Глава 12 (1/2)

К шести вечера на площадь потянулся весь клан. Работу закончили или прервали. На постах остались только охрана на воротах крепости, медики, несколько лежачих раненых альф в больнице и беты из Службы Порядка на наблюдательных площадках на защитной стене. В секторах остались одни котики, ну, и те единичные жители, кто почему-то сегодня не хотел или не мог идти на вечерку.

В палатках по краям площади беты выставили угощения и напитки — берите, кто что хочет, за счёт соцфонда. Стояли диспенсеры с соками-фрешами — нацеживай сам, у них всегда толпилась запыхавшаяся от бега детвора. Вынесли кипяток в термоконтейнерах для всевозможного чая, стопки пластиковых многоразовых стаканов, тарелок и вилок. На подносах лежали горы мытых овощей и фруктов, десяток видов орехов, рыбные нарезки, салаты с морепродуктами. Все дома поужинали, закуски просто для удовольствия.

Ни одной валяющейся посудины после вечерки на площади не останется, это миряки живут как кабаны в грязи, а тут строго. А ещё, в отличие от миряковских городских гуляний, здесь никто не пьянствовал и не затягивался табачным дымом, а тем более не развлекался веществами потяжелее.

Ровно в шесть на помосте включили музыку. Танцевали пока только дети. Бесились, кувыркались колесом — кто больше кругов сделает. Самые мелкие активно шатали батутный городок, лазали в игровой зоне под присмотром старшеньких, лет десяти-двенадцати, пока папы отдыхали. Чуть позже на помосте начнут выступать школьные коллективы с танцами и песнями, а с восьми до девяти вечера — дискотека для взрослых.

Дети Сольхэм высыпали из Главного Дома и рассосались по площади кто куда. Инир спустил вертлявого Хави с рук, пошёл прогуляться с ним вдоль рядов скамеек, держа за ладонь. Омеги и беты со стаканами ягодного чая катались в подвесных креслах и болтали, перед ними ползали прямо по брусчатке карапузы с мячиками и куклами.

— Мы узнали, кто нам фотопанели разбивает! Вороны! Сволочины берут клювом камни и с высоты кидают! Что мы им сделали? Одна панель девяносто три солдо!

— Включаю газонокосилку, оттуда кровища как брызнет! А там котёнок подлез, я не заметил. Бедный, не успел ”мяу” сказать.

— Слышали? Потеряшку Дани Линдама в пекарне нашли. Залез в месилку, стоит по пояс в тесте и ест его. Оно ж с семечками, пахнет.

За одним из столов в беседке устроилась пара хмурых альф лет сорока. Усталые — наверно, только сейчас с задания приехали. Они ели полоски малосольной рыбы и, судя по запаху, пили горянник — ферментированный эликсир на травах на основе семян горянки. Это чтоб не заснуть. Видно, какие-то нерешённые дела остались, что после задания отдыхать не идут. Горянником напиваются бойцы перед ночными рейдами — хоть трое суток не спал, а на два-три часа станешь живчиком.

— Как хочешь, командир, а меня больше на такое задание не зови, — ворчал один, крутя стакан в руках. — Мне по безоружной толпе тошно стрелять. Стоят, глядят на меня эти беты. Сраные менеджеры с завода удобрения по всему континенту продают, а работягам зарплату платить жмут. Ты знал, что этим бетам три месяца не платили? Конечно, они взбунтовались. Я не буду больше…

— А-а-а, не будешь стрелять? А дети твои есть будут? Не мы, так вон, дарканы, хельты или зарты их расстреляют. Ты бы философствовал поменьше. У самого снаряга на помойку просится — лучше бы об этом беспокоился.

— Знаешь, что?.. — Философ заметил взгляд Инира и благоразумно умолк: не тот разговор, который стоит вести при сыне старейшины. — Ты заколебал! Заказал я тепловизор новый.

