Глава 14. Денацификация (2/2)

- Но так же нельзя! – взволнованно сказала Анта. – Я слышала про перегибы, но это же наш поселок, дружественная нация! Так нельзя обращаться с гражданским населением! Есть же уставные нормы, организации «фильтров»… Мы же в приказе расписывались! Это же геноцид!

- Анта, вы фронтовичка, и логика у вас фронтовая. Вы взяли поселок и пошли дальше к линии фронта, а за вами в поселок вошли уже ЭТИ, - восстанавливать имперский порядок и карать за восстание. В наши руки попала масса имперских архивов, и все, что вы сейчас видите – не выдумка. Это снято на основании показаний очевидцев, рапортов исполнителей и архивных фотографий. И чхать они хотели на ваши правила и уставные нормы, вплоть до ротмистра! Да, кстати, если хотите сохранить рассудок, не ходите за здание церкви! Там делают киноотчет для Министерства Пропаганды.

Конечно же, после такого предупреждения Анта с удвоенной силой поковыляла к горящей церкви. На пути ей попадались новые трупы гражданских, сгоревшая машина, двое солдатиков-имперцев, тащивших в обратную сторону огромный мешок с полезным содержимым. Еще четверо довольных, радостных героев фотографировались на фоне горящей церкви. И снова на Анту имперские солдаты не обращали вообще никакого внимания, хотя она была вооружена. Смотрели с недоумением только и возвращались к своей деятельности, как будто так и надо. А из-за церкви все отчетливее слышались крики и плач...

Анта прибавила шагу, прошла сквозь унтера с жужжащей ручной кинокамерой и оказалась на площади, на которой стояла детская карусель с деревянными фигурками разных зверушек. На краю площади стояла, развернувшись задним бортом, агитационная автомашина с огромными динамиками, из которых звучала торжественная и бравурная «Песнь героев».

- Я предупреждала, Анта! – вновь вмешалась Лилия. – Зря вы сюда пришли! Вообще, в реальности эта проклятая карусель находилась в парке за полтора халсиа отсюда, но стрелковый зал у нас не резиновый… Все это, конечно, иллюзия, но то, что вы сейчас увидите, действительно было. Есть документальные фотоснимки и целая кинозапись... Вот тот полудурок с камерой все и снял, на свою голову, не думая, что когда-нибудь его пленку будут держать в руках человеческие существа из другого мира. Даже музыка с агитмашины та, что играла тогда. Американцам чудом в руки попал один из выживших исполнителей того, что сейчас здесь будет… До суда тот козел не дожил, американские ребята погорячились. Но ход событий восстановлен с высокой точностью.

Анта не знала, кто такие «американцы», но почувствовала, как холодные иголочки начинают колоть ее затылок.

Она увидела, как к детскому аттракциону-карусели, раскрашенному в разные цвета радуги, каратели в черной форме подтаскивают, подгоняют уцелевших местных жительниц и детей. Их заводят на карусель и привязывают, приматывают к металлическим стойкам. Спокойно, деловито, без эмоций. Пара бойцов держит рыдающих жертв на мушке, кто-то покрикивает, требуя порядка и злорадно вспоминая про отцов и братьев, повернувших оружие против Вождя. Временами раздаются выстрелы в воздух…

Вот одна девушка в длинном зеленом платье выскользнула из рук солдатни, побежала, было, прочь… Ее не стали ловить, догонять… Грохнул выстрел из винтовки, - и беглянка, сделав по инерции еще пару шагов, повалилась замертво на землю.

Зачавкала короткая автоматная очередь, завопили женщины… Двое детей упали, простреленные, рядом с толпой.

- Это будет, если еще кто-то побегать захочет! – орет злобный сержант. – А ну, пошли вперед, неполноценные выродки!

Плач и мольбы о пощаде перекрывали строевой марш из динамиков машины.

- Не делайте этого! Мы даже оружие в руках не держали!

- Мы были против!

- Пощадите! Хоть детей отпустите!

- И-и-и! — ударило по ушам. С колокольни на землю полетел человек в священническом облачении и с хрустом врезался в землю. Наверху уже подталкивали к краю следующего упирающегося человека.

