Том 2. Глава 1. Вся жизнь - игра (1/2)

Олегу было плохо. Не просто плохо, а отборно хуево. Его качало, даже с учетом того, что он находился в горизонтальном положении. Беспокойный желудок, хоть и пустой, периодически норовил вывернуться наизнанку просто ради утренней зарядки.

Олег перевернулся на живот и накрыл голову подушкой. Что из того, что происходило прошлой ночью, было явью? Кто-нибудь может ему рассказать? Он видел Андрея, но кент как наваждение виделся ему снова и снова уже которую неделю. Но в эту ночь, кроме Андрея, там был еще какой-то огромный черный демон, злобный, как Мефистофель. Он разговаривал с Олегом свысока, жутко хохотал и расправлял где-то над спиной Олега свои мерзкие крылья летучей мыши. И причинял ему боль... После всего этого приключения зад ощущался очень... пустым и горячим. До этого в Олега никто не входил, и первый опыт был, мягко говоря, странным. Хотя и нельзя сказать с уверенностью, что ему не понравилось. Если уж так совсем честно, то Олег с удивлением обнаружил, что в процессе кончил два раза, хоть и без спермы. Сухие оргазмы были для Олега чем-то совершенно новым, и, скорее всего, тоже ему привиделись. Но самое главное, черт побери, член-то в эту ночь у него стоял. Это он точно помнил. Вскакивал, как гребешок у петушка, просто по мановению волшебной «палочки» черного демона. И даже от звука его голоса.

А уж Андрей... Ох, каким же он был в последнем сновидении... Сасный до такой степени, что у Олега аж в горле пересыхало от одного воспоминания. Андрей в этом сне был настойчивым, опасным и... нежным. Олег закусил зубами простынь и вдавил лицо в матрас. Что нужно принять, чтобы сновидение повторилось? «Забери меня, большая, блядь, дикая птица, в свое кайфовое гнездо, и больше никогда не отпускай...», - промычал Олег и, сделав над собой усилие, поднялся, сел на постели.

- Я должен его увидеть. Я должен во всем ему признаться, и пусть делает со мной, что хочет, - сказал себе Олег, бледнея от тошноты до цвета алебастра.

Подошел к зеркалу и дрожащими руками собрал в объемный пучок дреды. Такая прическа выгодно подчеркивала выраженные скулы парня, и на его лице вырисовывались необычные светло-зеленые глаза, немного раскосые и миндалевидные (где-то в предках явно проскакали монгольские захватчики). Может, стоит сменить прическу: надоели патлы, застилающие глаза. И вообще теперь все, что висит, вызывало раздражение... потому что самый главный инструмент сегодня снова грустно понурил головку. Даже несмотря на супергорячие воспоминания от бредового сна.

Олег оделся в любимые бордовые джинсы, потертые настолько, что похожи были на ржавый металл, белую майку-сетку и объемное белое худи с изображением окровавленного черепа.

Набрал по телефону Андрея. Без ответа. Олег с грустью и нежностью посмотрел на фотку на вызове – ту самую, с которой закрутился тот адски прекрасный день. Взял со столика бутылку с водой, осушил, запивая целую горсть препаратов от отравления и головной боли, закинул в карман сигареты и ключи от машины и вышел.

Когда он позвонил в дверь квартиры Андрея, у него от волнения на секунду скрутило в животе. Олег умом понимал, что Андрей вряд ли когда-нибудь простит или забудет его роль в колоде карт, но не поговорить совсем было бы непростительной трусостью. Олег знал от одногруппников, что Андрей уезжал за границу, но уже должен был вернуться.

Тяжелая бронированная дверь открылась так резко и широко, что Олег дернулся. И шокированно выдохнул – перед ним стояла мать Андрея, Елизавета Сергеевна, но выглядела она... как никогда.

Вместо аккуратной и собранной, застегнутой на все пуговицы серьезной леди перед ним стояла какая-то усмехающаяся оторва. На ней была белая мужская рубашка, застегнутая на две пуговицы. И... как бы все (ну, не считая бежевых трусиков-бразилиан, но их и правда можно было не брать в расчет). Светлые блестящие волосы рассыпались по плечам, на лице какой-то неочевидный минимум косметики. Выглядела она не просто не на свои тридцать семь, но даже не на тридцать. И была она пьяна. Женщина оперлась локтем на дверную коробку и с широкой улыбкой измерила взглядом фигуру онемевшего Олега.

- А вот и Брут... Глазам своим не верю... – пропела она своим сексапильным низким голосом с хрипотцой и тем игривым тоном, который явно выдавал количество выпитого. – А как это ты все еще можешь ходить на своих двух?

