Глава 3. Красота боли (1/2)

- Так вот, по закону в Японии, проституция запрещена, но знаешь, как официально определяют здесь проституцию? – Вик задал вопрос, слегка наклоняясь к Андрею, чтобы ветер не уносил его слова.

На его волосах уже была целая вуаль из снежинок. Холодные ветры принесли со стороны Сибири в Токио снег, и на улицах, подсвеченных яркими неоновыми вывесками магазинов и кафе, наступила пронизывающая, разноцветная японская зима.

- Как? – улыбнулся Андрей в ответ. Он знал, что Вику не особо нужно согласие собеседника, он и так бы выкладывал тонны знаний о странах. «Мой личный гугл, только с телом бога и мыслями дьявола», - подумал Андрей, согреваясь этими размышлениями, и встряхнул головой, пытаясь сбросить с волос и ресниц снежинки так, чтобы не вынимать руки из карманов пальто. Он был слегка нетрезв после обилия саке, которое им бесконечно подливала разрисованная гейша.

- Вагинальный сексуальный акт с незнакомым человеком за деньги... - уточнил Вик задумчиво.

- Вагинальный? А любой другой что, уже не проституция?

- Неа, выходит, что нет. И если ты с проституткой познакомился, то уже все, мог влюбиться, все по закону.

- Прикольно. Ой, бля, - Андрей поскользнулся и ухватился за Вика. Выровнялся. – Слушай, кажется, я напился, эта стремная гейша подливала мне свое пойло, потом отвлекала танцем, и я теперь по классике бухой турист. Кстати, я по правде думал, что гейши тоже предоставляют секс-услуги.

- Нет, они для эстетики. Это самые образованные женщины в Японии.

- И страшные, как моя прабабка. Макияж стремный, вместо талии - какой-то горб на спине. Мне реально казалось, что она упадет во время танца на своих деревянных коньках и переломается. Но танец с веером мне понравился. Что-то в этом было... летящее. Или я просто бухой.

- Просто тупые европейцы, - сдвинул плечами Вик и хохотнул, - не понимают тонкостей азиатской эстетики. Красота женщины – загадка. Потому белила на лице, пояс на груди, бант горбом на спине, чтоб оставалась тайна.

- Пиздец, да, я остался заинтригован, кто же там под белилами и сорока тремя кимоно. Вдруг и правда моя прабабка?

- Ты избалованный, малыш, вот и не заценил тонкую эстетику... и кучу потраченного бабла. Скажу сейчас «кукле», чтоб не вздумала тебя жалеть.

Девочки-куклы сидели в витринах, как на выставке, рядом с престарелыми «продавщицами».

Андрей посмотрел на свою руку с колючим перстнем, усмехнулся, вспоминая Мию, доминантную азиатку из его колоды карт, и выбрал девчонку с надменным и злым взглядом.

Высокотехнологичный номер «мыльного» отеля для секс-развлечений был освещен фиолетовыми светодиодными лампами и походил на кабину космического корабля. Огромная белая кровать в центре и куча каких-то шкафчиков и экранов.

Девушка скрылась в ванной. Вик взял в руки лежащий у кровати планшет:

- Такс, посмотрим меню, - и стал листать вкладки.

- Ох, еще меню? Тебе мало было осьминогов и сырой рыбы на ужин?

- Это не такое меню, дурашик, - Вик нажал несколько кнопок, выбирая.

- А, да? Что там, покажи и мне, - подошел Андрей и расширил глаза, - ого, это все костюмчики для ролевухи? И секс-игрушки, ебааааать сколько их тут... Подожди, а это что такое... это куда вообще? Стой, мне интересно, Вик! Включи обратно! Куда эту хуету суют?!

