Глава 8 (1/2)

Ученики едва слышно перешептывались, но не приближались. Поезд тронулся, мокрые от крови волосы Парвати слабо замерцали в свете вновь вспыхнувших ламп.

— Дайте пройти! — услышала Джинни грозный голос Сьюзен Боунс.

С каждым новым всхлипом рыдания Лаванды становились громче, как бы она ни пыталась их сдержать.

— Возьми себя в руки, — строго оборвал её Симус.

— Заткнись, — сквозь зубы посоветовал другу Невилл.

Он опустил здоровую ладонь на плечо Лаванды, и девушка прильнула к его груди.

Джинни обвела взглядом насмерть перепуганных студентов. Безысходность и страх витали в воздухе, отравляя присутствующих своим ядом. Вина комом прилипла к горлу и не позволяла вымолвить и слова. Нужно было успокоить остальных, показать, что ей всё нипочём и нет свинцовой тяжести, поселившейся в груди. Джинни приказала себе не выказывать и толики слабости, хоть сил после стычки с Пожирателями почти не осталось. Она склонилась к Парвати и попыталась повернуть её голову, чтобы рассмотреть рану.

— Не трожь! — резкий оклик Ханны остановил Джинни.

Уизли отдёрнула руку. Аббот рухнула на колени рядом с Парвати и бросила на Джинни виноватый взгляд.

— Я осмотрю её, — примирительно сказала она. Ханна будто всерьёз опасалась, что Джинни оскорбится. — Тут нужно быть аккуратнее.

Трэвор, выглянувший из купе, прыжками приближался к хозяину. Джинни кивнула и выпрямилась.

— Освободите коридор, — властно распорядилась Сьюзен, сурово глядя на толпу. — Только давки нам здесь не хватало.

Ученики подчинились практически беспрекословно. Только оборачивались с любопытством и страхом, пока расходились по своим вагонам и купе.

Лаванда успокоилась и обняла подошедшую Падму, которой не позволяли приблизиться сгрудившиеся студенты. Все обеспокоенно наблюдали, как Ханна накладывает сканирующие чары на Парвати. Пострадавшую озарило мягкое серебристое сияние, и Аббот довольно улыбнулась.

— Всё в порядке, — с облегчением проговорила Ханна. — Небольшая рана, ничего смертельного. Сейчас вылечу.

Ханна осторожно и трепетно повернула голову Парвати. Она провела палочкой над повреждением, бормоча заклинания. Кровь унялась, а рана затянулась, будто её и не было.

— Энервейт!

Длинные ресницы Парвати слабо задрожали и она распахнула глаза. С губ Падмы сорвался вздох.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Ханна, касаясь пальцами испачканной кровью щеки Парвати.

— Как человек, которого ударили по голове, — прошептала Парвати. На её губах появилась тень усмешки. — Всё в порядке?

Ханна замялась, а Лаванда неловко отвела покрасневшие глаза, будто не желая отвечать на этот вопрос.

— Лавгуд забрали, — без обиняков заявил Симус, сжимая кулаки. — Мы ничего не смогли сделать. Нас раскидали, как школьников.

На его лице проступила смесь жестокости и недовольства.

— Это потому что мы и есть школьники, — огрызнулась Лаванда.

Симус открыл рот, чтобы ответить однокурснице, но тут вмешался Невилл:

— Сейчас не время.

Убедившись, что с Парвати всё в порядке, Ханна залечила руку Невилла. Она так проникновенно смотрела в его глаза, что Джинни смутилась, наблюдая за ними.

— Я помогу тебе дойти, — вызвался Симус, обвивая рукой талию Парвати.

Она благодарно улыбнулась ему. Лаванда покосилась на них с неодобрением. Джинни распахнула двери купе, чтобы занять себя хоть чем-то. Чувство вины пожирало её изнутри.

Их личные вещи раскидало по всему пространству. Симус усадил Парвати на сидение, она приникла щекой к велюровой спинке и измученно смежила веки. Падма поднесла к губам сестры бутылку с водой. Джинни взмахнула палочкой, приводя купе в подобие порядка. Лаванда наступила на карту, которая выпала из рук Луны перед нападением, чтобы она не угодила в чей-нибудь чемодан. Она наклонилась, чтобы поднять её и замерла.