- Эмммм, здрасьте, Елизавет Сергеевна, - ответил Олег и сморгнул. Рубашка на женщине пошевелилась и обнажила узкое бедро и кусочек красивого подтянутого живота – видимо, фигурой Андрей в тонкокостную мать. И любовь к спорту у дружбана тоже, видать, от матери. Олег понял, что забыл, что дальше собирался сказать или сделать. Он никогда, блядь, не смотрел на мать Андрея, как на женщину. Вообще не смотрел в ее сторону – в основном потому, что до колик боялся ее мужа. К тому же, она никогда не вела себя так, как сейчас. Она и улыбалась-то очень редко, и в основном на камеру, для своих роликов. Сейчас же она раскованно осматривала парня и откровенно смеялась.

- Сегодня можешь называть меня просто Лиза, - слегка заплетающимся языком проговорила она, - такой пиздец вокруг, что можно и Лизой побыть.

- А.... понял, - ответил Олег, не двигаясь с места и не отводя глаз от изящных форм под белой рубашкой. На самом деле он ничего не понял, но сказать-то что-то нужно было.

- Так что, чего пришел? И как ты, собственно, пришел? Я думала, ты еще пару дней ни сесть, ни встать, так сказать... – женщина хихикнула и закрыла рот рукой.

- Я хотел... с Андреем поговорить. Он на звонки не отвечает. А почему я сегодня должен вдруг «ни сесть, ни встать»?

- А, нет? Видимо, я ошиблась. Перепутала тебя с кем-то, не обращай внимания, это все винчик. Ну ты заходи, чего ты там стоишь. Расскажешь, что в мире новенького. А то я тут скоро с ума в одиночестве сойду. Муж при смерти, сын в тюряге, враг в могиле. Поразительные наступили деньки. Проходи давай... Олежка. – И она прошла внутрь, не закрывая дверь.

Олег поколебался секунду («Что, блядь, сын - в тюряге?.. Снова сценарий из карт, видать, что ж они никак не закончатся. Муж при смерти?.. ») и прошел следом за ней.

- Хочешь выпить? – спросила Елизавета, присаживаясь на край дубового стола в просторной кухне. К ее ногам прильнул кот, обтерся спинкой о тонкие щиколотки. Олег со смущением почесал шею и отвел глаза от красивых женских ножек. То возбуждение, которое он ощутил в данную секунду, явно тянуло на смертельный грех, за который босс Колоды карт вытряхнет из него душу. И все же уйти без информации было невозможно. Да и не только в информации дело, если честно. Рубашка белая... притягивала.

- Я на днях выпивкой отравился, поэтому не хочу пить, - ответил и присел на стул, подзывая кота похлопыванием по колену, как обычно делал Андрей. Кот его благополучно проигнорировал. – Так вы говорите... Андрей в тюрьме? Ммм, в настоящей такой серьезной тюрьме?

- А что, есть вариант, что он в... шоколадной? – ответила женщина, улыбаясь снисходительно и наливая в два бокала вино. – Интересно, как вы с Андреем дружили-то? О чем вообще разговаривали. Когда всех зверушек делили на красивых и умных, ты, наверное, селфи делал, да? Потому что красивый...

- Эммм, - Олег подумал, как бы ему не нагрубить этой сексуальной знакомой незнакомке с губами, как у его кента – такими, от которых бросало в жар. – Как бы мне Андрея увидеть?

Елизавета протянула бокал с вином пацану:

- Во-первых, пока никак, во-вторых, я не уверена, что он и сам захочет тебя видеть, Олежка. Мне тут сорока на хвосте кое-какие известия принесла. Говорят, ты в карты любишь... выигрывать.

Олег посмотрел на женщину, потом закрыл глаза, обхватывая рукой бокал с вином:

- Бляяя...

Елизавета выпила пару глотков и подошла:

- Знаешь, я ведь понимаю твою мотивацию и потому не очень злюсь на тебя за твою интересную роль в Картах. Ведь ты влюблен в Андрея, и давно, правда?

Олег сжал бокал, разглядывая жидкость и не поднимая глаз, и произнес тихо:

- Когда вы это говорите, звучит лучше, чем когда говорю я. Андрюха не поверит, если я скажу, да и мне в горле встанет такое сказать. Я ж не гей.

- Да уж, конечно, все вы тут вокруг меня собрались «не геи» - мой муж и его бойфренд, Андрей и его бойфренд, теперь ты. Зачем отрицать очевидное? Ну тянет тебя на мужиков, ну и что такого? Лишь бы от этого никто не страдал.

- Вот с этим как раз вопросики... Андрей, кажется, немного все же пострадал... Я и не думал, что не смогу его из головы ни на день выбросить после всей этой истории. У меня ломка по нему... Мне он снится, блядь. Но это какая-то одержимость – я ведь действительно не гей...

Елизавета улыбнулась:

- Смотри, эксперимент!

