Глава 9. Новая сторона Проводника (1/2)

Мой сон был беспокойным. Не знаю, был ли сильный стресс тому виной, тревога, которая по пробуждении тут же появлялась, или что-то ещё, но я не выспался от слова совсем. Во время пробуждений я заметил, что Проводник не работала. Она либо читала, либо рисовала. Конечно, я предполагал, что она поклонник и обладатель как минимум нескольких книг в этом кабинете, а по словам Кота знал, что она ещё и рисует. С такой работой, наверное, нечасто находится время для хобби.

Так, решив себя не мучать, на шестое пробуждение я не попытался заснуть опять. Всё равно, когда проснусь, буду чувствовать себя разбитым, так какая разница?

Прислушавшись, услышал тихое чирканье карандашом по бумаге. Судя по интенсивности, Проводник либо что-то закрашивала, либо зачёркивала. Интересно, она красиво рисует? Надо будет попросить показать пару рисунков. Если она не будет против, конечно.

Набравшись смелости, решаюсь встать. Проводник посмотрела на меня несколько неверяще и удивлённо.

– Что-то ты рановато, – смотрит на часы. – Всего пять утра.

– Всё равно не высплюсь, – ещё и голова болеть начала. Видимо, из-за того, что проспал мало.

– Как знаешь, – продолжает неспешно рисовать. Отсюда плохо видно, но на листе бумаги (даже не в альбоме каком-нибудь) изображены люди. Вроде.

– Можно ещё раз воспользуюсь твоей добротой? – смотрит вопросительно. – Есть обезбол?

– Есть, – произносит задумчиво. – Тебе какой? – отодвигает какой-то из верхних ящиков стола. – Есть нурофен, ибупрофен, парацетамол, анальгин, аспирин, темпалгин, – какое разнообразие. Как в аптеке прям.

– Ибупрофен, пожалуйста, – достаёт блистер, задвигает ящик и протягивает мне. Как хорошо, что за свои почти тридцать (подумать только!) лет я научился проглатывать таблетки без воды. – Откуда и зачем тебе так много таблеток?

– Из аптеки, на всякий случай. Да и я девушка, не забывай, – отдаю блистер обратно. – Я смотрю, тебе многим лучше? – откладывает листы (под тем, на котором она штриховала что-то, находилось ещё несколько) и карандаш.

– Пожалуй, да, – по сравнению с тем, что было вчера... Да, мне лучше. По крайней мере, тянет на разговоры.

– Отлично, – я уверен, она произнесла это с улыбкой. Чую что-то недоброе.

– Мне начинать бояться? – мало ли что она задумала всё-таки! Я должен быть готов если не ко всему, то хотя бы к чему-то.

– Больно не будет, – смотрит чуть прищурившись. – Садись, – кивает на стул напротив себя. Так, сейчас начнётся та самая лекция? В любом случае лучше не перечить, так что придётся сесть. – Сегодня у нас выходной, так что времени у тебя будет много, – отодвигает самый верхний ящик, достаёт несколько листов и ручку и кладёт это всё предо мной. Что-то мне это совсем не нравится. – Бери ручку. Бери-бери, – я в полном замешательстве. Она сейчас будет меня заставлять писать объяснительную или что-то в этом духе? – Пиши. Так, цифра один. Точка, – только не писать что-то сто раз! – Я, Фамилия Имя Отчество, осознаю... – нет! Нет-нет-нет-нет! – Что-то не так? – спрашивает, заметив, что я не пишу. Так, Кирилл, думай! Ты же умный парень!

– Это такое наказание? – ты мне обещала лекцию вообще-то!

– Да. Что-то не так? – непонимающе.

– Я, вроде, ни в чём не провинился особо... – как она же говорила, никто не умер и не получил ранение! Проводник в ответ смотрела зло. Очень зло. Мне даже стало не по себе. А через долю секунды, когда она приблизилась, облокотившись локтями о стол, я понял, насколько на самом деле её боюсь.

– Ты так в этом уверен? – произносит тихо, всё также зло смотря в глаза. Теперь уже нет.

– Но никто не-

– Это пока «никто не»! – перебивает. Зря я начал пререкаться, ой зря... – В следующий раз ты можешь не то что получить ранение, а погибнуть, ты это, блять, понимаешь?! Я потом твоим родителям как в глаза смотреть буду? – прикрывает глаза и выдыхает. – Короче, у тебя два варианта, – продолжает тише, откинувшись на спинку стула. – Либо это, – указывает на листы. – Либо возвращение домой. Но тебе, я смотрю, первый вариант не подходит, – начинает тянуть бумагу на себя. Так, вот домой я точно не хочу!