Холостые альфы и омеги — от шестнадцати лет до возраста чуть старше Инира — сбились большой компанией. Сдвинули вместе скамьи и столики, утащили к себе из беседок пару блюд яблок, бананов и фиников. Раздавался гогот альф и кокетливые смешки омег. От компашки разило феромонами и искрами на всю площадь. Сейчас стемнеет — рассосутся по парам обжиматься по укромным уголкам платанового сада за Главным Домом. Даже когда ливень стеной, молодняк вечерку не пропустит.

Среди компашки были и незнакомые альфы. На этой неделе гости из арданского клана зартов на четырёх легковушках прибыли на смотрины — приглядеть себе омег. В гостевом доме в любой момент времени хоть в одной комнате, но повязушки с гостями из других кланов, круглосуточно, 365 дней в году. Омеги-гауры, которые вот-вот потекут, могут позаигрывать с приезжими на вечерке и договориться о близком контакте. Он может перерасти в брак, а может и не перерасти, всякое бывает. Чего точно не бывает — так это чтобы гости уезжали ни с чем. Некоторые альфы успевали по двое-трое омег за время визита по очереди сводить в свою комнату в гостевом доме.

Инир заметил среди гостей-зартов пару альф, очень даже интересных внешне. Кажется, два брата. Была бы у него течка в ближайшие дни, он мог бы пообщаться и пригласить, вдруг симпатия взаимная окажется. Вон того брата, старшего. Если там голова без короны, конечно…

Омеги тоже приезжают на смотрины, но реже. Им удобнее течь в родном клане, психологически спокойнее как-то. Но Инир как раз предпочитал на время течки уезжать из крепости в чей-то клан. До брака он объездил все кланы с этой половины континента. Дальше Броша, туда, к Саарду, не гонял — далеко. Максимум часов десять на дорогу, на другой день он находит себе на вечерке тамошнего местного альфу, течёт, сутки на вязку и сон, и часов десять на дорогу домой. За трое-четверо суток управлялся.

Раз в месяц такое путешествие делало жизнь ярче. Два раза Инир принимал ”Антиовулин”, чтобы не течь — пропустить цикл, но не пропустить гонки. И каждый раз после вязки предусмотрительно принимал стопроцентно надёжное посткоитальное — внебрачных беременностей ему ещё не хватало. Да и не будешь же каждого любовника на генеалогию проверять. Так и до аборта можно добаловаться — миряковская практика, они там вяжутся по пьяни да под гилчем и не предохраняются.

После брака, когда Мэтс натолкал Иниру полбашки тараканов, стало сложнее. Он выезжал в другой клан раньше, чтобы было больше времени подобрать и оценить альфу на предмет токсичности. Бывали такие альфы, рядом с которыми душа аж в колокола бить начинала: внимание, нарцисс-деспот.

В своём клане Инир и до брака не слишком-то любил вязаться. Один раз с гауром повяжешься, потом месяцами ходи да оглядывайся, да выслушивай потом от папы-омеги: ”Зачем альфу обнадёжил, он простой боец, припёрся тебя сватать”. Каждый отказ вызывает недовольство в клане, напряжение, а виноват, конечно, Инир. Хоть вообще не вяжись ни с кем, но его биология была против.

Инир не понимал, почему у Эльги нет такой проблемы. Никто не лезет к брату с непрошеным сватовством, не пытается завоевать его напором и цветами. Из-за этого они единственный раз в жизни серьёзно поссорились — пару месяцев назад. Точнее, Инир наорал на брата после того, как попросил Эльги открыть секрет.

— Не пойму, в чём проблема. — Брат развёл руками. — Это же ты сын старейшины, а не он. Надо так себя поставить, чтоб альфа почувствовал, кто тут главный, за кем последнее слово.

Значит, пискля с детским голосочком мог ”себя поставить” над альфой? И это якобы элементарно? А Инир, мол, тряпка, альфу понюхал и растёкся? Сам, значит, виноват?

— Да пошёл ты! — психанул Инир. — Пошёл ты на хер! На хер! Просто никто с тобой в брак не хочет, ты никому не всрался!

