Глава 3. Много нового про службу и Проводника (2/2)

— А почему ты не понимаешь, когда делаешь больно?

— У меня алекситимия. Если проще: эмоциональный дальтонизм. То есть я обычный человек, но вот такие, казалось бы, простые вещи не понимаю. И это касается не только других людей, но и меня. Понять и описать свои чувства я не могу. Понять чувства других людей и правильно повести себя — тоже. Из-за этого могу показаться бесчувственной. Хоть это и отчасти правда. Я запоминаю как люди реагируют, когда испытывают определённые эмоции, и потом использую это. Судя по тому, что ты ничего не заметил, делаю это довольно успешно, — перезарядка. Выстрел.

— А это лечится?

— У меня — нет.

— Печально.

— Кир, я говорю это для того, чтобы ты знал, что со мной намёками или чем-то подобным говорить не выйдет; что, говоря о своих чувствах или эмоциях напрямую, ты сильно упростишь нам обоим жизнь, — перезарядка. — Не нужно меня жалеть, — выстрел. Может, перевести тему?

— А как тебя с татуировками взяли?

— Меня без них брали. Набила несколько лет назад. Командир тогда отчитал и на месяц от выполнения задач отстранил, — перезарядка. – А Полковнику как-то побоку, я же в открытой одежде почти не хожу.

— И почему ты их набила? — выстрел.

— Захотела, — тянет затвор на себя, как начинает звонить телефон. Не смотря на контакт, берёт трубку. — Слушаю, — пауза примерно в десять секунд. — Есть, — сбрасывает. — Значит так, — обращается уже ко мне. — У нас задание, чтоб не опаздывал, понял? У тебя пять минут.

— Понял.

Собрался за рекордные три минуты. От неожиданности руки немного дрожали. Проводник это, видимо, тоже заметила.

— Нервничаешь что ли? — интересуется обеспокоенно и шутливо одновременно.

— Нет, просто это всё было слишком неожиданно.

А дальше всё было как в прошлый раз, только Проводник покинула нас раньше, чтобы занять позицию — она сегодня была в роли снайпера. И работала очень хорошо, даже меня один раз спасла.

Присоединилась к нам она только через десять минут после окончания операции.

— И что это? — с укором спрашивает капитан, беря меня за плечо. Всего лишь небольшая царапина, пройдёт.

— Но я же жив, значит всё нормально, — пытаюсь оправдаться.

— Если ты и дальше будешь неаккуратен, то перестанешь им быть, — произносит серьёзно и отпускает мою руку.

— Я понимаю.

— Тогда почему я снова вижу ранение? — обращаю внимание уже на её руку, которая пострадала перед нашим знакомством. Капитан была в футболке, что облегчало обзор, поэтому я смог увидеть, что бинт покраснел.

— Я думаю, тебе нужна перевязка, — киваю на её ранение. Проводник смотрит на своё плечо пару секунд и тяжело вздыхает.

— Раз уж ты здесь, то просто обязан мне помочь, — и уходит в сторону небольшого дома. Нагоняю её. — Надеюсь, перевязывать ты умеешь?

— Умею. Там, вроде, много ума не надо, — она осторожно облокачивает винтовку о стену и достаёт аптечку, протягивает бинт и спиртовые салфетки.

— Ну, знаешь, мало ли, — достаёт нож и разрезает бинты. Мне стало немного не по себе, если честно. Так ведь можно пораниться! На мой испуганный взгляд внимание не обращает, откладывая окровавленные лоскуты в сторону.

— Что твои татуировки означают? — открываю салфетки, обрабатываю руки (очевидно, чтобы ничего в рану не занести) и стараюсь максимально аккуратно обеззаразить ранение уже другой салфеткой.

— Не у каждой татуировки должен быть смысл, — справедливо.

— Тебе вообще не больно? — пока делал все манипуляции, ни один мускул на её лице не дрогнул.

— Это последнее о чём ты должен переживать, — хорошо, постараюсь меньше думать о подобном.

— Часто вы так на помощь приходите? — открываю упаковку с бинтом.

— Меня на подобные задания почти не берут, так что не могу сказать, — как хорошо, что недавно решил освежить в голове все знания по оказыванию ПМП, и не составило труда наложить обычную повязку. Молодец, Кирилл, горжусь тобой.

— Готово.

— Спасибо, — искренне. Вроде ничего такого не сделал, но всё равно приятно.

— И почему тебя не берут на такие задания?

— Я работаю на дальние дистанции, а не на сотню метров, — убирает весь мусор к себе в карман. Похвально.

— Дальние — это какие?

— Моя винтовка до тысячи шестисот метров, — неплохо.

— Чем это вы тут таким занимаетесь? — вклинивается Чиж.

— Обсуждаем возможности моей винтовки, — немного устало отвечает Проводник.

— Как ты её вообще таскаешь? Она же тяжеленная, — непонимающе.

— Привыкла, — пожимает плечами. — Я с ней с выпуска, можно сказать, так что почти не замечаю.

— К нам, кстати, Дава переводят, — как бы невзначай. Кто такой Дав? Их сослуживец? И мне почему-то кажется, что он кавказец.

— Ого, — без удивления в голосе. — Неужели у меня будет нормальный корректировщик?

— Обязательно, — встревает невесть откуда взявшийся Бизон. — Через пять минут возвращаемся.

Уже по приезде на базу я решил спросить про нового члена группы у капитана.

— Проводник, можно вопрос? — пропускаю у выхода из оружейной.