- Прекратите! Отставить! – кричала Анта, примерно понимая, что здесь сейчас будет. – Ротмистр! Где ротмистр Ахт! Где его заместители! Это же наша нация! Здесь так нельзя!

- А где можно? – едко спросила Лилия. – На чужих, захваченных землях, значит, запретов нет?

- Ситти генерал, выключите! Остановите! – взмолилась Анта. – Это нужно прекратить!

- Это уже свершилось, давным-давно, - сухо ответила Лилия. – Видите кинохронику, просто другого качества!

На адское действие взирала группа молодых бойцов из «Аттры» с абсолютно будничными лицами. Они смеялись, переговариваясь, курили. Чуть левее суетился фотограф с погонами сержанта, - что-то крутил на своем фотоаппарате, прикидывал, как на фото будет выглядеть карусель, отгонял прохожих бойцов, вытягивал шею, отходил назад, - в общем, готовился к эпохальному снимку. А к группе бойцов подошел еще один огнеметчик с баком-ранцем на спине.

- Да ты заебал уже, репортер хренов! — возмущались солдаты. — Чем тебе здесь позиция не нравится?! То так встань, то эдак… Попросили сняться на свою, блять, голову!

- Для себя на свой снимайтесь! Сами заебали! — огрызался в ответ фотограф. — Пленка в отдел пропаганды пойдет! А тут солнце в глаза хуячит!

- И отдел пропаганды тоже заебал! Сбоку встань уже, демон!

- Мама! Мама! — плакали дети, которых привязывали к металлическим стойкам на карусели. Рыдающих и умоляющих мам привязывали рядом же. Крики жертв слились в один сплошной вопль обреченных.

- Сейчас прокатитесь! Зато бесплатно! — ухмыльнулся один из бойцов с почти догоревшим чинариком в зубах.

- Мама! — закричал один из мальчиков, очень, ДО ДЕТАЛИ похожий на Гуоди из убежища, чей день рождения они праздновали. Или он кричал «Анта!»?

- Прекратите! — закричала Анта, но дальше почему-то пройти не могла. — Вы же солдаты Имперской Армии, а не дикари! Офицеры! Хватит! Остановите! Там Гуоди!

- Здесь его не может быть ни при каких обстоятельствах! — ответила Лилия. - Он в госпитале. Наверное, просто похожий мальчик. Вы не забыли, что это все иллюзия, просто трехмерные изображения?

- Зачем вы это делаете?! Чего вы от меня хотите?!

- Чтобы вы поняли, кому вы служили. Ридданцев не оправдываю, такие же бляди, если не хуже!

Когда все было закончено, к карусели, зевая и докуривая на ходу окурок, направились трое бойцов с канистрами, доводя обреченных до полной паники. Двое принялись поливать карусель бензином, один отправился в кабинку, за пульт управления.

- Все по местам! А ну-ка рожи попроще, попараднее! И в порядок себя привести! Вы - воины Империи, концентрированная сила и мощь! Тряпку сепаратскую принесли? — спросил появившийся из ниоткуда унтер-офицерик.

- Да принесли, принесли! — раздраженно ответил другой вояка, поднимая с земли грязный, с дырами и отпечатками солдатских сапог рваный желто-зеленый флаг сепаратистов с солнцем и лунами.

- Тряпку на передний план! — приказал унтер. — Съемочная группа! Внимание! Огнеметчики! Готовьсь! Бросить окурки, я сказал!

Один из солдатиков проворно забрался на лестницу, приколачивая трофейный флаг к карнизу шатра карусели, похожей на сказочный шатер. Потом карусель с голосящими живыми людьми начала раскручиваться.

Военные корреспонденты буднично защелкали затворами фотоаппаратов, стремясь запечатлеть символическое возмездие тем, кто посмел поднять оружие против Империи.

Анта на всю жизнь запомнила искаженные от ужаса лица кричащих женщин и их детей. Запомнила она и веселый мотив детской песенки «Золотая бабочка», который зазвенел на фоне орущего марша. Видимо, мелодия включалась автоматически вместе с каруселью.