Главный Эльги, ага. Над альфой. Аж трясло от злости.

Короче, чтоб не ”обнадёживать”, Инир каждый раз искал нового альфу, на одну встречу. А теперь каждый раз заново боялся, что кому-то его беспомощность покажется возбуждающей.

Кстати, вот и пример, почему не стоило вязаться в своём клане…

Увидев впереди, в одной из больших беседок, диверсионную группу, Инир притормозил. Группа сидела с семьями, с омегами и младшими детьми на руках, старшие носились где-то по площади. Только прилипала Роган держался в их беседке особняком. Устроился на спинке скамьи, поставив ноги на сиденье, смурной и со стаканом в руке. Роган четвёртый месяц вдовец, двое детей остались, у его родителей живут сейчас. Муж-омега по скалам лазать обожал, очень уж пёрло его, адреналинщик. Снаряжение подвело, ну и вернули беднягу земле. Может, потому Роган к Иниру и прицепился — слабость у него к адреналинщикам?

Роган был на вид не совсем во вкусе Инира — грубоватые, слишком крупные черты лица. Альфа как альфа, бритый, как большинство бойцов, могучий… Инир не собирался приглашать гаура, он на ту течку пригласил к себе домой гостя из свейнов, приехавшего на смотрины в крепость. Но гость не пришёл в назначенное время, не отвечал на звонки, уже позже Инир узнал про ДТП. А тогда впал в панику, что в течку останется вообще без альфы. Даже без ”проси лучше”, вообще один! Затрясло от страха, не соображал ничего, а время на минуты шло, чуть-чуть — и он потерял бы самоконтроль. А кругом семьи, альфы в браке все. И он просто пригласил соседа, первого, кто без брачного кольца по улице проходил.

От омежьего приглашения только импотенты отказываются без уважительной причины, узнает кто — сплетни пойдут. Роган не отказался. И воспоминания об их вязке остались положительные, несмотря на то, что Инир со страху истерил вначале. Он бы даже повторил, если бы альфы не воспринимали приглашение на одну вязку как согласие на долгие отношения.

Чтобы Роган его не заметил, Инир развернул Хави и направил в сторону батута. Там есть отделения для самых маленьких, где слонятки пятилетние не затопчут. На удачу, их обогнали Эйриковы старшие, восьмилетний омежка, шестилетний бета и его дядя-ровесник Гуди.

— Вы на батут? — крикнул Инир. — Ваш братик тоже хочет.

Он сунул ладошку Хави в руку старшего омежки.

— Он хнычет всё время! — заспорил омежка.

— Ты уже взрослый, пора уметь успокаивать. Свои дети пойдут скоро, а ты не умеешь.

Омежка недовольно насупился, но повёл косолапого Хави к отделению для малявок. Инир с облегчением выдохнул. Можно чуть прогуляться без обременения. Главное, не забыть, кому он в этот раз Хави отдал, и куда его повели. Ой, да что с ним будет на вечерке? Тут куча народа! Если полезет куда, первый же заметивший взрослый остановит.

Он взял себе виноградного фреша и заметил в толпе Эльги. Брат с мечтательным видом и наивным личиком нюхал сорванный с клумбы ландыш. Улыбался от удовольствия, прикрывал глаза. Совсем рядом с палаткой, где расположилась гогочущая группа Балака, главной родительской проблемы. Подслушивал Эльги — никто блаженного скромняжку в клане не воспринимал всерьёз, а он для папиной паутины нити подавал.

На сцене начался, наконец, движ. Значит, уже полседьмого, весь клан собрался. Из динамиков раздались звуки барабанов, слышные из каждого громкоговорителя в крепости.

На помосте появились родители: отец-альфа в том же брутальном наряде из туники и шерстяных штанов. Папа-омега переоделся в костюм, близкий по стилю к костюму отца, но шнуровку на груди затянул, подвязал тунику кожаным ремешком, рукава не закатывал. Штаны узкие, почти облегающие. Папа стоял всегда чуть за правым плечом отца со скромным достоинством любимого мужа и родителя большого количества детей. Он никогда не обращался к клану, его официальная роль была декоративной — подчеркнуть крепкую семейственность старейшины.

