правой груди выжженное клеймо, - знак собственности от старого барина. Залечивали, убирали его земные хирурги долго, целую неделю.