Часть 10 (2/2)

— Мы же ничего толком не знаем, а ты уже... — Мирон устало провёл рукой по лицу.

— Тут и гадать нечего, — отмахнулся Влад.

Заметив любопытные взгляды друзей, он решил не держать их в неведении. Вкратце рассказал о найденном дневнике, вырванной странице и своих подозрениях. Большинство парней скривились при упоминании возможной гомосексуальности Дэйви. Лишь Мир молча слушал, исподлобья поглядывая на Влада.

«Зачем ему это?» — думал Мирон. — «Чтобы травить парня ещё сильнее?» С одной стороны, это его не касалось. С другой — на душе скребли кошки.

После пар найти Дэйви не составило труда. Мирон, как опытный рыбак, забросил удочку:

— Эй, пойдём прогуляемся с собакой?

Его голос звучал так непринуждённо, словно утреннего инцидента и не было. По дороге он мастерски разговорил англичанина, растопил его настороженность шутками и рассказами о местных достопримечательностях. Только когда они забрали пса и вышли в парк, Мирон плавно сменил тему:

— Так что там у тебя с Владом происходит? — спросил он, делая вид, что просто поддерживает беседу.

— Абсолютно ничего, — Дэйви грустно вздохнул, подняв глаза к серому небу. — Он просто... продолжает придираться. Его «шутки» обидные.

— Почему? — мягко спросил Мирон, наблюдая, как англичанин глубже засовывает руки в карманы, хотя они и так уже утонули в ткани куртки.

Долгая пауза. Только шуршание снега под ногами и тяжёлое дыхание пса на поводке.

— Не знаю, — наконец выдавил Дэйви. — Я просто хочу, чтобы он относился ко мне... как ко всем. Но получаю лишь оскорбления и этот взгляд — будто я что-то украл. А теперь ещё этот дневник...

— Он что-то узнал?

— Частично, — голос Дэйви стал тише. — То, что никогда не должен был прочитать.

«Попался», — пронеслось в голове у Мирона. Он слегка наклонился к собеседнику, изобразив на лице смесь любопытства и тревоги.

— Ты... правда хочешь знать? Кто я и зачем здесь? — Дэйви резко остановился, впервые за вечер глядя Мирону прямо в глаза.

Тот пожал плечами:

— Мне всё равно, откуда ты и что с тобой было. Говори, только если сам захочешь. Но если нужно выговориться...

— Нужно, — Дэйви перебил его, голос внезапно став твёрдым. — Но это... тяжёлая история.

Мирон кивнул, делая шаг вперёд, чтобы продолжить путь:

— Тогда расскажи. С самого начала.

Дэйви вдруг выпрямился, его пальцы непроизвольно сжались, когда он перевел взгляд на резвящегося далматинца.

— В Англии... есть один человек. Кевин Робертс. — Голос его звучал неестественно ровно, будто он читал доклад. — Мы учились вместе все эти годы, но четыре года назад... у него поехала крыша.

Он резко обернулся к Мирону, и в его глазах вспыхнула горькая усмешка:

— Просто пришел и заявил, что теперь я его собственность. Будто мы были близки.

Будто я хоть раз улыбнулся ему в ответ! Я рассмеялся в лицо. Это была моя первая и последняя ошибка. — Его голос дрогнул. — Сначала это казалось нелепым — его преследования, эти «случайные» встречи. Я даже... даже разговаривал с ним иногда. Пока не началось... другое.

Он резко провел рукой по лицу.

— Первый раз он сделал это... технично. Без синяков, без следов. — Дыхание Дэйви участилось. — Всегда знал, где и как подобраться. А я... я не мог доказать. Никому. Даже друзья думали, что я фантазирую. У них же перед глазами был идеальный студент — умный, опрятный, популярный... Я боролся. Каждый раз. Но он... он находил новые способы сломать сопротивление. До самого выпуска. И даже после... он не собирался останавливаться.

Его голос сорвался на шепот:

— Россия стала моим спасением. Лучше здесь, чем... там.

Мирон молчал, неожиданно ощущая ком в горле. Впервые за долгое время его расчетливая холодность дала трещину.

— Но... зачем? — осторожно спросил он. — Что двигало им?

Дэйви горько усмехнулся:

— Разве любовь психопата поддается логике? Таким, как он, проще убить, чем отпустить. — Он резко обернулся к Мирону, и в его глазах вспыхнула последняя искра достоинства. — А я вернусь. Не сейчас. Но обязательно вернусь.

Пес внезапно ткнулся мордой в ладонь Дэйви, прерывая напряженную паузу. Англичанин машинально потрепал его по голове, и в этом жесте было больше человечности, чем во всей исповеди.

— А ты не боишься, что он может приехать сюда? За тобой?

— Не приедет. Я уверен, — голос звучал твердо, но взгляд выдавал сомнения. Внезапно он резко поднял голову: — Скажи... Влад ведь гомофоб, да?

Мирон задумчиво провел рукой по подбородку:

— Не то чтобы... Но он не остановится, пока не докопается до сути.

— И что, мне терпеть его вечные насмешки?! — Дэйви внезапно взорвался, его голос эхом разнесся по пустынной улице. — Эта проклятая история будет преследовать меня везде!

Они уже подошли к дому. Дэйви лихорадочно рылся в карманах, выуживая ключи. Его движения были резкими, нервными — рассказ вытянул из него все силы.

— Я не шлюха, — прошептал он вдруг, словно отвечая на невысказанный упрек. — Я... я ничего не мог поделать. Как он смеет?..

Мирон положил руку ему на плечо:

— Он просто дразнится. Не зная правды, придумывает небылицы.

Дэйви закусил губу. Мысли метались: сказать Владу правду? Но что, если он использует это против него? Выставит извращенцем перед всеми? Нет, рисковать нельзя.

— Спасибо за компанию, — натянуто улыбнулся Дэйв, пожимая Мирону руку.

Подъезд поглотил его, оставив друга стоять с неожиданно тяжелым чувством на душе. Пустая квартира встретила Дэйви тишиной — идеальные условия, чтобы зарыться в учебники и... не думать. Ни о чем. Особенно — о том, что скоро его снова ждет встреча с Владом.