Она подошла к Олегу, пританцовывая, и сделала несколько плавных сексапильных движений бедрами, как под музыку. Расставила ноги, запустила ладони в волосы и закусила губу. И выгнулась над офигевшим парнем в элегантной «волне». У Олега сильно пересохло во рту. Он ощущал это все, примерно, как если бы перед ним вдруг разделась самая сексуальная монашка в храме, в который он, скажем, с детства ходил. Он фактически забыл, как его зовут. Дико хотелось поднять руки и усадить женщину себе на колени, и заставить ее долго стонать этим ее низким голосом...

Елизавета наклонилась, обдала лицо Олега ароматной волной волос, положила ладонь ему на пах и приблизила лицо так, что прикоснулась щекой к его щеке, заросшей мягкой трехдневной щетиной, и прошептала ему на ухо:

- У тебя не встал и на пару сантиметров. Ты гей, мальчик, абсолютно и полностью гейский гей. Так что будем дружить: я люблю геев. – Отстранилась, отошла и выпила бокал вина до дна. - Ну, рассказывай. Тебе вчера Андрей тоже снился?

Олег сжал руки в кулаки. Блядская импотенция... откуда только эта зараза взялась? «Все, бросаю все игры с алкоголем и наркотой». Это невыносимо – так хотеть эту соблазнительную курву, танцующую перед ним, и не иметь возможности ее взять. Ему в данную секунду, глядя на Елизавету, трудно было даже об Андрее думать. Хотя бокал они держали одинаково, изящно, зажав ножку между трех пальцев и оттопыривая мизинец, и Олег почувствовал странное дежавю, как будто перед ним стоял Андрей, но в другой, женской ипостаси.

Олег сцепил зубы, ощущая сильное возбуждение, отставил свой бокал с вином на стол и проконтролировал голос:

- Снился, да. Как живой.

- Он и был живой. Трахал тебя в качестве мести. Я помогла все организовать: мы считаем, ты заслужил.

- Блядь, все-таки я не ужрался до глюков, а действително получил в зад... Что ж, теперь мы квиты.

- Как-то так, да. Поэтому я удивилась, что ты сегодня такой энергичный. Думала, тебя отымели до состояния овоща.

- Какая вы добрая, однако. Андрей-то более великодушный оказался.

Елизавета выгнулась красиво, собрала волосы в пучок:

- Это точно, Андрей слишком добрый у нас... Я вот как раз перед твоим приходом думала, что не могу отыграться за свою испоганенную молодость ни на муже, ни на джокере. И тут ты приходишь... такой симпатичный и опухший с бодуна. Ну чем не подарок. Как хорошо, что ты гей – я могу с тобой полностью расслабиться.

Она подошла к Олегу и провела нежно рукой по подбородку парня.

- Давай во что-нибудь поиграем... на желания.

- Меня босс на ремни порвет просто за то, что я сейчас на вас смотрю, Елизавета Сергеевна... то есть Лиза.

- Уже нет, уже ничего он никому не сделает. Владимир спел свою песенку в этой жизни. Теперь тебе нужно дружить с теми, кто остался возле трона. Итак, мне скучно, а тебе все равно, ведь я не парень. Давай, игра со мной на раздевание, и я тебе устрою встречу с Андреем. Согласен? Кто первый скажет слово, тот и раздевается, – она наклонилась, и в вырезе рубашки стала видна ее небольшая аппетитная грудь.

- Я не уверен... – прогудел Олег, но взгляд его заблудился в вырезе белой рубашки.

- Молодец, ты проиграл на целых три слова. Снимай свои эпатажные шмотки, я буду любоваться.

***

Владимир прислушался к гудению медицинских приборов. Мерзкая музыка смерти. Позвонил в звонок и обратился приказным тоном к вошедшей медсестре:

- Включите мне нормальную музыку, а не этот загробный писк... Давайте Шторм Вивальди.

Откинулся на подушки, вслушиваясь в нарастающие аккорды музыкальных волн. И стал вспоминать...

Сергей был очень странным и опасным переговорщиком. Владимиру как финансовому директору холдинга нужно было выторговать скидку на комплекс завода, отданный под приватизацию. Для того, чтобы победить в аукционе, необходимо было договориться со вторыми потенциальными покупателями, и этот этап переговоров прошел успешно. Теперь нужно было согласовать конкретную цену с загадочным сукиным сыном, которого самая опасная банда в городе всегда выдвигала на переговоры, несмотря на его молодость. В этих переговорах Владимир представлял бизнес (не без политического лобби, конечно), а Сергей криминальную часть города, «крышу», которая получала свой «откат». В принципе, разница между двумя группировками была невелика: и те и другие в начале двухтысячных методами не перебирали – еще не развеялся дым треша девяностых. И все же считали друг друга конкурентами, если не врагами.

