Глава 12 (2/2)

Траурный колокол дал шестнадцать ударов, усиленных громкоговорителями, в честь шестнадцати веков ушедших предков. Клан с уважением молчал, только дети покрикивали в игровой зоне, но на них шикали старшие.

Затем отец завершил официальную часть:

— Гауры рождаются и покидают нас. Жизнь продолжается. Соклановцы! Ваш труд и ваши подвиги сегодня укрепили наш клан! Отбросьте заботы и насладитесь этим вечером! Пусть наше единство станет нашей силой!

После барабанного боя, означающего начало гуляний, старейшина подал руку мужу, помогая ему спуститься с помоста. Диджей включил музыку, на помост запрыгнули юные акробаты для выступления.

Родители пошли делать круг любезности по площади, приветствовать всех, общаться с жителями, прежде чем уйти в Главный Дом.

Старшеклассники в углу площади затеяли перетягивание каната: класс на класс. Альфы устраивали армрестлинг на спор. Подростки играли в ”Послание предков”, где надо было расшифровать записку, отыскать по ориентирам в районе площади следующую часть, и в итоге выйти на место, где сегодня был спрятан Кубок Предков. Кто-то из альфят уже полез на стену Главного Дома, цепляясь за выступы, чтобы достать часть послания на жёлобе под крышей, остальные тесной толпой страховали внизу.

Когда на помост вышел омега Милаш, старший брат Витара, вся вечерка притихла, слушая лирическое мурашечное пение.

Стемнело, и на площади зажглись гирлянды и прожекторы, освещающие помост. Молодёжная компашка поредела, разошлась по парам. Многие танцевали перед помостом, обнявшись. Мужья с любимыми, родители с детьми, брат с братом.

Вся площадь гудела разговорами, смехом, детскими криками.

Инир разместился в беседке с омегами и подростками-омежками из своего сектора. Каждый купил за один солдо лотерейный билетик, и ждали объявления, какому номеру сегодня достанется весь лотерейный сбор. Можно было выиграть до четырёх тысяч солдо, почти месячный гонорар альфы — смотря сколько жителей решат сегодня участвовать. Лем за эти деньги три года ишачил бы на своём заводе.

Омеги пили чай в разноцветном полумраке гирлянд, ели фрукты и орехи, обсуждали рецепты, мужей, детей. И тут как прыгнет к ним на стол котик, который затеял гонку по площади с хвостатым собратом — что-то не поделили. Котик прошмыгнул через стол, сбив стаканы. Кого-то облило, рассыпались из тарелок орехи. Все взвизгнули, захохотали.

А потом про котика все забыли, потому что от помоста снова раздался и набрал силу ритмичный низкий рокот барабанов, усиленных динамиками. Как биение сердца в битве, сто двадцать ударов в минуту.

Дети узнали ритм, повскакивали с мест, побросав игрушки, посыпались на площадь с игровой зоны. Малышей схватили на руки родители. Молодые альфы посадили себе на плечи омег. К помосту потянулась толпа со всех краёв площади — чтобы быть ближе, сойтись в тесных объятиях. Гости из других кланов поднялись с мест из уважения к хозяевам, но отошли чуть в сторону — это был не их ритуал.

Даже если с рождения каждый день слышишь клановую клятву единства — она не может не пробирать до нутра. Что бы ты ни чувствовал до этого, чем бы ни занимался — объёмный, резонирующий звук барабанов и плечи соклановцев рядом настраивают на нужный лад. Словно вытаскивают наружу первобытную сущность, пьянят и наполняют воодушевлением!

И, несмотря на невесёлые мысли, Инир не мог не подскочить со скамьи, чтобы вместе со всеми бить кулаками небо в ритме барабанов.

Сегодня клятву единства начинал Аркелл. Когда все собрались, и клан даже дышал одновременно, он запрыгнул на помост с микрофоном в руке и тоже поднял кулак:

— Мы! Гауры! Едины!

— До! последнего! вздоха! — взорвалась криком толпа, заглушая рёвом даже голос Аркелла, усиленный микрофоном, но не барабаны.

— Мы! клинки! клана! его! мощь! — кричали альфы.

— Мы! кровь! клана! его! корни! — кричал Инир вместе со всеми омегами.

— Мы! опора! клана! его! фундамент! — кричали беты.

— Дети — наше будущее! — кричали все.

— Мы — стая-а-а-а!