Лаванда передала карту Джинни. На карте была запечатлена измученная девушка в кандалах, которая просовывала руки сквозь прутья металлической решетки. Джинни шумно сглотнула. Сердце в груди ускорило ритм. Она вернула карту мертвенно-бледной Лаванде и вытерла вспотевшие ладони о мантию.

В купе стало душно и тесно. Джинни не могла спокойно дышать в жарком и узком помещении. Рука торопливо рванулась к горлу, стремясь ослабить узел галстука, вмиг обратившийся петлей на её шее. Чувствуя поступающую слабость, Джинни выскользнула за дверь и прислонилась лбом к прохладному стеклу. Темные точки плясали перед глазами, застилая туман, клубившийся за окном.

— Ты в порядке?

Кто-то тормошил её за плечо. Она вздрогнула и усиленно заморгала. Лоб покрылся испариной, кожа горела, и Джинни теснее прильнула к окну, надеясь потушить пожар, полыхающий внутри.

— Джинни!

Щека взорвалась резкой болью. Темнота отступила, и Джинни увидела перед собой встревоженного Невилла.

— Ты дал мне пощёчину, — медленно проговорила она.

— Да, прости. — Его взгляд впился в её лицо. — Ты вдруг затряслась и ни на что не реагировала.

Рука Невилла нежно очертила контур её скул.

— Мы, наверное, пойдем, — резко вмешалась Ханна.

Джинни отпрянула от Невилла, неловко заправляя рыжие пряди за уши. Ладони мелко подрагивали. Она снова почувствовала жар, на этот раз от стыда.

— Мы проводим, — хрипло отозвалась Джинни, виновато смотря на Ханну.

Сьюзен внимательно изучала туман за окном, будто ничего интереснее в жизни не видела.

— Я пас, — откликнулся Симус, выходя из купе. — Присмотрю за Парвати.

Лаванда презрительно скривилась за его спиной и показательно закатила глаза. Джинни подавила странный порыв расхохотаться.

Сьюзен пыталась завязать разговор, но Ханна отвечала односложно, а измученные Невилл и Джинни с трудом поддерживали беседу. Студенты то и дело заинтересованно высовывались из купе, провожая их компанию тихими шепотками. Джинни подумала, что стоило отправить Невилла одного. Возможно, без неё он бы поболтал с Ханной и Сьюзен с большей охотой.

Их встретил Эрни, как всегда важный и раздувшийся, будто индюк. Они сухо распрощались, Джинни и Невилл двинулись обратно.

— Знаешь, Ханна чудесная, — как бы невзначай сказала она.

— Да ну? — Невилл вскинул бровь. — И что это по-твоему должно значить?

Джинни опешила. Она не ожидала, что ненавязчивая попытка похлопотать за счастье друга будет воспринята в штыки.

— Разве это должно что-то значить? Просто как факт, Ханна — чудесная, — робко оправдывалась Джинни.

— Я знаю, — отчеканил Невилл, его глаза странно блестели. — Обычно чудесных людей берегут.

Пришёл черёд Джинни воспринимать всё в штыки.

— И что это по-твоему должно значить? — повторила она его вопрос.

— Просто обмен очевидными фактами, — равнодушно пожал плечами Невилл.

В купе они застали только Симуса. Он с большим интересом рассматривал собственные ногти.

— Зато мы знаем, что у Лавгуд полный комплект украшений, — отстраненно пробубнил Симус глядя куда-то в пространство. Он даже не попытался придать голосу напускного веселья.

Весь оставшийся до вокзала путь Джинни снедало чувство вины. Если бы они не ввязались в авантюру с портативным болотом, поезд бы не задержали. Они бы выехали вовремя и благополучно добрались до Кингс-Кросс вместе с Луной. Ничего бы не произошло, если бы они не старались нарваться на неприятности.

Перед глазами всплыло бледное лицо Малфоя. Его острый взгляд резал, точно нож. Она вновь услышала злобный монотонный голос, неустанно повторяющий: «Время предупреждений прошло. Очень скоро ты будешь бегать вокруг меня, ожидая моей милости». Руки непроизвольно сжались в кулаки. В замершем в оцеплении купе это движение привлекло внимание Симуса и Невилла. Впрочем, они оставили его без комментариев.

Поезд прибыл на Кингс-Кросс. Встревоженные ученики опасливо озирались, сходя на перрон. Хогвартс остался позади, но страх, как и домашнее задание на каникулы, они взяли с собой.

