Глава 7. Закат (2/2)

- И без тебя знаю, что пора задернуть занавес... Хотя, ты прав, сын, - сказал себе Владимир и посмотрел на часы. – И где же носит самодовольного придурка?

Дверь в комнату отворилась, и пространство закрыл широкий силуэт. Владимир слегка улыбнулся: да, он таки сильно соскучился.

- Привет, Волк, - прозвучал голос, который после многих лет курения стал низким и хрипловатым. – Я не опоздал?

- Ты со всем успел разобраться, Серый? – ответил вопросом Владимир, отбросил простынь и спустился с койки – он уже был полностью одет. – Закрыл все вопросы на оффшорах?

- Конечно, все в порядке, все лишние предприятия, на которых можно зацепиться с законом, я закрыл. Лишних людей убрал. Все имущество с сегодняшнего дня переписано на твоего малого. Твоя жена занимает теперь пост гендира. Все так, как ты мне и загадал, Влад-малыш, ты знаешь, я стараюсь всегда выполнять твои желания, - Серый подошел к Владимиру, обхватил его одной рукой за талию, а вторую завел за шею. – А ты, я смотрю, совсем исхудал. Так за мной скучал, что кусок в горло не лез?

Владимир пренебрежительно дернул сжатыми губами:

- Нужно было... для маскировки. Я не хотел, чтоб члены моей семьи засомневались, что мне осталось чуть больше времени, чем пару недель.

- Вот и молодец, - ласково выдохнул Серый и накрыл ртом тонкие губы Владимира.

- Хочу тебе сказать одну интересную мысль, - отстранился Владимир, - которую мне только что сын подкинул. Вместе с требованием побыстрее отправиться на тот свет.

Серый направил на него заинтересованный взгляд. Владимир кратко изложил информацию от Андрея. Серый мерзко ухмыльнулся:

- Ах, вот как. Наш дорогой Фил, кажется, заслужил от нас еще один визит.

- Уже не от меня, - ответил Владимир. - Я официально мертвец, смерть наступила в результате остановки сердца... эмм... пятнадцать минут назад. Так что пора нам с тобой отчаливать.

Серый отключил из электросети прибор возле койки, и он тоненько запищал, показывая ровную прямую линию «смерти».

- Озвучить тебе мое последнее желание, Волк?

- Да, уточни.

- Хочу умереть в моем автомобиле, вместе с тобой.

- А я хочу, чтобы мы умерли, пока трахаемся. И как же нам с тобой согласовать эти два желания?

- Я знаю, как.

***

Серый вошел в камеру тихо, как привидение, но все же разбудил мужчину, дремлющего, сидя на койке. Звякнула, закрываясь, решетка.

Фил приподнял равнодушно голову, но когда увидел, кто вошел, дернулся, как ерш на сковородке, и подорвался одним движением.

На его лицо наползла мертвенная бледность.

- Т...ты..? Как это возможно?.. Ты ведь... черт, у меня снова галлюцинации.

Серый медленно приблизился, слегка склонился к голове мужчины и мягко проговорил ему на ухо:

- Все верно ты говоришь... черт так черт. А что, ты думал, раз я умер, то ты вдруг можешь что угодно творить?

Фил громко сглотнул и поднял руки к Серому:

- Прости, хозяин. Я так рад...

Серый поднял кулак и одним четко рассчитанным ударом сломал мужчине перед собой нос. Тот уселся и согнулся с возгласом боли. Серый встряхнул рукой:

- Давай-ка ты мне кое-что разъяснишь, Филипп, а то я не понял. Я забрал тебя сначала из детдома, потом из психушки, дал тебе имя и состояние, дал тебе возможность быть уважаемым человеком. Все правильно я говорю?

Фил кивнул, все еще держась окровавленными руками за нос.

- Я дал тебе возможность быть человеком, полноценным мужчиной, а не грязным забитым психом, я даже включил тебя в забавную игру с Колодой карт, чтоб ты почувствовал, что мы все одна большая дружная семья. А ты мне за это решил отплатить чем, а? Скажи-ка, мой дорогой, чем на самом деле болен Владимир? – Серый погладил мужчину по спине.