– Нет-нет! – хватаю листы и кладу поближе к себе. Я не упущу шанса остаться тут! Хоть и сам виноват в том, что меня чуть отсюда не попросили. – К-как там было?..

Когда наказание было позади, и я вернулся в общагу, написал Владу. Мы пришли к выводам, что это был спектакль, чтобы я не расслаблялся. Хотя я до сих пор склоняюсь к тому, что злость была не наигранной. После нашего с ним разговора я загуглил и прочитал в одной из статей, что алекситимики могут повести себя агрессивно, не контролируя свои эмоции, а потом, в порыве вины за свою агрессию, начать ещё больше пытаться контролировать свои чувства и эмоции, что в конечном счёте приведёт к ещё одному срыву и так по кругу. Либо же намеренно вывести человека, чтобы выплеснуть свои эмоции, потому что пассивная агрессия – их визитная карточка. Полагаю, вечером меня будут ждать извинения. Хотя я не виню Проводника – она не выбирала рождаться такой – всё равно как-то не по себе. Так что я, вероятно, ошибся, когда написал Владу, что мы с ней поссорились. Ну, как говорит моя мама, доживём увидим.

Так как у группы Проводника выходной, я тоже решил отдохнуть. Да и не только поэтому. В общем, день обещает быть скупым на события. Но это даже хорошо – будет время побыть наедине с собой и своими мыслями.

Новых снимков у меня, конечно, не было, так что мне было незачем идти к Проводнику. И сообщений никаких не получал, если не считать рабочий чат, уведомления от которого я выключил ещё давно, да и Влад уже должен был спать, так что услышав звук уведомления о новом сообщении, я несколько удивился. А потом увидел от кого оно.

«Не знаю с чего начать. Мне жаль, что я не смогла сдержать свою агрессию. Всё-таки мои проблемы не должны никак задевать других. Чувствую себя очень виноватой перед тобой, так что не думаю, что обычное “прости” всё это исправит, но... Прости. Мне правда жаль. »

Думаю, если Проводник написала мне с целью извиниться, то для неё это действительно важно. Как бы только донести, что я её не виню и вообще эту ситуацию уже отпустил?

«Я не виню тебя. Читал про то, что вы можете агрессировать, так что подсознательно был к этому готов, можно сказать. Да и думаю, ты была права. Я тоже себя не совсем правильно повёл. Так что мы квиты. И ты ведь не будешь пытаться ещё сильнее контролировать себя, зная, к чему это приведёт?»

Надеюсь она меня поймёт. И не будет себя винить, а то так только хуже будет. Сама это должна прекрасно знать.

Ответа не было долгие две минуты, хотя Проводник была онлайн и прочитала сообщение. Думала что ответить? Или просто оставила диалог открытым и не увидела?

«Трудно перестать делать то, что ты до этого делал всю жизнь.»

Это прозвучало очень… грустно? Нет, тут подходит что-то другое. Печально? Отчаянно? Что-то среднее. Даже тоскливо как-то стало. Как мне её поддержать? А нужно ли это вообще?

«Я не знаю что тебе на это ответить, но я быстро отпускаю ситуации, подобные сегодняшней. Я не чувствую ни обиды, ни злости на тебя, так что и ты не должна.»

Думаю, теперь она точно убедится, что всё в норме? Ну, не прям как было, потому что я теперь буду её побаиваться какое-то время, но всё же.

Ответа снова не было пару минут, хотя Проводник, судя по тому, как быстро читала, из диалога не выходила. Наверное, утомительно так долго думать над каждым своим ответом. Либо же она обдумывает мои ответы, тут ведь нельзя понять, с какой интонацией стоит читать. Да и сможет ли она понять эти самые интонации? Надо будет как-нибудь спросить про это.

«А теперь уже я не знаю что ответить, поэтому... Спасибо.»

На моём лице появилась улыбка. Думаю, она меня правильно поняла.

В этот раз я спал спокойнее. Видимо, недосып и усталость сделали своё дело. Но и тревога со страхом тоже не отставали: уснув около полуночи я проснулся в шесть. А я, между прочим, из числа любителей поспать! Ну ничего, неделю-две и я приду в норму. Всегда приходил. А сейчас нужно отредактировать имеющиеся снимки, сделать новые и написать письмо редактору так, чтобы она меня по приезде в Россию не прибила за внезапное исчезновение.