— Мы не-победимы!

— Гауры! Гауры! Гауры! Гауры!

Клан закружился под бой барабанов, запрыгал, завизжал, засвистел. Хохотали дети, которых подбрасывали родители; разлетались омежьи косы в ритуальном танце. Клан обнимался за плечи — с кем угодно, с теми, кто стоял рядом, в одном порыве. Дети, даже едва научившиеся ходить, пытались повторять движения взрослых.

Площадь вечерки, дома крепости, земля, само небо вибрировало, наполненное экстатическим восторгом единства.

— Гауры! Гауры! Гауры! Гауры! — кричал Инир далёким звёздам, подняв кулаки и срывая голос. Весь в мурашках, он захлёбывался любовью к каждому на этой площади. Его затолкала в объятиях группа бет, к его ногам жался обниматься семилетка, кажется, сынишка Марни; Инир был счастлив.

***

22 мая **41 года

Крепость гауров

Наутро он проснулся с тревожной мыслью об Олли. Едва продрав глаза, написал Витару в телефоне: ”Как у вас дела?”

Дружище не отвечал. Пять, десять минут. Инир прямо в постели, на матрасе сделал пятьдесят отжиманий и только потом догадался посмотреть на время. Оказалось, шесть тридцать.

Телу хотелось нагрузки, и желательно кардио — оно не знало, что гонок больше не будет, а будет хельтский супер-альфа. В тренажёрку можно сходить в любое время суток, там открыто — заходи да занимайся. Но тащиться туда с Хави такая маета! Обычно он ходил после полудня, когда Хави можно перепоручить Руни, вернувшемуся из школы.

У Инира бывали случаи, когда он утром выходил сделать бегом несколько кружочков вокруг сектора, а когда возвращался, Хави уже просыпался и орал как оглашенный. Крикун уже научился вылезать из кроватки, и бросать его одного в доме опасненько. Поэтому Инир решил сегодня вместо кардио помыть полы в холле на нижнем этаже.

Пока поднимал на стол двенадцать дубовых стульев, распшикивал пену для натурального известняка, размазывал, собирал шваброй, натирал камин, потом принимал контрастный душ, время пролетело. А малой всё дрых в детской, радионянь в кармане молчал. Можно было и побегать вместо полов.

В восемь утра Инир в халате и с чашкой белого чая сидел за столом на террасе и любовался крепостью, где уже вовсю трудились на улицах ландшафтники, ремонтники, коммунальщики, и думал о братике Эльги, о том, как можно по своей воле расстаться со всей этой красотой? как? как?

Тут дилинькнул телефон:

”ему щас будут делать роды”

И Инир понял, что надо ехать в Тенмард. Витар для него практически член семьи.

Хави он растолкал, усадил недовольного и ещё сонного в детский стульчик перед столом на кухне. Поставил ему натуральный йогурт без сахара в магазинной упаковке и сунул в руку ложку.

— Па-а-а! Гуххф, — скривился сын.

— Не ной, будь альфой! Ешь давай.

Он вроде как начал есть, конечно, больше мимо рта.

Инир залез в хлопковый костюм тёмно-оливкового цвета из штанов и туники, потому что он висел с краю в шкафу. Кинул в рюкзак кошелёк с налом, полпачки подгузов, бутылочку с соской и водой, телефон, ”гюрзу” в кобуре. Обтёр Хави, заляпанного йогуртом — ой, всё, поел, хватит — и схватил его под пузо, себе под мышку вниз лицом.

В подземный гараж он спустился на лифте. Также туда вела долгая витая лестница с первого этажа. Их сектор стоял в средней части холма, между вершиной и защитной стеной, так что под домом тоннели располагались в два уровня. На верхнем уровне пульсировал жизнью Центр Связи, командный пункт всей инфраструктуры крепости. Здесь круглосуточно следили за исправностью систем вентиляции, освещения, энергоснабжения, водоснабжения, стояли серверные. Сюда поступала информация с камер наблюдения, отсюда координировали Службу Порядка, чтобы мгновенно реагировать на происшествия.

С другой стороны на верхнем уровне находились бассейны и тренажёрка для их сектора. Инир ходил поплавать по субботам, вместе с Рометом, юный механик тоже жил в их секторе. Учить плавать Хави казалось тоской зелёной. Подрастёт — в начальной школе всё равно научат.