Отец взял микрофон, как всегда, на позитиве:

— Славьтесь вечно, гауры! Да пребудет с вами сила, честь и доблесть!

Площадь приветствовала старейшину аплодисментами и довольными криками.

— Да! Да!

— Клан, у меня отличные новости! — У отца каждый день было для гауров что-то вдохновляющее, даже если в зале для приёмов они с папой целыми днями кумекали, как разгрести дерьмо. — Наша великолепная стройбригада закончила три дома в шестом секторе! Янтор и его беты, спасибо за работу!

Гауры зааплодировали, закричали ”Спасибо!”

— Благодаря мастерству ребят история семей будет продолжаться в объятиях старых несущих стен, которым восемь веков! — порадовал отец, вызывая новые довольные крики. — А наши новые победители в лотерее ”Долой скрипучие полы” — девятый сектор! Работа начинается уже с понедельника!

Конечно, это никакая не лотерея, а вынужденная необходимость, когда жильё становится совсем ветхим, и без капремонта не обойтись.

Инир заметил на одной из скамей баламута, вдовца Марни с дитём в слинге на груди, в окружении малышей постарше. Омега не разделял ликования толпы по поводу его переселения и хмуро пялился на гостевой дом на том конце площади, где жителям его дома и соседних придётся тесниться полгода. Но раз он не кричал возмущённо, отец-альфа с ним договорился.

— Гауры, представляю вам достижение нашей конструкторской службы! — объявил отец. — Ребята доработали броню дрона, и теперь его можно сбить только ”Сигмой”.

Площадь зашлась счастливыми визгами. Конструкторы-беты высыпали из беседки, где сидели, главного инженера Диона посадили на плечи двое коллег, он поднял кулаки, кланялся клану, который благодарил их. Отец добавил:

— Командиры групп, до конца недели проголосуйте, будем ли мы продавать патент. Я за то, чтобы продать, потому что западные кланы ведут те же разработки, а они все патенты продают. Нам стоит воспользоваться скоростью наших конструкторов. Но решать вам, альфы!

Тем временем на помост поднялись две молодых семейных пары. Гордые отцы-альфы держали на руках новорождённых в пелёнках. Трёхнедельного возраста, окрепших, уже можно посторонним показывать.

— Приветствуйте новых гауров! — провозгласил отец. — Боннар, сын Альвара и Санни! Вэй, сын Гэвина и Линаса! Добро пожаловать в клан!

— Поздравляем! — закричала толпа.

— Здоровья папам и малышам!

— Альвар, Гэвин, молодцы, постарались, альфят наделали! Отличная работа!

Отцы подняли детей над головой, показывая клану. Муж старейшины, папа-омега, обнял по очереди молодых омег-пап. Подарил каждому платиновую медаль с драгоценными камнями в виде щита с гербом гауров — знак того, что клан берёт детей под свою защиту, и тяжёлые гербовые шкатулки с ”колыбельными” деньгами из соцфонда.

— Теперь вы часть великой истории гауров, — говорил отец. — Пусть ваши дела будут достойны ваших предков!

Ещё не старые родители молодых альф вытирали слёзы умиления у помоста. Молодые папы-омеги были из других кланов и получили свои медали-щиты в день, когда их самих приняли в клан.

Подождав, пока все успокоятся, а счастливые пары покинут помост, отец-альфа добавил всё же ноту грусти:

— Дорогие соклановцы. С прискорбием сообщаю, что сегодня мы вернули земле нашего дорогого учителя Ольгера Верги. Он учил нас не только грамоте и истории, но и мудрости жизни. Он терпеливо направлял юные умы, помогая нам стать не только сильными воинами, но и разумными членами клана. Его уроки останутся с нами навсегда.

— Покойся в природе, — прошелестело на площади.