На редактуру снимков ушло не так уж и много времени, а я был очень внимателен в отборе лучших и тех, где не видно что-то, что видно быть не должно, так что решил не доставать Проводника и сразу отправить редактору. Она ответила на удивление быстро, уже через пару минут я читал ответ, в котором она меня хвалила, ругала и переживала за моё здоровье одновременно. Я же «самый ценный работник» как-никак. Так что пришлось отправить ещё одно письмо, где я объяснил ещё раз, что со мной всё в относительном порядке, я жив-здоров и буду продолжать работать. Прекрасное у меня начальство.

Ну а после я решил прогуляться. Всё-таки до почти что вечера в четырёх стенах проторчал. Даже сосед – работник «Звёзды», кстати – несколько удивился. Мы с ним не шибко общались в силу того, что не было тем соприкосновения, кроме работы, конечно. А только о ней говорить постоянно – с ума сойти можно.

Сейчас я уже не надеялся встретить кого-то из группы, так что был несколько удивлён, когда проходил мимо медчасти и увидел Проводника, которая оттуда выходила. Она была в медицинской маске, с рюкзаком за плечами и что-то читала на листке бумаги, который держала в правой руке. Заболела? Шла она не очень быстро в сторону КПП. В город собирается?

– Привет, – здороваюсь, нагоняя. Выглядела капитан и правда неважно: бледнее и уставше, чем обычно. Видимо, и правда заболела. И как умудрилась? Или это из-за алекситимии?

– Привет, – здоровается в ответ тихо. По голосу могу сказать, что она была несколько удивлена. Не поверила, что я действительно отпустил ситуацию? – Я в город, если хочешь, можешь со мной пойти, но без миллиона вопросов, ладно?

– Хорошо, – в этот момент у меня очень удачно зазвонил телефон. Это была мама, а родители это святое, так что я сразу ответил, взглядом извинившись перед Проводником. Услышав начало разговора, она понимающе кивнула.

Мама спрашивала обо всём на свете, а услышав, что я сейчас иду в город с капитаном, сразу очень обрадовалась. Оно и понятно: во-первых, они знакомы, как оказалось, и об этом я узнал последний, как всегда; во-вторых, мама очень хочет, чтобы я начал к Проводнику подкатывать. Так что расспросив поподробнее про наши взаимоотношения и не услышав желаемого, решила зайти с другой стороны.

– А дай-ка ей трубочку, давно мы с ней не болтали, – наглость в чистом виде!

– Мам, ты что, с ума сошла?

– Так, я не поняла?! – она ещё и возмущается! – Быстро ей свой телефон дал. Живо, Кирилл!

Ну всё, я влип.

Как раз, когда мама закончила возмущаться, капитан закончила с заполнением бумаг на выход, так что, вздохнув и сказав маме, чтоб подождала пару минут, я пошёл вслед за девушкой.

– Проводник, – зову шёпотом и кладу руку на плечо, останавливая. Капитан смотрит вопросительно. – Веришь нет, моя мама хочет поговорить с тобой, – в ответ девушка довольно красноречиво вздыхает, но берёт протянутый мной телефон.

– Алексеевна? – имеет в виду отчество моей прекрасной родительницы. Почти правильно.

– Сергеевна, – кивает и, видимо, собравшись с силами, всё-таки отвечает.

– Добрый день, Марина Сергеевна! Тоже рада Вас слышать!

Пропустив её вперёд, чтоб не подслушивать, я заметил, что у Проводника из кармана выпало что-то. Подойдя ближе, я понял, что это был военник. Ну, не буду же я в него заглядывать, я ведь воспитанный молодой человек. Подожду, пока они там договорят, и отдам.

Спустя долгие десять минут они наконец закончили и я подошёл к капитану. Я даже не заметил, что мы дошли до того канцелярского, в котором были в прошлый раз.

– Твоя мама болтливая пиздец, – произносит устало и протягивает мне мой телефон. Да, моя мама такая.

– Это точно. Ты обронила, – отдаю военник. Честно, я в него не смотрел, я же хороший человек.

– Спасибо, – забирает пропажу. – Ты же в него не смотрел? – мотаю головой. – Хорошо. Там, конечно, не мои ФИО, но фото-то моё, не хотелось бы деанониться.

– Не твои ФИО? Почему? – канцелярский вообще не поменялся, но тут было прохладно, что является несомненным плюсом.

– Потому что рядовому контрактнику не нужно знать мои имя с фамилией. Это лишний риск, – подходит к стеллажу с бумажной канцелярией и я только сейчас понимаю, что она в медицинской маске, а не баффе. То есть я могу видеть больше. Стало как-то волнительно.