- Вот трагический и позорный финал любого бездарного мятежа, организованного на ридданские деньги сепаратистами, чтобы ударить в спину народу Империи Гуэннохорро! — пафосно продекламировал унтер. — Пусть каждый подлый предатель знает, что любой мятеж будет подавлен нашими доблестными вооруженными силами, а за их грешки расплатятся их бабы с детишками! Эй, вы не заснули там, бездельники?! Огня! Чтоб не замерзли!

В этот момент огнеметчики в серых касках обдали карусель могучими струями пламени. Закричали, забились в огне два десятка горящих заживо женщин и детей. Анта смотрела на это дьявольское действие, широко раскрыв слезящиеся глаза.

Корреспонденты в форме старательно фотографировали и снимали на ручную камеру, как постепенно пламя охватывает всю конструкцию, как исчезают в ярком пламени примотанные к железным стойкам человеческие силуэты. Крик женских и детских голосов не могла заглушить веселая мелодия из детской сказки.

Похоже, что первым нервы не выдержали у самого унтера, и он распорядился увеличить мощность динамиков на полную катушку, чтобы заглушить вопли умирающих.

- Слава Империи! — завопил что есть мочи унтер!

- Слава Империи! — нестройными голосами рявкнули бойцы спецподразделения.

- Да вы что творите, нелюди? – вскрикнула Чгао, хватаясь за собственные волосы. Она впервые увидела массовую карательную акцию из первого ряда.

Если в лагерях смертные приговоры и расстрелы узников еще облекались хоть в какую-то оболочку законности (были заседания прокурорской комиссии, составлялись протоколы по каждому осужденному, велось делопроизводство), то здесь она видела оголтелое истребление самых незащищенных представителей общества в наказание, в назидание остальным, чтоб другим неповадно было. Анта схватила, было, за свою винтовку… и вдруг стыдливо расплакалась. Ведь за эту командировку она получила медаль и огромную по тем временам премию, на которые помогла достроить отцу и матери новый дом в деревне. Выходит, и она повязана в крови этих несчастных?

Огненный кокон на месте карусели раскручивался все сильнее… В языках пламени невозможно было уже различить детали, а громкая, бьющая наотмашь строевая торжественная музыка заглушила все посторонние звуки. От того, что было детской деревянной каруселью уже летели искры и пылающие щепки во все стороны, и воины Империи сочили за благо отойти на безопасное расстояние. Ни малейших эмоций у исполнителей злодейской казни не было, - огнеметчики разошлись, как ни в чем ни бывало, солдаты-рядовые и сержанты вернулись к обсуждению вчерашних спортивных соревнований и женских грудей, у кого больше. Оператор и фотографы поснимали еще с минуту, а потом побежали вслед за унтер-офицером, сдавать материал. А в небе над поселком кружились десятки черных птиц-падальщиков.

- Ну как? Удовлетворили любопытство? — раздался сверху голос Лилии. – И это не единственный и еще не самый страшный случай массового террора! Обе империи, и ваша, и ридданская олигократия, били собственное население с такой ненавистью и злобой, что я вообще удивляюсь, как ваша планета до двух миллиардов-то дожила! Здесь просто не могло не случиться глобальной войны!

- Это неправда! Этого не может быть! Это ложь! — кричала ей Анта. — У нас, конечно, бывали случаи нарушения дисциплины и служебных преувеличений, но ТАКОГО у нас не было!

- А КАКОЕ у вас было? — едко поинтересовалась киборгесса. — У вас был индивидуальный подход, да? Каждому по пуле в затылок, прямо настоящие гуманисты! А велика ли разница? Что касается лжи, - могу предоставить документы с печатью ваших властей из вашего МИБ-шного архива, с номером и грифом секретности. Кстати, где там ваша копия молодая обретается? Она вас сейчас научит правильному подходу.

Анта уже не слышала крика усилителя и хохота полудохлых бойцов. Она, чувствуя, будто это ее сжигали на той карусели, как можно быстрее постаралась вернуться туда… где лежали у стеклянной стеночки семь тел с огнестрельными проникающими ранениями от пуль.

