Глава 39. Флориан/Амир. Часть 8. (2/2)

Когда все было готово, сразу отошел назад. Затушил клинок, огоньки. Сел на землю в позу лотоса и приложил ладони к друг другу, за секунду до поставив между бровей маленькую кровяную точку.

Прошло немного времени, прежде чем я понял, как это может работать. И с горем пополам все же смог ухватиться за тонкую нить.

Чтож... Это потребует больше времени, чем хотелось бы.

– Эм, Флориан..? – принц аккуратно коснулся моего плеча, пару раз тыкнув пальцем.

– Прости, что отвлекаю. Мне... Кхм... Мне что-то совсем не хорошо.

Веки мои распахнулись, и взгляд невольно метнулся к принцу. В его облике читалась какая-то растерянность, а в глазах плескался неестественный, почти болезненный испуг.

– Болит что-то?

– От вони голова кружится. И... Ты убрал свет. Тут темно.

– Что бы использовать Нифит, нужна полная отдача силы. Эти искры вытягивают слишком много, так что...

Ох, ладно. Прости. Иди сюда, – легким движением потянул принца за руку, и он, потеряв равновесие, подался вперед, камнем рухнув в объятия.

– Вернуть огоньки пока не могу. Потерпи немного. А если смрад станет невыносимым, дыши мной. Так будет легче.

Принц немного опешил. Но ничего не ответив, словно послушнй зверёк, прильнул носиком к плечу,  втягивая запах. От его легкого обжигающего дыхания,  касающегося иногда участков кожи на шее, стало даже щекотно, рождая еле заметное покалывание.

Как Амир умудряется быть таким противоречивым? Недавно только извергал гнев, сыпал упреками, чуть ли не клялся в ненависти. И вот, словно ничего не бывало, робко просит об утешении. Что за эмоциональные качели?

– Флориан, – тишина вновь вдруг рассыпалась трещиной его голоса. Он звучал довольно нежно, слегка смущённо и немного неуверенно.

– Да? Что такое?

– Ты тоже воняешь.

– У меня немного специфические феромоны, – ответил ему, стараясь казаться беспечным. – Не всем может нравится.

– Я не сказал, что мне не нравится. Я сказал, ты воняешь, – тихо хмыкнул в ответ, но отстраняться не стал. Он, казалось, даже глубже зарылся носом, чем воглнал меня в дикое смущение.

Ну вот, опять. Самый настоящий манипулятор.

Горе тому, кто осмелится полюбить это очаровательное чудовище.

– Ладно, сиди тихо, – проговорил я, устраивая его поудобнее. Затем, снова сомкнув веки, собираясь погрузиться в очередные поиски. Однако ненадол, поскольку Амир вновь заговорил:

– Флориан.

– Что?

– Прошу, не говори никому о проклятии. Сохрани это в тайне.

– Об этом можешь не переживать.

– И еще кое-что... – продолжал он чуть ли не шёпотом. – Можешь больше никогда со мной не разговаривать? Не подходить, ни смотреть, ни думать... Когда вернёмся, ни о чём не спрашивай и просто исчезни из моей жизни, хорошо?

– Так, – тяжело вздохнув и слегка нахмурившись, серьезно был намерен отложить свои дела. – Заметь, сейчас не я начал этот разговор. Так что теперь не отвертишься.

– Я лишь попросил…

– А я лишь ответил отказом. Хочешь, чтобы отстал? Хорошо. Там, в Академии, быть может, отстану. Но прежде, раз уж мы еще тут, давай обсудим это.

– Сказал же. Не хочу ничего обсуждать.

Почему тебя вообще это так волнует?

– Я, может, помириться хочу. А ты мне предлагаешь связи оборвать.

– Примирится будет трудно. Ты ведь ранил меня... Сильнее, чем кто-либо когда-либо смел. Твой удар достиг так глубоко, что оставил кровоточащую рану, не заживающую болью обиды, превзошедшую все, что знал прежде. Мне было настолько неприятно, что даже говорить об этом мерзко. Но самое ужасное в этом то, что я и сам от части виноват... Поэтому не думаю, что это возможно. Есть слова, которые нельзя забрать обратно. И вещи, которое не склеить.

– Ох, Амир, – я печально вздохнул, затем нежно улыбнулся. – Ну, подумаешь, разбил Эверт. Давай будем честны. Это же и правда просто безделушка. Целых три года минуло. Неужели такая мелочь стоит стольких переживаний?

– Для тебя, может, и нет. А я до сих пор всей душой ненавижу тот день, когда ты подошёл и дал тот гребённый Эверт.

– Я искренне хотел как лучше...