Вик выключил и отодвинул планшет, улыбаясь, Андрей тянулся следом, пока не грохнулся сверху на Вика на кровать. Они еще какое-то время продолжали бороться, Андрей пытался добраться до планшета. Потом сдался, сделал упор над любовником на руки и посмотрел сверху вниз:

- Я тебя хочу, - сказал просто, наклонился и собирался поцеловать. Но Вик, видимо, был менее пьян, потому что легко увернулся, сделал руке Андрея подсечку, дернул, перевернул парня на спину и сам навис сверху, заговорил с низким бархатным рычанием:

- Хочешь, расскажу о той игрушке?.. Ту длиннющую штуку, которую ты видел, засовывают в зад. Очень, очень медленно, и очень долго. И войдет она так глубоко, что ты почувствуешь панику... и отчаяние... и три раза проклянешь момент, когда на это согласился... после чего увидишь, что она вошла только наполовину. Ты будешь умолять остановиться, но поезд ушел, ведь ты в оковах и все, что тебе остается, стонать и грызть подушку. Усек?

- Еб... я усек, Вик... что я пиздец возбуждаюсь, когда мне страшно... Потому что та хуйня такой длины, которая физически не поместится ни в одном человеке.

- Поместится. В тебе, скажем так, около метра разных изогнутых ”тоннелей”, к которым можно добраться, так что шестьдесят сантиметров уж как-то войдут... Правда, нужно будет постараться, - Вик снял с Андрея одним рывком свитер, - Хочешь сегодня попробовать?

- Нет, блядь! Я еще не настолько головой поехал.

- Я тоже думаю, что сейчас ты слишком пьян для таких ощущений. Ну ничего, скучно тебе и так сегодня не будет. Давай сюда руки.

На этих словах Виктор достал откуда-то трость с браслетами на концах и скрепил Андрею руки. Стянул с парня обувь, штаны и белье:

- Лежи тихо, а то надену кляп. В меню расписано, в каких ящиках что лежит, и поверь, здесь есть все.

Точно такой же тростью жесткой сцепкой сковал парню щиколотки так, чтоб невозможно было ни развести, ни свести ноги. Одним грациозным прыжком запрыгнул на кровать, разместился так, что голова лежащего на спине Андрея оказалась у него почти в паху, взялся за трость между руками Андрея и уложил себе ее на ноги. Погладил лицо парня, глядя на него сверху вниз, и позвал проститутку на английском:

- Заходи, юдзе, наш клиент готов.

Андрей поднял голову и выдохнул, глядя на входящую девушку: «Ебать...». Девушка была затянута в латекс, как женщина-кошка, только без маски, зато с черными рожками. Она зловеще улыбалась. Фигура у юдзе была прорисована художником-перфекционистом из нежнейших изгибов и плавных округлостей. Она выглядела идеально и опасно: в руке небольшой кнут с множеством хвостиков с узелками на концах.

- Это... кошечка или черт? – спросил Андрей на английском, забывая, как сглатывать слюну. Распластанный на кровати с руками над головой и ароматом Виктора ореолом вокруг, он чувствовал себя максимально странно. Было и жутко, и очень возбуждающе от того, что держал его именно Вик.

- Я – твой ночной кошмар, - промурлыкала сексапильно японка. – Готов к боли, красивый мальчик? – Она подошла и наступила одной ногой в сапоге Андрею на бедро, очень близко к поднятому по команде «смирно» члену.

- Виктор, к кому ты меня, блядь, притащил? – поднял глаза Андрей.

- Опа, уже я Виктор? Надо же, давно не был. Лежи, малыш, сегодня вечер S-M, саке и рок-н-рола, так уж получилось, что я соскучился по жестким играм. Твоим стоп-словом сегодня будет «О кагэ сама дэ, гэнки дэс», - дьявольски улыбаясь, произнес Вик.

- Что-что, хер тебе в эс?

- Что слышал. Это значит «хорошо, спасибо» на японском. Такое вот стоп-слово.

- Твою ж мать, Вик...