Рядом стояла молодая Анта, холодная и равнодушная... А перед ней — покорная и обреченная Яса, ее первая жертва. Молодая Анта с равнодушным выражением лица целилась ей в затылок из пистолета.

- Меня звали Яса… Мне было восемнадцать лет… - услышала Анта тихий голосок, будто с того света.

- Стой! Стой, не смей! — закричала Анта своей молодой копии. Но та уже нажала на спуск…

Хлесткий щелчок выстрела, брызги крови, — и девушка с простреленной головой повалилась на пол.

- Ненавижу!!! - Анта в порыве гнева и запоздалой жалости к несчастным сорвала с плеча винтовку, дернула затвор и направила в голову своей молодой копии. Та взглядом тупого животного посмотрела на черный зев дула, направленный ей в голову и принялась говорить дежурными уставными фразами:

- Ты меня хочешь убить? Для этого стреляй себе в голову! Я — это ты! Что ты корчишь из себя праведницу? Чистенькая, да? Да у тебя же у самой руки в крови по макушку! Ты же ракеты запустила на города! На тебе миллионы! Чего ты хочешь? Милости от захватчиков?! Ты ничем не лучше нас, если не хуже! Ты сделала наш мир таким!

Анта замерла, видя наглое, уверенное в себе лицо молодой Анты. И в этот момент сдалась, уступила… Да, она такая же, чего из себя святошу корчить?! Всех этих людей что лежат, бездыханные, убивала она. И эту девочку, Ясу, тоже убила она. Здесь, если разобраться, сейчас один настоящий живой двуногий монстр – это она и есть. Но почему же ей тогда так дерьмово, почему хочется умереть? От осознания своей никчемности, черноты своей души? От ощущения необратимости?

- Лицемерка! Истеричка! – бросила ей в лицо с презрением молодая Анта. – Беги, просись к пришельцам! Скажи, что это все не ты, что раскаиваешься, что просто выполняла приказ! Они тебя пожалеют! А эти убитые… просто будут приходить к тебе ночью и плакать! Ничего, привыкнешь! Ты же столько лет себя утешаешь, жалеешь, бережешь! Вот только твои подружки и Гуоди с девочками не поймут тебя, когда узнают обо всем! Жаль, что твои подружки не жили в этом поселке до войны! Тогда бы и их на карусельке прокатили! Представляешь, твои сахарные девочки горят, как факелы! Хочешь посмотреть, как бы это было?!

Вот это уже был удар под дых! Анта, уже смирившаяся со своей участью, мгновенно вспомнила, что где-то в шинели у нее завалялась одна полезная вещь. И хлесткая издевательская угроза фантома будто бы включила в ней дополнительный бак жизненных сил:

- Не трожь девчонок! – прошипела Анта, вновь беря на прицел молодую копию.

- А что ты сделаешь?! Да, кстати, там ваши детки сами под ликвидацию просятся! Неполноценные! А Гуоди в расовом плане…

Договорить молодая Анта не успела. Ухнула «Дайми», оставив во лбу ледяной красавицы-блондинки солидных размеров входное отверствие от пули. Звук от выстрела

- Неполноценная здесь только ты! – выругалась седая женщина, чувствуя, как ее переполняет ярость. – Я?! Ну и я, хер с тобой! А девочек вам не видать!

От этого выстрела впервые вздрогнули реалистичные до блевоты голограммы-нацисты. А Анта вытащила из кармана шинели давно забытую вещицу - пузырек с адреналиновым стимулятором, который она берегла на черный день. Такие когда-то выдавали на складах в армии, а Анте такое чудо перепало год назад по очень большой удаче.

Ее предупредили, что в ее возрасте и половины содержимого будет много, что лучше продать его или обменять на что-то полезное. Но сейчас, чувствуя невероятную душевную боль и жалость к жертвам своим, она вскрыла пузырек и высыпала в рот все содержимое. Тотчас застучало в висках, сердце забилось, как неисправный мотор, а сила стала прибывать. А вместе с силой физической, - невероятная, зашкаливающая ярость. Последнее, что сделала Чгао в здравом рассудке, - это вытащила из кармана мертвой молодой копии гранату. А потом адреналиновая волна затопила ее.