Перед двадцатилетним Владимиром, тщательно затянутым в строгий деловой костюм отличного кроя, сидел какой-то неформал – иначе не скажешь. Лет двадцати пяти, с серьгами в ушах, светлыми глазами и широкой, немного издевательской улыбкой, Сергей одет был в бордовый деловой костюм и яркий желтый галстук, украшенный значком с платиновым черепом и бриллиантовым глазом. Он не только выглядел как пират, но и вел себя развязно: сидел, закинув ступню на колено второй ноги, жестикулировал и вел разговор на совершенно отвлеченные темы. Потом наклонился и выдохнул доверительно:

- Классно сидим, да, партнер?.. Ты не против, если я буду звать тебя Владом? У тебя слишком длинное имя, я буду запинаться говорить постоянно Владимир Игоревич, - Сергей закурил сигарету и погладил себя по колену. Ресторан, в котором они сидели, пустовал – утро будня, за окном серость. На столе поблескивали несколько свечей, которые принесли по просьбе Сергея.

- Не против, если это поможет нам побыстрее договориться. Разговоры о погоде и политике это хорошо. Но... Что насчет двух миллионов? Я так и не услышал внятного ответа от тебя. Откат в десять процентов, и мы забираем текстильную фабрику, пойдет? – Владимиру надоело разговаривать с расфуфыренным франтом. Этот клоун бесил, но откуда взялась агрессия, было непонятно, хотя само чувство и было привычным.

- Три ляма и пятнадцать процентов звучит как сделка.

- Это нереально. Ты сейчас выходишь за рамки даже самых пессимистичных прогнозов. Нам проще завод с нуля построить.

- Ну расскажи мне еще сказок. Думаешь, я твоего батю первый раз в деле встречаю? Вы гоняетесь не за заводом, а за их экспортными контрактами. Так что не вешай мне, Влад-малыш, про участок и набор оборудования за три ляма.

- Не называй меня так, Сергей, ты едва ли старше меня.

- Что, тебя цепляет слово «малыш»? Я думал, ты более уверен в себе. Да, можешь обращаться ко мне Серый.

- Никаких пятнадцати процентов я тебе предложить не могу, Серый. И цену не подтягивай, я вижу, что ты шутишь, только не понимаю, что тебя так развеселило, чтоб не поговорить серьезно.

- Ты, это ты меня веселишь. Такой серьезный ребенок в бизнесе под колпаком своего отца. Я прямо в восторге, какой ты собранный и целеустремленный.

Владимир молча сверлил взглядом живое обаятельное лицо перед собой. Никаких эмоций сам он не показывал. Если они вообще были. Гнев – да, ну так он тек под кожей у Владимира всегда, вместо лимфы.

- Считаешь меня ребенком? – равнодушно выговорил Владимир с покер-фейсом.

Серый заухмылялся, в глазах у него блеснуло отражение свечей:

- Еще как. Прямо вижу, как ты на этой фразе щупаешь свой семизарядный где-то под пиджаком, чтобы вернуть себе уверенность и приструнить злость, которую я вызываю, - Сергей выдохнул сигаретный дым в сторону и наклонился к столу сбить пепел, посмотрел на Владимира впритык. - Я раздражаю тебя, да? Это меня чертовски заводит. Люди, которые меня ненавидят – это мое личное хобби. Я знаю, на каких условиях я соглашусь на твои смехотворные десять процентов с двух лямов.

- На каких же? – Владимир слегка расширил ноздри, вдыхая аромат сигарет. Ему тоже хотелось курить, но расслабиться и повторить поведение этого отвратного фрика он себе разрешить не мог. И да, у него не было сегодня с собой семизарядного, к сожалению, а то он бы действительно щупал его.

- Мы с тобой будем играть в игру. Я ее только что придумал, пока любовался твоими зализанными волосами.

Владимир в ответ саркастично поднял одну бровь. Сергей, продолжая транслировать полную расслабленность, ослабил узел своего несуразного желтого галстука, а потом и вовсе снял его. Расстегнул пиджак. Владимир даже не пошелохнулся. Он знал, что Серый любит шокировать собеседников на переговорах, потому окинул взглядом черную рубашку и продолжил быть холодным каменным изваянием. Харизму проявлять сегодня не к месту.

- Так вот... игра. Называется «не слабо». Смотри, правила простые: ты предлагаешь мне какую-нибудь идею, желание, предложение, что угодно, которые я должен выполнить, на «слабо». Я соглашаюсь, или же, как второй вариант, перенаправляю это же желание на тебя, ответом «меняю». Два раза подряд «менять» нельзя и отвечать «обменом на обмен» тоже нельзя. Все, вот такая игра, задаем идею по очереди.

- А вариант «отказаться» от идеи есть?