Девушка провела нитями кнута Андрею по груди и бедрам, и слегка, нежно похлопала его плетью по низу живота. Переместила сапог на трость, сковывающую его ноги. А потом вдруг нанесла удар кнутом прямо по члену парня.

- Сука! – вскрикнул Андрей, содрогаясь всем телом. Не так от боли, потому что удар был слабым, как от неожиданности. Вик над ним облизнул губы, чертов извращенец.

Девушка слегка подняла точеные брови, наклонилась к ногам Андрея, провела рукой в перчатке по внутренней стороне бедра, оставляя легкие царапины, но не повреждая кожу: в пальцы перчаток были вшиты когти – стальные шипы. Андрей дернулся всем телом от острых ощущений и почувствовал, как Вик сдерживает глубокое дыхание, обхватывает лицо парня рукой, шарит пальцами по губам.

Кошка-чертовка нанесла еще один непредсказуемый удар кнутом по члену Андрюхи, и он вскрикнул. Невозможно было ни подготовиться к этому ощущению, ни игнорировать его. Слишком резко, без прелюдий, слишком остро. Виктор облизал пальцы, которыми ласкал лицо Андрея, и стал играть дальше с его губами, размазывая слюну.

Японка снова оцарапала ему когтями кожу бедер, живота, и стала наносить мелкие ритмичные удары кнутом по паху парня, легкие, но ощутимые, оглаживая жесткими хвостами плети всю длину фаллоса. Андрей зарычал, пытаясь вырваться, потом застонал, извиваясь на простынях. Вик теперь держал его голову, и когда удары прекратились, Андрей не мог рассмотреть, что происходит.

Его член накрыла горячая влажность – юдзе всосала член на всю длину. Это был такой контраст после жестких проходок кнута, что Андрей протяжно взвыл, выгнувшись. Но держали его крепко. Ему в рот вошли несколько пальцев Виктора, а жесткая сучка отсасывала в таком темпе, что у Андрея спазмом свело спину.

Через несколько минут она остановилась и снова пустила в ход плеть. Теперь удары были резче, но такие же ритмичные, постоянные и неумолимые. Они были кайфовые, болезненные... и напрочь уносили рассудок... Виктор собрал с уголков глаз Андрея капельки слез и облизал похотливо пальцы.

- Ааааа... блядь, Вик, чтоб вас, пора мне «кагэ сама», пока она меня не... – но он не договорил. Потому что чертовка снова сменила тактику и вобрала глубоко в горло, обхватывая при этом бедра парня своими колючими когтистыми лапами.

Стоило ему начать видеть первые россыпи горячих искр под веками, как японка отстранилась и снова взялась за плеть. И теперь ударила уже с настоящего размаха. Андрей вскрикнул, пытаясь согнуться и закрыть пах. Но у него не было шансов – руки держал Вик, ноги придавлены сапогом злобной кошки. Сучка помедлила, давая жертве сполна насладиться ожиданием удара. И снова врезала, оглаживая конец парня жесткими хвостами плети. У Андрея посыпались слезы градом, Вик закусывал от перевозбуждения губы, а Андрей вдруг с ужасом осознал, что впервые в жизни может кончить... от боли.

- Перестаньте, фак, прекрати это, Вик, я забыл английский, блядь, как ей сказать, чтоб перестала... – он бормотал, зажмуриваясь от следующего удара и ощущения близкой развязки.

На этом японка отбросила кнут и наделась ртом, всосала Андрюху за один глубокий раз, и он сходу забился в конвульсиях, издавая животные звуки.

После он еще несколько мгновений лежал, не двигаясь, пытался вспомнить, кто он и где. А чертовка тем временем подползла на четвереньках к Вику, который расстегнул брюки, нагнулась над Андреем, нависла грудью над его лицом. И стала облизывать уже член Виктора. При этом влажные звуки раздавались у самой головы Андрея.