Джинни заметила невысокую фигуру матери и кинулась к ней. Неподалеку отец Луны терпеливо ждал, когда его дочка покинет поезд, не зная, что встретиться им не суждено. Тёплые ладони Молли опустились на спину дочери, и Джинни тяжело задышала в спасительных объятиях. Она должна была сказать всё мистеру Лавгуду, но не могла.

— Милая, ты в порядке? — спросила Молли в тревоге.

Джинни глубже зарылась носом в плечо матери, вдыхая запах выпечки, которые хранили её рыжие локоны.

— Джинни, все хорошо? — осведомился отец.

Дракл! Она его даже не заметила, так торопилась к маме.

Рядом раздалось тихое покашливание Невилла. Джинни глубоко вздохнула, взяла себя в руки и отстранилась от матери.

Лонгботтом шептался с бабушкой. Лисий палантин и чучело грифа покачивались в такт рваных движений Августы.

— Луну сняли с поезда Пожиратели смерти, — сдавленно сообщила Джинни.

Подошёл недовольный Симус вместе со своей матерью, высокой рыжей женщиной с гордой осанкой. На лице миссис Финниган отчетливо считывалось уныние. Глаза её покраснели, будто она ночи напролет плакала, но взгляд оставался твёрдым.

Молли прижала руку ко рту, но не позволила ни одному тревожному возгласу слететь с губ.

— Артур, — обратилась она к мужу, — нужно сказать Ксенофилиусу.

Отец отстранённо кивнул и направился к мистеру Лавгуду. Джинни, Симус и Невилл последовали за ним. Мистер Уизли покачал головой, взглядом требуя не приближаться. Им оставалось наблюдать за происходящим только со стороны.

Сначала на лице мистера Лавгуда отразилось недоверие, потом насмешка. Видимо, он посчитал, что это розыгрыш…

На минуту Джинни отвлеклась, увидев Драко Малфоя. Он смотрел на неё так пристально, будто пытался что-то сказать. Рядом с ним возникла Паркинсон и потащила его прочь, схватив за руку. Невилл презрительно хмыкнул, заметив этот излишне демонстративный жест.

Мистер Лавгуд смертельно побледнел. Его косые глаза наполнились слезами, и он бессознательно рванул свои белые, похожие на сладкую вату, волосы. Подвеска, напоминающая странный треугольный глаз, колыхалась при каждом всхлипе. Джинни, Симус и Невилл отвернулись. Проходящие ученики и их родители бросали на мистера Лавгуда сочувственные взгляды. Мистер Уизли помог ему аппарировать, и только потом вернулся за Джинни и Молли на вокзал. Они дожидались его в компании мрачной матери Симуса и бабушки Невилла, скованные тягучим молчанием.

В Норе Джинни, не раздеваясь, рухнула на кровать. Она не хотела ни есть, ни пить, ни даже шевелиться. Сомкнув глаза всего на секунду, Джинни провалилась в сон. В нём её преследовали Пожиратели смерти в серебряных масках. Она очутилась на мосту, глядя в даль, а деревянный настил рассыпался под её ногами. Половицы срывались а бездонную пропасть, вынуждая отступать всё дальше и дальше. На другом конце Луна тянула к ней руки, но Джинни никак не могла преодолеть огромное расстояние между ними. Руки в чёрных перчатках опустились на её талию. Она обернулась. В прорезях маски сияли серые глаза Драко Малфоя. Джинни почувствовала тяжесть, навалившуюся на грудь, и проснулась.

На ней разлёгся Живоглот и внимательно рассматривал её своими жёлтыми глазами. На миг Джинни показалось, что полгода в Хогвартсе ей просто-напросто приснились. Сейчас она спустится вниз, а в гостиной будут веселиться Гарри, Рон и Гермиона.

Липнущий к окну грязно-серый туман напомнил ей о тщетности этих надежд. Не всегда кошмар заканчивается с пробуждением. Гарри, Рон и Гермиона скрываются от загребущих лап Министерства магии. Джинни почесала Живоглота за ухом, и кот отозвался утробным урчанием. Наверное, он надеялся, что хозяйка вернулась за ним. Джинни перевернулась на бок. Живоглот скатился с её груди с недовольным мяуканьем.