Анта заорала, как раненный зверь. С яростью великой, чувствуя прилив сил, женщина взлетела на свой костыль, отбрасывая винтовку и хватая автомат молодой стервы. Конечно, на одной ноге пострелять прицельно не выйдет. А вот в упор, от живота – это пожалуйста! А стрелять она будет по тем, перешагнувшим через все законы божеские и человеческие!

- Анта! Вы что приняли?! – обеспокоенно спросила Лилия. – У вас стремительно давление растет!

- Иди сюда, узнаешь! – прошипела болхианка, взводя затвор автомата. - Хер вам полосатый, а не подруги мои!

Она пристроила поудобнее свой старый костыль, сжала рукоять винтовки… Нет, сначала надо добраться до тех ублюдков, которые жгли народ на карусели!...

- Ну, пидарасы, держитесь! – прошипела Анта… - Будь вы хоть призраки, хоть кто!.. Завалю, сколько смогу! Ну почему я, дура, раньше этого не сделала?! Почему мы все этого не сделали?! Может, и не было бы никакой ядерной войны?! Может, не прятались бы мы по норам, последние выжившие, как крысы! Будьте, ебаные суки, вы все прокляты! Будь я сама проклята, тварь!

- Анта, прекратите! У вас угроза приступа! Адреналин зашкаливает, у вас сейчас сердце взорвется! – заголосила Лилия. – Положите оружие, сядьте и сделайте дыхательную гимнастику, как я скажу! Я вызываю «Скорую»!

- Иди сюда, железка, искусственная баба со звезд! Довольна?! Довела меня! Смотришь, как на тараканов под микроскопом! А хуй тебе! Думаешь, я животное?! Зверь! А хоть бы и так! Зверь хочет крови!

- У вас артериальное давление зашкаливает! Я выключаю весь этот блядский цирк! Отправляю к вам медробота! Лягте на пол и вытяните руки вдоль туловища!

- Не выключай! Сейчас лягу! – угрожающе прошипела Анта, занимая позицию поудобнее и чувствуя, как у нее действительно стискивает голову, как затрудняется дыхание до тошноты. – Сейчас штук десять выродков рядом положу рядышком, и лягу!

- Это голограммы! А вы живая! Прекращаю эксперимент!

- Ну что, плесень ебаная! – заорала Анта на ошарашенных, удивленных фантомов-солдат, которые только что стали воспринимать ее всерьез. – Комиссар Чгао вернулась! А где Зидо, главный пидарас! Зидо! Я тебя на культе вертела, пидарасина! Карусельки любите?! Я вам сейчас устрою карусельку! Ловите подарочек!

С удивлением Чгао обнаружила, что от нее исходит белое свечение, будто она окунула руки в фосфорный краситель. Она увидела, как вокруг нее формируется какое-то светящееся поле, будто бы она излучает свет… Серьезно, она могла бы под одеялом газету читать… А вокруг воздух стал более темным, каким-то тягучим, будто наступали сумерки. И бойцы-каратели в черной форме стали будто бы темнее лицами, ниже… У некоторых даже черт лица не разберешь, только глаза блестят. Непростое это стрельбище, ох, непростое! Разгадка была проста – это Лилия, понимая, что натворила, пыталась «накинуть» на неистовую воительницу контрольное поле, ослабляющее действие препарата.

В гущу остолбеневших нацистов полетела граната. Бахнул взрыв, закружились пороховые облачка в очаге поражения… Рухнули, как подкошенные, двое рядовых, ближайшие к очагу взрыва. А остальные… испуганно попятились, даже забыв про свое оружие.

- За нацию! Арга! – заголосила ополоумевшая Чгао, терпя боль во всем теле. Она, еле держа равновесие, запрыгала вперед, стреляя от живота в гущу бывших товарищей своих, желая умереть хоть от пули, хоть от приступа, но умереть сжимая рукоять оружия, неся смерть убийцам, чтобы хоть в последние мгновения жизни искупить пустую жизнь свою.