Тот начал говорить приглушенно, закрывая нос:

- Я... да... Я травил его несколько лет малыми дозами таллия - он имеет свойство накапливаться, – гнусавя, произнес мужчина и раздвинул ноги, чтоб кровь скапывала на пол.

- Я без тебя, сука, знаю, какие он имеет свойства, - все так же ласково ответил Серый и достал из-за пояса плоскогубцы с острыми концами. – Значит, ты долго убивал моего волчонка, и после моей смерти ты захотел украсть все, что мы тут так красиво построили, да? Плюс, ты расстроил нашего наследника... Я пока все верно описываю, Фил?

Мужчина кивнул и убрал руки от лица. Эта боль больше не имела значения. Сейчас к нему придет гораздо большая. Фил попробовал улыбнуться, но получился оскал: по крайней мере, он умрет от рук человека, которого любил всю жизнь. И уж неважно, реальный он или глюк.

***

Владимир закурил сигарету. Руки у него слегка подрагивали. Серый положил руку ему на грудь, завел в расстегнутую рубашку, провел мягко по коже, поглаживая. Они сидели в машине на заднем, курили и пили шампанское из горла.

- Ты так никогда и не изменил свой вкус на автомобили. Менял машины, но не любовь к мерседесам, да? – произнес Владимир, запивая сигаретный дым. На полу уже валялись две пустые бутылки от Дом Периньон.

Серый неопределенно кивнул и выдохнул дым:

- Я никогда не менял свои истинные пристрастия. Тебе немного страшно, да?

Владимир вместо ответа сделал отрыжку в локоть.

- Страшно не будет, я позабочусь о тебе, как всегда, - сказал Серый и выбросил в окно сигарету. – Расстегни брюки.

Владимир послушался. Они потянулись друг к другу, смешали дыхание и начали свой привычный страстный танец.

Вечный танец: когда кто-то один на планете заканчивал свою танцевальную фразу, миллионы других еще только начинали, подхватывали, сплетаясь в объятиях. И так без конца, пока на земле существуют люди.

Над автомобилем начал движение огромный пресс.

Мужчины, занятые друг другом, не обращали на него внимание. И через несколько секунд, сладких и, как всегда, уникальных, когда они были наедине, пресс полностью накрыл автомобиль и сжал его в лепешку.

***

Андрей набирал номер всю оставшуюся часть ночи. На экране высвечивалось изображение Виктора, на котором он держал возле уха айфон и смотрел куда-то в сторону, а на волосах у него лежали снежинки. Андрей сделал эту фотку в Токио, в новогоднее утро.

«Абонент находится вне зоны сети»...

Андрюха сбрасывал и набирал снова. Он не вслушивался, но все равно слышал крики боли, доносящиеся со стороны камер. Он знал, что там происходит. Знал, потому что сам устроил все так, чтобы подлый убийца оказался в самых жестоких руках, какие только мог представить Андрей.

Как парень и предполагал, Владимир не убил своего любимого джокера. Как можно? Стокгольмский синдром: рабы убивают своих хозяев только в самых редких, крайних случаях, доведенные до отчаяния. А два брата-психопата никогда не выглядели, как люди, подверженные отчаянию, о нет.

Андрюхе было все равно, что джокер жив. Вернее, черной дыре внутри было абсолютно все равно. Он знал, что это ненадолго: вскоре в его городе пройдет торжественное захоронение... двух пустых гробов. Или даже трех?

Ему пришло на телефон несколько сообщений с информацией о банковских счетах и ячейках, извещения об открытии и пополнении брокерских счетов на его имя. Мелькали цифры, а он с раздражением смахивал каждое новое сообщение и опять набирал номер Виктора. Снова и снова... без ответа.

Он уснул сидя, уже утром, когда стихли крики в глубине здания, с телефоном в руках, который без конца повторял сигнал отсутствия связи.

***

Проснулся от того, что его тормошил Стефан:

- Андрей, проснись. Мы нашли его.

