Глава 38: Брачный лагерь (2/2)
Перед закатом — обряд омовения: баня нагревается живичным пламенем. Девушки по традиции делят две купальни: «огненная» (Сацуки, Лизелотта, Селия) и «парфюмерная» (Кристина, Михару, Латифа, Флора).
В первой кипит разговор о боевых приёмах и финансах: Лизелотта бурчит, что новая баня окупится только через месяц, Сацуки спорит, что вложения в «дом» нельзя считать холодными процентами. Селия кидает в котёл набор трав «антиспазм», чтобы расслабить мышцы у стальных девушек.
Во второй — хохот: Латифа учит Флору пускать хвостом «мыльные вихри». Михару настраивает голосовой тембр, и эхо в бане подпевает. Кристина готовит «микстуру храбрости» — чай с ромашкой и капелькой мирабии.
Айсия курсирует между двумя купальнями, добавляет руны температуры: чтобы пар был идеален — не обжигал, но будоражил кровь.
Ночь фиолетовой луны — 22 : 02
На «площади» горят луговые фонари, в центре — низкий круглый стол, уставленный блюдами: сырные ломтики Селии, хвост‑булки Латифы, жареные корнеплоды от Кристины, «фруктовые барабаны» Михару (каждый ломтик издаёт звук при надкусывании).
Дриас в облике девушки стоит чуть в стороне, как невесть‑какой‑но почётный свидетель; волосы зелены, глаза отражают огоньки.
После ужина Рио встаёт: простая тёмная рубашка, на шее шёлковая верёвка «свидетельства связи». Он держит восемь матово‑серебряных колец, выкованных Домиником из сплава живицы и серебра.
— Мы пережили ночь теней. Теперь у нас одна мана в венах. Но хочу, чтобы мир видел и форму — не только свет.
Он поворачивается к девушкам, сидящим полукругом:
Официальная церемония
Сацуки идёт первой. На колене, как воин, но дрожит ресницами. Рио надевает кольцо — она целует его руку и второе кольцо зажимает зубами, надевает на его палец сама, с ухмылкой: «закован».
Селия подходит с лёгким поклоном. Он надевает кольцо, она глядит через очки — в первый раз от счастья запотевают стёкла.
Лизелотта держится прямо, как на биржевом помосте; принимая кольцо, шепчет: «Самая выгодная сделка в моей жизни».
Кристина поднимает подбородок королевской осанкой, но руки дрожат. Рио крепко сжимает ладонь, надевает кольцо — она целует кольцо на его пальце вместо губ, как герб.
Михару ставит ступни почти на носки, будто танцовщица. Принимает кольцо — лютня вспыхивает тихим аккордом «ля‑мажор»; зрители ахают.
Латифа практически прыгает от нетерпения; после кольца хвост подпрыгивает, бьёт Рио по спине, вызывая смех.
Флора робкая — ей разрешили «кольцо‑кулон»: маленькое, на цепочке. Она принимает с улыбкой: «Я пока маленькая ветка, но буду стволом света».
Айсия — последняя. Её облик — чистый свет, но пальцы становятся материальными, чтобы надеть кольцо: «Я была силой, но теперь — невестой».
Кольца — единый набор; их грани светятся тем же спектром, что и Печать Слияния. Дриас произносит древнюю формулу, в которой слышатся слова: «ветви‑плоти, сок‑кровь, единство‑жизнь».
Шатёр лозы — 00 : 01
Ночь под фиолетовой луной. В «спальной чаше» — аромат персиковой свечи Латифы, массажное масло Селии и лёгкий саундтрек «Гармонии сердца». На мягком круге ковров — восемь девушек и один Рио.
— Правило раз: никто не спешит, — шепчет Кристина, снимая последнее украшение.
— Правило два: если горячо — говори, — добавляет Сацуки, обняв Михару за талию.
— Правило три: радость — валюта, — усмехается Лизелотта, стаскивая чулок.
Рио, в центре, позволяет им руководить:
Сацуки садится позади, массирует плечи.
Михару целует шею, тихонько поёт, и кожа вибрирует.
Лизелотта проводит пальцами по груди, рисуя знаки процента.
Селия наносит тёплое масло на живот, щекочет рёбра.
Кристина гладит предплечья, играя с шаловливыми мыльными пузырьками, которые Флора выпускает.
Латифа кончиком хвоста водит вдоль позвоночника, вызывая мурашки.
Айсия — как мягкая подушка света, в которой тонут все остальные прикосновения; её ладонь держит ритм сердец.
Звучит смех, тихие стоны, песня «до‑мажор»… Ночь длится долго, мягко, не в оргии, а в «перекатывающейся» близости: каждое тело успевает побыть и «дающим», и «принимающим».
Флакон Селии заканчивается, шёлковые верёвки Сацуки находят применение, подушка‑бумеранг превращается в центр тяжести, где пересекаются несколько ног и рук.
Когда фиолетовая луна сдвигается к горизонту, в шатре уже тихо. Девять тел сплелись в одно дыхание. Пульс Рио и девушек ровный, но любой вздох откликается девятью грудными клетками.
Гонг зари — 05 : 35
Дриас выходит из коры, чтобы встретить рассвет. Она смотрит на купол: в прозрачной защите бегут радужные прожилки, мерцая так, как мерцают восемь брачных колец.
— Семя света проросло. Но тень от клина всё ближе. — шёпот древнего духа струится в кору.
За пределами деревни на скалистом уступе стоит фигура в тёмном плаще. Люциус держит чёрно‑серебряный клинок; по лезвию идёт рябь, словно металл дышит.
«Пора проверить, насколько крепок их хрусталь. Зеркальный клин любит, когда ломается стекло…»
В свете гаснущей луны он поднимает оружие. Ответный блеск на куполе — лишь слабая искра, но Дриас уже знает, что это последний вызов.
В шатре Рио открывает глаза первым. В объятиях — семь разных дыханий и один тихий луч, падающий сквозь щёлку. Он чувствует еле заметный холод — отдалённую боль Айсии: кто‑то тронул барьер.
Он сжимает руку Сацуки, та просыпается, хватается за меч. Остальные, как один организм, приходят в движение.
— Время дома закончилось, — шепчет Рио. — Теперь мы станем стеной для мира.
— Мы — камень‑сердце, — отвечает Айсия, и кольца на пальцах вспыхивают утренней сталью.
Последняя битва впереди — но сегодня дом не распался: он стал крепостью.