— Ты его уже задал.

— Кто такой Дав?

— Мой первый и самый лучший корректировщик. Вместе в Чечне служили, потом его в другую часть перевели. А два года назад нас обоих прикомандировали сюда, в группу Бизона. Потом его снова перевели и сейчас снова возвращают.

— Он чеченец? — раз уж подсказка с регионом есть, то грех не испытать удачу. Мне, конечно, национальность вообще не важна, но хочется проверить свою догадку.

— Типа того, — немного удивлённо. Я бы и сам был поражён такими догадками.

— Кстати, ты не против, если я твоё личное дело прочитаю? — мы как раз идём в направлении здания, где расположен кабинет Полковника.

— Там нет самого интересного, — разочарованно.

И действительно, прям интересного ничего не нашлось. Дату рождения и имя с фамилией узнать не дали, родной город тоже. Зато говорилось про московское суворовское, новосибирский вуз, потом ССО. После была снайперская школа, служба в воинской части и спецназ. Везде была лучшей или одной из лучших. Синдром отличника? Но теперь стало понятно, почему отец ей доверяет.

Вернувшись к себе, решил, что больше на улицу ни ногой — было неимоверно жарко, а тут прохладно, благодать.

За работой и просмотром новой дорамы время пролетело очень быстро. Я даже не сразу понял, что за это время Влад так и не появился. Пора начинать беспокоиться или лучше ещё подождать? Всё-таки разные ситуации бывают, может, сам замотался? Хоть это и маловероятно, он всегда очень ждёт возвращения домой. Или случилось что-то? На них напали и его ранили? Или того хуже.? Так, Кирилл, успокойся. У тебя же есть достоверный источник в лице Проводника, спросишь у неё. Она же у себя и точно в курсе, всё-таки за два года у неё явно появились знакомые из других групп. Наверное. Взяв флешку и хотя бы немного успокоившись, иду к девушке.

На улице было тепло, прохладнее, чем днём, что окончательно привело меня в чувства. И что я так разнервничался? Влад же с людьми, которые знают своё дело. Да и он сам может за себя постоять. Тем более, случись что-то серьёзное, я бы точно об этом уже знал.

Стучу. Жду. Вхожу.

— Привет.

— Ты очень вовремя.

Свет в кабинете был включен, Проводника за столом не было. Она обнаружилась около другого стола, на котором лежала винтовка. Я их не очень сильно различаю, но она похожа на ту, которую девушка сегодня пристреливала. Вероятно, она её чистила-смазывала, что там с оружием вообще делают?

— Что ты делаешь? — подхожу поближе.

— Чищу, смазываю. Я уже почти всё, — какой же я умный.

— Почему именно снайпинг? — решаю задать вопрос. Меня он интересует последние два дня.

— Когда служила в ССО, то сдружилась с одним парнем, — с лёгкой ноткой грусти и теплоты. — Он был старше меня лет на пять, служил снайпером. Многое рассказывал, прямо горел своим делом. Нечасто таких людей встретишь. И его рассказы как-то в душу запали. Решила попробовать, на тот момент мне терять нечего было. Попробовала, получилось. Отучилась в школе и по сей день служу как снайпер. Ну вот как таких красавиц можно не любить? — заботливо гладит винтовку рукой. Видимо, ей действительно это нравится.

— И где он сейчас?

— Инструктор в школе под Хабаровском. Получил ранение и на пенсию вышел, — вставляет какие-то детали в винтовку и вытирает руки тряпкой, которая лежала рядом. — Давай сюда свою флешку.

От чего-то мне стало тепло на душе. Она рассказала как пришла к этой профессии! Это ли не доверие? Думаю, мы точно станем если не друзьями, то очень хорошими знакомыми.

Всё время, что она смотрела снимки, я решался спросить про Влада. С каких вообще пор я боюсь чем-то интересоваться?

— Я тут спросить хотел, — начинаю неловко. Проводник переводит взгляд с экрана на меня. — Ты же знакома с Владом Доновым?

— Ну типа.

— В общем, я от него вестей сегодня никаких не получал и с самого утра не видел. Есть предположение, что он умотал куда-то с военными. Ты случайно ничего не знаешь? Просто я как-то беспокоюсь, друг всё-таки.

— Не знаю, но если я не знаю о чём-то плохом, значит всё хорошо. Может, он уже вернулся, просто вы с ним разминулись, — и как я об этом не подумал!

— Возможно. Спасибо, успокоила, — искренне благодарю.

— Да не за что, — возвращает флешку.

— Как раз-таки есть за что.

Вернувшись в комнату, обнаружил Влада. Ну ты у меня.!

— Влад, — наигранно серьёзно.

— Да?.. — неуверенно.

— Скажи мне, — небольшая пауза. — Ты вообще в своём уме? Я, блин, переживаю, значит! Думаю, где тебя черти носят! А ты.!

— Кирюша, родной мой! — начинает наигранно успокаивать. — Солнце моё, как же я рад тебя видеть! — подходит ближе и кладёт руки на плечи. — Правда прости, — продолжает тихо. — Знаю насколько это для тебя важно, но думал, что успею вернуться.

— Предупреждай в следующий раз, хорошо?

— Хорошо — обнимает. Ну как тут не обнять в ответ?

— Я так понимаю, летишь ты уже завтра?

— Правильно понимаешь, — отстраняется и по-хозяйски усаживается на мою кровать. — Ну давай, рассказывай какие сподвижки в отношениях с Проводником.