Свет в гараже загорался сам, от движения. Стены, пол и массивные колонны длинного помещения, разделённого перегородками, были обложены серым и розовым полированным гранитом. На потолке, как в любом помещении крепости, автоматические спринклеры для пожаротушения. На каждой колонне огнетушители, работает сигнализация с датчиками дыма, системы вентиляции. Здесь стояли машины жителей сектора — из каждого дома можно было спуститься в гараж.

Инир ездил на компактном купе ”Шеро” ярко-зелёного цвета, который купил ему покойный муж. Если бы он сначала спросил Инира, тот выбрал бы модель с салоном побольше и не такого вырвиглазного оттенка, а не эту пафосную омежью игрушку лимитированной серии. Но дарёный конь, ладно уж… Зато салон из натуральной кожи. Предыдущую машину Инира отдали Виго учиться ездить.

Когда Инир забеременел, сразу несколько соклановцев на вечерках высказались, что у такого отца, как Мэтс, скорее всего будет альфёнок. Не бета же или омега старшим сыном у героя, гордости клана? Инир наблюдал, как Мэтса корчило весь месяц, пока на УЗИ ещё ничего не было видно. Как муж психовал, трясся за свой статус, аж зубами скрипел, когда кто-то на эту тему заговаривал, огрызался на Инира. Инир даже стал робко надеяться на развод, если ребёнок другого пола.

Но нет, УЗИ показало альфёнка. Мэтс дома скакал от радости, хватал Инира на руки. Считал это ещё одним своим крутейшим альфьим достижением, брутальней некуда. И отвалил пятнадцать тыщ солдо, почти три месячных гонорара за новую машину для Инира — в благодарность…

Огромная гробина чёрного внедорожника Мэтса стояла рядом с ”Шеро” под чехлом. Никому из его родни пока не понадобилась, а возиться с продажей всем было влом. Осиротевшая машина ждала, пока подрастёт кто-то из младших.

На капоте его ”Шеро” лежали три свежесрезанных пиона, ещё роса не просохла, перевязанных проводами с микросхемами. Кхарнэ!

Инир вышел в проезд гаража — за перегородкой, в отделении дома №8, машины подрывника Рогана на месте не было, укатил куда-то с утра. Хоть бы не столкнуться с ним тут, в уединённом месте. Придётся разговаривать, подбирать слова, чтоб и не нагрубить, и не обнадёжить.

Инир рассеянно переложил букет на крышу семейного минивэна соседа Танни из квартиры под ним. Усадил Хави в детское кресло рядом с водительским сиденьем. Пристегнул, сунул резиновую лошадку, чтоб обсасывал в дороге. И вырулил из гаража в подземный тоннель, согнав бибиканьем лениво развалившегося на выезде кота Тапка.

***

Пока он пересекал перевал, за эти полчаса солнце выкатилось над Лиосским морем и начало поджаривать скалы, хоть кондиционер включай. Кишащий жизнью Тенмард раскинулся внизу небоскрёбами, парками, проспектами, суетой контейнеровозов и кораблей у порта.

Пришлось постоять в пробке, пока он добрался до Гестационного Центра, территория которого занимала целый квартал — с мешаниной корпусов и садом для прогулок беременных. Хави начал уже беспокойно ёрзать — может, подгузник надо менять?

Иниру совсем не улыбалось таскаться по Центру с рыжежопом наперевес. Поэтому, оставив машину на стоянке, он по указателям нашёл корпус с круглосуточным детским клубом, где можно было оставить ребёнка до десяти лет на любой срок. Хоть навсегда, только плати. Накормят, развлекут, спать уложат, уроки сделают. Услугой в основном пользовались беременные омеги, которым надо было ездить в Центр на процедуры или оставаться в стационаре на несколько дней, а старших детей оставить не с кем.

Инир заполнил в бланке свои данные, телефон, номер премиум-страховки Хави, разрешение на медпомощь, если понадобится, аллергий, заболеваний, особенностей поведения — нет, питание ”только органическая еда, без сахара и обработанных продуктов”, все прививки сделаны. Отлистал администратору несколько купюр — три часа должно хватить. И с облегчением передал Хави, который уже все руки отсидел, бетам-нянькам в униформах вместе с резиновой лошадкой в слюнях, личной бутылочкой и подгузниками. Опытные няньки сразу увлекли его яркими шариками, так что расставания Хави даже не заметил.