Загрохотала автоматная очередь… Антиа, стиснув зубы, вереща проклятия сорванным голосом, стиснула спусковой крючок автомата, с удовольствием наблюдая, как летят в сторону раскаленные гильзы из патронника, как валятся на землю выродки в черной форме. Всемогущая кровожадная армия карателей побежала от нее, как от чумы. Лишь кто-то из «черных» пытался стрелять в сторону обезумевшего одноногого человека.

- ОНИ БОЯТСЯ ТЕБЯ! – закричала Лилия. – Все, я верю тебе! Эти голограммы чувствуют эмоции! Остановись, дура, у тебя сейчас сосуды лопнут! Тебе в больницу надо, идиотка! Господи Иисусе Кристе, зачем я все это затеяла?! Верю, Анта, прекрати.

- Пошла ты, железяка! Иди сюда, и тебя отправлю в космос! – На адреналиновом кураже Анте сейчас было море по колено. – Не пойду я никуда! Виновна я! Виновна! Убийца я! Нечего мне у вас делать! Дай мне хоть сдохнуть по-человечески! Ну, твари, стреляйте, вот она я! Ссытесь, суки?! Только с безоружными воевать можете?! Еб вашу силу, пятьдесят лет молчала, хоть сейчас душу отведу!

С лютым криком, как обезумевший берсерк, Анта расстреляла весь боезапас, добавив к убитым гражданским еще и десяток трупов в черной форме с черепами на рукавах. Но этого ей показалось мало… Подобрав следующий автомат и штык-нож у свежеобразованного мертвеца, Анта продолжила стрелять, прикончив до кучи еще и офицера. Ее поддерживал сам воздух, она крутилась на одной ноге, как бабочка. Одного офицера ей показалось мало, она схватилась в рукопашной с сержантом, без труда повалив его на землю и убив одним ударом ножа в сердце. Потом бросилась на другого… А оставшиеся каратели уже бежали от нее, как на стадионе.

Теперь, с позиции прожитых лет Анта понимала, - только армия могла спасти Родину. Пятимиллионная армия – против, от силы, нескольких десятков партийных высших чинов и Зидо. Нужно было организовать переворот, отстранить Стальную Партию от власти, арестовать всех высших партийных бонз, не дать им взять силу, пока их власть не распространялась дальше столичных кабинетов. Может, тогда и ядерной войны бы не случилось… Но армия предпочла присоединиться к поеданию собственного народа, сперва в переносном, а потом и в прямом смысле слова.

И в этот момент Анта услышала рокот пулеметной очереди и тут же почувствовала тупой удар в грудь. То ли пуля попала в нее, то ли адреналиновый коктейль добил-таки сердце. Стало очень горячо, глаза заволокло жидким горячим светом. Потолок с неяркими лампами покачнулся, закрутился над ней, а земля, превращаясь в пол почему-то полетела навстречу.

Анта не почувствовала удара. Она поняла, что смерть уже на подходе… Вот ее темный силуэт на фоне яркого света… А за ним еще два… Смерть с адьютантами, что ли, ходит теперь?

Об одном лишь Анта жалела в эти последние мгновения, что не смогла добраться до церкви и устроить поголовное истребление тем выродкам из Отдела Пропаганды. Потом сознание отключилось… Анта просто умерла, выключилась, как неисправный механизм…

-… Ну, как она? – спросила Лилия, поправляя белый халат и смотря на календарь, на котором значилось уже шестое февраля.

- В целом херово, - ответила сердитая Иванникова. – Но динамика хорошая… Лиль Георгиевна? Разреши тебе вопрос задать… Не в обиду, но… Тебе еще в бога играться не надоело? Ты чуть человека не угробила!

- Я хотела проверить до верного, как она будет действовать в критической ситуации, - попыталась оправдаться Лилия. – Это бывший боец спецподразделения по охране лагерей. Она людей убивала лично! Это потенциально очень опасный человек. Я хочу быть уверена в ней до ста процентов!

- Товарищ генерал, у меня таких же полгорода… Тех-то реабилитировали, на… Извините, на… Ой, простите, товарищ генерал-майор! Но к нам ее лучше не пускать… Узнают, что она ракеты запускала, убить могут, на… на хрен! Даже если по противнику, – сказала полковой военврач «Черного Знамени» ротмистр Юли Соренелл.