- Дай мне свои соски, сучара, я хочу их покусать, - сказал Андрюха, когда пришел немного в себя. Девушка расстегнула молнию на костюме до пупка, не отрываясь от Виктора. Она ускорялась, когда Андрей прикусывал ее больнее, и замедлялась, когда он ее нежно сосал. Где-то вверху раздавались вздохи и сладкие комментарии Виктора: «О да, фак, давай еще, детка, возьми его полностью... Ты чудо, девочка... Вот так, хорошая кошечка, полижи мои яйца...» При этом одну ладонь он держал на груди Андрея.

Когда Андрей стал кусаться как звереныш, девушка ускорилась так, что Вик даже перестал разговаривать, только выдавал резкие выдохи. А через время выдал один - протяжный, хриплый, со стоном. Андрей улыбался: он на мгновение подумал, что снова очнется у себя в комнате, и окажется, что все последние недели с Виктором ему просто приснились. К счастью, он продолжал лежать на огромной кровати под красивой японкой и своим любовником, и наслаждался ароматом свежего секса.

Поэтому он не обратил внимание, что его телефон долго вибрировал, принимая раз за разом одно и то же сообщение тридцать раз, и было в нем краткое обещание: «Тебе пиздец, Андрюша, пора уйти со сцены красиво».

***

Серый первым вошел в отельный номер люкс. Он забросил пиджак на спинку стула, остался в своей кровавого цвета рубашке. Владимир захромал следом, опираясь на трость. Он из чистого принципа отказался от помощи Серого, но из-за этого упрямства нога стала болеть сильнее. Он со вздохом опустился на диван, поморщился:

- Я все пытаюсь объяснить себе, почему я, к херам, не в клинике, - сказал он вслух.

Серый подошел, медленно закатывая рукава, посмотрел сверху вниз на Влада:

- Потому, Влад-малыш, что никто там тебя не полечит так, как я. Расстегивайся, я проверю тебя. Кстати, моя очередь загадывать желание?

- Как это, твоя очередь? Ах, блядь, точно, твоя, - застонал Владимир. – Давай только не секс, я тебя не хочу, партнер, без обид.

Серый таинственно улыбнулся в ответ, пододвинул стул близко к дивану, поддернул брюки, уселся, расставил ноги, наклонился поближе:

- Не секс, нет. Я ж говорил – первый раз я трахну тебя тогда, когда ты меня об этом очень хорошо попросишь.

- Ждать придется вечность.

- Прости, но ты правда плохо знаешь жизнь. И себя, – на этих словах Серый вытянул руку и запустил ее Владу между ног, мягко погладил сквозь трусы, сдавил. Член моментально отреагировал. Серый понимающе улыбнулся, убрал руку:

- Желание очень простое. Мы поиграем в вопросы. Задача такая – мы с тобой просто поговорим, будем задавать вопросы по очереди. Два основных условия – отвечать искренне, какой бы ни был ответ, и смотреть при этом собеседнику в глаза. Правда, это желание не отменяет моего предыдущего, поэтому можем совместить с дрочкой, хочешь? Я задаю вопрос первый, ты можешь повторить мой, можешь задать свой. Ну что, как тебе такое простое желание?

- Это элементарно, партнер, все б твои предложения такие, - Владимир расслабленно выдохнул – он и не осознавал, с каким ужасом ожидал нового желания пирата. А тут фигня, какие-то вопросы.

Серый улыбнулся, нажал на звонок на столе, вызывая обслуживание номеров:

- Окей, сейчас закажем себе еду и начнем, – он снова погладил ноги и пах Владимира, и тот поерзал на диване – стояк сегодня уже становился привычным.

Серый открыл нараспашку окна, в комнате протанцевал легкий осенний ветер. Владимир поежился: на нем были расстегнуты брюки. Серый заметил это и накинул на парня плед. Влад подозрительно прищурился – очень уж изменилось поведение хитрого пирата. Откуда такая вдруг нежность у озабоченного садиста?