– Лучше? Хах... Ну да. В этом весь ты.

Как там все о тебе отзываются?

Флориан Риовэлли, наследник славного имени и несметных владений. Золотая ложка во рту, друзья, девушки на любой вкус, осознанная мощь. Высокий, как древняя башня, статный, с безупречными чертами лица и силой. Словно выкованной из самой стали истиной формы альфа-самца, сошедшего со страниц бульварного романа. Благоухающий свежестью, безупречно выглаженный и облаченный в форму Академии, всегда сидевшую безукоризненно, словно с иголочки.

Естественно, по всем канонам добрый, умный и популярный.

Кажется, нет ни одного человека в Академии, кто бы не слышал твоего имени и громко не восхищался тобой. И ни одного, кому бы ты «случайно» не протянул руку помощи в какой-нибудь мелочи.

Только вот, лично я вижу тебя лицемером, закутанного в тогу добродетели. И это твое «хотел как лучше» безумно раздражает.

– Оу... – я удивленно вскинул брови, совершенно не ожидая такого откровения. – Не будь последнего, я бы решил, что тобой движет чёрная зависть.

– Зависти во мне, как желчи, – процедил он, отстраняясь. Затем спиной вжался в стену, руки обхватили колени, будто ища защиты. – Знаю, это очень по-детски. Но мне правда всегда было завидно. Я ведь, как ты, по сути, ничего не добился.

Даже думал постоянно: Вот-вот вернусь в Тимерию, помру… а Флориан останется. Здесь, среди этой толпы, в круговороте жизни. А я..? Вспомнят ли они обо мне хоть раз? Хоть раз зададутся вопросом, куда же делся Амир? Хах... Глупости… Меня и сейчас то никто не замечает. И чего только долбился? Ни друзей, ни взаимной любви...

– Взаимной любви? – вздрогнул я, зачем-то зацепились за это, только услышав. – А что, есть кто-то, кто тебе сильно нравится?

– Хах... – тот горько усмехнулся, но глаза поднять не посмел. – Я говорю о любви, Флориан. Не о симпатии.

– Разве есть разница?

– Какой тупой вопрос. Конечно, есть! Тебе ведь нравится твой друг Равель. Но это не значит, что туда переплетены какие-то иные чувства, верно? А все те девушки, которые тебя окружают? Хочешь сказать, ни одна из них тебе не нравится?

– Ну... Я...

– Но любишь ли ты их? Возьмем твою девушку. Разве можно сказать, что она тебе просто нравится? Это как если бы сказал: ” Мне нравится Синти. Равель. И... ну, скажем, Шейла, Бивиета, Зак и Генри...”. И что теперь бежать на свидание со всеми подряд и строить отношения? Нет, конечно. Значит, разница всё-таки есть. К своей половинке ты явно испытываешь нечто большее, чем просто симпатию и сексуальное напряжение. Если же нет, то она ничем не отличается от тех девушек, с которыми ты просто иногда спал.

– Ах... Ну... – я вдруг призадумался, почувствовав в груди нечто странное. Однако не успев ничего толком осмыслить, Амир резко затороторил, обрывая нить мысли.

– Впрочем неважно. Я лишь пытался показать, насколько мы разные. Ты окружен друзьями, поклонницами, у тебя есть все, чего только можно пожелать. А я… я просто жалкий.

У меня не то что кого-то близкого, даже друга не сыщешь, чтобы, хватившись моей пропажи.

Полный неудачник.

Надо было быть более открытым, научиться строить взаимоотношения с окружающими, поддерживать их. Но... В этом оказался слишком слаб. Легче спрятаться в кокон одиночества, пусть и зная, что он душит не хуже верёвки.

Легче молчать, чем выносить на суд собственные мысли и чувства, рискуя быть непонятым, осмеянным или отвергнутым, – продолжал он, медленно потирая щечки от стекающих слез тыльной стороной ладони. – Да. Ты превосходишь. Легче находишь общий язык, принимаешь помощь и готов помогать сам. Людям с тобой легко. Однако есть в тебе одна крайне отвратительная личность, которая почему-то всех, кроме меня, обходит.

То, на чем твоя доброта заканчивается. Ведь сделав нечто ценное, сам же это потом и обесцениваешь.

– Что? Я никогда ничего не обесценивал.

– Не обесценивал? Чтож. Позволь напомнить. Ты объявился в тот самый момент, когда я был на критической точке внутреннего отчаяния перед уездом в Тимерию. И после разговора дал Эверт.

Вот, казалось бы, ничего необычного. Просто кусочек стекла с частичкой солнца внутри. А так тепло на душе стало. Просто дал его мне. И, по сути, будто-то бы сказал: «Хей, я помню о тебе. Помню о том, что ты боишься темноты. Вот тебе свет. Всё будет хорошо». И это согрело до глубины души. Не столько даже ценный дар, призванный усмирить страхи, сколько непоколебимая уверенность в моем возвращении, которую даже на миг не подверг сомнению.

Не могу до сих пор передать словами то невероятное чувство, Флориан. Тёплое и необъяснимо восхитительное. Даже умирать стало не так уж страшно.

– Ты же... Только что сказал... Ненавидишь этот день.

– Истинно так. Ненавижу. И жажду вычеркнуть из памяти, словно кошмарный сон, не только это, но и все, что последовало за ним.

Я вернулся в Тимерию, и меня сразу же заперли гробнице Императорского кладбища. Замуровали камнями и оставили наедине с надвигающейся тьмой.

В тот роковой вечер я ждал смерти с обреченным смирением.

Метка причиняла невыносимую боль, пульсировала, удушала и была готова войти в фазу уничтожения сразу же, как только душа отсоединится, однако... – принц вдруг замолчал и опустил голову вниз, уводя взгляд. –... Душа не покинуло тело.

Я чувствовал, как проклятие пытается завладеть моим разумом, как метка сжигает плоть. Но держался. Держался из последних сил, цепляясь за воспоминания, за те моменты, когда чувствовал себя живым и... За тот лучик света, который возник в самый невыносимый для меня момент.

Эверт и правда засиял. Не помню, как тогда смог совладал с руками, но необъяснимым образом, он оказался у меня в ладонях. Я тогда подумал, что вот же... Все еще могу держаться... И пока горит свет, все будет хорошо. Справлюсь. Обязательно справлюсь. А потом вернусь и... искренне поблагодарю его.

– Амир... – я хотел было что-то сказать. Однако принц сразу же перебил:

– Не знаю, как долго длился этот кошмар. Время потеряло всякий смысл. Существовал только непрекращающийся поток боли и отчаянная борьба за сохранение себя. А Эверт… Он был единственным источником надежды в этой кромешной тьме.

Меня проведали лишь через неделю. Нашли лежащего без сознания на алтаре с шариком, зажатым в руке. Жрецы, конечно, не могли понять, как я выжил. Как метка не убила меня? Они задавали много вопросов, но не получили ни одного внятного ответа.

Я собирался поговорит с тобой сразу по возвращению в Академию, но все никак не решался подойти, поскольку вокруг постоянно вился рой: то стайка твоих поклонниц, то знакомые, то друзья...

Мне не хотелось делать это навиду. Потому, решил немного подождать.

Однако, в какой-то момент мы случайно не встретились в коридоре между занятиями.

Ты стоял у окна, задумчиво глядя на уходящее солнце. Казался таким же, как и прежде. Спокойным, невозмутимым, расслабленным.

Я хотел подбежать. Но в тот момент будто что-то остановило.

Страх? Смущение? Не знаю… Помню, что на миг просто замер на месте, наблюдая издалека. Затем ты повернулся, и наши взгляды встретились. На твоем лице мелькнула легкая улыбка. А потом... – принц осекся на полуслове и лишь титаническим усилием сдерживал рвущийся наружу поток эмоций.

– Потом мы...

– Не надо, – остановил я его, взмахнув рукой, ощущая, как по щекам разливается обжигающий стыд.

Я помнил все по своему. Но теперь, когда Амир так подробно расписал, что с ним происходило, о своих чувствах и о проклятии, то стало безумно стыдно за своё поведение.

Как же трудно вспомнить...

Для меня это было просто мимолетный уход. Амир уехал, поскольку должен был пережить семнадцатилетие. Я дал ему Эверт на время, поскольку знал, что он боится темноты, и вряд ли кто-нибудь бы озаботился дать ему хоть одну свечу. Но все остальное... Даже не задумывался. Ни о том, что творилось в его душе, ни о том, как он вообще это пережил. Как будто отмахнулся от чего-то незначительного, не стоящего внимания.

А когда он вернулся, даже не задался вопросом: «А как прошло?», «Как ты, Амир?». Ничего из этого. Я лишь... Попросил вернуть мне мой Эверт, раз он ему больше не нужен. И когда это произошло, Амир отказал.

Я не мог понять, почему он не хочет вернуть мне мою вещь? Ведь я дал тот шарик не навсегда, а лишь на время до возвращения. Но, видимо, мы друг друга не поняли. И потому, нормально не разобравшись, повздорили.

Я привык к нашим перепалкам, поэтому не воспринимал их всерьез. В конце концов, было ли в наших отношениях что-то еще, кроме этой вечной брани? Сколько раз мы сходились в словесной схватке? Кажется, каждый раз, при каждой встрече.

Но в тот раз что-то надломилось.

Настолько, что когда слова стали оружием, а гнев застилил глаза, Амир, не думая, швырнул этот злополучный Эверт о стену, и тот, просвистев в опасной близости, разбился вдребезги.

Мы оба тогда замолчали. Всего на несколько секунд. А затем, не сговариваясь, разодрались. Набили друг другу лица, переломали по пальцу, и, кажется, он даже пару раз плюнул мне в лицо. Нас разнимало несколько человек, которым также попутно влетело.

То была настоящая мясорубка. В сравнении с последующими схватками первая отличалась звериной беспощадностью. Тогда я, упрямый осел, гнул свою линию, но теперь… теперь все в корне изменилось. Знай тогда, как это было для него важно, не то, что не спорил, и дышать лишний раз бы не посмел.

– Как бы то ни было, прошу в последний раз, Флориан. Давай навсегда сделаем вид, будто незнакомы. Вернёмся в Академию и больше никогда... Никогда не будем даже смотреть в сторону друг друга. Если ты оставишь меня в покое, я, в свою очередь, приложу все усилия, чтобы больше никогда не искать повода для драки. Договорились?

Когда он умолк, я не нашел в себе сил ответить. В груди разрасталась ледяная боль, словно осколки льда впивались в самое сердце. Голова налилась свинцом, мысли спутались, а руки, словно чужие, судорожно сжались от странных ощущений.

Сейчас меня переполняет желание высказаться. Хочется прояснить все до мельчайших деталей. Но не обернется ли это жалкой попыткой оправдаться, о которой даже слышать не хочет?

– Вставай, – произнёс я серьёзным тоном, вновь воссоздавая огненный клинок. Амир заметно удивился такому напору, но не стал спорить. Он медленно поднялся с земли, в последний раз промокнув почти высохшие после слёз глаза.

– Чего удумал?

– Я прочувствовал примерное местонахождение открытого демонического круга через Нифит. Теперь будем выбираться способом «ТриВи». Попросту говоря, прорвемся сквозь эту чертову чащу, невзирая на препятствия, и выберемся.

– Так не получится, – напомнил он, кивнув головой. – Сил не хватит.

– По отдельности нет. Но... Если бы ты поделился своей, вполне смогу прочистить нам небольшой путь.

– А?! – Амир недовольно скривил губы от отвращения. – Фу, Флориан! Гадость какая!

– Ой, да брось. Мы не в том положении, чтобы думать о приличии. Сам посуди. Ты сейчас не в состоянии. Воспользоваться своей силой, даже если очень захочешь, будет довольно трудно. Плюсом не ясно, когда будет очередной приступ. Но если доверишь часть своей мощи, я стану сосудом, удвоив потенциал. К тому же, в объединение со своей силой стану на уровне какого-нибудь мага класса «D». Так мы спокойно прорвёмся и выберемся, наконец.

– Фууу... – приложив ладони к ушам, принц демонстративно повторил. – Гадость! Гадость! Гадость! Даже думать противно! Ну уж нет! Это может опасно при несовместимости. А если не сойдётся?

– Даже если так. Это не опаснее, чем скурить пачку сигарет за раз.

– Все равно нет!

Я закатил глаза, прикусив язык от досады. Торговаться в такой момент – верх идиотизма. Демонический круг не ждет, пока Его Высочество натешится своей брезгливостью.

– Ладно, – выдохнул я, стараясь сохранить остатки терпения. – Как знаешь. Будем тогда ждать, пока тебя опять скрючит от боли, и молиться богам, чтобы очередной приступ не совпал с появлением какой-нибудь особо голодной твари со способностями разбить защиту. Уверен, это куда приятнее, чем ”гадость” разделить силу.

Амир нахмурился, пожевав губу.

Он явно колебался, взвешивая все ”за” и ”против”. И все же, устало вздохнув, бросил недовольный взгляд. Даже не пытаясь спрятать вспыхнувшие красные щеки.

– Это всё еще мерзко.

– Но необходимо, – ответил я и, коснувшись пальцами губ, словно лаская их предвкушением, медленно ввел в рот. Затем, вытащив, протянул в сторону Амира. – Ты знаешь, что делать. Лизни.

– Не буду я ничего лизать!

– Это работает только через слюнообмен. Либо поцелуй, либо так. Конечно, рот в рот эффективнее, но целоваться мы точно не будем. У меня есть девушка.

– Скорее вырву себе язык и скормлю бродячим псам, чем тебя поцелую.

– Вот видишь. Мы думаем одинаково. Так что давай лизни разок и отстану.

– Может, есть какой-то другой способ? Ну, кроме лизания пальцев и… поцелуя? Может кровь? Или волосы? Или… – он замолчал, покраснев еще сильнее. – Я не знаю. Но нализываться как-то не входило в мои планы. Стыд и позор какой-то!

Я усмехнулся, наблюдая за его мучениями.

– Боюсь, принц, древняя магия не так уж разнообразна в своих методах. Либо слюна, либо… Знаешь, я тут подумал. А что если мы найдем какое-нибудь животное? Ну, не знаю, какую-нибудь жабу Иль Вет с магическими свойствами. Заставим ее нас облизать. Это же будет куда менее отвратительно, чем…

– Флориан, заткнись! – воскликнул Амир, закрыв лицо руками. – Просто заткнись и дай подумать!

Я терпеливо ждал. Знал, что выбора у него особо то и нет.

К счастью, долго принц не сопротивлялся.

– Ладно. Только быстро, – убрал он руки от лица, тяжёло и выдохнув. – Но чтобы я больше никогда об этом не вспоминал!

– Всего раз. Потом оба забудем.

Амир то ли с отвращением, то ли с неявным смущением взглянул на мою руку, будто это была какая-то мерзкая гусеница. Медленно преодолевая невидимое сопротивление, наклонился, прибрав немного волосы, и прикоснулся кончиком языка к пальцу.

Легкое покалывание пробежало по телу, и я почувствовал, как в меня вливается чужая энергия. Мощь Амира была… странной. Тягучей, липкой, как патока. Она не обжигала, как моя, но давила изнутри, заполняя каждую клеточку тела.

Стоило сосредоточиться, направляя в огненный клинок, тот тут же вспыхнул с новой силой, став ярче и жарче. Теперь это был не просто магический огонь, а некое подобие плазмы, готовое испепелить все на своем пути.

Ощущение было настолько мощным, что едва не потерял контроль над собой.

– Готов? – спросил, чувствуя, как голос звучит более уверенно и громко. Амир лишь кивнул в ответ, выглядя немного бледным и измученным. Видимо, передача силы далась ему нелегко. Я же, напротив, чувствовал себя превосходно. Никогда еще не ощущал себя настолько сильным.

Я шагнул за пределы пещеры и защитного купола, игриво прокрутив воссозданым оружием. В тот же момент на стороне взревело чудище и бросилось в атаку.

Выверенный удар сразу рассек тварь пополам. Плоть зашипела, обугливаясь под воздействием пламени, и тот рассыпался в пепел.

За ним последовал второй. Но сразу же раздался вопль, и гнида рухнула на землю. Пламя не только рассекало плоть, но и выжгло скверну, лишая жизненной силы.

– Ого! – усмехнулся, небрежно бросив взгляд через плечо на Амира. – Ваше Высочество, да у нас, похоже, пугающе идеальная совместимость.

– Заткнись! – выкрикнул он и, едая выдохнув, сразу же вышел из защиты, прильнув прямо к моей спине.

Прочувствовав очередной прилив сладких феромонов, остальные монстры чуть ли не всей оравой бросились в атаку. Я вновь стал защищаться, взмахивая клинком с нечеловеческой скоростью.

Однако так не может продолжаться вечно.

Хоть сейчас легко удаётся их победить, через некоторое время дополнительная сила вернется к Амиру. Тогда они попросто задавят нас количеством. Второй раз поделиться ей он не сможет чисто физически. Поэтому, чем быстрее достигнем демонического круга, тем лучше.

Мы продвигались сквозь орду, оставляя за собой след из пепла и обугленных останков. Разрывая тварей, я бежал по возможности на одном уровне, на котором мог бежать Принц. Он же, в свою очередь, очень старался, пусть иногда ноги и подводили.

Наконец впереди забрезжил знакомый силуэт. Адреналин и осознание близкой цели придали сил, но внутри все же чувствовал, как резерв иссякает с каждой секундой.

– Беги, не оглядывайся! – толкнул принца в тот самый момент, когда один из монстров схватил за ногу. Я взвыл от боли, но тут же обрушил на голову чудовища всю оставшуюся мощь. Тварь забилась в конвульсиях и рассыпалась в пепел.

Амир, вырвавшись вперед, уже достиг демонического круга. Он обернулся, протягивая руку, явно не собираясь уходить в одиночку.

Последний взмах клинка, еще несколько ударов и вскоре достиг цели, успев сцепиться пальцами.

Мы провалились внутрь.