- Кого, блядь? – спросонья проговорил Андрей, и тут на него обрушилось воспоминание. Стало больно дышать.

- Виктора, блядь, кого ж еще. Ты думал дед-мороза?

Андрей схватил мужика перед собой за одежду на груди:

- Скажи мне, сука, что он жив.

- В реанимации, обожженный весь. Но живой пока, да.

Андрей оттолкнул Стефана и через минуту заводил первую попавшуюся служебную тачку во дворе. Сука, а вот и слезы... Плотину прорвало: он вжал педаль газа, выворачивая руль и задыхаясь от рыданий. Трудно было рассмотреть, куда ехать.

Андрей вытер слезы и сопли рукавом.

- А я знал, что он меня хуй оставит, пока не научит меня... шибари!! - заорал он, как бешеный, на весь салон.

***

Виктор пришел в себя и застонал от боли. О, надо же, значит, еще не умер.

Все его лицо было покрыто влажными бинтами. Веками шевелить было адски больно. И все-таки он открыл пошире глаза, проверяя подвижность, и даже имел наглость пошевелить занемевшими губами, отчего боль прогалопировала горячей скачкой по нервам.

Над Виктором сидел Андрей и всматривался в его лицо.

- Если ты архангел Гавриил, блядь, - прошелестел Виктор, - то ты охуенно рано пришел. Потому что мне все еще чертовски больно. А если ты и правда Андрюха, то иди отсюда нахер, сидишь тут, пялишься, дыру... сука... прожег!

У Андрея задрожала нижняя губа, и все-таки он улыбнулся:

- Поумничай, скажи, какой полезностью для меня ты обьяснишь свое пребывание в реанимации, а, Вик? Достижение нирваны через «от страха обосраться»?

- Типа того. И все же нет лучшей медитации, чем подрочить... Вот и займись делом, уйди, мне неприятно, что ты смотришь на мое изуродованное лицо.

- Ага, сейчас. Вон там, смотри, я уже, блядь, побежал... – Андрей аккуратно прикоснулся к руке Виктора, не покрытой повязками, и проговорил мягко. – Как получилось, что ты не был в автомобиле, когда он взорвался?

- Пф, бля, а нахер еще людям крестная фея? – Вик прикрыл глаза и помолчал немного, пытаясь совладать с болью, а потом продолжил тихо. - Я же говорил тебе, что у меня хорошая интуиция. В тот момент пришло в голову нажать на брелке автозапуск двигателя, хоть я реально редко пользовался этой опцией. Правда, поздновато идея пришла. Я был слишком близко от взрыва и чуть не сгорел к хуям. Не блистать мне теперь на обложке «Vogue», пойду в уличные артисты, буду играть Квазимодо.

- Квазимудня ты будешь играть, Вик. Хватит разговаривать, я вижу, что тебе больно.

- Учись... бля... контейнировать чувство жалости, малыш, - и Вик аккуратно выдохнул, признавая власть боли.

***

Они сняли себе номера в противоположно дальних уголках огромного отеля на Бали.

- Не хватало мне, бля, получить детскую травму, если я услышу ночью ненароком, как моя мать трахается с моим лучшим другом, - бормотал Андрей, закидывая на плечо пляжное полотенце.

Виктор улыбнулся:

- Пора б уже и привыкнуть.

- Да-да, не начинай только про «контейнирование», лады? У меня аллергия на это слово.

Они прошли в беседку, отгороженную от остальной части пляжа тяжелыми непрозрачными шторами:

- Ну что, поздравляю, сейчас тебя ждет несравненный массаж от мастера. Ложись давай на кушетку, - Виктор налил себе на руки масло, потом поднял взгляд на входящего следом за ними в беседку мужчину. – А ты тут что забыл, Давид? Ступай вон, блонда.

- Напоминаю тебе в сотый раз, псих-о-лох, - Давид выговорил это издевательски, с паузами, и ухмыльнулся. - Я телохранитель - работа у меня такая, везде сопровождать Андрея.

- Ага, пиздуй, красавчик! Давай, выматывайся из беседки тем же путем, как вошел, и там, уже за шторками, дрочи, то есть, «телохраняй», сколько влезет, - Виктор аккуратно выставил полуобнаженного блондина за штору на жару и снова повернулся к Андрею. - Готов к самому сногсшибательному массажу в твоей жизни?

И, глядя на довольную улыбку парня, он стал медленно размазывать по телу Андрея масло. Погладил грудные мышцы, опустился ниже, круговыми движениями обвел живот, нажал на нежную кожу над паховыми артериями, двинулся дальше, будто и не замечал поднявшегося члена. Перешел на бедра, слегка раздвинул парню ноги, провел по мышцам ног сначала мягко, потом жестче, вдавливая пальцы глубже, провоцируя в нервах мучительное эхо. Легко коснулся внутренней стороны бедер, чем вызвал у Андрея сладкий вздох.

Сделал еще несколько бесконечно долгих кругов по всему телу, усиливая нажатие. Нажимал на чувствительные точки на шее, пока Андрей не стал тихонько постанывать. Опустился неспешными движениями вниз и уверенно взялся за поднятый член.

- Ох ты ж... майгош милосердный, - пробормотал Андрей, сжимая руки в кулаки. – Такая длительная подготовочка... это пиздец сладко. Вик, поцелуешь меня?

Вик наклонился, Андрюха обхватил его голову и с любовью, медленно обвел языком шрамы вокруг рта Виктора.

***

Елизавета вытянулась на бамбуковом шезлонге возле небольшого бассейна, примыкающего к номеру, залюбовалась живой изгородью, увитой дикими цветами, подняла бокал с тропическим коктейлем. Сняла верх купальника и сладко, по-кошачьи потянулась. И заметила взгляд Олега за панорамным окном номера. Парень ухмыльнулся и демонстративно обвел всю фигуру женщины взглядом.

Лиза хитро прищурилась, обмакнула пальцы в коктейль и медленно провела мокрыми пальцами по соскам. Выудила из бокала льдинку и прикоснулась нею к губам, ямке между ключицами, дальше провела по груди, задержалась на сосках, отпустила кубик, давая ему соскользнуть по коже вниз, к пупку. Поставила бокал и приподняла бедра, мягко подвигала мышцами в «танце живота»: кубик плескался в ямке пупка, танцевал, отражая солнечные блики.

Олег протяжно выдохнул, оставляя на стекле пар.

Женщина танцевала животом, мягко и эротично приподнимая бедра и пуская по телу нежную волну, пока льдинка не растаяла. Потом она прикоснулась пальцами к жидкости, повела, потянула влажный след к трусикам. Стянула плавки с себя. Раздвинула слегка ножки и завела пальцы в ложбинку между ног.

На этом Олег не выдержал. Подошел и опустился на корточки возле шезлонга:

- Что, если я тоже попробую твой коктейль? – ухмыльнулся он.

- Трубочку не забудь, - улыбнулась Лиза в ответ, раздвигая ноги пошире, - Сначала ласкай мой клитор головкой члена, Олеж, хочу прямо сейчас от тебя кончить.

Олег снял плавки и приблизился, в который раз проговаривая в голове хвалы всем ангелам тьмы и света, которые вернули ему стояк.

***

Вечером они все вместе ужинали на открытой террасе и любовались разноцветными, от персиково-розовых до фиолетовых, красками вечернего неба. Пили холодное вино из запотевших бокалов, подтрунивали друг над другом и смеялись, как ненормальные.

Лиза рассматривала мужчин вокруг себя и думала о том, что в ее жизни, все-таки, как раз достаточно слегка проблемных, но очень обаятельных мужиков, не много и не мало. Она мысленно послала воздушный поцелуй Владимиру куда-то к горизонту над морем: «Твой ебанутый план в итоге оказался хорошим планом, хоть и по-прежнему ебанутым», - мысленно произнесла она, подняла бокал в приветствии куда-то в пустоту и демонстративно оттопырила средний палец в «фак»: «Земля тебе... пухом... долбаный психопат».

~Конец~

(Но потом еще написана Экстра, не пропустите:) )