Вскоре им принесли фаршированного судака с горчичным соусом, овощи на гриле и бутылку белого вина. А также аккуратно нарезанную арбузную мякоть. Начало осени смягчало тени за окном и осветляло темно-зеленые листья скорым обещанием увядания.

Серый указал официанту поставить поднос на маленький стол у дивана, взял в руки бокал вина:

- За удовольствия, - и улыбнулся так открыто, что у Влада слегка вздыбились волоски по всему телу.

Когда с едой было покончено, а бутылка наполовину опустела, Серый развалился рядом с Владом на диване, повернулся к нему лицом:

- Игра в вопросы, погнали. Как думаешь, что нас с тобой объединяет?

- У нас у обоих есть яйца, но мои для дела, а твои для равновесия, чтоб на жопу не падать, - Влад подумал и добавил, - ну а если по сути, то мы амбициозны и любим власть. – Потом насупился и спросил. – Но у меня вопрос другой. Что тебя во мне так привлекает?

- Ты умный и колючий, но на вкус, я уверен, как молочный ягненок.

- Фу, блядь, ты мерзкий, - Влад скривился.

- Люблю, когда мне так говорят. Скажешь еще раз, мне на ушко? – Серый показал ровные зубы в ответ на гримасу на лице Влада. Но потом выражение его лица стало спокойным, насмешка исчезла, и оказалось, что черты у него могут быть вполне даже и приятными. Тон, которым он заговорил, был непривычным - очень человечным:

- Скажи, тебе нравится твоя жизнь?

- Вполне устраивает.

- А что не устраивает? Что хочешь изменить? Кроме как убрать меня, мерзкого.

- Это уже два вопроса. Да ничего особо не хочу. Хотя нет, хочу иметь пистолет. А то, как лох.

- Зато ты хорошо владеешь речью, и это твое главное оружие. Ты же никогда еще не убивал?

- Блядь, да это ж уже допрос, а не игра в вопросы. Нет, не убивал. Но прямо сейчас хочу убить одного наглого придурка, который пытается терзать мой член возбуждением, но безуспешно.

Серый положил руку на колено парню, но впервые этот жест не отдавал сексом:

- Зачем ты напомнил. Наглый придурок теперь захотел снова терзать твой член, но ладно, это подождет. Какое твое самое страшное воспоминание?

Влад в ответ долго молчал, потом ответил, не отводя взгляд:

- Смерть моей матери. А твое?

- Когда мой лучший друг в детдоме покончил с собой, напившись отбеливателя.

Теперь помолчали оба. Они рассматривали лица друг друга. Влад понял, что замечает мелкие мимические морщинки на лице Серого, которых раньше не видел.

- Какое твое наибольшее достижение? – задал вопрос Серый.

- Я перестал заикаться. После восьми лет заикания я перестал, два года как. А твое?

- Мое наибольшее достижение еще впереди. Возможно, вот сидит передо мной.

- Блин, попсовый ответ. Ладно. Если бы ты мог изменить что-то в своем детстве, что бы это было? – прищурился Влад.

- Я бы трахнул своего друга в детдоме в вечер перед его смертью. А то он так и не узнал, что такое удовольствие. А ты бы что изменил?

- Я бы... я бы... черт. От твоих историй меня коробит. Я не знаю, что бы я изменил. Если б я что-то менял, то не стал бы собой.

- Было б ужасно, согласен. Если ты узнаешь, что смертельно болен, и жить осталось совсем немного, что захочешь сделать? – Серый улыбнулся.

- Захочу попробовать необычные сексуальные приключения. Но не с тобой! – оскалился Влад. – Какой у тебя самый сильный страх?

- Что я буду долго умирать.

- Не будешь, я тебе помогу сделать это быстро, - подмигнул Влад.

И получил серьезный взгляд в ответ:

- Пообещай.

У Влада улыбка сошла с лица: