Как в старые недобрые времена (1/2)

Из всех боро Нью-Йорка — Бруклин являлся самым контрастным. Среди исполинских мультимедийных высоток на корточках приседали малоэтажки, призывно заманивающие своими пестрыми и резными фасадами.

И именно в последние чаще осуществлялись вызовы на «расчлененку» или скромные суицидальные финалы.

На светофорах нередко можно было встретить скопление современных спорткаров, подмигивающих их раритетным прадедам. А среди современной молодежи, облаченной во все рваное, но чрезмерно модное, неспешно прогуливались представители более консервативного поколения, лихо вплетающих в гардероб кринолин и турнюр.

А также нож-бабочку и «Беретту».

Ллойд, будучи уроженцем чопорного английского графства, и вместе с тем частым гостем у дедовской суровой России, с первого вздоха и взгляда полюбил землю Нового Света. Стоило восемнадцатилетнему Дмитрию ступить на остров Свободы, как сердце волнительно екнуло — он дома.

Никакого нарочитого снобизма, никаких ограничений и замшелых предрассудков. Рожденный для воли наконец выбрался из позолоченной клетки, расправив крылья, так тщательно скрываемые строгими костюмами и трико.

Побывав во многих штатах и, разумеется, на всех островах Нью-Йорка, коренной британец с русскими лихими замашками в итоге осмысленно ассимилировал в Бруклине — в месте похожем на него самого.

А еще на нее …

Психиатрическая лечебница «Уэст Фикс»<span class="footnote" id="fn_39331962_0"></span>, как ни странно (но и одновременно типично для Бруклина) находилась на восточной границе боро. Окутанное бескрайней лесополосой, заведение удерживало в заточении душевнобольных уже на протяжении семидесяти лет. И ровно столько же несло пальму первенства в самых нетрадиционных методиках исцеления.

— Мы иногда высылаем ей дела, на которые готовы ставить штамп «не раскрыто», — спустя пару часов гнетущей тишины, Кокс решил разбавить атмосферу.

— И как успехи? — отчужденно смотря на мелькающие через окно декорации, Дмитрий сухо поддержал разговор.

— Уже три закрыли.

Губы профессора непроизвольно изогнулись в улыбке:

— А говорил, что не способны с ней совладать.

Лэйн Эрнест. Одна из главных причин смены рода его деятельности. Из свидетеля в главного врага. Из помощника в деле в любовницы. А из любовницы в…

Если говорить о главных ошибках его жизни, то три года назад Ллойд совершил их все.

— Она просто удаленно кидала подсказки, — пожав плечами, Чарльз нервно повернул руль, — ну, вернее сказать, позорно нас в них мордами тычила. Черт, как ты с ней вообще общался? У нее не язык, а гильотина.

Дмитрий ничего не ответил.

— Почти приехали.

Массивные вензельные ворота с контрольным пунктом досмотра и светлое полусферическое стеклянное здание заставили сердца обоих мужчин учащенно забиться.

У одного от осторожности и даже страха, а другого от … Предвкушения встречи.

— Ллойд, помни, говори с ней строго по существу.

— Я сам решу как и о чем с ней говорить.

— Дмитрий, напомню, она нужна для дела.

— Именно поэтому никто из вас не смог найти с ней общий язык, — саркастично-язвительная нота сама сорвалась с языка. Кокс тут же отреагировал, расшиперив ноздри и выдыхая жгучее недовольство:

— Разумеется, кроме тебя с ней больше никто не тра… — вовремя осекся. — В общем… Ничего лишнего.

Длинные, но сбитые на костяшках пальцы Ллойда провели по кожаной поверхности папки, обводя рельефный оттиск бренда.

— Мое условие участия в расследовании я озвучил. Принимать его или нет — решать тебе.

Автомобиль дерганно остановился. Манера вождения как нельзя лучше могла позволить оценить психологический портрет водителя. Дмитрий в паре пунктиков характера бывшего коллеги в лишний раз убедился.

— Я просто беспокоюсь.

— Это лишнее, Чарльз.

Лицемерие никогда не было в активной фазе у Кокса, но временами и оно проскальзывало.

— Хорошо.

Растерев переносицу, следователь нажал на кнопку стеклоподъемника:

— Старший следователь Кокс. Мы к доктору Бернару.

Пара минут и створки забора начали разъезжаться, не нарушая лесное безмолвие возможным скрипом шарниров.

— С Эрнест или без нее… Мы обязаны найти убийцу. Ради Киры, — автомобиль на финальной фразе вновь тронулся с места.

— Ради Киры, — вторив одними губами, Ллойд устремил взор на стеклянный фасад здания.

«И снова ты меня не отпускаешь»

Три года назад

— Эта жара убивает… Буквально. Черт возьми, Дмитрий, не скромный вопрос, но… — покосившись на старшего детектива, Кира нахмурилась. — Ты вообще потеешь?

Удивительно знойная весна с рекордными тридцатью тремя градусами плавили не только гудрон на крышах и асфальт, но и всякую женственность или намеки на нее.

— Столько с тобой работаю, а все равно не могу свыкнуться с этим, — многозначительным жестом Кира сравнила Ллойда с собой. — Как?

Влажная от испарины служебная рубашка Кадоган вместо положенного голубого цвета была уже ближе к синему, в то время, как та же рубашка на теле Дмитрия не имела и намека на изменение колора.

— Пей меньше кофе, тогда терморегуляция улучшится, — очевидно, не разделив трагедию напарницы, Дмитрий вопросительно вперил взгляд над ее макушкой. — Чак, та мисс является родственницей погибшего? — поймав за предплечье проходящего мимо офицера, он кивнул на сидящую возле лужи крови девушку.

— Да, сэр. Это Лэйн Эрнест. Старшая сестра убитого Ника Эрнеста. — Метнув взгляд на хрупкий женский силуэт, рыжеволосый оперативник пожал плечами. — Ее опрашивал Вульф. Мне его позвать?

Мотылек. Первая ассоциация, которая пришла внезапно в голову детектива от вида незнакомки.

Блондинка с коротким вьющимся волосом в легком шифоновом платье цвета лаванды словно освежала собой злачный вонючий переулок. А то спокойствие и безмятежность, что излучала мисс Эрнест, сидя рядом с посмертными следами брата, делали ее персону крайне интересной и любопытной. Во всяком случае для Ллойда.

— Нет. Не стоит. Я сам с ней побеседую. Кира, пока уточни у судмедэксперта предварительное заключение.

Двадцать два шага и взор упал на острые обнаженные плечи.

— Мисс Эрнест?

— При входящем звонке Вы выдерживаете паузу, прежде чем взять трубку? — вопрос в абсолютно будничной манере. Дмитрий мысленно улыбнулся:

— Нет, — коротко и ясно.

— Я не про рабочий. Его, полагаю, у Вас уже выработался рефлекс принимать с первой трелью, — Лэйн Эрнест неотрывно изучала смрадную рубиновую лужу, словно та была произведениям искусства последней выставки Бруклинского музея. — Что насчет личного телефона? В свободное время Вам иногда приходит в голову мысль не сразу брать трубку. От нежелания общаться или простой лени?

В голове Ллойда всплыл образ матери.

— Случается и такое.

— И как?

— Что именно?

— Вам не совестно?

— Отнюдь.

— Даже, если по ту сторону трубки кто-то очень нуждается в Вашей помощи?

По-прежнему видя лишь макушку девушки, детектив покачал головой.

— Даже, если так.

Светлая пружинка волос игриво скользнула по изящной линии шеи.

— Значит Вы меня поймете.

Вслед за кивком мисс Эрнест запрокинула назад голову, устремив взгляд на небо:

— Сожаление и страх — это самая главная тормозящая сила человечества. Не так ли? — она медленно обратилась к застывшему на месте Ллойду.

Угольная чернота. Диссонирующая с внешними данными, но придающая ей особого магнетизма. От зрительного контакта по хребту мужчины пробежали цепкие мурашки.

«Интересно. Очень интересно»

— Лень и трусость. Ваш список я предпочту дополнить, — азарт буквально опьянял уставшую от рутины кровь. Словно на голодный желудок он опрокинул шот жгучей текилы.

— Надо же, — аккуратные, но от явной привычки искусанные губы изогнулись в легкой улыбке. — Вашим оперативникам стоит у Вас поучиться манерам.

— Им просто не хватает практики. Мисс Эрнест, позволите задать Вам несколько вопросов? — Дмитрий учтиво кивнул.

— Разумеется, — на секунду задумавшись, Лэйн плавно начала подниматься, попутно разминая затекшие конечности. — Его убила не я.

— Я Вас в убийстве не обвиняю.

Выставив вперед предплечье, Ллойд подстраховал Эрнест от заваливания, однако данный жест мужчины был воспринят с усмешкой. Как и его слова.

— Вслух нет. Однако, подобную теорию Вы выдвинули.

Рост не больше ста шестидесяти пяти сантиметров. Астеническое телосложение с выпуклыми косточками ключиц, украшенными на каждой вытатуированными надписями. Вензельный мелкий шрифт был недоступен к прочтению, однако одно из слов Дмитрий разобрал.

«Mort» <span class="footnote" id="fn_39331962_1"></span>

— Эта теория резонна. Но «вслух» она вылетит лишь при наличии доказательств.

Несмотря на существенную разницу в росте, Лэйн не казалась маленькой. Хрупкой — да, но ощущение физического превосходства над ней не зарождалось. Скорей, наоборот.

— Вы их найдете?

Чистый скепсис в интонации и взгляде.

— Безусловно. Но не факт, что против Вас.

Его цеплял диалог. Красная нить, вшитая между строк.

— А если факт?

— Я Вас арестую.

— А если Вы ошибетесь?

Дмитрий чуть не прыснул. Эта девушка… Она словно книга, выход которой он с нетерпением ждал. Хотелось с особой жадностью и смакующей длительностью поглощать ее, задерживаясь на каждой странице и строчке:

— Я не ошибаюсь, — не сдержался. Губы детектива подернула легкая улыбка, тогда как глаза Эрнест хитро сощурились.

— Самонадеянность или профессионализм?

— Факт, подкрепленный многолетней практикой.

— Я Ника не убивала. Я его любила. Каким бы дураком он не был, — на женское лицо легла тень.— Я не привыкла уничтожать то, что дорого сердцу.

Острый ум, неординарное мышление и, безусловно, привлекательность.

Азарт пробудился не только у детектива, но и у мужского начала:

— У Вас есть догадки, кто бы это мог сделать? — Дмитрий отзеркалено склонил в бок голову, не разрывая зрительного контакта.

Хищником был не только он.

— Не догадки, но мысли, — уже не допрос, а вызов. Поправив небрежным движением съехавшую бретель, Лэйн повернулась к Ллойду спиной. Без идеальной осанки чуть ссутулившаяся, она обратила взор на место, где часом ранее лежал труп брата. — Три ножевых в живот. Со слов судмедэксперта края вхождения лезвия были не рваными, из чего я делаю вывод, что их наносили плавно и осознанно. Ника убивали целенаправленно, а место нанесения смертельных травм говорит об изощренности и вероломстве убийцы. Впрочем, как и о его трусости.

Явив Дмитрию четкий профиль, девушка тяжелым взглядом обвела мусорные баки и кирпичную стену, исписанную граффити:

— Убийца молодой и напористый. Он слишком наивен в убеждениях своей безнаказанности и слишком глуп в мотивах своего поступка.

— Вам известен мотив? — Дмитрий впитывал каждое слово, подчеркнутое приятной тембральной хрипотцой голоса.

Словно выйдя из сумрака, Лэйн устремила на него безэмоциональный взгляд. Отрешенный и пустой. Отличный от того, что был каких-то пять секунд назад:

— Этот вопрос принадлежит мне.

— Дмитрий? — секундный контакт был нарушен новоиспеченным капитаном. — Нас вызывают в отдел.

Кира безропотно подошла к Ллойду, окинув подозрительным взглядом Эрнест.

— Мисс, приносим наши соболезнования.

Впервые пошаблонная фраза показалась неуместной, однако реакция Лэйн для старшего детектива была крайне важна.

— Благодарю. Но лучше соболезнований будет имя убийцы, — учтиво кивнув, Эрнест перевела взгляд на Дмитрия. — Надеюсь, Вы и вправду никогда не ошибаетесь.

— Мы Вас в ходе расследования возможно еще потревожим, — Ллойд излишне для их «ролей» сократил между ними дистанцию.— Или позвоните мне, если сочтете нужным чем-то поделиться.

От нее веяло тонким флером интриги. Дурманящей и свежей.

Между пальцев мужчины возникла простенькая визитная карточка:

— Набирайте в любое время суток.

— А Вы возьмете трубку с первого гудка?

Кадоган удивленно вздернула брови, не понимая характер общения этих двоих. Неужели флирт?

— Позвоните, тогда узнаете.

— Я подумаю. Мистер… — несмотря на жару, облаченные в плотную белую перчатку женские пальцы аккуратно поддели визитку, так чтобы не соприкоснуться с пальцами детектива. — … Дмитрий Ллойд.

Словно отсмаковав, Эрнест едва заметно кивнула: — Всего хорошего, детективы.

— И Вам… мисс Эрнест.

Наши дни

Залитый светом коридор с кадками живых растений и комфортными пуфами вдоль стен встретил старшего детектива и профессора ненавязчивой музыкой и гомоном из соседней рекреации. Дневное шоу «Гарри Гудмана» вызывало бурную реакцию как у обслуживающего персонала, так и у подопечных, отчего атмосфера этого на первый взгляд приятного заведения становилась ошибочно радужной и беззаботной.

Цитадель лицемерия.

— Чарльз, в свете последних событий я скорей подпишу отказ на участие подопечной «семь-восемь-ноль» в расследовании Вашего дела, — возглавляя шествие, доктор Бернар Рик коротко отрезал. — Ее состояние нестабильно.

Резко дернув за ручку двери, пожилой, но достаточно крепкий и бодрый мужчина жестом указал пройти на лестничную клетку.

— Сегодня ночью у нее был приступ. Мы были вынуждены вколоть ей сильные седативные и изолировать от всех прочих клиентов.

Кокс нервно покосился на Ллойда, чье лицо по-прежнему не выдавало его истинных эмоций:

— Что случилось?

Троица начала спускаться в недра подвала.

— Яркая форма агрессии, следствием которой стала сломанная рука и черепно-мозговая травма у мед-брата.

Кокс шумно выдохнул:

— На что так отреагировала мисс Эрнест?