Они втроем стояли у постели многострадальной раскаявшейся убийцы Анты Чгао, которой вчера сделали операцию, пересадив ей новое, искусственное сердце. Маргалитадзе, Иванникова и приехавшая по делам ротмистр Соренелл, когда-то санинструктор и молодая врач-практикантка Юля Макухина, а теперь царь, бог и медицинский начальник всея Имперской армии Гуэннохорро. Юная девочка в белом халате с радужным сердечком на щечке превратилась в грозную имперскую воительницу, настоящего полкового военврача, которого уважали и побаивались вояки Империи, вплоть до нового Вождя Нации. Бывшая скромница, теперь крепко сбитая, прибавившая в объеме и весе, сильная и языкастая молодая бабенка с орденами Скрещенных Стрел и «Врачебной доблестью» I- степени на черном кителе с желтыми петлицами, внушала благоговейный ужас населению возрожденной столицы. Это была единственная землянка, не только благополучно вписавшаяся в конгломерат бывших нацистов, убийц и отморозков, и ставшая там своей в доску. Ее даже дважды приводили в пример, как «моральный и физиологический образец континентальной расы».

Раздался почтительный хлопок дверью… На пороге стояли робеющие подруги Анты – Учительница, Уборщица, Невеста и Поэтесса. Они спросили, можно ли видеть их любимую подругу и не угрожает ли ей ничего?

- Завтра! – вынесла вердикт Иванникова. – Сегодня она будет спать весь день. Шутка ли, сердце пересадили! Сами понимаете… Нормально все будет, девушки, нормально! Подруга у вас – зверь-баба! В хорошем смысле! Все, по палатам, по палатам! Скоро обход будет!

- Да нормальная она баба, ё…! – с чувством сказала Юлия. – Просто попала в неправильное время в неправильном месте. А о том, что она ракеты запускала, надо помалкивать... Ракетчиков-стратегов народ проклинает не меньше ридданских упырей!

- Вот я и хотела убедиться, - ответила Маргалитадзе, хотя ее слова были больше похожи на оправдания. – Что касается запуска ракет, со служебной точки зрения, ее действия полностью оправданы.

- Вот что, Лилия Георгиевна! – строго сказала Иванникова. – Ты меня знаешь, я людям все в глаза говорю, и тебе говорю, как есть, - заигралась ты в царицу! Да, вот именно так, хочешь обижайся, хочешь, нет! Такие испытания нужно начинать, когда в здании хотя бы толковый врач есть, а не в одиночку. Считай, почти угробили бабу! Хорошо, у тебя там аппарат экстренной реанимации есть!

- Я не думала, что она себя до такого доведет, - ответила Лилия. – Хреново иметь дело с совестливыми людьми, джандаба шени…

- Товарищи! Она очнулась, на… Пришла в сознание, на..! – Юли, заметив, как дрогнули веки, как немного сместилась кислородная маска на лице Чгао, решительно шагнула к ней, доставая фонарик-лазер.

- С пробуждением, подруга! – улыбнулась, подмигнула ей Ирина Геннадьевна. – Аккуратно, аккуратно глазки открываем! Ты после операции! Не волнуйся, еще денек лежим, не напрягаемся, новое сердечко пока не напрягаем! Подружки твои уже приходили, я их до завтра вытурила! Набираемся сил, скоро понадобится, заново ходить учиться будешь! У тебя теперь две ноги! Пока протез, конечно, но хорошего качества! Настоящую ногу будем где-то через полгодика делать!

- Анта! Вы слышите меня? – Голос Маргалитадзе, как показалось, присутствующим, немного дрогнул.

– Вы молодец! Вы прошли процедуру денацификации! Теперь вам открыта дорога в будущее, безо всяких фантомов и кошмаров. Все плохое закончилось... Теперь будет только хорошее…

____________________________________________________________________

ПОЯСНЕНИЯ И РАСШИФРОВКИ - *

МИБ – Министерство имперской безопасности Гуэннохорро

ЛЦУ – лазерный целеуказатель